Книга Лейлы Шахназаровой – запечатлеть портреты ташкентцев Искусство Ташкентцы

Надежда НАМ

Недавно была издана книга известного ташкентского публициста Лейлы Шахназаровой «…По пути мне вышло с фраерами». В ней есть очерки о наших современниках, нашем времени, наших радостях и горестях. В интервью для газеты «Леди» автор ответила на вопросы не только о своем труде, но и о реалиях нового литературного мира.

– Расскажите нашим читателям о вашей книге: о чем / о ком она, почему вы решили ее написать, на какую целевую аудиторию рассчитана, чем увлечет современных искушенных читателей?
– На все эти вопросы, как мне кажется, отвечает предисловие «От автора» в начале книги. «Фраера» продолжают и дополняют мой первый сборник «Тогда, под чинарами Ташкента». В обеих этих книгах предстают портреты некоторых из тех личностей в литературе и искусстве, кто в разное время формировал духовное пространство нашего удивительного города. Ведь Ташкент, как известно, «подпитывал» творчество многих замечательных людей, живших или просто бывавших здесь, оставивших след в его культуре. Рассказы и эссе, вошедшие в новую книгу, о тех, кого я назвала «хранителями Ташкента». Это Александр Файнберг и Марк Вайль, Борис Голендер и Андрей Слоним, Римма Волкова и Борис Бабаев…
Один из очерков посвящен воспоминаниям удивительной женщины – Надежды Саввишны Крикун. Жена известного искусствоведа и театроведа А. Эфроса, эвакуированная в Ташкент в годы войны, она встречалась здесь с Анной Ахматовой, Соломоном Михоэлсом, Хамидом Алимджаном, дружила с Фаиной Раневской… Воспоминания ее и других героев книги содержат ранее неизвестные факты и истории обо всех этих легендарных людях.
Всего в книге четыре раздела, каждый назван строчкой из моего любимого стихотворения Булата Окуджавы «Прогулки фраеров», которое дало название и всей книге. Темы разделов разные, но для меня наиболее важен первый – «Пока не замело следы их на крыльце…». Почему – по-моему, уже понятно.

– В наш век соцсетей, где почти каждый без стеснения пишет посты, а другие их запросто обсуждают, вы как известный ташкентский публицист и литературный редактор в чем видите задачи и предназначение серьезной, качественной литературы?
– Да в том же, в чем и всегда заключались ее задачи и предназначение. Кстати, удивительно, но и на этот вопрос уже дал ответ сам Булат Шалвович, его цитату я тоже привожу в предисловии: «Разговоры о нынешнем упадке культуры кажутся мне бессмысленными. Так уж Бог судил: всегда, во все эпохи быть ее носителем и хранителем самому тонкому и уязвимому слою общества. А потому не стоит сетовать на снижение нравственной планки или неразвитость вкусов молодежи: все идет своим чередом, не лучше и не хуже, чем всегда. Главное – что «фраера» все еще с нами…»

– Как вам кажется, какую общественную дискуссию может задать ваша книга?
– Вот тут гадать не стану. Литературный процесс так сложен, а читатель, усвоивший нынешнее «клиповое мышление», так непредсказуем, что мне вполне понятно лишь одно: эта книга рассчитана на категорию читателей, которых объединяет одно поколение, примерно одинаковое воспитание и образование, одни и те же определенные принципы мировосприятия, усвоенные в детстве и юности, то есть во второй половине 20-го века. А как воспримут эти рассказы молодые читатели, если, конечно, они вообще найдутся у этой книги, – мне и самой интересно. Подождем…

– Есть ли у вашей книги срок годности? И, вообще, актуальное для одного времени и поколения может быть неинтересно читателям более молодого возраста со своей картиной мира и иным типом мышления?
– Я уже сказала: вполне допускаю, что молодежи эта книга может показаться неинтересной. И даже закончила первое эссе, открывающее сборник, – «О наших бабушках» – словами: «Я не знаю, прочтет ли все это когда-нибудь моя внучка Соня. Будет ли ей интересно. Но эту книгу я посвятила ей».
Правда, представьте, сама 16-летняя Сонечка заверила: интересно, интересно, бабуля, обязательно прочитаю! Но даже если не следующему, то через одно поколение – это будет уже история, а ею всегда находится кому интересоваться.

