С.М. Граменицкий: просветительская деятельность в Туркестанском крае на рубеже XIX-XX вв. Tашкентцы История Разное

Автор(ы): Л.Н. Беленчук

Сергей Михайлович Граменицкий занимает выдающееся место среди педагогов, посвятивших свою жизнь просвещению среднеазиатских народов.

Он родился 6 сентября 1859 г. в с. Костерово Покровского уезда Владимирской губернии. Оставшись сиротой в трехлетнем возрасте, мальчик рос и воспитывался у родственников. В 1881 г. по окончании отделения естественных наук Санкт-Петербургского университета Сергей Михайлович был назначен в Туркестан на должность учителя математики, физики и естественных наук в Ташкентскую мужскую гимназию. Небольшая историческая справка. К концу XIX в. в Туркестан входили Сыр-Дарьинская, Ферганская, Самаркандская области. Власть генерал- губернатора края распространялась также на Закаспийскую и Семиреченскую области. Коренными жителями этого региона были узбеки, туркмены, таджики, киргизы, каракалпаки и другие народы. К 1911 г. численность населения новоприсоединенных земель приближалась к 6,5 млн. человек, из которых русские составляли лишь незначительный процент. Ко времени присоединения Туркестана (70-90-е гг. XIX в.) в нем действовала обычная для мусульман двухступенчатая система образования.

 

Сергей Михайлович Граменицкий занимает выдающееся место среди педагогов, посвятивших свою жизнь просвещению среднеазиатских народов.

Он родился 6 сентября 1859 г. в с. Костерово Покровского уезда Владимирской губернии. Оставшись сиротой в трехлетнем возрасте, мальчик рос и воспитывался у родственников. В 1881 г. по окончании отделения естественных наук Санкт-Петербургского университета Сергей Михайлович был назначен в Туркестан на должность учителя математики, физики и естественных наук в Ташкентскую мужскую гимназию. Небольшая историческая справка. К концу XIX в. в Туркестан входили Сыр-Дарьинская, Ферганская, Самаркандская области. Власть генерал- губернатора края распространялась также на Закаспийскую и Семиреченскую области. Коренными жителями этого региона были узбеки, туркмены, таджики, киргизы, каракалпаки и другие народы. К 1911 г. численность населения новоприсоединенных земель приближалась к 6,5 млн. человек, из которых русские составляли лишь незначительный процент. Ко времени присоединения Туркестана (70-90-е гг. XIX в.) в нем действовала обычная для мусульман двухступенчатая система образования. Программа высших учебных заведений — медресе включала в себя богословие, логику, диалектику, метафизику, астрологию, космографию, толкование Корана, религиозное, уголовное и гражданское право. Из точных наук особое внимание уделялось планиметрии, знание которой было необходимым при межевании земель. В низших учебных заведениях — мектебах обучение начиналось с механического заучивания букв арабского алфавита и последующего чтения Корана на неизвестном учащимся арабском языке. Потом ученики знакомились с некоторыми положениями шариата и рядом стихотворных книг, чье содержание было «непригодным для детского понимания». Поэтому не казалось странным, что при огромном количестве мусульманских школ с их первенствующим вниманием к вопросам воспитания ее выпускники лишь формально могли считаться грамотными. Приход русских в Туркестан не был связан с разрушением основ народного образования, которое, кстати, уже находилось в упадке. Однако рядом с мектебами они начали строить русско-туземную школу, чья задача заключалась в облегчении вхождения туркестанских народов в Российскую империю [1, с. 66-70, 171-173].

Когда по совету врачей из-за болезни горла С.М. Граменицкий оставил преподавательскую работу, он был вначале назначен инспектором (1892-1900), ас 1900 г. — директором народных училищ Сыр-Дарьинской области. За время своей работы он избирался почетным мировым судьей Ташкентского окружного суда, секретарем попечительского комитета при управлении учебными заведениями Туркестанского края, членом Сыр- Дарьинского попечительства о детских приютах [2, с. 88].

