Творческая встреча с писателем Ариадной Васильевой в ахматовском музее в Ташкенте Разное

Гуарик Багдасарова

После знакомства с романом Ариадны Васильевой «Возвращение в эмиграцию» в журнале «Звезда Востока» меня мучил вопрос, где же родилась автор этой исторической эпопеи – в России или во Франции? В краткой аннотации к роману в «ЗВ» была дана краткая справка: «Писатель. Автор многочисленных публикаций в журнале «Звезда Востока», в периодической печати.

Родилась в Париже. Живёт и работает в Ташкенте»(№4, 2008; №3, 2009; №1, 2010; №2, 2010.). Первая же глава трилогии уносила читателя в послереволюционную Россию. Повествователь вела рассказ от первого лица: «Моя родословная. — Бегство. — Константинополь».

При встрече с писательницей я спросила её о главной героине романа, от имени которой ведётся долгий захватывающий и правдоподобный рассказ о вынужденной эмиграции после революции весной 1920 года сперва в Константинополь, когда героине было всего лишь пять лет, потом во Францию и затем о возвращении семьи из трёх человек снова на родину в Россию в разорённый после Второй мировой войны Брянск в ноябре 1947 года. Когда я узнала, что автор романа повествует от имени своей матери по её воспоминаниям — всё встало на свои места.

На творческой встрече с Ариадной Васильевой «интересного человека и талантливого писателя» представил известный журналист Борис Бабаев, знающий автора романа со студенческих лет по филологическому факультету ТашГУ, где они вместе учились с 1962 по 1967 годы. Все эти годы Борис Бабаев не знал, что его однокурсница родилась в Париже. Он и не предполагал, что когда-нибудь она расскажет о своей родословной всему миру в трёхтомнике «Возвращение в эмиграцию». Его можно сравнить с романом А.Н. Толстого «Хождение по мукам»: так много в нём всего — радостей и горестей, а главное, любви к покинутой родине не по своей воле, а в силу исторической необходимости. Только благодаря знакомству с писательским творчеством Ариадны Васильевой, Борис Бабаев понял, какой большой жизненный опыт за плечами у этой женщины: его бы хватило на многосерийный фильм, — заключил он.

Впоследствии бывшие однокурсники остались добрыми отзывчивыми друзьями. Б. Бабаев предложил Ариадне Васильевой написать новый сценарий по мотивам комедийной оперы С. Юдакова «Проделки Майсары». Мюзикл «Наша Майсара» был поставлен в Государственном театре музыкальной комедии (оперетты) Узбекистана в 2014 году, и до сих пор он радует зрителей, правда, не приносит, — посетовала Ариадна Андреевна, — никаких доходов его создателям — автору либретто, самой А. Васильевой, и режиссёру-постановщику спектакля «Наша Майсара», заслуженному работнику культуры Уз Сергею Каприелову. Новое время диктует новые нравы: нынче высокое служение искусству не поощряется заслуженными гонорарами.

На встрече с читателями в ахматовском музее А.А. Васильева поведала, что она себя не считает новичком в драматургии. В работе над пьесой для мюзикла ей помог прошлый театральный опыт: она проработала пять лет завлитом Молодежного театра Узбекистана при режиссёре А.Т Найдёнове. На сцене узбекского ТЮЗА успешно идут три спектакля для детей, а другая её пьеса для взрослых «Ошибка доктора Фауста» дожидается своего сценического воплощения.

Ташкентская писательница Ариадна Васильева, однако, больше известна как талантливый прозаик. Её перу принадлежат книга рассказов «Камень Саидберды», «Фантастические новеллы», роман «Время осенних птиц», китайская сказка «Храбрый Ван Лао и мудрый Шеньян», главная книга её жизни — трилогия «Возвращение в эмиграцию», в которой, по мнению Б. Бабаева, заключено её «большое русское сердце».

Ариадна Андреевна Васильева, писатель, драматург, публицист, по просьбе ахматовцев, коротко рассказала о себе. Она родилась в 1942 году во Франции, в Париже, в семье эмигрантов. В 1947 году семья Васильевых прибыла в город Брянск по направлению комиссии переселенческого отдела. Среднюю школу Ариадна Васильева закончила в 1960 году в Бердянске (Украина), затем последовал еще один переезд – в Узбекистан. В 1962 году она поступила в ТашГУ на филологический факультет, который окончила с отличием в 1967 году.

Была учителем русского языка и литературы, журналистом (опубликовано около пятидесяти статей и очерков), помощником главного режиссера по литературной части Ташкентского ТЮЗа, писала сказки для детей, рассказы и пьесы. Считает делом всей своей жизни создание романа-трилогии «Возвращение в эмиграцию». Недавно она закончила работу и над сборником рассказов о горах Узбекистана – «Камень Саидберды». Он был опубликован в журнале «Звезда Востока». Семейная жизнь Ариадны Андреевны Васильевой проста. Она замужем, у нее двое взрослых детей и четверо внуков.

