Первый гражданин Ташкента. К 200-летию Константина Петровича фон Кауфмана. Часть вторая Tашкентцы История Старые фото

Владимир Фетисов
Первый гражданин Ташкента. К 200-летию Константина Петровича фон Кауфмана

Необходимое предисловие

Первая часть очерка о К. П. фон Кауфмане вызвала весьма неоднозначную реакцию.

Читатели разделились на тех – к счастью их большинство – кто положительно и с большим интересом приняли очерк, и на тех, кто призывает вообще не касаться этой темы. Передо мной встал вопрос, а стоит ли вообще продолжать? После некоторых раздумий я принял решение не останавливаться. Объясню почему.

Рассматривать деятельность первого генерал-губернатора Туркестана вне временных рамок и с позиций сегодняшних нравственных и правовых норм — задача абсолютна бессмысленная и с точки зрения исторической науки неверная. Необходимо учитывать время, в котором жил Кауфман. Уже очень далёкий от нас 19 век был эпохой передела мира — передела, который завершился только в середине века двадцатого, после двух кровопролитнейших мировых войн и крушения колониализма. Главными игроками, делящими мировой пирог, были Британия, Франция, Россия и вступившая в эту борьбу позднее Германия. По сути, колониальная политика великих держав мало чем различалась. За маленьким исключением. Россия включала свои колонии в состав государства и делала её жителей своими подданными, со всеми гражданскими правами и обязанностями.

В остальном же методы завоевания и усмирения были одинаковые, зачастую кровавые. И об этом надо, конечно, помнить. Но и замалчивать роль исторических личностей того времени нельзя. Необходимо всесторонне и беспристрастно исследовать и оценить роль каждой исторической фигуры.

В бывшей столице Британской Индии Калькутте, перед мемориалом королевы Виктории стоит величественный памятник вице-королю Индии Лорду Керзону – дань памяти индийского народа человеку, который был для жителей Британской колонии, тем же, что и Кауфман для народов Туркестана. Я не призываю ставить памятник Кауфману в Ташкенте, но знать о его жизни и деятельности на посту правителя Туркестанского края, думаю, необходимо.

И последнее — почему очерк назван “Первый гражданин Ташкента”: в 1878 году городская дума единодушно присвоила Кауфману это почетное звание.

Теперь продолжим повествование.

Глава вторая

В Туркестанское генерал – губернаторство, созданное по специальному закону 11 июля 1867 года, вошли две области: Семиреченская, с центром в городе Верном и Сырдарьинская, со столицей в Ташкенте. Кроме того, был образован Туркестанский военный округ, в который вошли 12 линейных и один стрелковый батальон.

Ко времени назначения на пост генерал-губернатора Константину Петровичу исполнилось 49 лет. За плечами боевого генерала — почти 20-летний опыт Кавказской и Крымской войн, четырёхлетняя работа в команде военных реформаторов во главе с Милютиным. Всё это сделало Кауфмана весьма искушённым в вопросах военного и гражданского строительства, и лучшей кандидатуры в губернаторы невозможно было найти.

Наделённый самыми широкими полномочиями по устроению края, с правом вести войны и заключать мирные договоры, генерал-губернатор Туркестана в октябре 1867 года отправился из Петербурга к месту своей службы.

Путь до Ташкента занял три месяца. Начальник края намерено выбрал самый долгий, окружной путь с остановками в Оренбурге, Омске, Семипалатинске, Сергиополе и Верном. Нужно было обсудить будущее взаимодействие с соседями — оренбургским и западносибирским генерал-губернаторами — проинспектировать новую область и лично познакомиться с тогдашним составом административных лиц. Больше недели Кауфман провёл в Верном, с утра до позднего вечера занимаясь делами.

Вспоминая приезд генерал-губернатора в Верный (в те годы крепость Верная), генерал-лейтенант Д.Г. Колокольцев — в то время старший офицер гарнизона крепости — пишет, что генерал-адъютант Кауфман, прежде всего вошел в подробный осмотр квартирующих в крепости войск по отношению их размещения, содержания, занятий, фронтового образования. Он лично «осмотрел каждую часть отдельно и под конец сделал смотр всем войскам в совокупности (вместе) с артиллерией, и казаками и войсками остался вполне довольным». В течение недели пребывания в крепости Кауфман, по свидетельству Колокольцева, “принимал всех и выслушивал каждого и тотчас делал распоряжения, посылал курьеров в Ташкент с приказаниями для исполнения его распоряжений. К его приезду доклады, делаемые служащими, казались нескончаемыми. …И только под вечер он со своею свитою и с обычным конвоем, сотнею казаков, выезжал из крепости обозревать окрестную местность”.

7 ноября 1867 года туркестанский генерал-губернатор въехал, наконец, в Ташкент — столицу подвластного ему края.

