Языки, которые хочется слушать Разное

Фахим Ильясов

Мы,  трое «одарённых» школьников,  а заодно и злостных прогульщиков, сидели в пельменной рядом с кинотеатром «Искра». Из огромных окон кафе мы видели стайку пионеров стоящих в очереди за билетами на дневной сеанс «Шербургских зонтиков».  Мы ещё не забыли,  что всего лишь три года тому назад сами учились в младших классах и носили красные галстуки.  А сейчас, несмотря на нашу отвратительную учёбу, где пятерки и четверки фигурировали рядом с двойками и вызовами родителей в школу,  стали десятиклассниками.

 

   Во время пионерского детства,  находясь в школе,  мы старались быть тимуровцами, но после уроков пополняли отряд Мишки Квакина, особенно в период созревания разных фруктов, которые  срывали  в чужих садах, хотя  те же самые  фруктовые деревья  росли,  как сейчас выражаются, в открытом доступе, то есть на всех улицах нашего квартала.   Но то ли из спортивного интереса, то ли действительно из -за недостатка витамина «ремень», очень  способствующего воспитанию и порядочности   юного поколения, мы иногда совершали абрикосовые или черешневые набеги на ветки, которые  свесив созревшие  плоды через забор призывно поджидали нас, так же как юные девицы  в деревнях,  высунувшись в окно ожидали  суженного и по возможности  демонстрируя свои  аппетитные телеса в ярких нарядах.   Слава Всевышнему, что наказания от родителей за «фруктовые» набеги и жалобы от соседей, были уже позади.  Тем более, что свято место пусто не бывает, вот и в нашей школе подросло целое сонмище Мишек Квакиных, а вот тимуровцев стало в разы меньше.   Нас, старшеклассников, мнящих себя пупами если не Земли, то хотя бы Старой части Ташкента, теперь интересовали более серьёзные дела, это свидание с девочками,  болгарские сигареты, танцы по субботам в ОДО (Окружной Дом Офицеров) , а по праздникам  вечеринки с вином. Мы даже забросили футбол, хотя, по привычке,  всё ещё ездили на стадион «Старт» тренироваться, но уже без фанатизма, а к концу учебного года и вовсе забросили тренировки и игры, но остались болельщиками не только футбола, но и вообще спорта.  

 

 Вот и в данный момент, мы решали очень «серьёзную математическую  задачу». У нас на троих, имелось три рубля. Порция пельменей стоила 56 копеек, три порции 1р.68 коп., а чекушка водки стоила около полутора рублей,  не хватало двадцати копеек, вроде бы сущий пустяк, но наши мечты рушились. Ведь мы всё лето мечтали посидеть в этой пельменной и выпить первый раз в жизни водки.  Слава Богу, что мечта осталась мечтой, вместо водки купили в «Гастрономе» бутылку портвейна розового (1р.10 коп), незаметно разлили по стаканам, выпили и начали есть вкуснющие пельмени, которые тётя Сима Марковна варила в двух огромных  алюминиевых  бадьях.  Пельмени были казённые, то есть в пачках и помощница тёти Симы умело разрезала эти пачки, а потом бросала  размороженные пельмени сперва в одну бадью и постепенно во вторую.   Возбуждающий аппетит запах пельменей распространялся по всему кафе, а вот от пар из кипящих кастрюль и жара горячей плиты оставались на кухне и поэтому  лицо не  очень молодой Симы Марковны уже к обеду наливалось красным алма-атинским апортом.  Сима Марковна была родной тётей моего хорошего приятеля по походам в кинотеатры на  утренние сеансы Лени Хухина.   Мы еле дождались своих тарелок с пельменями и сразу обильно сдобрили их красным перцем, а ещё дополнительно попросили официантку принести  нам  три порции бульона (это было бесплатно) и долго сидели обсуждая футбольные новости, ну, в общем, три сосунка, которые  хотели выглядеть взрослыми.  Рассчитываясь с официанткой, которая ранее принесла нам стаканы для вина, мы  сытые и слегка пьяные, чувствуя себя хозяевами жизни,  оставили ей целых двадцать копеек на чай. 