Собравшиеся в ахматовском музее любители русской литературы попросили гостью подробней рассказать о романе «Возвращение в эмиграцию». Ариадна Васильева охотно поделилась своими заветными мыслями:

— Роман «Возвращение в эмиграцию» я писала всю жизнь. Это не означает, что и в раннем детстве сидела с пером в руке и записывала впечатления от маминых рассказов о канувшем в небытие прошлом. Нет, конечно. Но она, прекрасный рассказчик, водила меня по закоулкам своего детства, отрочества и юности, погружала в атмосферу тех лет, с какой-то странной настойчивостью, из года в год все ближе подбираясь к главному поступку в жизни моих родителей – отъезду из Парижа в 1947 году.

Я думаю, ею руководила ностальгия, злая тоска по утраченным близким людям. И оттого рассказы ее раз за разом становились все красочней. Я входила в ее мир, начинала ощущать себя его частицей, начинала «видеть» тех, о ком в том или ином случае она повествовала мне. Елена Александровна Васильева (Сумарокова), одна из последних хранительниц памяти о давно прошедших годах жизни в Париже, в среде русской эмиграции первой волны, скончалась восьмого апреля 2012 года.

Папа – нет. Его нелегко было вызвать на откровенность, о его прошлом я знаю гораздо меньше, чем хотелось бы. Но уж если на него нападала минута, мы с мамой весело смеялись над его рассказом, хоть, как правило, речь шла о не слишком веселых вещах. Такой уж была его привычка — смотреть на мир сквозь кристалл присущей ему иронии.

Мой первый писательский опыт совершился где-то в конце шестидесятых годов прошлого века и не был удачным. И это вполне естественно. Повесть об эмигрантском прошлом была услышана, но не была выстрадана. Но я знала: рано или поздно роман будет написан. Только спустя двадцать с лишним лет я осмелилась взяться за него, предварительно упросив маму написать короткие заметки к тому или иному эпизоду. Мне нужны были, главным образом, бытовые детали, «жест», «план местности». И она выполнила эту каторжную работу. Первую книгу романа писала пять лет, с 1988 по 1993 год. По семь – десять часов стучала на пишущей машинке «Эрике», вычитывала текст и перепечатывала заново.

В советское время он не мог быть опубликован, это очевидно. Но я не смогла его опубликовать полностью и в новейшие времена. И только относительно недавно «Звезда Востока» — единственный «толстый» журнал в Узбекистане, выходящий на русском языке, — опубликовал роман в незначительном журнальном сокращении.

Вторая книга писалась легче. На нее ушло всего три года. И здесь, как говорится, я уже «была». Второй роман посвящен судьбам эмигрантов, имевших неосторожность возвратиться на историческую родину. И поскольку речь идет о послевоенных годах вплоть до смерти Сталина, я никак не могла обойти темы Гулага. И никогда бы я не осмелилась даже прикоснуться к ней, не будь на моей книжной полке исследования самого горестного на нашей планете Архипелага, великой книги А. И. Солженицына. Вторая и третья книги романа «Возвращение в эмиграцию» изданы мною все тем же частным порядком очень маленьким тиражом.

На вопрос автора этой статьи, что больше в книге — жизненной правды или художественного вымысла, Ариадна Васильева откровенно ответила:

— Это не автобиографический роман. А правда там, где художественный вымысел воспринимается как достоверный. Не было меня ни в двадцатых годах, ни в тридцатых. В сороковых тоже почти не было. Что я могла соображать в пяти- шестилетнем возрасте? Вот почему я изменила фамилии и имена большинства героев. А как их звали «по правде»… да разве это теперь имеет какое-нибудь значение? Ясно, что почти каждый герой романа отличается от исторического лица, послужившего для него прототипом. В первую очередь, я старалась выделить в нем главное, что органично вписывалось в общий исторический поток событий, что поддерживало сюжетную линию книги.

Исключение составляет Мать Мария (Елизавета Юрьевна Скобцова). Здесь я скрупулезно, по словам живых свидетелей, моих родителей, проживших на улице Лурмель, 77 три с половиной года, шаг за шагом восстанавливала подлинную картину происходившего. События, описанные в главах, посвященных Матери Марии, мне пришлось реставрировать, в буквальном смысле слова.

Не хочется говорить, но в советскую эпоху об этой удивительной женщине было написано и представлено на экране немало вымысла в угоду укоренившегося в советской пропаганде «образа» сопротивленца и подпольщика. Меня и сегодня упрекают, дескать, мало героизма. Никто не бегает с листовками по Парижу, не прячет на чердаке оружия, не слушает Москву с громовым голосом Левитана. Героизм Матери Марии, отца Дмитрия Клепинина и всего их окружения, как раз и заключается в отсутствии показного, надрывного. В них всё было просто и естественно. Они прекрасно осознавали нависшую над ними смертельную опасность, но не могли поступать иначе в условиях гитлеровской оккупации. У них просили помощи — они ее оказывали. Просили спасти — спасали. Об этом я и старалась писать в своей книге.

