Железное дерево пустыни Ташкентцы

Автор Эркин Казимов

К 80-летию Мухтара Ганиева

Благодаря невежеству, недальновидной, до конца непродуманной политики руководителей, огромная страна Советов агонизировала. Беспорядки начались на южных окраинах державы. Их умело планировали воротилы западной идеологии.

Непонятная страна, проклятая война. Афганистан, 1987 г

В Средней Азии это были трагические столкновения узбеков и киргизов в Узгене. Затем в киргизском городе Ош.

Крупный национальный взрыв произошел в Фергане, столкнулись местные узбеки и турки-месхетинцы. Горели дома месхетинцев, пролилась кровь. Всюду дым, снующие в разные стороны люди, пытающиеся скрыться от беснующей толпы, уничтожающей на своём пути все. И среди этой толпы была заметна фигура молодого человека с микрофоном в руке, пытающегося понять причины происходящих событий, получить ответы от враждующих и насмерть стоящих друг против друга сторон, донести эту страшную кровавую правду до общественности огромной страны. Это был корреспондент Центрального Телевидения СССР Мухтар Ганиев. Он почти каждый день приезжал в Фергану, а к вечеру из Ташкента гнал по каналу связи суровый репортаж в программу «ВРЕМЯ». В область вошли войска МВД СССР. Затем горели дома турков-месхетинцев в Букинском, Паркентском районе Ташкентской области. Силовики предложили для безопасности оружие – пистолет. Но Ганиев сурово отверг их помощь и сказал, — « журналисты в горячих точках, по Венской конвенции, не имеют право носить оружие».

Четвертого марта 1946 года в семье молодого, яркого, талантливого музыканта Ганиджана и Хафизы Ташматовых родился мальчик-первенец. В год Собаки на свет появился ребенок с двумя зубками. Творческий коллектив театра Мукими народ веселый, шутливый, по этому поводу дедушке и бабушке в Андижан донесли, что, мол, волчонка родила Хафиза, хвостатый такой, шерсть на загривке, рычит, прячется, кости грызет, воет по ночам. Озабоченная случившимся бабушка Рисолат, только через полгода приехала в Ташкент. Обомлела, увидев пухленького младенца, растерянно спросила – «а где волчок?» А дед Тошмат-охунд поднял дитя и торжественно произнес – «По воле Аллаха, теперь это Мухтар — сын Гани, значит, — вырастет славный Богатырь. Его имя — Мухтар на арабском означает — избранный, верный, сильный, независимый».

В многодетной семье Мухтар Ганиев был первенцем, лидером шестерых мальчиков и одной сестренки. Это непростая роль. В первую очередь защита интересов младших братьев в обществе. Помощь в образовании. Общие игры. Развлечения: Большой том книги «География стран мира», они играли в экзамены, спрашивали о столицах, политическом строе, народонаселении. На улицах активные игры, гонки на самокатах с подшипниковыми колесами, «городки», «чилляки», «лянги», «змейки» и еще немало других. Отец — Ганиджан Ташматов не произносил длинных нравоучений, высокопарных советов, воспитание было немногословным. Даже доведенный до крайней точки кипения он не бил детей. Он действовал, словно командир танкового взвода, садился в головную машину и оглашал: «Делай, как я»…, и механики шестерых танков следовали его примеру. Так они сближались, вникали в суть происходящего и превращались в зримую дружину. Отец предупреждал: «слезы уличных разборок не приносите домой, если оказались битыми, оставьте слезы на улице. Пощады на стороне не просите, полагайтесь на братьев, разбирайтесь и выигрывайте». Трудовое воспитание дома было обязательным и интересным. Мальчики весной и осенью занимались земледелием, сажали, пересаживали множество колючих роз, деревьев, на зиму закапывали, а весной откапывали виноград и как бы расчесывали лозу на деревянных шипанах. На небольшом участке выращивали овощи, клубнику. Но место героическому труду была отцовская дача в Черняевке. Много земли, растений, построек, жара, мухи, комары. Личный, зримый пример отца, во всем, был значительным, важным в воспитании мальчиков. Представьте себе, он носил лучшие европейские дубленки, шерстяные костюмы, обязательно галстуки. Он вышагивал в превосходной, импортной обуви. Ганиджан Ташматов рассекал Ташкент на личном автомобиле «Волга». В еще строящемся квартале, он на свои средства, протянул электрическую линию на свою улицу, затем у них был первый в махалле водопровод. Многие соседи заходили вечерами посмотреть диковинный телевизор «КВН». У них первым в округе появился «катушечный» магнитофон «Днепр», большой приемник «Балтика», холодильник «ЗИЛ Москва», стиральная машина «Киргизия». Все это, на то время, считалось достоянием успешной жизни. Дети видели старания и усердие отца – единственного в многодетной семье кормильца. Его частые концерты, многодневные гастроли, трудная сочинительская, композиторская деятельность были ярким примером для детей и несла воспитательное значение.