– В книге больше реальных фактов или авторского переложения действительности сквозь призму вашего субъективного видения героев, о которых вы рассказываете?
– Очерки, вошедшие в первый раздел книги, – это документальная проза, так называемый «нон-фикшен», и в основе ее – безусловно, лишь реальные факты. Что до моего «субъективного видения» – оно отразилось в других разделах: «В прекрасный день мне откровенья были…», «Наверно, есть резон в исписанных листах…», «Ведь всё, мой друг, о нас с тобою». Здесь мои размышления о литературе, театре, рассказы о друзьях-литераторах, впечатления, привезенные из зарубежных поездок… Вот, например, небольшой отрывок из очерка «То, что образует душу»:
«Пиком, вершиной начитанности в советское время были Драйзер и Ромен Роллан. Все. На этом «разрешенная» нам зарубежная литература заканчивалась. Да и открой мы для себя Джойса и Камю – что дальше с этим делать, как соотнести их с той действительностью?.. Для провинциальной учительницы или библиотекарши (конечно, при условии, что они что-нибудь в этом поняли бы) это был бы шаг к петле».
Как видите, интонация вполне личностная, даже в чем-то оценочная. То же, например, в рассказе о фильме «Дворянское гнездо»:
«Прекрасные пейзажи, интерьеры, наряды. Красивые, благородные люди. Высокие отношения. Смотреть на это – упоение. Даже просто смотреть, не слишком вникая… Примерно до середины фильма. А потом вдруг отчетливо понимаешь: а ведь дворянство не просто было обречено – оно было обречено заслуженно. Продолжая любоваться так тонко и глубоко чувствующими героями, в какой-то момент поймала себя на том, что нахожу их существование… безнравственным. Потому что кроме того, что служат умом, честью и совестью своей эпохи – больше они не делают ничего. А человек должен трудиться. Каждый день и час своей жизни…»

– Не все хорошо знают творчество Окуджавы.

«…я написал роман о них, но в их лице
о нас: ведь всё, мой друг, о нас с тобою.
Когда в прекрасный день Разносчица даров
вошла в мой тесный двор, бродя дворами,
я мог бы написать, себя переборов,
«Прогулки маляров», «Прогулки поваров»...
Но по пути мне вышло с фраерами».

– Какой в вашей книге получился обобщенный портрет ташкентца наших дней, с кем вам по пути?
– Отвечу словами из эссе, завершающего эту книгу: «Многие и многие мои соотечественники, знакомством и дружбой с которыми горжусь, – слава Богу, что вы есть. Слава Богу, что есть те, кто в свой выходной, вооружившись вениками, совками и пакетами для мусора, вышел убирать почему-то вдруг оказавшийся загаженным парк в самом сердце Ташкента. Тот самый, который городское начальство в очередной раз вознамерилось отнять у жителей под строительство очередного же торгового центра…
Видите ли, баллончик с краской ташкентского Бэнкси, веники и совки «парковых» волонтеров, картины Александра Николаевича Волкова; новометодные школы джадидов больше века назад; сегодняшние бесстрашные выступления блогеров против коррупции и домашнего насилия; «Человеческий дом», за существование которого уже не первый год отважно сражается его создательница Лола Сайфи; женское имя в названии ташкентского кафе – «ЗаМира»; «Мушуккент» – проект бескорыстия и милосердия от Саши Иванюженко для помощи бездомным животным, – все это вещи одного ряда. И они же – увы, все, что может противопоставить интеллигентный Ташкент нынешнему уничтожению культуры и экологии, манкуртизму, стремительному скатыванию в средневековье…»

– Самоцензура при написании и редактировании этой книги в чем-то выражалась?
– Наверно, самоцензуры нельзя избежать в принципе, если ты не Эдичка Лимонов, и так же неизбежны «чувствительные аспекты», когда пишешь об исчезнувшей стране, о бывшем многонациональном государстве, переставшем быть таковым, и его людях. Тем не менее этих тем я не избегаю.

– Использовали ли вы возможности модного ныне ИИ при создании книги? И как вы относитесь к тому, что сегодня ИИ как текстовой помощник активно применяется разными специалистами по работе с информацией?
– Увы, не настолько я продвинутая и, боюсь, к такой продвинутости вряд ли уже приду. То, что ИИ используется при работе с информацией, вполне закономерно и правильно, ведь и вай-фай пришел на смену перфокартам. Если это помогает авторам и нравится читателям – почему бы нет.

– Как вы думаете, как изменилась ценность хорошей книги со времен только «бумажных носителей», когда качественное издание было непросто достать, до наших дней, когда электронный формат книги делает ее доступной для любого читателя в любой точке мира?
– Опять же – все закономерно, «железный конь идет на смену крестьянской лошадке». Время не стоит на месте, и новые технологии несравненно удобнее старых. Думаю, дело не в носителях, а в контенте, который они несут. Ценность хорошей книги остается неизменной уже просто потому, что это хорошая книга. Ну а для ценителей ощущения бумаги под пальцами, запаха переплета и т. д. – есть прекрасные подарочные издания…

Источник.