Городок мой на Пушкинской площади, продолжение История Старые фото

Пишет Акулина. (начало)

В огромном зале находилась сцена, на которой проходили концерты, спектакли, во время собраний, понятное дело, располагался президиум и, конечно же, экран для показа фильмов. Перед сценой — оркестровая «яма».
Ну, и конечно же всевозможное начальство и почетные гости принимались в клубе.

Иногда стулья из зрительного зала убирались, и зал становился танцевальным.
Несколько раз на моей памяти в этом зале проводились крупные соревнования по боксу и борьбе.
Зал был центром здания, в коридорах, уходящих вправо и влево от него, располагались другие помещения, в разные время используемые по-разному.


В правом крыле находилась комната отдыха и биллиардная (речь о начале 50-х годов, многие об этом знать уже не могут), Здесь занимались кружки кройки и шитья, вязки, филиал детской музыкальной школы. Причем дети, не имевшие инструментов дома, могли приходить и заниматься музыкой в определенное для каждого время. Для обучения в музыкальной школе нужно было только желание и символическая плата. Наличие способностей приветствовалось, но его отсутствие преградой для занятий не являлось.
Позже, к 40-летию училища, в нескольких комнатах был организован музей, где поместились пулемет «Максим», берданки и драные чапаны басмачей, знамена, награды, фотографии и многое другое. Особенно впечатляла картина, написанная художником из студии Грекова, на которой была изображена казнь басмачами курсантов Мартемьянова и Куликова.


До открытия музея эта картина висела перед входом в зал, поэтому она запомнилась в деталях+
Левый коридор вел в места, посещаемые мной постоянно и регулярно — библиотеку и читальный зал. Библиотека была обширной и долгое время я ей пользовалась, пока не перечитала все, что меня интересовало.
В те времена мы вообще пользовались библиотеками: сначала школьной, потом подключались и другие. Очень хорошими были библиотеки в ОДО и на ул.Л.Толстого, позади 47-й щколы.
Училищная библиотека была хороша своей близостью. отсутствием определенных дней выдачи книг и возможностью взять столько книг, сколько хочется.
А еще можно было полистать журналы, по тем временам бывшие редкостью в семьях. «Огонек». «Крокодил», «Советский экран».
Почитать журналы можно было в совершенно роскошном читальном зале, украшенном китайскими фарфоровыми вазами и негритянками из черного дерева, державшими то ли вазы, то ли светильники. В этом же читальном зале впервые появился телевизор.
Не подумайте, что я сочиняю. Речь идет о середине-конце 50-х годов, когда училище по составу и объему изучаемого было гораздо меньше. Уже на моей памяти стало происходить уплотнение, поскольку училище стало высшим, появились новые предметы для изучения, циклы стали называться кафедрами (да, наверное, и не только называться). Выпускники училища вместе с офицерским званием стали получать диплом о высшем образовании поэтому появились кафедры: математики, физики, электроники..
Роскошью пришлось пожертвовать, но негритянки на лестнице держались еще довольно долго.
Пожертвовать пришлось и почтой, которая находилась в полуподвальном помещении в торце правого крыла.
Знаменитое на весь Союз п / о 23!
Сколько писем за время своего существования прошло через эту почту!
После переноса почты в этом помещении разместился один из классов, а с улицы, на месте бывшего входа на почту сварганили книжный киоск, работать в котором стал необыкновенный человек — седой, подтянутый старик, зимой ходивший в длинной лисьей шубе. Говорили, что он — грузинский князь. Мы частенько приходили к нему поговорить. О чем? Да обо всем и ни о чем одновременно. Книги тогда покупались не под цвет обоев (может быть, не считая подписных изданий, которые не каждая семья могла себе позволить). Не знаю, как для кого, но для меня каждая купленная книга была событием.
Я никогда не знала имени этого человека, хотя общалась с ним на протяжении лет 10-и.
В киоске продавались не только книги, но и всякая канцелярская ерунда, среди которой были и дивные пустотелые ручки по 20 копеек (в масштабе цен до 1961 года). Из них можно было замечательно плеваться жеваной промокашкой.
Эти-то ручки стали предметом добычи ОПГ (организованной преступной группировки) нашего 4-го Б класса.
Кто-то из мальчишек стучал в окошко в торце киоска, и, пока продавец оборачивался на стук, остальные, налетев, хватали ручки и разбегались. Интересно, что продавец молча переносил эту неприятность, и только когда «главарь», решив расширить коллектив «бандитов», пригласил на дело одного из неохваченных преступной деятельностью одноклассников, тот отказавшись, сдал несостоявшихся подельников. Естественно, за всем этим последовало разбирательство, извинения и возмещение ущерба, что привело пострадавшего не только в глубочайшее удивление, но и в умиление. Он сказал, что впервые в жизни видит такое торжество справедливости.
В отличие от жилых зданий, обогреваемых печками, большой корпус имел паровое отопление от котельной, или, как говорили, «кочегарки», расположенной в котлованчике, окруженной целыми горами шлака. Служила она не только для отопления, но и была источником горячей воды для бытовых и хозяйственных нужд.
Одним из важных объектов городка была баня. В двухэтажном здании располагались магазин, солдатская казарма, пошивочная мастерская и эта самая баня.
Посещение ее происходило по графику. Среда была днем для населения. 2 часа мылись женщины, 2 следующих часа — мужское население. Не успевшим или не захотевшим освежиться в среду — пожалуйте на Дархан!
А по средам в назначенное время население городка тянулось в баню. Существовала то ли байка, то ли правдивая история об этом самом банном дне.
В семьях военнослужащих существовал один предмет, к которому прикасаться сильно не рекомендовалось. Это был тревожный чемоданчик, в котором должны находиться предметы, положенные по списку, прикрепленному к внутренней стороне крышки: сколько-то белья, карандаши «Тактика», специальная «командирская»» линейка, курвиметр, фонарик и т.д. и т.п. По тревоге полагалось хватать чемоданчик и прибывать к месту службы. Содержимое иногда выборочно проверялось. И вот однажды на всеобщее обозрение был представлен вместо фонарика с курвиметром комплект использованного женского белья -жена после бани забыла вернуть все на место.
Поэтому в нашей семье прикасаться к чемоданчику было строго воспрещено. Подозреваю, что не только в нашей.

