Ташкентское время… История

Автор Владимир Фетисов

Ташкентское время…

Впервые Ташкент услышал звон курантов 30 апреля 1947 года. Это был пробный запуск механизма — боя колоколов. Официальное открытие городских часов на специально построенной для них башне состоялось 9 мая того же года. Дата окончания Великой отечественной войны была выбрана не случайно. Ташкентские куранты должны были стать не просто городской башней с часами, а символом Победы в столице Узбекистана. Каждые четверть часа отбивали они время, напоминая о более чем 430 тысячах узбекистанцев, павших на полях Второй мировой войны.

Надо сказать, до 1905 года роль городских часов выполняла артиллерийская пушка, установленная на бастионе военной крепости. Подобно Петропавловскому орудию в Санкт-Петербурге, она гулким выстрелом оповещала городских жителей, что наступил полдень. Крепость была соединена с Ташкентской астрономической и физической обсерваторией, и потому полуденный выстрел отличался очень высокой точностью. 

В 1905 году на здании Центрального вокзала установили первые городские часы, и они более 40 лет были единственными. 

Ташкентское время…
Вокзал в Ташкенте с часами на фронтоне. Старинная открытка

Таковыми они оставались бы и дольше, не живи в Ташкенте скромный часовщик Ишия Абрамович Айзенштейн. В годы войны 1941 -1945 гг. он служил в интендантских войсках, в ремонтной бригаде, которая занималась восстановлением стереотруб, артиллерийских прицелов и другой военной оптики. В 1941 году в боях под Москвой Айзенштейн был контужен, лечился в госпитале, а затем снова вернулся на фронт, уже с медалью на гимнастёрке «За оборону Москвы». 

Победную весну Ишия Абрамович встретил в Восточной Пруссии. Как-то, проходя по одной из площадей Кёнигсберга, он увидел, как группа сапёров закладывала взрывчатку под полуразрушенное здание городской ратуши, у основания которой валялся часовой механизм. 
— Стойте, братцы, стойте – закричал он сапёрам.
Те остановились, с удивлением рассматривая незнакомого сержанта. Долго уговаривал Айзенштейн офицера, руководившего взрывными работами, подождать, пока он организует перевозку часов в безопасное место. Наконец, это удалось и, найдя военного коменданта города майора Соколова, Ишия Абрамович рассказал ему о своём желании перевезти часы в Ташкент. Об этой идее узнали в части. Были выделены вагоны, выправлена бумага, что часы – подарок Ташкенту от полка, и часовой механизм, размещённый в нескольких ящиках, отправился в столицу Узбекистана.

После демобилизации, вернувшись в родной город, Айзенштей принялся обивать пороги официальных учреждений, пробивая идею о городских часах в центре Ташкента.
В конце концов, инициативу мастера часовых дел одобрили и объявили творческий конкурс на проект архитектурного сооружения. Предпочтение было отдано варианту архитектора Адгама Мухамедшина и инженера Владимира Левченко. В бригаду по проектированию и строительству курантов был включён и Айзенштейн.

Вскоре уникальный проект воплотился в зримую материальную форму, и тридцатиметровая башня — по сути, небоскрёб для преимущественно одноэтажного Ташкента — гордо встала у входа в Центральный городской парк. Художественное оформление выполнила бригада во главе с известным резчиком по ганчу, почетным членом АН Узбекистана Усто Ширином Myрадовым, который обладал бесценным даром превращать холодный, бесчувственный алебастр в тёплый ажурный орнамент. 

Первоначально здание с курантами предполагалось украсить орденом Победы, скульптурой воина-освободителя и бронзовыми барельефами. Однако в ходе строительства проект претерпел изменения, и на фасаде установили мемориальную доску с именами узбекистанцев — Героев Советского Союза. 

Ташкентское время…
Ташкент, начало 50-х годов XX века

Установили также мраморную табличку с именами Айзенштейна и Мухамедшина. Кроме того, Ишие Абрамовичу было присвоено высокое звание Почётный гражданин Ташкента и по его просьбе поручено обслуживание городских часов. До самой смерти он был Главным смотрителем курантов. По графику, составленному им самим, он приходил смазывать механизм, чистить от грязи и пыли те или иные узлы. И продолжал трудиться в часовой мастерской в районе Дархана.

В апреле 1966 года куранты подверглись страшному испытанию. От землетрясения часы остановились, сильно пострадал механизм и практически был разрушен один из колоколов.

