Баходыр-ака Разное

Ринат Насибуллин

Кого-кого, а Баходыра знали многие ташкентские пчеловоды. А всё потому, что ему никогда не сиделось долго на одном месте. Посидит на пасеке два-три дня и объявляет компаньонам:
— Плохо здесь, надо искать другое место!

С самого утра он садился в свой «Бобик» — так ласково называл старенький УАЗик — и уезжал на разведку. За день где он только не бывал, скольких коллег-пчеловодов не встречал! Баходыр наметанным глазом смотрел, где какие медоносы растут, срывал цветки, мял их пальцами и безошибочно определял, сколько в них нектара и как работают пчёлы. Если находил стоящее место, то объявлял товарищам, что в эту же ночь перевозит ульи, а желающим предлагал ехать вместе с ним. Из-за такой непредсказуемости его, правда, всё чаще отказывались брать в большую компанию — не каждый выдерживал такой кочевой ритм.

Мало кто знал, что в юности Баходыр подавал большие надежды в науке. Как способного к математике и физике юношу, его без труда приняли в Ленинградский университет. Однако проучился он там всего два года — свобода и зов родных мест оказались сильнее академических стен. Да и в самом Ташкенте он долго находиться не мог. Хорошо и спокойно ему было только там, далеко за его пределами, среди просторов и гор.
Эта неусидчивость и вечная тяга к перемене мест однажды спасли его пчёл. Было это в июле 2007 года, когда мы стояли лагерем в предгорьях за посёлком Красногорск. После очередной разведки Баходыр вдруг заколыхался, нашёл новую точку и в ту же ночь перевёз свою пасеку выше в горы. А всего через день начались проливные дожди. По многим местам Паркентского района тогда пронеслись страшные, разрушительные сели. Мощный грязевой поток прошёл и по нашему саю, где расположилась остальная компания. Там, где ещё сутки назад стоял баходыровский прицеп, бурлящая вода вымыла глубокую, пугающую промоину.

Первой машиной Баходыра был скромный «Запорожец». Как-то раз в тёплый день он со всей семьёй отправился на нём в горы. Сыновья тогда были совсем ещё маленькими. На выезде из Ташкента, их плавно обогнала блестящая чёрная «Чайка», в которой сидел сам Шараф Рашидов.
В те советские годы не было ни кортежей с тонированными стёклами, ни перекрытых дорог, ни оглушительного воя сирен, ни суровой охраны в масках и с автоматами. Обгоняя «Запорожец», первое лицо республики просто улыбнулся Баходыру и дружески помахал его семье рукой. Этот простой человеческий жест запомнился на всю жизнь.
В тёплое время года Баходыр без остатка пропадал на пасеке. Зимой же, в своём доме на Бешкайрагаче, он вовсю готовился к новому сезону: ремонтировал ульи, латал прицеп и иногда выходил на местный базарчик продавать мёд.
Характер у него был кремнёвый, а к боли он относился с каким-то поразительным равнодушием. Однажды, распиливая доску на рейки на циркулярной пиле, он неосторожно отрезал себе указательный палец. Даже не вскрикнув, лишь громко позвал жену:
— Эй, неси бинт!

Увидев окровавленную руку и лежащий на земле палец, супруга успела лишь вскрикнуть «Вай дод!» и без чувств осела на землю. В итоге Баходыру с забинтованной рукой пришлось сначала приводить в чувство жену. Когда она пришла в себя, то со слезами умоляла его срочно поехать в больницу, чтобы пришить палец, но упрямый пчеловод ни на какие уговоры так и не поддался.
Это же упрямство он проявил и позже, когда подошёл срок выхода на заслуженный отдых. Он просто наотрез отказался заниматься бумагами и оформлять пенсию. Лишь через год жена, не выдержав, сама стала бегать по архивам и собесам, пока наконец не выбила всё, что ему полагалось.

Со временем Баходыр поменял свой верный «Бобик» на УАЗ-«Буханку». Машина была старой, изношенной и часто ломалась в дороге. Но это его ничуть не расстраивало. Он спокойно засучивал рукава, лез под капот и прямо на трассе устранял любые неполадки. Когда нужно было подключить передний мост, силы одной руки не хватало — тогда он на мгновение бросал руль и обеими руками наваливался на упрямый рычаг.
Зато с появлением этого «дома на колёсах» отпала надобность в тяжёлой брезентовой палатке. Старая палатка отнимала слишком много сил и времени на установку и окапывание, да и шквалистые горные ветра не раз её валили.
Правда, на новой машине он поездил недолго. В последние годы жизни со своей пасекой он всё чаще оставался один на один. Заезжаешь, бывало, к нему в горы проведать — а у него на столе из всей еды лишь открытые консервы да чёрствая лепёшка. По себе знаю: когда ты на пасеке один, нет никакой охоты и сил готовить себе нормальную горячую еду. Эта вечная еда всухомятку в конце концов его и угробила — сначала сожгла желудок, а затем унесла и саму жизнь.

Уже прошло два года, как не стало Баходыра-ака. Человека с виду обычного, но в то же время удивительного, сильного и совсем не такого, как все.

2019 год