В Рабочем городке, где вырос Мухтар-ака, все его друзья, в основном дети работников Ташкентского авиационного завода имени Чкалова, мечтали стать летчиками. Они тщательно готовили себя к высокому небу, хотели быть испытателями новых Ташкентских самолетов. Именно поэтому он поступил учиться в Ташкентский авиационный техникум. Правда, недалеко от сквера, напротив Окружного Дома Офицеров работала Республиканская станция юных техников. Она словно мощный магнит тянула подростков в свои различные кружки. Здесь работала детская киностудия «Юнфильм». В свободное время Мухтар Ганиев и такие же влюбленные в кино Ильдар Искандеров, Тимур Каипов, Шавкат Бурханов, Абдурахим Исмаилов, Наби Раззакова и другие пробовали свои таланты в юношеской студии. Многие из этих ребят, с годами утвердились в большом кино и телевидении Узбекистана. А на «Юнфильме» детская, команда в малом съемочном павильоне небольшой студии, оснащенной софитами, рельсами, микрофонными журавлями, декорациями разворачивала художественное творчество. Кто-то пробовал себя в режиссуре, кто-то осваивал операторское дело, были сценаристы, художники, звукооператоры. И ведь получалось. Снимали короткометражные, документальные, информационные фильмы. Отснятые материалы сами проявляли, монтировали, озвучивали, участвовали в кино-конкурсах Москвы, Праги, Ленинграда, Киева. Правда, над всей этой деятельностью стоял мудрый, талантливый дирижер, учитель, знающий все процессы кинопроизводства, участник Отечественной войны — Ефим Матвеевич Лейтман. Талантливые юноши часто сами проявляли, монтировали, озвучивали сюжеты наставника и отправляли в информационные программы Республиканского телевидения. Мастер же сердцем чувствовал возможности, талант, призвание «Юнфильмовцев». Шутя, называл их «Деятелями», «Журналюгами», «Творюгами». Ефим Матвеевич, вспоминал Мухтар Ганиевич, много работал, писал статьи для газет, журналов, делал фотоочерки, снимал полноценные телевизионные репортажи, получал хорошие гонорары, даже летом работал в пионерских лагерях. Мухтар Ганиев навсегда запомнил уроки старого трудяги информационного бизнеса. Именно в «Юнфильме» Учитель Ефим Лейтман разбудил у него пристрастие к кино, телевидению, журналистике. Одно время он и сам руководил студией «Юнфильм», прививал любовь, увлекал детей в мир ТВ. Вот где были корни пристрастия Мухтара Ганиева к своей будущей профессии.

Мастер и подмастерья. Шараф Рашидов и Мухтар Ганиев. Мирзачуль. 1982 г.