В период своей деятельности С.М. Граменицкий, неоднократно обследовавший русско-туземные школы Туркестана, пришел к выводу о неэффективности обучения детей местных национальностей русскому языку по переводному методу, использовавшемуся при обучении классическим и новым иностранным языкам в школах Центральной России. Горячим защитником этого метода был ориенталист, педагог и миссионер Н.И. Ильминский, создавший свою систему просвещения инородцев, к которым в Российской империи относили преимущественно монгольские, тюркские и финские народности. В 1863 г. он основал школу для крещеных татар. В последующие годы работающие по системе Ильминского учебные заведения открывались одно за другим. Успех его эксперимента был связан со специальной подготовкой преподавателей из среды местных жителей и переводом на татарский и другие языки учебной и христианской литературы, что, в свою очередь, вело к христианизации народов Поволжья.

Классический тип школы Ильминского — небольшое учебное заведение с одним учителем (чаще духовного звания) или приходская школа не могли сделаться популярными (по чисто религиозным мотивам) ни в Туркестане, ни в большинстве районов Кавказа.

Напротив, русско-туземные школы, автором идеи которых был известный востоковед-лингвист В.В. Радлов, в конце XIX в. заняли ведущее место в системе начального образования для детей туркестанских народов. Эти светские учебные заведения кроме образовательной имели важную социальную задачу: через изучение русского языка и других предметов приобщить детей к гражданской жизни Российского государства, образовать из них в реальной жизни, а не только по закону, полноправных членов общества.

Эти рассадники просвещения соединяли в себе два типа учебных учреждений — мусульманский мектеб и школу Министерства народного просвещения. Преподавание в русском классе велось на русском языке, в мусульманском — на арабском или фарси (только в первые годы XX столетия стали применяться местные языки, в частности узбекский). Напомним, что в государственной русско-туземной школе преподавалось и мусульманское вероучение.

В недавно вошедшем в Российскую империю Туркестане, где устои ислама были очень сильны, эти учебные заведения распространялись весьма медленно. Так, С.М. Граменицкий, вспоминая первые годы своей работы в Туркестане, писал, что ошибкой администрации было открытие русско-туземных школ в сельских местностях (из первых 18 только 6 были городскими), поскольку население кишлаков не имело ни малейшей потребности в знании русского языка. Все же за 1880-1893 г. число детей в этих школах выросло в три раза, хотя было и ничтожным относительно общего населения края (в 1893 г. — 0,02 %) [3, с. 47-50]. В 1911 г. в Сыр-Дарьинской, Самаркандской и Ферганской областях русско-туземных училищ насчитывалось 89, мектебов — 6003, медресе — 32 [1, с. 256].

Со временем административные органы Туркестанского края решили открывать учебные заведения в городах, где местное население было более заинтересовано в обучении своих детей русскому языку. Такая тактика оказалась удачной: число школ стало стремительно расти. Однако двухчасового обучения в русском классе было явно недостаточно для овладения основным языком империи. Встал вопрос об изменении всей методики его преподавания. Она должна носить более интенсивный и прагматичный характер и ориентировать в первую очередь на овладение разговорной речью,

Знаменитые учебники С.М. Граменицкого — «Первая книга для чтения. Пособие для обучения русскому языку в инородческих училищах» (13 изданий — с 1898 по 1915 г.), «Вторая книга для чтения» (8 изданий — с 1898 по 1916 г.), «Третья книга для чтения» (6 изданий — с 1899 по 1912 г.) — разошлись по школам всей России. Но особенно популярными были «Начальная арифметика» (1891), которая переиздавалась вплоть до 1924 г., и «Сборник задач и примеров для начального обучения арифметике» (1892). На Всемирной выставке в Париже в 1900 г. комплект учебников С.М. Граменицкого был отмечен серебряной медалью; в 1909 г. он получил почетный диплом на Туркестанской сельскохозяйственной выставке [2, с. 88].

В книгах для чтения автор опирался на новейшие достижения русской и мировой педагогики. Простой перечень их содержания показывает, насколько оно было логичным и всесторонним. Так, третья «Книга для чтения» имела четыре раздела: в первом — произведения А.С. Пушкина, Н.А. Некрасова, Л.Н. Толстого, рассказы К.Д. Ушинского, басни И.А. Крылова и др.; во втором — исторические сведения о России; третий был посвящен географическому обзору Европейской России, Сибири и Туркестана; четвертый — естественнонаучным сведениям.

