Мой тесть академик Садык Азимов Ташкентцы

Автор Эркин Казимов

Однажды, ещё в 80-е годы прошлого столетия, в кругу семьи, Садык Азимович критически отозвался об отношении центра к научным достижениям союзных республик. На что, младший сын иронично заметил: Отец, советская власть сделала вас, сына конюха, академиком, справедливо ли с вашей стороны критически реагировать на незначительные проблемы.

Ты еще молод, не все понимаешь. Экономика такой страны требует не только похвалы, а трезвого подхода в обсуждении проблем, а что касается нашего происхождения, придет время, ты еще узнаешь и эти вехи из истории нашей семьи,- парировал отец.

Садык Азимович Азимов, был не только серьёзным ученым того времени, но и яркой личностью, одним из лидеров отечественной науки. Это был человек не то, как у нас принято представлять некоторых ученых — «не от мира сего», этакими чудаками от науки, как правило, не приспособленными к жизни. Напротив, для него не было второстепенных вопросов, касается ли это науки, воспитания детей, обустройства быта семьи, либо его увлечения. В жизни он был твердым прагматиком.

В годы, когда я вошёл в эту семью, в качестве зятя, я невольно задал себе вопрос, где истоки такого характера, начало формирования его личности. Со временем, мне стало проясняться многое. По воспоминаниям современника Садыка Азимовича, академика АН УзССР Хабиба Турсунова, который в школе учился на класс выше юного Садыка и проживал в махалле «Хизматчи», расположенной рядом с махаллёй «Укчи», где жила семья Садыка Азимовича, молодой Садык вероятнее всего происходил из семьи состоятельных людей. Эти кварталы располагались в городе вокруг площади «Хадра» и считались одними из центральных. Допустим одна из них называлась махалля «Хизматчи» — служащие, там была сконцентрирована наиболее образованная, самодостаточная часть населения города Ташкента, где проживали известные ученые, теологи, учителя, писатели, служащие банков, компаний и представители администрации города. Тут же проживали известные ремесленники, мастера по огнестрельному, холодному оружию и многие другие обладатели профессий ремесленников (Укчи, пичакчи, сандикчи, бещикчи). В то время, там же были и две известные мечети — «Баланд мачт», другая, «Ок мачт». В близлежащих улочках располагались чайханы, где собирались вместе горожане. Тут же была школа, немецкая аптека, они были построены из дорогого на то время жженого кирпича. В квартале находились старообрядные школы, которые располагались в мечетях. Так же появились школы новых светских методов обучения. В школу, юный Садык приходил в европейском одеянии. По мнению академика Турсунова в школе молодой Садык учился успешно, тяготел к точным наукам. В некоторых воспоминаниях его современников Садыка, подростка, в школу привозил извозчик на двуколке с откидным кожаным верхом. Это подчеркивало его не простое происхождение.

Конечно, 20-е годы прошлого столетия, это было время грандиозных перемен в жизни Туркестана. Грянула революция в России, которая оказала влияние и на окраины царской России. Строительство нового общества на новых моральных и экономических принципах требовало переустройства жизни целого поколения. Как и при любой революции не обошлось без твердости власти, граничащей с жестокостью к тем, кто, по мнению новой власти могли оказать сопротивление переменам. Началась повсеместная борьба с наиболее зажиточными представителями населения. Так вспоминала тетя моего отца Саломат Усмановна Мухамеджанова, в городе Коканде, ее ребенка 4-х лет вместе грудными сестрами и родителями просто выставили на улицу. Конфисковали всю домашнюю утварь, ковры, посуду… Оставленных на произвол судьбы, родственники, как могли, распределили по разным семьям. Так она попала в семью моего отца, в город Маргелан к своей старшей сестре Мунисахон. Она была на пару лет старше моего отца, и они впоследствии учились в школе в одном классе, где их уже воспитывали на новых принципах создаваемого общества власти «диктатуры пролетариата». Новая власть относилась с большим вниманием к подрастающему поколению. Дала им образование, профессию и долгие годы они преданно служили своей стране. Саломат Усмановна окончив инженерно-физический факультет политехнического института в дальнейшем стала первой женщиной директором завода Ташэлектромаш в г. Ташкенте, работала в партийных и профсоюзных органах города Ташкента и Ташкентской области. Мой отец, окончив институт инженеров железнодорожного транспорта, работал по специальности и в дальнейшем перешёл на партийно-хозяйственную и государственную работу. Такой же не легкой была и судьба молодого Азимова в эти переломные годы становления страны.