Когда Мухтар Ганиев стал корреспондентом телевизионной программы «ВРЕМЯ», самой главной информационной программы, которую ежедневно смотрел Генеральный секретарь ЦК КПСС и все региональные руководители страны, то естественно и отношение партийно–хозяйственного актива, руководителей Республик, было исходя из этого его привилегированного положения. Но путевку в телевизионное пространство СССР, информационную программу «ВРЕМЯ», получил из рук самого Шарафа Рашидовича Рашидова, великого узбека и всю сознательную жизнь считал его своим Наставником и Учителем. Написал о нём книгу: «Моя правда о Шарафе Рашидове». Всегда с восхищением и отрадой произносил это имя. С гордостью говорил, что солнечным Узбекистаном правит поэт. Двадцать лет он работал на Центральном телевидении Советского Союза. Показывал, рассказывал все самое интересное и важное, что происходило в солнечной республике, где простой, трудолюбивый народ честно делал свое будущее. Воспитывал новое поколение, строил грандиозные сооружения, города, осваивал степи и пустыни.

Мухтар-ака готовил информационные сюжеты, отражающие события жизни одной или двух областей Узбекистана, но почти в каждой области были свои корреспонденты Центрального Телевидения. Однако не каждому корреспонденту удавалось попасть на экран ЦТ, это зависело от качества сюжета и профессионализма автора. Поэтому многие руководители областей недоумевали, почему материал по их области не показан по ЦТ и с этим вопросом обращались в Республиканское ЦК. В чем был секрет востребованности сюжетов Мухтара Ганиевича. Обладая огромными энциклопедическими знаниями, он мог с невероятной профессиональностью, показать красоту природы края, взаимно увязав её с редкими знаниями истории и культуры события, которые он освещал.

Так таинственно, приятным голосом, с большими паузами между предложениями, чтобы зрители медленно погружались и образно представляли себе озвучиваемые им события. К примеру так искусно тонко предлагал Ганиев свои сюжеты искушённым зрителям :

…Белая, словно запорошенная снегом степь. У кромки поля стоит корреспондент, держит в руке, якобы, известь и таинственно начинает. «Голодная степь — откуда здесь столько белой извести, подумаете вы? Отвечу, после ночного дождя степь покрылась белым снегом, но это не снег, это соль, вернее боль земли, не забывайте, дном великих морей была степь, белая смерть поднимается из глубин и душит все живое»… Так начинается репортаж об освоения Мирзачуля.

…Темная пещера, у горящего огня сидят древние люди. Один из них рисует на стенах быков и оленей, пытается посчитать трофеи на пальцах. Корреспондент начинает: «Как вы думаете, когда на Земле появилась математика? Может быть, в этой пещере, у этих рисунков»… А так начинался репортаж о Всесоюзном съезде математиков в Ташкенте.

… Греческий бог солнца Гелиос исполнил великую просьбу сына Фаэтона и вверил ему солнечную колесницу, но слабый юноша, не зная дороги сбился с пути, не сумел управится с бессмертными конями, что едва вселенная не была охвачена пожаром. Великий Зевс, предвидя несчастье, ударом молнии поразил смельчака, тело которого упало в Эридан – созвездие южного неба. С этого античного повествования начал Мухтар Ганиев свой репортаж о том, как люди запустили в горах Ташкентской области, солнечную упряжку самой большой в мире «Солнечной печи», где управляемая учеными энергия светила плавит даже камни.