Учебники С.М. Граменицкого активно использовались и при составлении первых учебников (букварей и книг для чтения) на местных языках, в частности на узбекском.

Он внес значительный вклад и в теорию педагогики. В «Туркестанских ведомостях» и «Среднеазиатской жизни» регулярно выходили его научные статьи, например, такие, как «Современные условия воспитания и образования наших детей», «О методах преподавания языков», «О наглядном методе преподавания языков» [4].

Основным педагогическим кредо просветителя была идея так называемого натурального (наглядно-звукового) метода овладения русским языком. Педагогическая концепция просветителя опиралась на два важнейших постулата: взаимодействие слова и изображения предмета плюс постоянная разговорная практика.

В 1897 г. он подготовил новые программы для русско- туземных школ на основе своего метода обучения без использования родных языков населения Туркестана и предложил внести соответствующие изменения в учебный курс Туркестанской учительской семинарии. На следующий год его разработки стали реализовываться в учебной практике. Одновременно был составлен букварь на узбекском языке, который также был основан на принципе звукового способа преподавания родной грамоты.

Само использование натурального метода С.М. Граменицкого не дает никаких оснований называть педагога русификатором, а политику открытия русско-туземных школ — русификаторской. Подобная трактовка деятельности С.М. Граменицкого, да и не только его, а всей российской педагогики в регионах с нерусским населением еще не ушла в прошлое и нередко используется в политических играх, не имеющих никакой связи с просвещением. Говоря конкретно о туркестанском просветителе, замечу, что он не преследовал никакой иной цели, кроме содействия органичному вхождению тех же узбеков в российскую культуру. Если этот процесс можно назвать русификаторским, тогда и в отношении чисто русского населения нужно употреблять этот термин.

Добавлю, что названный метод не являлся изобретением С.М. Граменицкого. Во второй половине XIX в. он широко использовался в Западной Европе для быстрого, в течение нескольких месяцев, обучения разговорному языку. Потом на его основе были созданы многочисленные учебники и пособия для учащихся.

Важным педагогическим принципом С.М. Граменицкого было и непосредственное знакомство детей с культурами других народов, для чего устраивались разнообразные экскурсии, в том числе и в Центральную Россию.

Ориентация центральных властей на распространение системы Ильминского с определенными поправками на местные условия многие туркестанские педагоги восприняли критически. С.М. Граменицкий категорически выступил против данного нововведения, указывая, что ломка уже сложившейся системы наглядного обучения будет болезненна для населения и такое решение принесет больше вреда, чем пользы [5, с. 113-166]. При этом он ссылался на опыт французских школ в Алжире, которые широко распространились среди местного населения, несмотря на то что местный язык был совершенно из них изгнан, вплоть до того, что учащимся запрещались на нем даже частные разговоры во внеучебное время. Сторонниками позиции С.М. Граменицкого были и те русские педагоги, которые не знали местных языков. Они объясняли необходимость повсеместного внедрения натурального метода нежелательностью чрезмерного использования родных языков в школьном образовании.

Кроме того, С.М. Граменицкий сомневался в возможности перевода местных языков с арабского на русифицированный алфавит, что являлось одним из главных принципов методики Н.И. Ильминского, считавшего, что тип алфавита тесно связан с конфессиональной ориентацией и «знаменует преимущественно религиозную связь народов» [6, с. 37]. Система профессора Казанской духовной академии позволяла в период обучения на родном языке максимально подготовить учащихся к зрительному восприятию русского текста и способствовала переходу прежде всего языческих народов в православие.

Но поскольку арабская письменность, против которой так восставал миссионер Н.И. Ильминский, была непременным атрибутом мусульманского образования, то местное население никак не могло, утверждал С.М. Граменицкий, согласиться с подобной реформой письменности, считая ее прямым покушением на исламское вероисповедание. Практически здесь просматривались два подхода к просвещению нерусских народов. Если Н.И. Ильминский свою задачу видел в продолжении деятельности Солунских братьев и Стефана Пермского, то С.М. Граменицкий, действуя совершенно в иных условиях, полагал своей целью не проведение политики прозелитизма через просвещение, а только просвещение через образование. Время показало правоту С.М. Граменицкого. Введение в 1906 г. русской графики вместо арабской вызвало среди мусульманского населения мощную волну протеста: телеграммы с мест и материалы по пересмотру правил 1906 г. составили пять увесистых томов [7, с. 43]. Спустя полтора года правительство приняло новые правила, в которых был законодательно закреплен свободный выбор графики — русской, арабской или двойной.