Я познакомился с Садыком Азимовичем, уже когда он достиг вершин признания в ученом мире, стал Академиком АН УзССР, когда я стал мужем его дочери Динары. Он был отчасти удивлен, почему выбор его дочери пал на меня, хотя на ее жизненном пути были более зрелые и достойные молодые люди, добивавшиеся ее расположения. Вечерами он часто заходил к нам домой, благо мы жили рядом и деликатно в дружеских беседах пытался понять, кто я, чем живу, к чему стремлюсь. Со временем я добился его расположения и часто вечерами он приглашал меня на вечерние прогулки не далеко от дома.

Понимая, что мы еще молодая семья всячески старался поделиться своим жизненным опытом семейной жизни. Я чувствовал, что это были не просто прогулки по улочкам вечернего города, а скорее он здесь выступал наставником, воспитателем молодого человека, в руках которого была судьба его дочери. Академик, ученый, он понимал важность этой своей миссии, хотя любой другой отец, мог бы все пустить на самотек. Но для Садыка Азимовича не было мелочей в жизни, он к любому вопросу подходил серьезно, ответственно. Эти вечерние прогулки были для меня большой школой знакомства, с огромным жизненным опытом незаурядного человека интересной судьбы. Это его огромное желание передать нам свои знания и опыт, сложности и перипетии, встречающиеся на жизненном пути, всё для того, чтобы мы в случае чего были готовы встретить всё это во всеоружии. Он предупреждал, что мы живем в очень сложное время. Советская эпоха идет к закату: «Когда раненная змея», — подчеркивал он: «кусает себя, это все отражается на её организме». Вечерами, иногда, когда вся семья была в сборе, Садык Азимович, как будто специально, подбрасывал нам вопросы и тогда не на шутку разгорались споры, возникали дискуссии, каждый отстаивал свою точку зрения, в независимости ты спорил с отцом или матерью. Для меня, человека воспитанного в другой атмосфере было немного неожиданно. В нашей семье все-таки существовала определенная дистанция в отношениях с родителями. Я не мог открыто спорить с отцом, даже если был в чем- то не согласен с ним, я больше слушал отца, его восприятие существа вопроса. В семье Азимовых царила другая атмосфера, более раскрепощенная. Тем не менее, Садык Азимович был требовательным и строгим отцом. Вспоминается, как-то раз пришла к ним семья его племянника с детьми. Ребенку было где-то лет 6-7. Он на что-то обиделся, начал капризничать, лег на пол и ногами, руками стучал по полу, требовал свое. Помню, лицо не на шутку рассердившегося Садыка Азимовича не на ребенка, а на его отца, своего племянника. Он тогда резко сказал: Как так можно было воспитывать ребенка, довести его до такого капризного состояния. Я на всю жизнь хорошо запомнил тогда его фразу: Сам по себе ребенок дорог, но дороже его воспитание (Бола азиз, одоб ундан хам Азиз). В это фразе была заложена суть его отношения к воспитанию детей.

Садык Азимович, старался просвещать нас, своих детей. Он приносил нам редкие издания книг, анонсировал их содержания, вызывая у нас интерес к прочтению. Среди книг были и известные Российские журналы «НЕВА», «Новый Мир», «Москва» и другие, где в них публиковались самые на тот момент востребованные рассказы и романы перестроечного времени, которые еще не были изданы, а в каждом номере журнала публиковались главы из этих романов. Это были такие популярные главы романов как «Дети Арбата» Анатолия Рыбакова, «Собачье сердце» М. Булгакова, «Окаянные дни» Ивана Бунина и другие. Эти журналы пользовались огромной популярностью у читателей, передавались из рук в руки. Эти просветительские усилия Садыка Азимовича были не напрасны. Так в перестроечное время в организациях была принята практика утверждения резерва на должности руководителей организаций. Я в то время работал главным инженером строительного управления треста «Средазтрансстрой», объекты которого были разбросаны по всей Средней Азии. Коллектив треста по результатам работы нашего управления утвердил меня в резерв первым кандидатом на должность главного инженера треста и вторым кандидатом на должность управляющего трестом. Наш трест, был подразделением министерства транспортного строительства СССР, и было решение собрать в Москве всех резервистов трестов министерства для подготовки их в работе в новых условиях хозяйствования. Собралось более 40 человек, молодых представителей резерва министерства. В первый же день нас тестировали по разным вопросам, для понимания уровня собранных специалистов. По результатам тестирования выступил начальник Главного Управления кадров министерства и с досадой посетовал на общий низкий интеллектуальный уровень собранного резерва. В выступлении он отметил, что вы зрелые руководители, но на вопрос, что вы читали в последнее время, были просто детские ответы, типа повести «Два Капитана» Константина Каверина и другие. Вы все же руководители высоких рангов, мы ожидали от вас более серьезных ответов.