Видевшие эти материалы первые руководители республик Центральной Азии всегда хотели заполучить к себе Мухтара Ганиева для сюжетов о достижениях своих Республик. Так еще вновь назначенный руководителем, а в будущем Туркменбаши Сапармурат Ниязов жаловался Мухтару Ганиевичу о проделках его коллеги по Туркмении Курбана Бабаева, который в своем репортаже о Туркмении закопал себя в песках «каракум» по горло, по аналогии с сюжетом из знаменитого фильма Владимира Мотыля «Белое солнце пустыни» и на весь союз однобоко показал ситуацию в Туркмении. В то время Республика с приходом нового руководителя находилась на подъеме, и вместо того, чтобы поддержать новые начинания К.Бабаев показал их в критическом свете. Поэтому предвидя визит в республику секретаря ЦК КПСС Бирюкову известную среди партработников как «железная леди», понимая, что для молодого руководителя это экзамен, когда по итогам её визита может для него закончиться с оргвыводами, Ниязов обратился в Гостелерадио СССР с просьбой , чтобы ее визит в республику освещал Мухтар Ганиев. Ниязов объяснил эту его просьбу тем, что Туркменистан находится на подъёме, конечно трудностей и проблем на сегодня хватает и от того как этот визит будет освещен на Центральном Телевидении зависит многое, в том числе и отношение к Республике. Руководство ЦТ пошло навстречу просьбе и командировало М.Ганиева в Ашхабад. Ниязов рассчитывал на мастерство Ганиева, который сумел бы гармонизировать сегодняшнее состояние республики с теми задачами развития в будущем и показать положительные тенденции в работе начинающего руководителя Республики. С этой задачей Мухтар-ака успешно справился и Ниязов, знавший Ганиева еще со времен учебы в высшей партийной школе в Ташкенте, их взаимоотношения приобрели очень близкий дружеский, братский характер. Уже в последствии, когда руководители независимых стран Центральной Азии были с визитом в Ашхабаде, во время встречи их в Аэропорту Ниязов увидев в составе делегаций Ганиева отделился от группы президентов и направился к Мухтар-ака, чтобы лично его приветствовать, говоря , подождите, приехал мой друг, я должен лично его обнять и это вызывало ревностные, неодобрительные взгляды Президента Каримова.

Сиэтл — Ташкент: города-побратимы.

Или другой случай. В последние дни 1992 года, обезумевший от огромной власти Борис Ельцин, вдруг выдвинул шальную идею вытолкнуть пять Среднеазиатских республик из рублевой зоны. Мухтар-ака хоть и представлял интересы России в Узбекистане, но решил снять репортаж в защиту социально экономического существования пяти республик. Это была откровенная критика правительства России, которая отодвинула самых преданных и верных азиатских соратников, самых крупных потребителей простой Российской продукции местных предпринимателей от предприятий и рынков России, вынуждая, при этом платить конвертируемой валютой за некачественные товары. Вспоминает Мухтар-ака : «Пять президентов стран Центральной Азии собрались в Ташкенте. Они впятером вошли в красивый, торжественный зал для заседаний. Нурсултан Абишевич увидев меня, громко сказал:

— Вот Мухтар его я хочу обнять, он вчера первым в программе «ВРЕМЯ» дал профессиональный ответ Кремлевским чиновникам. Сделал экономический и политический анализ. Он сказал то, что я думал». Не ко времени и не по уму был, сделан этот рискованный шаг. Он обнял меня и тихо сказал, — «Будь всегда на стороне народа!». За ним подошел мой туркменский друг Сапармурад Ниязов, крепко обнял и сказал: — «Мы гордимся тобой!». «Я этого Московского журналиста тоже знаю», громко произнес новый глава Таджикистана Имамали Рахмонов. За всеми этими действиями, рядом, нервно, наблюдал Ислам Каримов. Президент Узбекистана в приветствии журналистам лишь слегка кивнул головой. А на меня злобно смотрел, как бы говоря, — «знай меру»…

Во время работы президентов к Ганиеву обратился пресс-секретарь Нурсултана Абишевича и сказал, что в Казахстане знают о не складывающихся у него отношениях с Исламом Каримовым. Нурсултан Абишевич любезно пригласил его поработать в Казахстане. Мухтар-ака просил передать свою благодарность Президенту Казахстана, сказал что он питает к этому талантливому руководителю казахского народа большое уважение и доброту. Но Узбекистан его Родина, его отчий край, и там он не Московский корреспондент, а СВИДЕТЕЛЬ «ВРЕМЕНИ».