   

Мне надо было сходить в публичную библиотеку и друзья, естественно, присоединились за компанию.  Выйдя из  пельменной, немного постояли  среди болельщиков в небольшом скверике напротив Дворца Пионеров, подождали пока не выветрится  хмель, послушали прогнозы  «экспертов» на предстоящие матчи сборной СССР  и двинулись в публичную библиотеку, где  я взял тонюсенькую брошюру  по истории курдов,  других книг об этом народе не было.  Мой папа будучи в Москве, познакомился с лидером курдского движения  Барзани(старшим) и часто рассказывал  о нем и об истории  раздробленного на четыре части  Курдистана.  Отец был  прекрасного мнения как о Барзани, так и об этом древнем народе, которых лишили  Родины по прихоти англичан.   Познакомил  отца с Барзани  его московский кузен Юрий Михайлович, бывший второй секретарь комитета комсомола  Москвы. 

 Юрий Михайлович  был любимцем Первого секретаря московского  горкома партии  Егорычева Н.Г. и ожидал  продвижения в аппарат Центрального Комитета комсомола, а то и секретарем московского горкома партии, но высшее руководство направило  Юрия Михайловича на службу в органы государственной безопасности, причём сразу на руководящую должность, заодно присвоив ему  высокое воинское  звание.  Дядя Юра  никогда не мечтал о  карьере контрразведчика, но на свою беду он знал несколько иностранных  языков, а толковых специалистов в КГБ не хватало и он стал курировать страны Ближнего Востока.  

 Вот он и пригласил  моего отца на обед в «Националь», где и познакомил его с Барзани.  А  через несколько дней, уже  папа  пригласил Барзани и Юру на обед в тот же ресторан.  Барзани понравилось, что папа знал Коран и разговаривал с ним по арабски. После возвращения в Ташкент, отец даже  обменялся несколькими письмами с Барзани.  Почтовым отделением  для этой переписки служил домашний адрес дяди Юры.  

 

 Разочарованный отсутствием дополнительных книг по истории курдов я вышел из библиотеки к ребятам. Они курили и разговаривали с какой — то девушкой.  Симпатичная блондинка  с  красивым именем  Полина, оказалась студенткой из  Киева. Она  с юмором,  весело и нещадно «гакая» щебетала о своем потрясении древней Бухарой. 

 А вот Ташкент не впечатлил  киевлянку.  Её  украинские словечки и произношение  резали слух, но  уже через пять минут  я  был побеждён  красотой  киевской дивчины и быстро привык  к её произношению и вставляемым на мове выражениям. Так что к моменту нашего прощания, украинский говор начал казаться очень даже милым.  Перебивая   друг друга, мы старались завладеть её вниманием, она деликатно и умело выслушивала всех нас.  Потом мы окружными путями, чтобы подольше с ней пообщаться,  провожали  Полину до гостиницы «Ташкент»,  где у входа её уже ждала стайка туристов из Киева.  Мы поздоровались с ребятами,  стрельнули у них сигарет, с сожалением попрощались с влюбившей в себя Полиной  и на трамвае вернулись в свой Старый город.  Естественно, что мы обменялись с Полиной адресами, но к нашему стыду и сожалению, никто из нас не удосужился написать ей.  А вот Полина поздравила нас всех  красивой новогодней открыткой,  присланной на адрес  Анвара Артыкова. Но вместо нас, бессердечных лентяев,  на открытку ответила  сестра Анвара.  На этой ноте дипломатическая почта между Киевом и Старым Городом Ташкента прекратила свою дальнейшую работу.  