Первый гражданин Ташкента. К 200-летию Константина Петровича фон Кауфмана

 

Ташкент, Ордынская улица. 1866 г. Рисунок Д. В. Вележева

Первое, что сделал начальник края — собрал самых уважаемых жителей Ташкента и выступил с речью, в которой представил свою программу обустройства политической и общественной жизни генерал-губернаторства.

“В то время, когда Ташкент и другие уездные города принадлежали еще ханам, — начал свою речь Кауфман, — жизнь и имущество каждого жителя находились в руках деспотических беков, назначавшихся из числа самых близких людей к хану, следовательно, таких, которые, по существовавшим в Средней Азии порядкам, могли безнаказанно попирать все божеские и человеческие законы.

Таким образом, при возвращении караванов из Ирбита, Нижнего, Петропавловска и Троицка у купцов отбиралось все ценное и хорошее в пользу бека или хана. Ради корысти кокандские и бухарские власти нарушали иногда мусульманские законы и налагали противозаконные подати.

Богатые люди подвергались, по капризу высших властей, опасности быть повешенными или зарезанными потому только, что они были богаты. Всякий человек, без исключения, мог быть подвергнут телесному наказанию.

Караваны грабились киргизами и, чтобы охранить свои товары, ташкентцы были принуждены содержать войска в укреплениях, выстроенных на торговых пунктах, а вы знаете, что это дорого стоит.

К довершению всего, кровавые перевороты в Коканде или Бухаре отзывались в сартовских городах неистовством кипчаков или другой партии, успевшей захватить власть над ханствами в свои руки”.

Обрисовав положение в крае до присоединения его к Российской империи, Кауфман продолжал: “Законы, которые отныне будут действовать на территории, должны принести мир и благополучие всем жителям независимо от вероисповедания. Всем будет предоставлено право выбирать правильным образом арык-аксакалов, аксакалов и казиев, с подчиненными им лицами. […] Выборы предположено производить на три года, с правом, по истечении их, избирать новых лиц или оставлять тех же на прежних местах.

Ташкентцы и жители других городов, за исключением только некоторых преступлений, будут судиться выбранными казиями по шариату и обычаю таким образом, что в приговоры казиев не будут иметь права вмешиваться русские чиновники.

Если бы, однако, обе тяжущиеся стороны захотели судиться у русского судьи, то это им разрешается; русским же судьям приказано разбирать дела по совести”.

Зашла речь и о налогах: “Сбор податей предположено возложить на хозяйственные управления, которые учредятся для всех сартовских поселений из граждан, выбранных народом.

При ханах жители здешних городов и деревень платили: херадж, танап, зякет, саваин и саулук-зякеты, кош, ханскую подать, кеспень чиновникам и сборы: весовой, базарный, соляный и подводный на поддержание дорог, на поддержание вала кругом города, арыков, улиц и т. д. … Вместо всех податей, которые прежде платились ханским правительствам, предложено установить в пользу казны всего три подати: херадж, танап и зякет, так что, со времени, когда хозяйственные управления откроют свои заседания, кроме трех податей, жалованья туземным властям и сбора на устройство почт и улучшение дорог, ташкентцы, как жители прочих городов, освобождаются от всех других податей и сборов”.

“Нужно также, чтобы аксакалы и казии были выбраны народом из числа самых лучших людей, — продолжает Кауфман. — Особенно важен выбор в члены хозяйственных управлений, которые будут собирать подати. Выберут жители своих чиновников из хороших людей, — будет им жить хорошо; выберут дурных, — опять начнутся обиды, притеснения и незаконные сборы в течение целых трех лет.

Я собрал вас, лучших людей Ташкента, чтобы вы выслушали, поняли меня и рассказали жителям все, что я говорил, а также объяснили им, насколько полезно для них содействовать правительству, которое желает им сделать много добра.

Передайте также вашим согражданам, что если благие намерения правительства будут встречены со стороны жителей Ташкента равнодушием, вследствие которого оно не будет в состоянии исполнить всех своих намерений, или если сарты, вместо того, чтобы помогать, станут паче чаяния, мешать выполнению целей правительства или обманывать его, то это убедит меня, что вам слишком еще рано давать законы, подобные тем, которые хотят вам дать. Передайте, что тогда правительство будет принуждено, вследствие вашего неблагоразумия, вмешаться во внутренние порядки вашей жизни.

Тогда само правительство назначит вам аксакалов, казиев и чиновников, которые будут брать с вас подати уже по ближайшему усмотрению администрации.

Тогда правительство будет поставлено в необходимость действовать так, чтобы его приказания исполнялись ради страха, если вы не захотите их исполнять ради сознания собственной пользы.

Помните мое слово. Оно твердо, потому что сказано вашим высшим начальником, представителем здесь, в стране, русского правительства, которое, как вам известно, достаточно сильно, чтобы выполнить, несмотря ни на что, свою волю”.