Позже, уже известного на ту пору тележурналиста, направили в тревожную командировку в Баку. В январе 1990 года, изгнанные из родных поселений Карабаха азербайджанцы, вступили в смертельную схватку с армянами. Беженцы, со своим скарбом, вереницами шли в Баку. Роковая ошибка Генсека Михаила Горбачева заключалась в том, что он ввел действующие войска в Баку и разрешил применение оружия, тяжелой техники, орудий большого калибра против мирных жителей. Мухтар-ака работал на стороне Национального фронта Азербайджана. Ганиев каждый день перегонял тревожные репортажи в программу «ВРЕМЯ». Помощь в организации съемок, перегоне, отправки материалов в Москву оказывал давний знакомый Ганиева, выпускник Бухарского духовного училища, Глава управления мусульман Шейх-уль-ислам Закавказия Аллахшукюр Пашшазаде. Рядом с ним был беспомощный Первый секретарь ЦК Азербайджана Абулфаз Эльчибей. Теперь о мужестве бакинцев. Мы видели, как молодые парни с горящими палками бросаются на солдат под автоматные очереди, разрывы гранат. Вокруг ручьи крови; трупы собирали еще ночью под пулями…

Только в ту страшную, скорбную для азербайджанского народа ночь столкновения, от бездумных действий Горбачева в Баку погибло 131 мирных граждан. Это были простые люди – мужчины, женщины, студенты, школьники, пенсионеры, врачи «скорой помощи», азербайджанцы, русские, татары, евреи. Вот как описывал эти траурные события в своей книге «Колыбельная» Мухтар Ганиев: «На следующий день огонь прекратился. Сотни тысяч азербайджанцев хоронили в тот день своих детей. Прощальная Колыбельная заполнила все пространство приморья. Голоса ашугов, горькие слова, старинная мелодия, разрывали сердца. Люди рыдали, оплакивали утрату не только детей, родственников, близких, но и слепую веру в лжепророков, которые собственными руками принесли в жертву свой народ. В этот день вместе с молодыми героями, азербайджанцы хоронили Советский Союз, дружбу «старшего брата», КОММУНИЗМ…».

Сгущались тучи над Грузией. У Дома Правительства произошли столкновения сторонников президента Гамсахурдиа и оппозиционных партий. Президент Звиад Гамсахурдиа обратился к населению страны с призывом о помощи. Из многих районов Грузии сюда к Дому правительства стали съезжаться автобусы со сторонниками, как говорят они, законно избранной власти. Ночью разгоряченные люди кинулись разбирать баррикады и бросились на горстку защищающихся оппозиционеров. Дело дошло до рукопашной. Мухтара Ганиева срочно направили в Грузию. «Звиадисты» не признавали Российские СМИ.

В гостиничный номер в Тбилиси постучали. То был пресс-секретарь законно избранного президента Грузии Звиада Гамсахурдиа.

— Мы, следим за вашими репортажами. Многие оппозиционеры, враги нашего народа уже выступили в вашей программе. Теперь вас приглашает законно избранный лидер нашего государства, президент Звиад Гамсахурдиа. Корреспондента программы «Время» попросили подождать в приемной президента. В двенадцать часов ночи пригласили в кабинет Гамсахурдиа, снова предупредив, что на все интервью у нас пять минут. Он сидел за огромным, загруженным всякими телефонными аппаратами, бумагами столом, что-то писал, не поднимая головы. Оператор стал устанавливать свет, камеру. Тихим, металлическим голосом Гамсахурдия произнес.:
— Я бы не разговаривал с русским журналистом из программы «ВРЕМЯ»,

— Что тебе узбеку надо в эти тяжелые дни в Грузии, что ты здесь ищешь?! –

— Я ищу ответ на один вопрос, — ответил Ганиев.

— На какой вопрос? — продолжил Президент

— Кто в Грузии враг грузину, кому нужны эти беспорядки?- спокойно спросил Ганиев

Гамсахурдия соскочил с места, ударил по столу и закричал:
— Враг грузину, грузин. Грузинский народ хочет мира, а окопавшиеся в Москве псевдо грузины хотят власти в нашей стране…-

Гамсахурдиа завелся. Вышагивал по кабинету, размахивал руками, очень страстно пытался разъяснить обстановку в Тбилиси, громко пояснял результаты выборов, поносил оппозиционные партии, которые получили всего 15 процентов мест в парламенте и теперь требуют новых перевыборов. И так пять минут отпущенные на интервью, растянулись на два с половиной часа. Он дал полноценное интервью на русском языке. Даже после того как выключили камеру, он возбужденно доказывал свою правоту, расспрашивал об обстановке в Узбекистане. Восхищался прагматизму, твердости, знанию экономики президента Ислама Каримова. Выдержав недолгую паузу, он с завистью сказал, — «У вас узбеков таких проблем нет. Вы живете вместе и сплоченно. И страна ваша богаче». Гамсахурдиа попросил передать Исламу Каримову, что оппозицию лучше держать при себе. В этом символическом зеркале легче видеть и устранять недостатки роста.