Через два года, когда я провалил вступительные экзамены в  ВУЗ, меня призвали в армию и я попал в город русских моряков Севастополь. Но за время учёбы в этом городе, мы, курсанты Учебного Отряда находились почти в крепостном положении, так как нас практически, не выпускали в увольнение. Так что насладиться мовой  гарных 

севастопольских дивчин не удалось.  После «учебки» служил на крейсере Северного Флота, где было много парней из Одессы, Харькова, Днепропетровска и Полтавы.  Я дружил со многими из них, но больше всего с  Колей  Кабаком  из под Полтавы.  Мы ежедневно общались на разные темы, и как — то Коля  сказал мне, — Если хочешь познакомиться с настоящими украинскими девушками, то приезжай после службы на Полтавщину, вот где раздолье украинской речи, а таких красавиц как у нас, нет во всём Союзе.  Увы, не удалось побывать на родине моего флотского друга Николая Кабака, а из -за частых переездов был утерян и его домашний адрес.

 

Получилось так, что после службы я учился в Университете, где изучал несколько языков и соответственно, по мере общения с иностранцами, начал потихонечку различать диалекты и различные произношения одного и того же слова, на одном и том же языке.  Скажу сразу, что это сугубо дилетантское и может быть, даже не очень объективное мнение, я просто пишу о том, что мне нравится в языках, диалектах и даже этимологии. 

 

 

Английский — это язык с самой богатой лексикой.  Большой Оксфордский  словарь изданный несколько лет тому назад, описывает использование языка по всему миру. Словарь  состоит  из более 350 миллионов знаков и в нем  есть  несколько русских слов. — Водка, тайга, целина и тундра.

Красивый, элегантный, вобравший  в себя слова многих народов, он обладает  тенденцией меняться, в зависимости от местного населения и географического расположения.

Последние версии данного словаря издаются только онлайн и редакторы дополняют его каждый квартал.

Сами англичане очень гордятся,  что их язык содержит слова всех народов мира и при первой же возможности подчеркивают этот факт.

 

 

В первый год работы после  окончания учёбы, мне пришлось сопровождать группу  англичан  прибывших в Союз по линии профсоюза.  Встретил их в Ташкенте, три дня  они ездили по музеям,  восточным рынкам и даже побывали в колхозе — миллионере под Ташкентом , затем поехали в Самарканд и Бухару, а потом в Москву.  Самым любопытным среди них был председатель профсоюза то ли водителей, то ли грузчиков, некий Майкл Шеридан. Так вот, он разговаривал на кокни, а это считай, другой язык на  нём говорят рабочие восточной части Лондона. За эти полторы недели работы с англичанами, я не разобрал ни одного слова произносимого Майклом.  Действовал по наитию и иногда угадывал, но чаще нет.   В этой поездке, мне очень помогла  супруга  Майкла, она с доброжелательной улыбкой переводила  речь мужа  с малопонятного Кокни на доступный английский.  

 

Каких только диалектов английского не услышишь в командировках.  Для меня самым понятным остается арабский  диалект.  Население арабских стран, изучавших английский в школе, неплохо говорит на нём, а закончившие университет, причём не языковой факультет, свободно владеют терминами по своей специальности.  

Но мне запомнились в первую очередь пацаны из иракского городка Бакуба с его  знаменитыми гранатами и финиками.

 В небольшом придорожном базарчике по дороге из Багдада в Киркук,  пацаны из начальных классов, сразу окружили нас и стали помогать  в выборе фиников,  а точнее,  просто подводили к своим родителям торговавшими десятками сортов любимых плодов Пророка Мухаммеда и всех арабов тоже.  

На смеси английского и арабского они убеждали нас купить финики сорванные с пальм, которые когда — то посадили потомки самого Пророка Мухаммеда. После обязательной в таких делах торговли с родителями, расчётом и пожатием рук, нас угощали чаем или кофе, а  пацаны требовали себе небольшой процент за услугу со словами — «Гов швея мани», вместо «Гив сам мани» — дай немножко денег, в данном случае арабское слово швея означает — немного. Ребята ни в коем случае не признавались, что торговцы, это их родители или родные дяди и тети.