Однако нас очень удивил один кандидат, из Узбекистана, который в своих ответах отметил такие произведения, которые мы, здесь находясь в Москве, не все имеем доступ к такой литературе. Мы рекомендуем этого кандидата руководителем вашей группы. Я тогда уже оценил проницательность и дальновидность Садыка Азимовича, который буквально просвещал нас такой редкой литературой.

Когда в моей молодой семье были какие-то недопонимания, Садык Азимович, так же как и Рахима Ходиевна всегда были на моей стороне. Ни одного резкого слова я не услышал от них за все время наших отношений. Но однажды досталось и мне от Садыка Азимовича. Я заручился поддержкой треста «Зарубежтрансстрой» нашего министерства и готовился отправиться на работу за границу. В те времена можно было за 2 года заработать на автомашину Волга, что по тем временам считалось огромным состоянием. При моей зарплате в 300 рублей в месяц я получал возможность заработать большие деньги. Садык Азимович категорически не воспринимал этого моего решения. Помню, он говорил мне с досадой как же так, терять два года жизни ради куска железа. Разве в этом смысл жизни и разве такие примитивные цели должны быть в жизни молодого человека. Он никак не мог согласиться с этим. Он был далек от сущностей материального мира, которая уготовила цивилизация. Он никогда не стремился к тому, чтобы работать на эту выработанную инстинктами систему материального благополучия. Поэтому это моё решение вызвало такую негативную реакцию Садыка Азимовича.

На самом деле, дело было в другом. Он не знал подоплеку моего решения. В то время это были тяжелейшие годы, что переживала наша республика. Всюду орудовала «гдляна–ивановская» свора, которая путем пыток и унижений многих тысяч людей расправлялась с лучшими представителями узбекского народа. Эти репрессии не обошли стороной и наших родственников. Были арестованы на редкость честные и преданные стране люди, их дети, пытая которых, заставляли родителей оговаривать себя. Я тоже знал, что вокруг моего отца плетут интриги, проверки его деятельности. Я понимал, что достаточно заинтересоваться моей персоной, зная, что я работаю на производстве, и сразу можно было бы через меня добраться до моего родителя. Я в ужасе думал о судьбах тысяч замученных в застенках людей, преданных делу многих руководителей республики и тогда я, однозначно, принял решение никогда не подниматься по ступеням власти, видя, как не справедливо обошлась она с ее сынами, честно служившими ей. Забегая вперед, впоследствии, когда я вернулся из-за границы в 1991 году, уже наступила эра независимости нашей республики, меня пригласили в наш трест. Тогда все предприятия союзного министерства расположенные в Узбекистане были объединены в госкорпорацию «Узбектрансстрой» на правах министерства. Туда вошли тресты «Мостострой», «Средазтрансстрой», «Самаркандтрансстрой», «Ташметрострой» и многие предприятия и заводы министерства. Меня пригласил один из старейших в отрасли руководителей этой новой структуры и предложил мне должность зам министра на первое время, чтобы войти в курс дела и затем как он сказал, мы оставляем тебе министерство. У нас нет другой кандидатуры, мы столько лет готовили, воспитывали тебя и ты созрел для этой роли.

Я, памятуя свое окончательное решение ни за что не идти во власть, поблагодарил руководство и любезно отказался. Насколько я помню, они ждали меня около 9 месяцев. Затем это место занял один из моих учеников.