После выхода в эфир политически взвешенного интервью с Гамсахурдиа, Ганиева стали приглашать на заседание совета правительства, все пресс-конференции. Программа «Время» получила зеленый свет на мероприятия «звиадистов». Информационные выпуски Мухтар-ака, после правительственной цензуры, стали выходить по местному телевидению. Но это не означило, что он перешёл на сторону президента, Мухтар Ганиев поддерживал баланс. Давал слово и демократам, и «звиадистам», понимая, что народ сам разберется кто враг, а кто друг. Мухтару-ака не было свойственно навязывать свою позицию, вставая на чью-либо сторону. Он любил повторять: «Журналист не судья, не прокурор, не адвокат. Зритель сам должен делать вывод». После командировки в Грузию, Ганиева пригласил Председатель телерадиокомпании, известный в стране журналист, демократ — Егор Яковлев. За чашкой чая, у них состоялась теплая беседа. — «Твоя восточная тонкость, сказал Егор Владимирович, — в репортажах из тревожного Тбилиси, заслуживает всяческих похвал. -Ты ни, одним словом не задел самолюбия этого гордого народа. Мы получили хорошие письма о твоей работе в Грузии»,- затем, пригласив в кабинет своего референта сказал:

— «С кем бы я ни сидел в этом кабинете, пусть даже с премьер-министром, нашему Ганиеву, я разрешаю открыть дверь. Впускать или подождать ему, решать мне». Это был высоко дружеский жест, жест старшего журналиста молодому корреспонденту.

В жизни не все бывает, как мы хотим. После материалов о поддержке ГКЧП, в Ташкенте закрыли канал телевидения на Москву, прикрыли корпункт и очень деликатно попросили — «уехать к себе в Москву». Прощаясь, его отец, Ганиджан Ташматов Народный артист Узбекистана сказал:

— «Сынок я горжусь тобой, у нас в народе говорят – враг нищему, нищий. А смотри, какой у тебя всесильный противник. Но вот тебе мой отцовский наказ, не унывай, ищи счастье в труде, как завещал Великий Навои. Оттуда издалека не кидай злых камней сюда. Учти, это твоя Родина, это твой народ, твой отчий дом. Подумай о том, как будешь возвращаться на родню землю».

В один из дней длительной командировки Мухтара Ганиева в России, на выпуск программы «ВРЕМЯ» позвонили из Ташкента. Говорил сам глава республики Ислам Каримов. Он предложил скорее возвращаться в Ташкент и продолжить работу корпункта. Потом выяснилось, часть демократически настроенных парламентариев республики предложили первому секретарю ЦК Компартии Узбекистана Исламу Каримову вернуть Московских корреспондентов и возобновить работу корпункта ЦТ в Ташкенте. Так что, на Курильские острова, близ Японии, куда я должен был поехать по заданию редакции, я не попал. Советский союз трещал по швам, мне пришлось вернуться домой в Ташкент. В Узбекистане я считал себя свидетелем «ВРЕМЕНИ».