Я решила отпустить роман на свободу и опубликовала его в интернете. Довольно ему пылиться в архиве! Мои немногочисленные читатели вполне одобряют этот решительный шаг. Не знаю, получится ли что-нибудь из этой «интернет-затеи»… Быть может, меня и здесь не найдут. Но тех, кто найдет, остается лишь поблагодарить за внимание и выразить надежду, что мой труд, мои усилия не пропали даром.

В ахматовский музей Ариадна Васильева пришла не с пустыми руками, а с небольшим багажом — её миниатюрными изданиями рассказов, повестей и сказок, а также трилогией «Возвращение в эмиграцию».

Присутствовавший на вечере литературовед Николай Ильин по просьбе Бориса Бабаева рассказал о том, что имя Ариадны Васильевой звучало в их доме очень давно из уст его отца Дмитрия Дмитриевича, преподавателя диалектологии Таш ГУ. Близко с её творчеством он познакомился гораздо позднее, когда начал сотрудничать с редакцией журнала «Звезда Востока». «Этот очень грамотно пишущий автор, — по мнению Николая Ильина, — не просто одарён литературным слогом, но обладает высоким профессионализмом. Эта филологическая основа творчества сейчас у многих, даже одарённых авторов, к сожалению, утрачена: они, в филологическом отношении, жутко слабы, малограмотны. Ариадна Васильева — замечательный стилист, вероятно, сохранивший матрицу подсознания от своих предков. Трилогия «Возвращение в эмиграцию» охватывает разные эпохи и героев различных периодов нашей общей истории, людей различных социальных сословий, соответственно говорящих на разных языках — от высокого литературного штиля до просторечной жаргонной речи.

«Мне довелось быть в гостях у Ариадны Андреевны, — продолжал свой рассказ Н. Ильин, — слушать её рассказы и видеть потрясающий семейный архив. Я вышел из их дома с чувством, как будто посетил Санкт-Петербургский Эрмитаж. Меня охватило желание снова отдельно походить по каждому залу и уделить каждой семейной фотографии как можно больше внимания и времени, ведь за каждой из них кроется жизнь целого поколения и потому весь архив представляет собой высочайшую культурную ценность».

Семья Васильевых не просто жила или выживала в Париже, она соприкасалась с её культурной жизнью, духовно росла. Книга «Возвращение в эмиграцию» очень своевременна. Мы сейчас не в состоянии подвести нравственный итог столетию Октябрьской революции, но трилогия на многие события, связанные с ней, открывает нам глаза. Ариадна Васильева дает широкую художественную панораму жизни русской эмиграции между двумя мировыми войнами сначала в Турции, а затем во Франции. На страницах романа можно встретить многих известных людей. Это Константин Бальмонт, Николай Бердяев, Великий князь Дмитрий Павлович. Особенно ценно, что в романе рассказаны неизвестные подробности жизни и деятельности одной из самых выдающихся женщин ХХ века — Матери Марии (Елизаветы Юрьевны Скобцовой).

Николай Дмитриевич Ильин был потрясён историей этой русской семьи, которая волей судьбы оказалась в Париже — в этом вулканическом жерле. Из него произошли не только лава, дым и пепел, но и вулкан, вершина, с которой хотя ещё не всё до конца понято, но многое стало видно, многое впитано в душу и сердце его. «Хотелось бы, чтобы с этой трилогией, — пожелал Н. Ильин в конце своего выступления, — ознакомилось как можно больше читателей». Литературовед, член Общественного совета журнала «Звезда Востока» взволнованно поблагодарил Ариадну Андреевну за её неповторимый дар воскресать события минувших дней и данное нам благо сегодня, познакомившись с её историческим романом, прикоснуться к «дыханию нашей недавней истории».

В этот знаменательный день знакомства ахматовцев с Ариадной Васильевой кое-кто смог приобрести её малого формата книги. Кто-то чудом договорился с писательницей взять напрокат почитать её трилогию «Возвращение в эмиграцию». Никто не остался равнодушным к автору эпопеи, в которой её главная героиня Наташа кричит в неизвестность: «Мы были! Но кто знает об этом? Кто поймет?»

Уже «под занавес» Ариадна Андреевна достала из своей сумки дорогую семейную реликвию — белую льняную скатерть, разделённую мережкой на ровные квадратики. В 90-ые годы прошлого века писателю прислала этот артефакт из зарубежья её двоюродная тётя. Дети двух десятков семей, оказавшись после Октябрьской революции в эмиграции в монастыре на острове Антигона в Мраморном море в Турции, долгими вечерами в бывших кельях, отданных русским беженцам, вдали от родины вышивали цветными нитями русские народные пословицы и поговорки, распределяя их по этим квадратикам. В итоге получилась роскошная столовая скатерть с русским эпиграфическим орнаментом — яркое молчаливое выражение детского патриотизма и ностальгии. Они были…

Источник.

Комментирование закрыто.