А теперь, возвращаясь опять в своих воспоминаниях назад в 1988-е годы, я хотел сказать, что у меня были хорошие отношения с руководством министерства в Москве и тогда я попросил их направить меня на работу за рубеж, дабы быть подальше от всего творившегося у нас в республике беспредела. Свободных вакансий не было, но было одно место в Афганистан. Наше министерство построило в свое время пограничный мост дружбы через реку Аму-Дарья в Афганистан, в районе города Хайратон (Афганистан). Это мост, откуда впоследствии были выведены войска ограниченного контингента Советской Армии из Афганистана. Наше управление строило у моста на самой границе все гражданские объекты, пограничную воинскую заставу, таможню и другие объекты. С той стороны моста с Афганской стороны наш трест «Зарубежтрансстрой» строил огромную базу, где на этом объекте была вакансия, куда в связи с войной в Афганистане трудно было найти желающего там работать. Я дал своё согласие на поездку в Афганистан.

Однако мне повезло, я в это время руководил строительством ташкентского тепловозовагонаремонтного завода, а в Республике Куба строился при поддержке группы советских специалистов в городе Сан – Луис, провинции Саньяго-де Куба, локомотивное вагонное депо. Там в группе советских специалистов произошел конфликт, который дошел до сведения Фиделя, обратившегося в ЦК КПСС, с просьбой разобраться. Объект был идентичен нашему ташкентскому заводу и меня срочно вызвали в Москву. Ко мне обратились с просьбой использовать свою восточную дипломатию и погасить конфликтную ситуацию.

Так, я вместо Афганистана попал на Кубу, где проработал главным инженером на строительстве этого объекта. Там тоже произошел случай напрямую связанный воспоминаниями с Садыком Азимовичем. Коммунисты нашей группы выбрали меня секретарём партбюро группы, и в дальнейшем, я был избран заместителем секретаря парткома групп советских специалистов совзагранучреждений в Республике Куба. Это были последние годы существования Советского Союза. В Москве готовилась всесоюзная партийная конференция. В преддверии её в партийных организациях проходили дискуссии. Были объявлены две платформы для обсуждения. Демократическая платформа и платформа ЦК КПСС. Решался вопрос, каким путем пойдет страна в ближайшие годы. В нашем городке также на открытом партийном собрании всех групп специалистов, работающих в провинции Сантьяго де Куба, должна была пройти конференция. Стоял вопрос, кто на собрании будет представлять эти платформы. Конечно, демократическая платформа была распиарена и ожидалось то, что за нее проголосуют коммунисты собрания. Её поручили доложить одному из авторитетных руководителей группы советских специалистов, работающих на авторемонтном заводе. А консервативную платформу ЦК КПСС, заранее обреченную на поражение, решили поручить мне. По всему чувствовалось этакое пренебрежение к человеку из провинции. На Кубу попадали в основном специалисты из Москвы, Ленинграда и других центральных районов страны. Тут-то я и вспомнил рассказ Садыка Азимовича, как во время его одной из первых поездок в Москву, он принимал участие в семинаре, и чувствовал этакое пренебрежение, недоброжелательность со стороны некоторых надменных физиков в институте ядерной физики. На одном из научных семинаров планировалось сообщение молодого физика из Ташкента Садыка Азимова. Он блестяще справился с этой задачей, утер нос коллегам и после выступления ни у кого не было сомнения в том, что перед ними выступал уже состоявшийся в науке физик. Очень хорошо я помню наставления Садыка Азимовича, о том, что никогда нельзя уступать обстоятельствам, а напротив любую ситуацию переводить в разряд выигрышных.

Рядом со мной была Динара, она как раз была специалистом в вопросах предмета научного коммунизма. Мы разбили весь проект платформы на абзацы и подготовили убедительные аргументы в защиту позиций платформы ЦК КПСС. Мы предварительно несколько раз отрепетировали с ней мое выступление. Наступил день собрания. Мой оппонент был посрамлён и повержен. Коммунисты значительным большинством проголосовали за мою позицию. Многие после собрания признавались мне, что заранее были готовы голосовать за демократическую платформу, однако как они говорили, ваше выступление полностью переформатировало нашу позицию. По итогам собрания секретарь парткома признался мне, что это была ошибка с его стороны. Нужно было поручить вам выступить за демплатформу, сказал он. Потому что, Москва ждала другой результат и заранее ориентировала все организации на это.

Вот так наши вечерние прогулки и беседы с Садыком Азимовичем опять помогли мне найти правильное решение.

Садык Азимович по натуре был аскетичным человеком. Ничего не позволял для себя лишнего. Однажды мы с Динарой на его день рождение подарили ему нарядный галстук. Детям всегда доставляет удовольствие сделать приятное родителям. Но только не для Садыка Азимовича, он был недоволен таким расточительством, заявив: Зачем вы на меня тратитесь, у меня ведь есть один галстук на все случаи жизни, мне не нужно другого.