Однако споры вокруг выбора типа школы для нерусского населения не затихали. Особенно резко против С.М. Граменицкого выступал его коллега Н.П. Остроумов, считавший школы казанского просветителя более приемлемыми для российских условий с педагогической и гражданской точек зрения. Знаниям и любви к общему отечеству, по его мнению, быстрее научит школа с родным языком, потому что она «мила и понятна местному населению» [8, с. 88-93].

Тем не менее система С.М. Граменицкого все же одержала верх. Практически все русско-туземные учебные заведения Туркестанского края перешли на наглядно-звуковой метод обучения русскому языку. Были открыты и училища повышенного типа — двуклассные (6 вместо 4 лет обучения). В 1907 г. специальная комиссия утвердила учебные планы и программы русско-туземных школ с четырехлетним обучением, а также комплект учебников. Все это называлось «энциклопедией» Граменицкого. Одновременно впервые появились планы и программы обучения родным языкам как особым предметам [8, с. 309-310; 9, с. 400-401]. Все это не могло не вызвать роста популярности этих школ, что подтверждалось целым рядом ходатайств об открытии новых учебных заведений, которые «дают знания и открывают будущее». Так, киргизы содержали за свой счет не только училища, но и интернаты при них.

Но критика педагогических постулатов Граменицкого не утихала ни в Туркестане, ни в Казани, ни в центре России. Инспектор народных училищ Ферганской области Ф.И. Егоров считал, что система Граменицкого непригодна для сельских школ, где русский язык практически не распространен, и в них предпочтение надо отдать системе Ильминского. При этом надо подчеркнуть, что Ф.И. Егоров не был врагом педагогики С.М. Граменицкого, как это утверждается в вышедших в 1991 г. «Очерках истории школы и педагогической мысли народов СССР». Он вполне допускал правоту принципов С.М. Граменицкого для городских школ Туркестана, т.е. главным образом для экономически более развитой Сыр-Дарьинской области. Правильность его мнения подтверждала и школьная статистика — успехи русско-туземных школ были наиболее заметными именно здесь. В 1900 г. в ней работали 23 такие школы, в Ферганской области — 10, в Самаркандской области — 8 [9, с. 400].

Поскольку деятельность С.М. Граменицкого противоречила правилам 1907 г., в которых роль родного языка определялась как «орудие первоначального обучения», одной из задач направленной в Туркестанский край ревизионной комиссии сенатора Палена было обследование школ, после которого комиссия утвердила метод С.М. Граменицкого как единственно перспективный в условиях Туркестана [8, с. 311].

Итак, несмотря на беспрекословный авторитет системы Н.И. Ильминского, «энциклопедия» Граменицкого упорно отвоевывала позицию за позицией, соответствуя курсу правительства.

В конце XIX в. в Туркестане сформировалось светское общество, заинтересованное в создании новых школ или новометодных мектебов, в которых преподавались бы светские предметы (арифметика, география, история, родной и арабский языки). Эту реформу поддержал и С.М. Граменицкий, который полагал, что тем самым в обучение вносится общеобразовательный элемент и с этой точки зрения они, безусловно, прогрессивны. Вечный оппонент Граменицкого Н.П. Остроумов с опаской отнесся к этой идее, видя в ней дезинтегративное начало.

Сознавая определенную правоту своего коллеги, С.М. Граменицкий предложил установить твердые правила открытия новометодных мектебов только с разрешения инспекций народных училищ, причем учителя должны быть одной народности с учениками. В них предполагалось преподавать курс русского языка, программу и учебники которого утверждали бы инспектора народных училищ [8, с. 280].

В 1910 г. в Ташкенте было созвано специальное совещание по русско-туземным школам. Оно приняло компромиссное решение: городской школе рекомендовано было работать по системе С.М.Граменицкого, а сельской — на родном языке. Однако у туркестанского просветителя было очень много сторонников на местах, и поэтому значительное число сельских школ продолжало работать по его методу.