Ноябрь 1992 года. Соседний Таджикистан. Разгар гражданской войны. Бесчинствует и разжигает межнациональную рознь духовенство. Муфтий Таджикистана Акбар Туражонзода, призывает к образованию Исламского государства. В конце дня в корпункт позвонил Главный редактор программы «ВРЕМЯ» Эдуард Сагалаев, попросил поехать в очередную горячую точку на юг Таджикистана. Сообщил, что будут государственной важности материал. Необходимо подать его без корреспондентских вольностей, серьезно, политически уравновешенно. Поздно ночью прилетел вновь избранный Председатель Верховного Совета Таджикистана, пока еще товарищ Имомали Шарифович Рахмонов. Симпатичный, видный, через-чур важный. Он взволновано, стал готовиться к интервью. Помощники принесли несколько страниц текста. Мухтар-ака взял текст внимательно прочитал и понял, что это выступление не его уровня. Попросил переделать, вернее, усилить его. Окружение пришло в движение и через час принесли новый текст. Это было лучше, но не отвечало международному уровню. Мухтар-ака предложил свой вариант текста, который должен был звучать как набат, призыв, вызвать внимание народов планеты к трудностям высокогорной страны. Остановить братоубийственную войну в Таджикистане. Рахмонов согласился. Споря, они уже почти закончили текст, как тут Рахмонов остановился, поднял свои густые брови, оглядел окружающих строгим, орлиным взглядом, громко и важно, начал:

— Вот, вы тут диктуете, а я пишу. Ответьте, кто же тут Председатель Верховного Совета Таджикистана, я или может быть тот, кто диктует? — Конечно вы,- утвердительно ответил Мухтар-ака.

— Но мне хочется, что бы это трудное обращение дошло до сердец миллионов. Хочу, что бы люди увидели в вас настоящего лидера Таджикского народа, который со временем может стать Президентом независимого государства». Эти слова как будто воодушевили Рахмонова.

— «Хорошо, давайте заканчивать, мне еще надо лететь в столицу. Имомали Шарипович успешно произнес на камеру Обращение и полетел в Душанбе. Съемочная группа с чувством исполненного долга помчались в Ташкент. Утром материал по каналу передали в Москву. Вечером все телевизионные станции планеты выдали в своих информационных программах Обращение нового Председателя Верховного Совета Таджикистана Имомали Рахмонова к народам и нациям мира.

«Курение вредит вашему здоровью» — М. Ганиев!

В одном из материалов романтичный Мухтар-ака, с любовью и восхищением описывает фантастическое состояние саксаула железного дерева пустыни: «Весной, в апреле, раз в два года, саксаул цветет. Вот такими желтыми, розовыми, шарообразными, сладко пахучими цветами. Вы думаете, почему природа подарила кривому, неказистому саксаулу эти украшения? Да, вы не ошиблись! Так проявляет свою любовь, свою красу, корявый, придавленный к земле, древний саксаул. Он, как бы приглашает всяких насекомых, пчел, бабочек отведать свой нектар, именно так хочет продолжить свой род. Всего пять, шесть дней держится соцветие, затем его склёвывают, птицы, съедают животные. Благодарен мудрый саксаул благам Создателя, не требует лишнего, по тому-то живет на белом свете скромный саксаул более тысячу лет».

Мухтар-ака не раз образно сравнивал себя с этим неказистым деревом пустыни. Саксаул могуч и силён. Его мощные корни из глубин пустыни отыскивают влагу и пропитание. Тысячелетиями противостоит жарким песчаным бурям, снежным холодным, колючим метелям и служит прибежищем от солнечной жары, дает самую высокую температуру и сгорая, отдает свое тепло людям. Вот так и Мухтар-ака подобно саксаулу рос, возмужал и заматерел в борьбе, в этом водовороте событий, которые выкристаллизовали его убеждения. Когда мы говорим о нетерпимости и непримиримости Мухтар-ака к неискренности, раболепию, чинопочитанию он отвечает очень коротко, я родился в год собаки, и за свои принципы буду стоять до смерти. Для меня нет сорока оттенков черного, есть черный, нет множества оттенков белого, есть ослепительно белый. Не случайно коллеги зовут его Плутарх, потому что он осведомлён обо всем и до сих пор, не прекращает стремится к знаниям. Близкие ему люди понимают, что за сказанным им словом нет злобы и обиды. Несмотря на то, что ему столько лет, как пустынному саксаулу, он по-прежнему скор на острословие, никогда не пропустит нелепых колкостей, деяний и до конца защитит свои воззрения.