Семья в районе улицы Луначарского получила землю в 6 соток под строительство участка. Когда я впервые посетил этот дом, меня как инженера строителя поразило, с какой продуманностью было все построено. Город Ташкент относится к 4-ому климатическому району, где предусмотрена толщина стен по коэффициенту теплопроводности 40 см, что означает на деле 1,5 кирпича. Я был удивлен, когда увидел толщину стен в 2 кирпича. Сегодня мы видим, какие изменения климата происходят в нашем регионе. А Садык Азимович, который всегда подходил к любому делу основательно, уже полвека назад предвидел эти изменения.

Академикам в садово–огородническом товариществе «ФАН» были выделены небольшие участки земли для дач. Семья Садыка Азимовича то же получила такой участок на берегу речки «Зах-арык». Строения еще не было, но был небольшой шипанг с навесом. Однажды летом нам пришлось заночевать там. Мы сидели в тиши ночного времени, любовались звездным небом, только что неожиданно появилась в ночном небе, блиставшая своим светом луна. Ее лучи нежно ласкали поверхность слегка шумящего потока реки, проходящего рядом с шипангом. Из соседнего сада слышались трели черного дрозда. Издалека доносилось уханье ночной совы. Из высокой травы слышались таинственные шорохи. Пахло свежестью и полевыми цветами. Садык Азимович сидел в раздумьях, внимательно разглядывая усеянный звездами, таинственно глядящий из глубины, небосвод. Взглянув на меня, он произнес: «Удивительно, как сбываются мечты. С детства я мечтал, что у меня будет небольшой домик на берегу реки. Надо же, сегодня после долгих, трудных, стольких лет эта мечта воплотилась в жизнь».

Я был поражен, что у такого человека, творца, именитого ученого, за плечами которого были инициативы грандиозных проектов и их воплощения в жизнь, была и такая маленькая мечта, иметь небольшой домик на берегу речки.

Первые полгода я находился на Кубе один, без семьи. И в какой-то момент письма с Ташкента перестали приходить. Телефонной связи через Атлантический океан не существовало. Я никак не мог понять, в чем дело. Затем однажды, получив, наконец, долгожданное письмо из дома, вскрыв его, ужаснулся. В письме мне сообщали, о том, что Садык Азимович покинул нас…

Я замер, меня охватило отчаяние, комок тяжести подошел к горлу, стало трудно дышать и с глаз сами по себе потекли слезы. К конверту были приложены некоторые фотографии с траурной процессии. Я тогда понял, как много он для меня значил. И даже сейчас я пишу эти строки, а глаза наполняются влагой, и я заново переживаю эти трагические дни для нас. Ушла из жизни Гора, Глыба, Махина. Кто-то может сказать, что ты знал его всего 8 лет. Но для меня, откровенно говоря, это была целая жизнь, возможность общаться с этим удивительно энергичным, смелым, достойным человеком. Мне было 22 года, когда я впервые встретил Садыка Азимовича. Он, как и Рахима Хадиевна, так же как и мои родители сыграл свою роль в становлении меня как личности. Конечно, когда думаешь о таких гигантах как Садык Азимович прежде всего оцениваешь то, какое наследие он оставил. Уже через много лет, когда я впервые посетил объект «Солнце» в Паркенте я осознал величие этого человека. Когда попадаешь на этот объект, человек находится в недоумении, куда он попал. Это было воплощение фантастических его идей.

Памятник академику Садыку Азимову в Институте материаловедения Академии наук

Человек попадал в будущее. И это еще раз доказывает то, что Садык Азимович на много опередил свое время, создав этот уникальный комплекс, которому до сих пор в мире нет равных. Он отдал свою жизнь за его Величество Науку, которая приближает человечество к будущему. Ни дня он не растратил на мелкое, не существенное в жизни. Он жил так, как об этом сказал поэт еще в начале 20-х годов прошлого столетия:

«Мы будем жить не в праздном упоении,
Боясь себя, зачем пытливо вопросить,
Но так, что в каждом дне и часе и мгновении
Таился б вечный смысл, дающий право жить».

Это был лозунг всей его жизни!!!

Ташкент 5.07.2024 г.