Гани Мавлянов: сейсмический пророк. К 60-летию землетрясения Ташкентцы

Автор Хан Насреддинов

Когда моего дядю спрашивали, что такое инженерная геология и сейсмология, он начинал длинную лекцию, заполненную непонятными терминами.

Когда мы перебивали его и спрашивали, а что такое «каптаж подземных вод» или «как устроен годограф и зачем он нужен геологу», дядя советовал прочитать монографии Гани Мавлянова.

Он стал основоположником инженерной геологии в регионе, где сейсмическая активность веками угрожала городам и жизням людей. Его работы были призваны эту угрозу укротить.
Его судьбу можно поставить в один ряд с великими русскими естествоиспытателями, такими как Владимир Вернадский, заложивший основы новых наук, или Николай Вавилов, изменивший представления о мире.

Родившийся в Ташкенте в 1910 году, свой трудовой путь Мавлянов начал с участия в организации колхоза «Янги Кзыл Хаят».
Это было в далёком 1927 году, когда в Узбекистане укреплялась Советская власть и дехкане объединялись в коллективные хозяйства. Ведь вместе обрабатывать землю легче, урожай будет больше, радости прибавится в каждом доме.
Однако его призванием стала наука.
В 1930 году он поступил на горный факультет Среднеазиатского индустриального института, а после его окончания работал в институте «Средазгипроводхлопок» инженером-гидрологом. Он исследовал связь между происхождением лессов и их физико-механическими свойствами.
Важнейшим этапом стало обучение в 1938–1940 годах в аспирантуре Московского геологоразведочного института под руководством академиков Ф.П. Саваренского и В.А. Приклонского.
Мавлянов хорошо знал русский язык, но, чтобы понимать всё на лекциях, он взялся за дополнительное изучение тонкостей русского языка.
В Москве он успешно защитил кандидатскую диссертацию. В 1966 году выводы его кандидатской диссертации “Просадочные явления в лессовых и лессовидных породах Приташкентского района” были вновь востребованы. Они легли в основу проектов создания зелёного пояса вокруг Ташкента.
Мирная жизнь оборвалась с началом Великой Отечественной войны. Несмотря на тяжёлую ситуацию на фронтах, призывали не всех. Учёным выдавалась бронь. Считалось, что они принесут больше пользы стране в научной лаборатории, чем на передовой.
Но Мавлянов отказался от брони и в 1941 году добровольцем ушёл на фронт. Он участвовал в боях за освобождение Украины, Крыма, Белоруссии и Прибалтики.
В ходе боёв был дважды ранен и контужен. Впоследствии контузия давала о себе знать сильными головными болями.
За образцовое выполнение заданий командования Гани Мавлянов был награждён двумя орденами Отечественной войны II степени и орденом Красной звезды.
Как и у многих советских учёных(того же Королёва), его биография полна испытаний, но он не был сломлен.
После демобилизации он вернулся в Ташкент и устроился старшим научным сотрудником в Институт геологии АН УзССР.
Венцом его многолетних изысканий стала защита в 1955 году в Москве докторской диссертации «Генетические типы лессов и лессовидных пород центральной и южной частей Средней Азии и их инженерно-геологические свойства».
Приятно осознавать, что эта докторская диссертация была опубликована отдельным тиражом в 5000 экземпляров и разослана во все профилирующие библиотеки Советского Союза.
Его исследование стало настоящей научной революцией. Подобно Чарльзу Лайелю, отстаивавшему идею постепенных изменений Земли, Мавлянов доказал полигенетическое происхождение лессов, опровергнув господствовавшую эоловую теорию.
Его монография 1958 года поставила точку в многолетних спорах и получила международное признание.
Мавлянов не гнался за должностями, но его глубочайшие знания были настолько востребованы, что их надо было использовать глобально. Поэтому в 1956 году он был избран членом-корреспондентом, а в январе 1960 года — академиком АН УзССР.
Он доказал необходимость создания Института гидрогеологии и инженерной геологии, разработал его концепцию и отправил в АН УзССР на изучение.
