Воспоминания дады. Часть одиннадцатая. Овцеводство Tашкентцы История

Продолжаю публикацию воспоминаний деда Гульнары Зуфаровой, записанные ею.

 

 

 

Ходжа-почча свою младшую дочь Зумрадхон отдал за одного проворного парня — Максудходжу и лишние деньги пустил в оборот. Зять Максудходжа привозил из Алма-Аты по 7-8 тысяч овец, затем они сортировали овец на тех кого ещё надо было пасти, на мясо и на продажу. Каждый год на краю города паслись по 500 тысяч курдючных баранов, которые затем выгодно продавались. Короче говоря, овцеводство продлилось не более 3-4-х лет. Зять Максудходжа присвоил себе не только прибыль, но и основной капитал. «Узингдан чивдан балога, кайга борай даъвога» (куда я пойду жаловаться, если дьявол возник у меня самого под носом). Тем более нет ни векселя, ни расписки. Даже нельзя пожаловаться в махаллинскую мечеть, уж очень ушлый зять. Он мог сказать: «Забираёте свою дочь!» и устроить скандал. Нельзя. Закрытый казан-есть закрытый казан. Молчок. А тем более, в Советское время поднимать скандал о деньгах это все равно, что «рубить топором собственные ноги».

 

В 1918-1926 годах дело ходжи-поччи процветало. Прибыль большая от магазинов, садов, от рисовых полей, от овцеводства, от крупного рогатого скота (продавали молочные продукты) и так далее. Все деньги от продажи стекали ему в карман. И несмотря на это его домашнее хозяйство держалось до 1923 года. На наших продуктах, в казане варились мясо и овощи — результат нашего труда: двух сыновей, снох и девяти внуков. В нашем казане,тех, кто все время батрачил на него, обычно варился только жидкий суп — машхурда, а они за нас ели мясо, яйца.

 

Начиная с ранней весны бабушка отправляла тушу барана, телёнка, 20-30 кур, яйца. И целый год казан её зятя был наполнен мясом, маслом и они жили-не тужили.

 

Каждый год по 5-6 раз он отправлял жену с 3 дочерьми на телеге к нам. Они всей семьёй жили у нас неделями. Но а том, что приедут извещали за месяц вперед.

За 10-15 дней до приезда зятя, наша бабушка заставляла подравнивать двор и строения, отремонтировать суфу (глинобитная возвышенность для отдыха), которая стояла посреди двора, кроме того двор- майдан ежедневно по два раза утром и вечером поливали и подметали, чтобы зять со своей семьёй могли хорошо отдохнуть. Чистили, скребли, поливали сыновья, снохи, внуки.

 

Лёжа на суфе рядом со своими детьми и женой почча отдавал распоряжения:

— Эй (наши имена он не назвал, считал ниже своего достоинства) ты, полей вот здесь, а ты принеси большую дыню и брось в воду (хауз), чтобы остыла быстрей. А вот ты, принеси 20-30 штук молодой кукурузы в углях как шашлык, а все остальные дуйте вон, играйте на улице, не шумите здесь.

 

Не успеет ус шевельнутся у ходжи, а бабушка и дядя тут как тут. Боясь своего амаки (дядю) мы босоногие не обращая на внимание на колючки бегом обслуживали гостей.

 

Когда они уезжали домой, то на арбу грузили от нас мешки, мешочки, ящики, чаши, вёдра, полные дастарханы, все наполненные и разложенные. Бывало, что не оставалось места на арбе тётушке амме и её трём дочерям.

 

Не проходило и месяца, они снова приезжали к нам в гости. Когда они приезжали, то все вкусное доставалось им: каймак, масло, молоко, гранаты, инжир и так далее.