В 1912 г. в Туркестан для инспекции народных (начальных) школ был командирован известный казанский педагог Н.А. Бобровников, преемник Н.И. Ильминского на посту директора Казанской центральной крещено-татарской школы. Осмотрев русско-туземные школы, работавшие по принципам С.М. Граменицкого, он подверг резкой критике натуральный метод обучения русскому языку.

Н.А. Бобровников считал, что система туркестанского педагога нарушает законы мышления, восприятия и усвоения детьми словесных образов и звуков, основные филологические постулаты русского и тюркских языков. Уровень знаний русского языка среди учеников школ С.М. Граменицкого он оценивал крайне негативно, отмечая, что в сознании школьников отсутствует мысль о согласовании прилагательных с существительными. Другим недостатком обучения, по его мнению, явилось произношение учениками русских слов на тюркский манер, отсутствие у них какой-либо фонетической подготовки. Н.А. Бобровников полагал, что, прежде чем обучать чтению сразу на чужом языке, надо научить ребенка пользоваться родной речью. При этом он вновь настойчиво рекомендовал пользоваться русской транскрипцией тюркских наречий, изложенной Ильминским в брошюре «Из переписки по вопросу о применении русского алфавита к инородческим языкам» (Казань, 1883). Натуральный метод, утверждал Н.А. Бобровников, противоречит самой природе ученика: «При стремлении русских учителей говорить с их инородческими учениками не иначе, как по-русски, на уроках русского языка естественно вырабатывается в их среде взгляд, что путем указательного перста можно объяснить и Закон Божий, и арифметику, и историю, и географию». Таким образом искажается великий русский язык, а у ученика вырабатывается упрощенное представление о мире [10, с. 226].

Новометодные мусульманские школы, считал Н.А. Бобровников, возникли вследствие безразличия правительства к нуждам мусульманского населения, стремившегося давать своим детям светское образование. Поэтому русские педагоги Туркестанского края должны не отмежевываться от новометодных школ, а оценить их с точки зрения научной педагогики и по возможности помогать им, а не соревноваться с ними [10, с. 226]. В этом вопросе, как видим, он был солидарен с С.М. Граменицким. Тем не менее после выступлений Н.А. Бобровникова позиции натурального метода в педагогическом мире значительно пошатнулись, так как русско-туземные школы укрепились только в Туркестане и не могли «прижиться» в других регионах России.

 

Накануне Первой мировой войны снова начались поиски возможностей включения новометодных мусульманских школ в общую школьную систему. И здесь С.М. Граменицкий, хотя и считал, что развитие языков народов Туркестанского края не может входить в задачи образовательной политики российского государства, лично помогал становлению светской школы на местных языках.

После прихода к власти в стране в 1917 г. Временного правительства С.М. Граменицкого попытались отстранить от занимаемой в руководстве просвещением должности, но Учительский союз Туркестана и вся просветительская общественность горой встали на его защиту, отстояв уважаемого всеми педагога. Его имя прочно вошло в историю среднеазиатских народов, просвещению которых он посвятил всю свою трудную жизнь.

Литература

1. Азиатская Россия. В 3 т. Т. 1. СПб., 1914.

2. Кочаров В.Т. Из истории организации и развития народного образования в дореволюционном Узбекистане (1865-1917 гг.). Ташкент, 1966.

3. Граменицкий С.М. Очерк развития народного образования в Туркестанском крае. Ташкент, 1896.

4. Туркестанские ведомости. 1907. N 71; 1908. N 80, 81.

5. Журнал Министерства народного просвещения. 1906. N 2.

6. Ильминский Н.И. О переводах православных христианских книг на инородческих языках. Казань, 1875.

7. Махмудова А.Х. Становление светского образования у татар (борьба вокруг школьного вопроса, 1861-1917). Казань, 1982.

8. Бендриков К.Е. Очерки по истории народного образования в Туркестане (1865-1924). М» 1960.

9. Очерки истории школы и педагогической мысли народов СССР. Конец XIX — начало XX в. М., 1991.

10. Журнал Министерства народного просвещения. 1913. N 6. стр. 76

Источник.

Комментариев пока нет, вы можете стать первым комментатором.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.