«Трусики давай!» Разное

Алексей Хабаров

В Ташкенте гости приходили без спроса.
Всегда.
Это было в порядке вещей.
Вот сейчас, можно представить такое?
… Жарища. Ты только-только в пыли и поту домой прибежал, заскочил в душ, снял трусы, намылился…
А в дверь уже звонят.
Гости.
Чаще – толпа гостей.
Ну, как друзьям не обрадоваться. Даже если чего-то там недомылил.

К такому событию надо быть готовым постоянно. Поэтому душ был одним из главных домашних агрегатов. Наряду с учаком, казаном и холодильником.

Так было, когда мы жили в своём доме с двором и садом, на улице Гоголя 76. Так продолжилось в квартире на восьмом этаже, когда учак заменила газовая плита на кухне.
С душем поначалу бывали проблемы. Напор воды на восьмом этаже был слабенький. Тогда мой отец установил мощный насос с прибором индикации давления, который простодушные соседи приняли за говнометр. С тех пор с подачей воды проблем в доме не было. Душ работал со звуком настоящего «Шарко»: Ш-ш-шу-ур-р-р…
Прибежав с работы, на душевую процедуру мой отец, по обыкновению, тратил минут пять. Затем приоткрывал дверь, и шарил рукой по ручке двери в поиске чистых трусов. Случалось, что мама забывала их повесить.
И тогда папа, высунув нос в щель, «звал трусики».

— Ма-арк! Как тебе не стыдно! — кричала мама из кухни. – Я занята! Алёша, принеси папе трусы!
— Нет, чтобы самому захватить их с собой! – злился я про себя, шаря в шкафу на полке.

Если же меня не было дома, а мама занималась в гостиной на рояле, то отцу звук аккордов её «Бекштайна» перекричать из ванной было непросто. У него был громкий баритон. Но повышать голос отец считал для себя унизительным.
Выход скоро нашёлся. Помог телевизор.
Точнее — Александр Николаевич Згуриди. Как-то раз к нему на телепередачу пришёл Дроздов с говорящим попугаем, который принадлежал известной вокалистке. Огромный разноцветный ара уморительно смешно и громко орал человеческие слова. В его голосе переливались и вибрировали все тональности от контральто — до дисканта.
Любую фразу попугай так расцвечивал пассажами, руладами и фиоритурами, что она превращалась в настоящий вокальный шедевр.
Я пришёл в восторг и принялся подражать. Ничего остроумнее, чем беспрерывно вопить «Пиастры, пиастры, пиастры!», мне в голову не пришло. Сначала родители смеялись. Потом терпели. Музыкальные уши моей мамы не выдержали у первой. Мне пришлось заткнуться.

… Этот воскресный день был похож на все предыдущие. Ранняя майская жара. Мама разучивает на рояле очередного «брамса». Папа убежал в гараж чинить свою «Волгу». Я за чертёжной доской мучил какое-то упражнение по начерталке…

— Бим-бом! — раздался осторожный звонок в квартиру.
— Тара-ра-ра-ра, ра-ра-ра, ра-а-а… — ответил ему мамин рояль из гостиной.
— Вот, чёрт! Ладно… мама откроет. – сказал я себе, выводя кривую грифелем по лекалу.
— Бим-бом…
— Тара-ра-ра-ра…
— Бим-бом…
Грифель сломался… Чертыхнувшись ещё раз, я выскочил в коридор.
— Ш-ш-шу-ур-р-р… — шипел душ за дверью. – «Отец вернулся» — догадался я.
— Бим-бом…
— Да кто же там?..

Надевать галстук было поздно. Как был, в плавках, я подбежал ко входной двери и распахнул её.
На площадке перед дверью, на лестничном марше и даже на площадке ниже – всё пространство было заполнено людьми.
Эта была «мамина кафедра» — в полном составе. Вся «Кафедра специального фортепиано №1», Ташкентской Государственной Консерватории имени Мухтара Ашрафи.
Все молча и радостно улыбались: Лия Борисовна Шварц, Абрам Моисеевич Литвинов, Офелия Юсупова, Давид Магазинник, Ильгиз Роянов, Инна Альспектор, Наташа Белага, Валя Качура, Деля Даниярходжаева… Да простят меня те, кого я не перечислил. Все они в кадр, ограниченный проёмом двери, не поместилась.

— З-з-здравствуйте… — только и смог я произнести.
— Зажали новоселье? – просияв клавиатурой зубов, воскликнула Лия Борисовна, — и первая сделала шаг вперёд.
— Тара-ра-ра-ра, ра-ра-ра, ра-а-а…
— Всё понятно, Галка при деле… — засмеялась Офелия.
— Мама, мама! – заорал я, отступая в коридор.

Входящие один за другим гости заполнили уже всю прихожую.
Мама выбежала из комнаты и ошеломлённо замерла.

— Мы пришли веселится! – объявила Шварц.

В этот момент дверь в ванную беспечно приоткрылась. И раздалось пронзительное и картавое колоратурное форте.

— Тр-р-р-у-у-усики давай!

Все замерли…

— Галочка… у вас есть попугай? – громким шёпотом спросила Лия Борисовна.
— Да-вай тррр-у-у-усики! – уже на фортиссимо пропел папа, и высунул в дверь клюв.

Я готов был провалится сквозь пол… даже сквозь два. Сразу — на шестой этаж.
Только мама не растерялась и тихо скомандовала.
— Алёша, принеси папе трусы — он будет плов делать. И сходи вниз, на первый этаж к бабе Рае. Попроси взаймы рис и бутылку масла. А «безе» и водка у нас есть, слава богу…

— Проходите пожалуйста, очень рада всем! – сказала она громко, обращаясь к входящим.

Мама с детства знает, что гости всегда приходят без спроса. В Ташкенте это в порядке вещей.

© Алексей Хабаров 31.03.2020


На фотографии – моя мама Галина Борисовна Калмыкова. Картинка получилось в расфокусе. Но именно поэтому она мне нравится – мама бежит к гостям с блюдом «безе». По этому десерту она – спец. Консерваторское прозвище — «Мадам Безе».

4 комментария

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.