 

Может некоторые читающие эти строки, подумают, что Абидходжа-ака слегка присочинил? Нет! Всё это правда! О более сложных моментах я даже не стал писать. Но, вот один из них. Как я уже ранее писал, наш дядя Мухамадаминходжа в год два раза приезжал в Карамурт проведывать родителей, при этом он  много привозил подарков, ни кого не забывал, особенно двух сирот , меня и моего брата. Он приезжал вечером, а уезжал на следующий день, а нас с братом старался порадовать больше всех. Привозил нам сорочки, штаны-брюки, кроме этого тетради карандаши, переводные картинки, точилки, кошельки. Да же когда было известно, что он пробудет только сутки, и то бабушка не отдавала приказ чистить и убирать улицу, на телегу не грузились ему гостинцы. А Ходжи-почча за одно лето приезжал 5-6 раз, пил, ел на дармовщину всей семьей, и еще сколько увозил с собой. Но он ни разу, ни кому из детей не привез ни на одну копейку, или женщинам хоть один носовой платок.

 

В 1925 году я, Джаркучи, Мирзойит, Хусанжон и Саидакбарходжа работали на  даче у тети. Я поехал работать по ее просьбе и по настоянию аммаки. А остальные джигиты договорились об оплате в день по 2 рубля за работу. Работа была распределена поровну. Мы закончили работу за 10 дней. Она заплатила им по 16 рублей, а мне нисколько. После долгих переговоров она дала мне всего 25 копеек! Я объяснял зятю, что тетка сама просила меня работать и мы все трудились одинаково. На эти заработанные деньги я хотел купить себе к празднику рубашку и штаны. А на деньги, которые она мне дала даже носовой платок нельзя купить. А он говорит:

— Не хочешь брать, дай сюда деньги.

 

Я бросил ему под ноги эти монеты. Он нагнулся, взял деньги, положил их в карман и, не торопясь, вышел. Я был молоденький паренек, хотелось одеться. Слезы навернулись у меня на глазах. Это было в 1925 году на 23-24 день уразы. Почча напялил на голову чалму  и пошел молиться в мечеть. Слезы постепенно высохли, я пришел в себя и встал. Действительно, штаны мои были уже старые и во время работы порвались на коленях. Мой дядя, который настоял, что бы я у них работал тоже увидел мои дырки на штанах. Сквозь приоткрытую дверь я видел на полках в нише десятки сложенных рулонов ткани: ситец, шелк, и много кусков — сотни метров лоскутков. Вместо того, что бы сказать: «Да, я тебя отправил к ним работать, ладно, дам тебе на одежду ткань», он это не посчитал нужным сделать. Вместо этого он сказал:  «Успокойся, мог бы взять немного ниток и пришить заплатки на штаны. Ты что ходишь как дервиш? Стыдно так ходить»,- читал он мне наставления. Невольно слезы снова выступили у меня на глазах. Я вытер слезы подолом рубахи и поднялся. Можно еще написать об этом несколько черных страниц. И если скажут, что тогда жизнь была такой жестокой, то ошибаются, наш сосед Ислом-ака, совсем другой, хотя он то же бай, но он совестливый человек.

 

В 1923 году тяжело заболели тифом. Умная наша бабушка задолго до своей смерти, все, что накопил дедушка и она сама, все отправила своей дочери Пошшахон. После их смерти приехал почча и все «поделил», он отобрал у нас один гектар хорошей урожайной земли, на которой  уже рос урожай. Пользуясь тем, что мой отчим смотрел на свою семью «сквозь пальцы», объявил меня и моего брата «махримиросами», т.е. лишенными наследства, и вытеснил из семьи. На мольбы нашей матери, дать нам братьям, хоть клочок земли для постройки дома, он заорал: «Их отец давно умер и они не могут быть наследниками!» Я остался с матерью, у которой нас было семь человек. Мой старший брат уехал в город и поступил на работу в милицию.

3 комментария

  • Ефим Соломонович:

    Встречаются такие родственники в каждом роду. Написано искренне, интересно, спасибо. Ждем продолжения.

      [Цитировать]

    • OL:

      Нет девятой и восьмой частей из воспоминаний дады .После седьмой части сразу десятая и одиннадцатая ..Спасибо ,за рассказ о Ваших предках,не каждому из нас известно так много о своих.Советы дады семейным людям нужно поместить в рамочку и повесить в ЗАГСЕ,а советы насчет купли- продажи в банке или каком либо финансовом министерстве.Ждем продолжения.

        [Цитировать]

  • Гульнара Зуфарова:

    Спасибо за ваши добрые комментарии. Все «Воспоминания…» у Евгения Семеновича. Он выкладывает потихоньку.

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.