Страшно переживал Главный смотритель ташкентских курантов. Починить механизм — дело нехитрое, но без одного колокола мелодический «малиновый» перезвон, которым отличались куранты, звучать не будет. По счастью, литейщики одного из ташкентских заводов методом долгих проб и ошибок сумели разгадать секреты бельгийских мастеров и изготовили новый колокол, звучащий так же, как и прежний.

В 90-х годах прошлого века все памятные плиты были сняты. Куда делась доска с именами героев-узбекистанцев — не известно, а вот табличка с именем Айзенштейна была сохранена потомками часовщика и прикреплена к надгробному камню на могиле Почётного гражданина Ташкента, скончавшегося в декабре 1986 года.

Ташкентское время…

В 2009 году недалеко от старых курантов, которые зачем-то облицевали заново, возникла их копия. Приурочили это событие к 2200-летию Ташкента. К чему городу двое башенных часов, да еще рядом друг с другом — представители местной власти до сих пор этого феномена не объяснили. 

В помещении под курантами сменяли друг друга разного рода магазины, пока престижное место не облюбовали содержатели заведений общепита. Пристроили хозяйственные помещения, оградили площадку перед курантами цепями, заклеили окна плёнкой с надписью «Куранты». Под башней курился дым мангалов и кальянов. Тогда им особо развернуться не довелось – цепи убрали. 

И вот в 2018 году историческая достопримечательность подверглась новому испытанию. Под сенью башни с часами началось строительство. В итоге к началу ноября светлое кирпичное здание «украсилось» неким сооружением, в котором разместился просторный бар заявленного к скорому открытию кафе «Куранты». Металл, черное стекло строения и ограждений, траурный камень облицовки площадки и ступеней лестницы, холодный никель перил — всё это символизировало отнюдь не память о погибших героях, а мрачную роскошь пристройки, которое в народе тут же метко прозвали крематорием.

Ташкентское время…

Куранты словно попали в плен. Последовал взрыв негодования граждан города. Они встали на защиту символа столицы Узбекистана и потребовали освободить историческое здание от оков. Их голос был услышан. Начался демонтаж пристройки. 

Но остаются открытыми вопросы, которые волнуют общественность: вернут ли зданию курантов первоначальный вид цельного и гармоничного произведения архитектуры; восстановят ли на фасаде мемориальные доски; освободят ли от ресторанного имиджа? 
Некогда над ажурной главой башни гордо веял государственный стяг Узбекистана. 
Куранты и сегодня должны иметь все права оставаться символом столицы и быть осененными флагом нашей республики. 

В. ФЕТИСОВ
На заставке: Праздничный салют. Фото Макса Пенсона

Отсюда.

10 комментариев

  • Тимур:

    А саркофаг как стоял так и стоит…

  • Любопытствующий:

    Автор ошибается. Речь идет о часовом механизме, который узбекистанский часовщик — в ту пору санинструктор — с разрешения капитана Аладьевой, своего тогдашнего командира, подобрал не в Кенигсберге, а в небольшом прусском, а позднее отошедшим к Польше городке. Задача часовщика была известна: подарить куранты городу Ташкенту. В ту пору военный трофей считался обычным делом. Сам маршал Жуков вывез из Германии едва ли не эшелон с немецкими шубами, коллекциями живописи, старинного оружия, уникальной посуды и мебели, мехами, которыми завалил свою дачу. Генералы «освобождали» замки, фактически давая добро на повсеместный грабеж и насилие по отношению к мирным жителям. Никому в голову даже не приходило, что это — самое неприкрытое мародерство. Принцип вполне себе пролетарский: грабь награбленное. Так что ташкентские куранты — продукт эпохи неприкрытого послевоенного мародерства. Оно в общенародном понимании было справедливой карой за сожженные города и села европейской части СССР с миллионами мирных жертв. Око за око, так сказать. Превращение жертвы в палача никто предпочел не замечать. Стараются в Узбекистане не думать об этом и сегодня, когда многие вещи можно открыто называть своими именами. По девизу «Пусть ярость благородная…» Она овладела и Айзенштейном, и теми, кто дал «добро» на вывоз ящиком с часовым механизмом. Так что ташкентское время уже более 70 лет отсчитывает немецкий — по факту рождения -механизм мародерского — по факту изъятия и доставки — формата. Хороший повод для раздумий…

    • Владимир:

      Ну, во-первых захват трофеев побеждённого врага, настолько древняя традиция, что никакими пролетариями тогда и не пахло. Горе, побеждённым, за 400 лет до нашей эры заявили галлы римлянам. Второе, все сведения взяты у сына И. А. Айзенштейна Льва. Думаю, вскоре представлю кое-какие документы. И третье, у господина Любопытствующего (хорошо не Доброжелателя) есть какие-то документальные подтверждения его версии? если есть, просьба,представить, тогда и поговорим.

