Коммунальный двор История

Владимир Соколов

Обычный коммунальный двор. По периметру десяток квартир по 2-3 комнаты. У бабушки две комнатушки. Жила с дочкой и двумя внуками (днем еще я приходил). Пол деревянный, крыша земляная. Если приложиться ухом к стене, хорошо слышно разговор соседей. На земляных крышах всегда почему-то росли маки. Весной это был сплошной красный ковер. Цветов вообще в Ташкенте тогда было много (и бабочек тоже).

Во двор заходит почтальон. Все женщины в ужасе прячутся, закрывают двери и окна, пытаясь избежать неизбежного. Но от судьбы не убежишь: кому-то принесли «похоронку». Крики, плач, и ревут уже хором. Слезы-то у всех наготове, нервы на взводе. Ведь почти в каждой семье кто-то на фронте: муж, отец, сын, брат. Нам повезло : воевал только дядя. Он вернулся капитаном, но после пяти ранений через полгода умер.

На трамвайных остановках пели барды (такого слова тогда не знали). Двое нищих. Костыли, баян, шапка на земле. Одна песня кончалась так: «Но на скамье мы подсудимых оказались, Сидит и друг мой, сижу и я. И одну треть на воспитание вложили Сначала друг мой, за ним и я». О содержании догадаться не трудно. Другая кончалась так; «Вот снова луной озарился Тот старый кладбищенский двор, И там над двойною могилкой В припадках рыдал прокурор». (Прокурор осудил сына на смерть, жена, узнав, покончила с собой). Женщины, стоящие вокруг, плачут: нервы на взводе, слезы наготове.

Странная это штука – память. Я прекрасно помню и наш двор, и этих нищих, и глаза женщин, проплакавших четыре года. Но тогда я не переживал все это, будучи ребенком. Тем не менее все где-то записалось, как нечто важное ( может, для того, чтобы пережить потом).

3 комментария

  • tanita:

    Владимир, тогда маки росли на многих крышах — «фирменный знак» Ташкента. И это были не барды, а инвалиды, их во время войны и сразу после много было. Они и пели жалисливые песни, еще про Марусю и кирпичики.

      [Цитировать]

  • Ирина:

    На Тезиковке еще пели: «как на кладбище Митрофановом отец дочку зарезал свою».

      [Цитировать]

  • Boris:

    У нас во дворе на Пушкинской одно время в начале 60-х располагалась то ли городская, то ли районная прокуратура. Публика на скамеечке возле неё бывала самая разная. Мне запомнилась эта «песня», правда не знаю зачем, в таком варианте:
    Тихо луна озарила
    Старый кладбищенский двор,
    А там над сырою могилкой
    Склонился молоденький вор.
    Ах бедная, бедная мама,
    Зачем ты так рано ушла?
    Ты горя видала не мало,
    Отца подлеца не нашла.
    А там за горою далёкой,
    Не зная, что сын его вор,
    Шикарно живёт проживает,
    Тот самый отец- прокурор.
    И вот на скамье подсудимых,
    Сидит наш молоденький вор,
    Все судят его беспощадно,
    И судит отец прокурор.
    Растрел ему дать присудили,
    Преступники слово дано,
    Он встал, от судей отвернулся,
    Последний раз глянул в окно.
    Родился в семье я хорошей,
    И был мой отец прокурор,
    Он сам нас на смерть осуждает,
    Судите же кто из нас вор.
    И вот вора относили
    На старый кладбищенский двор,
    Все судьи весёлыми были,
    Грустил лишь один прокурор.
    Ах миленький, миленький мальчик,
    Зачем же ты мне не сказал,
    Сказал бы мне ты пораньше
    И я бы тебя оправдал.
    И снова луной озарился,
    Старый кладбищенский двор,
    А там над сырою могилкой
    Склонился отец прокурор.

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.