Две первоочередные задачи должен был решить Константин Петрович во вверенном ему крае. Первая – внутренняя. Местная администрация, чувствующая себя неподконтрольной, погрязла в коррупции, взяточничестве, казнокрадстве и хищениях. И это болото следовало осушить, иначе авторитет русской власти у местного населения будет крайне низким. Вторая проблема – внешнеполитическая. Генерал-губернаторство окружали феодальные ханства, которые (Восток есть Восток!) признавали только силу.

Некогда богатое и сильное Кокандское ханство после ряда поражений и потери Ташкента находилось в упадке, сохраняя лишь тень прежнего величия.

Хива, расположенная в труднодоступных пустынных районах, продолжала заниматься систематическим грабежом торговых караванов и работорговлей, донимая соседей – Россию и Персию. Но главной проблемой, требующей срочного решения, была Бухара. Эмир, предъявив права на Ташкент, собирался объявить газават (священную войну), и Кауфман, пробыв в городе неделю, выехал на передовую линию в Ходжент для обозрения пограничной с Бухарою полосы. Вернувшись из Ходжента, Константин Петрович приступил к решению первоочередных задач.

“Худой мир лучше доброй ссоры” – именно этим принципом руководствовался Кауфман в своей внешней политике. В первую очередь нужно было успокоить кокандского хана и его подданных, поскольку, боясь нападения русских, жители Коканда, Андижана и других городов ханства, переселялись в Китайский Туркестан: Яркенд и Кашгар.

И Кауфман отправляет купца Хлудова с письмом к кокандскому хану, в котором пишет, что не намерен завоёвывать ханские владения, а напротив, предлагает дружбу. Если кокандский правитель будет этой дружбой дорожить, может пребывать в полном спокойствии.

Забегая вперёд, скажем, что через год Кауфман заключит с Худояр-ханом взаимовыгодный торговый договор, согласно которому русские в Кокандском ханстве и кокандцы в русских владениях приобретали право свободного пребывания и проезда, устройства караван-сараев и торговых агентств (караван-баши). Пошлины при этом не превышали двух с половиной процентов от стоимости товара.

Первый гражданин Ташкента. К 200-летию Константина Петровича фон Кауфмана

 

Правитель Коканда (1845-1875) Саид Мухаммад Худояр-хан, фото из “Туркестанского альбома”

Решив таким образом вопрос с Кокандом, Кауфман намеревался заключить мирное соглашение и с Бухарой.

Ещё по пути в Ташкент Константин Петрович написал письмо эмиру Музаффар-хану, в котором уведомлял его о своём назначении и желании поддерживать мирные отношения с соседями. Кауфман рассчитывал по прибытии в Ташкент получить ответ на это письмо. Однако прошел месяц, а ответного послания всё не было. Позже выяснилось, что Музаффар-хан вел в это время переговоры с турецким султаном, рассчитывая на его помощь в борьбе с Россией. Переговоры ни к чему не привели, и в декабре 1867 года к Кауфману, наконец, прибыл бухарский посланник мирахур (должностное лицо в Кокандском ханстве) Муса-бек. В письме, которое он привёз говорилось, что эмир получил письмо генерал-губернатора и посылает своего человека для передачи условий мирного соглашения. Однако к удивлению Кауфмана никаких условий — ни письменных, ни устных — у Муса-бека не оказалось. Приняв это за недоразумение, Константин Петрович пишет новое письмо в Бухару, в котором просит вновь рассмотреть и ратифицировать условия мирного договора.

Прошёл декабрь, январь, февраль, а ответа из Бухары всё не было. Наконец в начале марта на имя генерал-губернатора пришло письмо от бухарского куш-беги (первого министра), в котором в туманной форме и с восточной витиеватостью не давалось никакого определённого ответа.

Кауфман не обиделся — он был достаточно тактичен и миролюбив. Желая во чтобы то ни стало сохранить мир в регионе, он пишет эмиру новое подробное письмо, в котором вновь подчёркивает значение мирного соглашения между двумя государствами. Спустя некоторое время в Ташкент приходит известие, что эмир Музаффар в Кермине провозгласил ”джихад”, священную войну, против неверных.

Эта новость застала генерал-губернатора в день его отъезда в Петербург, откуда он должен был привезти семью: “Генерал Кауфман, садясь в тарантас, чтоб ехать в Петербург, — пишет в одном из своих писем консул в Кашгаре Н.Ф. Петровский, — узнал о намерении эмира начать враждебные действия; вместо путешествия в Петербург пришлось отправиться к Самарканду”.

Не хотелось Кауфману начинать своё правление с военных действий, но обстоятельства требовали решительности.

В середине апреля 1868 года генерал-губернатор с отрядом в 8300 человек, при 16 артиллерийских орудиях, выступает в поход.

Продолжение следует

На заставке: Дом генерал-губернатора в Ташкенте. Гравюра Менье по рисунку Клерже

Источник.

Комментариев пока нет, вы можете стать первым комментатором.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.