    • Remark:

      Самые ценные объекты на территории Германии были конфискованы американскими военными (в отместку за те разрушения, которые произвела Германия на территории США). Генерал Лесли Гровс прямо пишет: «В эти последние дни войны мы продолжали искать немногих оставшихся немецких учёных и конфисковывать научное оборудование и материалы».
      Всё, что относилось к атомной физике и баллистическим ракетам (включая самого Вернера фон Брауна), было вывезено в США. Сейчас, конечно, им стыдно за то, что они это сделали, они признают это мародёрством, раскаиваются и собираются вернуть захваченное.

      Хороший повод для раздумий…

  • Мих. Мачула:

    Ерунда это.
    Не стоит заморачиваться. Нет никакого мародерства.
    Мародерство, это когда грабят дома погорельцев или пострадавших от землетрясения. Мародерство, это когда разрушили и разграбили 1147 городов и поселков СССРО.
    Око за око — это когда солдат победитель на улице расстреливает безоружного противника или насилует его жену или дочь.
    Здесь же просто привезли после Победы часы, снятые с городской ратуши.
    Где мародерство? Да они сами с радостью отдали.
    Это одно из условий жизни современной цивилизации. Императоры, короли и прочие власть предержащие на протяжении веков тащили из колоний в метрополии сколь значимые вещички. Во время войны нормальной процедурой было и есть (вспомните музеи Сирии) грабеж даже на государственном уровне. А богатейшие музеи Лондона и Парижа?
    Достаточно проанализировать происхождение огромного количества экспонатов, практически всех всемирно известных музеев, разбросанных по всему миру.
    У меня дома, например, висит французский гобелен 19 века 3х4 метра, снятый со стены дачи рейхсмаршала Геринга и привезенный в далеком 45 году в Ташкент.
    Мне, что же теперь искать потомков душегуба, чтобы им его вернуть с извинениями?

  • Semyon:

    Почему не по извращались над новыми курантами? Может преследовали какой-то умысел при надругательством над архитектурным памятником?

    • Фома:

      Сходите, взгляните, что строится позади. Кто-то выкладывал фотку фундамента.

  • Фома:

    Еще не до конца убрали, и особо не торопятся убирать черный саркофаг, уже более недели стоит полу-разобранный. Наверняка на кирпиче еще останутся дыры от крепежей этого аппендикса(

  • IMM:

    «Так что ташкентские куранты — продукт эпохи неприкрытого послевоенного мародерства.»
    «…. и, найдя военного коменданта города майора Соколова, Ишия Абрамович рассказал ему о своём желании перевезти часы в Ташкент.»

    Написавшему о мародерстве следовало бы знать следующее — после акта капитуляции Германии и отсутствия германского правительства всю полноту военной и гражданской власти на территории Германии осуществляли военные комендатуры и назначенные приказом военные коменданты городов.Так что изъятие(даже не в личное целях) не использовавшегося часового механизма с разрешения коменданта города не было самовольным деянием военнослужащего подпадающим под факт мародерства.И напоследок — По девизу «Пусть ярость благородная…» то от Германии в настоящее время существовало бы (в лучшем случае) только географическое название

  • Мих. Мачула:

    Любопытствующий:
    «Или даже, обращаясь к языку Шиллера и Гёте, — «Jedem das Zeine».
    Сказано сильно, хотя и безграмотно. На воротах концлагерей было написано именно это. Вы что, господин Мачула, служили там охранником? В каком именно лагере и в каком блоке?

    Вот правильно, сообразил. Там тоже народ как-то в картинах совсем не нуждался, были другие приоритеты. Именно это я и хотел сказать. За опечатки, прошу прощения, хотя они не исказили смысла высказывания.
    Но я продолжу. Привык знаете ли отвечать на все поставленные вопросы.
    Физически не имел возможности там служить, ибо родился уже после Победы. Но мой двоюродный брат успел побывать в четырех лагерях смерти и выжить. Правда на воротах одного из них была другая фраза -«Arbeit macht frei».
    Моя же личная связь с этими учреждениями Третьего Рейха ограничивается посещением некоторых из них в 80-е годы. Так уж получилось, что по роду своей деятельности мне посчастливилось быть лично знакомым с бывшими и тогда еще живыми, как советскими, так и западноевропейскими узниками таких лагерей как Майданек, Дахау и Нацвайлер. Особенно тесно житуха меня связала с узниками французского Нацвайлера. Этому посвящена глава «Алеша» во второй части моей книжки.