Акулина

16 комментариев

  • И хто ета там ошую от Семенмихалыча?

      [Цитировать]

    • Энвер:

      Ой, неужто САМА?

        [Цитировать]

    • Энвер:

      Вопрос Вопросу (пардон, не по теме): Вы, как я заметил, употребляете в ваших рассказах слово «кашерное» через «а». Понятно, что «кАшрут», но обычно же говорят «кОшер», почему? И шойхет у Вас — «резака» а не «резник», это диалектное? Мне просто интересно.

        [Цитировать]

      • Это вы ко мне?
        Иврит пришел ко мне в Израиле, где за стандарт принято сефардское произношение. Считается, что сефарды, по большей части жившие среди семитических народов, арабов, прежде всего, лучше сохранили наш древний язык. Не знаю, насколько это так, но принято. Потому у нас говорят «кАшер» (ударение на «е», проверил по словарю, стоит огласовка, звучащая, как «А»). В идише же, в силу особенностей ашкеназийского произношения, особенно, «окающих» прибалтийского и белорусского, говорят «кОшер» (ударение на «О»). Есть более серьезные расхождения. Например, окончание множественного числа женского рода на букву «тав» (точнее, вав и тав), читающуюся, как твердое «Т» (точнее, «от»). Ашкеназы, видимо, по аналогии с многими западноевропейскими языками, где окончание у множественного числа — буква S, читают «тав» на коце как «с» (точнее, «ос» или даже «ось»). Я, как-то, в самом начале, попал в хабадную ашкеназийскую («русскую»!) синагогу, и меня это сюсюканье поразило. Но мне тогда разъяснили особенности ашкеназийского произношения.
        Между прочим, у бухарцев, из-за сильно «окающего» произношения диалекта фарси, на котором они говорят, отклонение от стандартного произношения иврита, на мой слух, еще больше.

        Ну, а что касается «резаки»? Слыхивал неоднократно. А резник? Это что-то из Алки Пугачихи!

          [Цитировать]

        • Энвер:

          Спасибо за детальный ответ, прояснилось.

            [Цитировать]

        • Энвер:

          P.S. То есть, правильно ли я понял, в р-не Мирабадских улиц Ташкента (Ваш рассказ «Кашерный петух для старой бабушки») бытовало сефардское, а не ашкеназийское, и не бухарское произношение (в отличие от Ассакинско — Алайского ареала)?
          Насчет Алки Пугачихи — ну, да: у Ильи фамилия от шойхет.
          Астронавт Джудит Резник: Яков (дед Юдит) стал работать резником при местной синагоге, полностью оправдывая свою фамилию.
          А вот слова Макаревича: «Прадед мой был резником при синагоге, очень уважаемым человеком»

            [Цитировать]

          • Да нет, наверно! Миробадская бабушка говорила «кОшер», так же, как и ее кашгарская сестра. Но автор рассказа, израильтянин, написал его лет через 50 после событий и публиковал в израильской прессе. Кстати, и у нас некоторые редактора переправляли «а» на «о» :)). Но подозреваю, они, зачастую знали идиш и не знали иврит.
            Что касается разных Резников и их потомков, то вы выбрали двух русских (или хотите — русскоязычных?) виршеплетов и американскую астронавтку (благословенна ее память!), то есть, людей образованных и придерживающихся канонов родного им чужого языка (насчет Юдит покойной не знаю точно, но, думаю, что не менее Макаревича). А бабушка могла быть неграмотной, местечковой, с родным идишем, могла говорить с подменой русизмов украинизмами и т.д. Почему бы ей и не говорить «резака»? Это как-то влияет на смысл?

              [Цитировать]

            • Энвер:

              Про «мирабадский говор» я пошутил, а «резака» резануло глаз — резник как-то привычнее. На смысл, конечно, никак не влияет, но при чтении возникает «спотыкание» на слове. А рассказ хороший, с ташкентским колоритом, мне понравился.
              Шабат шалом!

                [Цитировать]

              • Так вот, на мой взгляд, такое спотыкание и создает колорит. В другой серии та же бабушка употребляет слова «несчастник», «мамеле», вряд ли возможные у Тургенева или в словаре Ожегова. Тут вот, перемывают кости моей дважды землячке Дине Рубиной. А она, если хочет создать еврейский колорит, то именно так и делает. Потому что она, несмотря на заявление одного из здешних комментаторов — писатель русский, а не еврейский. Она изображает еврейство со стороны. А, скажем, другой дважды земляк — Эли Люксембург, хоть и пишет по-русски, но изображает его изнутри. А, уж ташкентский колорит у него — о-го-го!

                  [Цитировать]

              • Шабат шалом! Пошел открывать бутылку для кидуша.

                  [Цитировать]

  • Акулина:

    Если Вы имеете в виду рядом, то с одной стороны Боря Сизоненко, с другой — Света Плотникова

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.