Его предложение было принято с условием, что он лично возглавит новый НИИ. Так он стал первым директором ГИДРОИНГЕО.
Как и все учёные, Мавлянов занимался преподавательской деятельностью. С 1956 года он преподавал в Ташкентском политехническом институте, где с 1957 года был профессором, а с декабря 1964 по 1977 год — заведующим кафедрой.
Характерно, что за двадцать лет преподавательской деятельности ни разу не было, чтобы на свою лекцию он не принёс какой-нибудь новый минерал,, с описания которых он и начинал своё выступление.
В последний год преподавания Мавлянова студент, не желавший пропускать лекции из-за сломанной руки, тайком записал его выступление на магнитофон. В день похорон учёного эта запись как реквием будет звучать в институте, где он преподавал.
Его опыт высоко ценился государством. Он неоднократно участвовал в правительственных комиссиях по решению народно-хозяйственных проблем.
В 1964 году он был награждён государственной наградой и премией за образцовую организацию работ и оригинальность идей при ликвидации последствий горного завала на реке Зарафшан.
26 апреля 1966 года землетрясение разрушило Ташкент. Уже на следующий день по инициативе Мавлянова была создана комиссия для исследования устойчивости зданий.
По его инициативе был создан институт сейсмологии АН УзССР.
Это стоило больших денег, но руководитель республики Шараф Рашидов поддержал учёного, понимая, что надо изучать подземную стихию, способную в считанные минуты уничтожить города. Требуемые средства и оборудование были найдены и институт заработал. После смерти учёного он будет назван в его честь.
Здесь роль Мавлянова сравнима с ролью Чарльза Рихтера в США. Под его руководством уже в 1966–1967 годах были обнаружены новые, неизвестные ранее признаки подготовки землетрясений, в частности, аномальные изменения химического и газового состава подземных вод.
За это открытие в 1973 году возглавляемая им группа учёных получила дипломы за научное открытие.
Под его руководством были составлены карты сейсмического районирования, а за цикл этих работ в 1981 году он был удостоен Государственной премии УзССР им. Беруни. Также он был награждён орденом «Знак Почёта «.
Он был настоящим гражданином мира науки. Под его руководством 85 человек стали кандидатами и докторами наук. Мавляновым написано 300 научных работ, включая 25 монографий.
Узбекские сейсмологи по его инициативе работали в Мозамбике, Анголе, Вьетнаме, а учёные из Китая, Болгарии, Польши, Чехословакии и Югославии приезжали к нему на стажировку.
Гани Мавлянов был прекрасно воспитан и сдержан в проявлении эмоций. Но при этом его отличительной чертой была принципиальность.
В 1960-е – 1970-е годы (к сожалению, точная дата этого события неизвестна) началась беспричинная травля академика Хабиба Абдуллаева.
И в тот момент мало кто решился встать на защиту учёного, виной которого была собственная позиция по некоторым аспектам геологоразведки в малоисследованных территориях.
Мавлянов смело и, главное, открыто выступил в защиту Абдуллаева. Он рисковал карьерой и статусом, что напоминает о гражданском мужестве Андрея Сахарова.
8 марта 1988 года он последний раз позвонил своим коллегам-женщинам, чтобы поздравить их с праздником.
Голос его звучал тепло, по-праздничному, и никто не мог предположить, что это прощание.
В самый разговор в кабинет вошел его любимый ученик, Бахтиёр Хамраев, будущий гений сейсмологии и один из основателей именной стипендии имени Мавлянова.
С цветами в руках, от имени Учителя, он дарил женщинам весенние поздравления — будто продолжая жест, который уже становился частью наследия.
Через пять дней Гани Арифхановича не стало. Он ушёл тихо, во сне, оставив после себя не только открытия и институты, но и этот тихий мартовский день — последний, где его голос ещё звучал среди тех, кому он посвятил жизнь.