«…C собой я возьму только то, что отдал» Разное

Автор Лейла Шахназарова.

 

Есть удивительная восточная притча: сотворяя Адама, Аллах вложил в его глаза по солнечному лучу. Но, опасаясь, что такое сияние будет всех ослеплять, смягчил этот блеск, перемешав блики солнца с лучами милосердия…

"...C собой я возьму только то, что отдал"

Милосердие… То единственное понятие, что испокон веков в сознании людей было вознесено превыше справедливости. В нашем народе оно всегда наполнялось особым смыслом – смыслом, что подсказан многовековыми национальными традициями, выпестован гуманистическими духовными началами, обусловлен объективными историческими процессами.

«Если вы открыто делаете милостыню, то хорошо это; а если скроете ее, подавая ее бедным, то это лучше для вас, и покрывает для вас ваши злые деяния: поистине Аллах сведущ в том, что вы делаете».


Это одна из важнейших заповедей Корана, и в ней сконцентрирована мудрость предков, независимо от того, какой веры они придерживались. Посмотрите, как перекликаются эти слова с библейскими:
«…не творите милостыни вашей пред людьми с тем, чтобы они видели вас: иначе не будет вам награды от Отца вашего Небесного. Итак, когда творишь милостыню, не труби перед собою, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы прославляли их люди. Истинно говорю вам: они уже получают награду свою. У тебя же, когда творишь милостыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает правая, чтобы милостыня твоя была втайне, и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно». (Матф. 6:1-4).

"...C собой я возьму только то, что отдал"

В католической традиции существует понятие «miserecordia». Многие видели картины средневековых художников, на которых изображены испытания, посланные Богом людям в виде эпидемий. На картинах мы видим странных людей, одетых в длинные одежды, а на лицах – маски. Некоторые подумают, что это символическое изображение смерти, преследующей грешников. Однако это реальные земные люди, по зову души (или в надежде вымолить у Бога прощение за собственные грехи) пришедшие на помощь страждущим. И те благодарят за помощь не человека, намеренно закрывающего свое лицо, а Бога, пославшего им спасение или последнее утешение.

В том, что человек, оказывающий помощь совершенно посторонним для него людям, закрывает свое лицо, как бы говоря: «не меня благодарите, но Бога», – и есть сущность «miserecordia» – милосердия. Кстати, это понятие оказалось совершенно забытым во времена господства «коммунистической морали». Но в словаре Библии, изданном еще в 1891 году, архимандрит Никифор говорит:
«Милосердие – одна из важнейших добродетелей, исполняемая посредством дел милости телесных и духовных.

Дела милости телесной следующие:
питать алчущих, напоить жаждущего, одеть нагого или имеющего недостаток в приличной и необходимой одежде, посетить находящегося в темнице, посещать больных, странника принять в дом и успокоить, погребать умерших в убожестве.

Духовные дела милости суть следующие:
увещеванием обратить грешника от заблуждения пути его (Иак. 5:20), неведущего научить истине и добру, подать ближнему добрый и благовременный совет в затруднении или непримечаемой им опасности, молиться за него Богу, утешить печального, не воздавать за зло, которое сделали нам другие, от сердца прощать обиды…».

Как видим, сходство с заповедями священных книг ислама поразительное. Поистине, Божьи законы для всех одинаковы…

"...C собой я возьму только то, что отдал"

В мусульманском праве (фикхе) существует понятие «мандуб» – «рекомендуемое»: действия и поступки, не являющиеся предписанными или обязательными, но совершение которых высоко оценивается окружающими. Это все те же проявления милосердия: раздача милостыни сверх установленной, пожертвования, прощение долгов, отпущение невольников, выкуп пленных, отказ от тяжб, сдерживание гнева, посещение больных и умирающих, оказание гостеприимства и защиты, указание дороги и т. д. Сам человек при совершении этих поступков не должен требовать от других того же или каких-то преимуществ для себя, ибо все это должно делаться по душевной потребности.

На мусульманском Востоке благотворительный сбор пожертвований имел четко очерченные правила, а само пожертвование было обязательной нормой для мусульман, достаточно состоятельных. Пожертвование в пользу нуждающихся называлось «закят», что означает благое деяние, материальную помощь, милостыню. Мусульманские правоведы толкуют это слово как «очищение» («Возьми с имуществ их милостыню, которой ты очистишь и оправдаешь их», – говорится в Коране). То есть уплата закята «очищает», позволяет пользоваться богатством без греха. «Милостыни – только для бедных, нищих… тем, у кого сердца привлечены, на выкуп рабов, должникам, путникам…»

Закят – обязательный налог – платили взрослые дееспособные мусульмане: с посевов; с виноградников и финиковых пальм; со скота; с золота и серебра; с товаров.

Не платили закят те, у кого ничего из перечисленного не было.

"...C собой я возьму только то, что отдал"

«Садака» (перс. садаге, турецк. садакат – искреннее даяние, милостыня) в отличие от закята означало добровольное пожертвование, что входило в вышеописанное понятие «мандуб». Раздача садака вменялась в обязанность всякому, кто имел на это возможность. Принимать же садака вправе лишь тот, кто сам был не в состоянии ее давать, иначе это наказывалось как вымогательство.

Право на получение помощи из средств садака имели бедняки и инвалиды, бедственное положение которых удостоверено тремя членами их общины, и те, кто вынужден был делать какие-либо выплаты и нести расходы сверх своих возможностей, например, содержать неимущих родственников, выплачивать «дийа» (возмещение ущерба, нанесенного неимущим родственником кому-либо) и т.д. Когда их дела приходили в порядок, выплата садака прекращалась.

Из средств садака оплачивалась также работа чиновников, собирающих и распределяющих его, содержались странноприимные дома и оказывалась помощь путникам, по каким-либо причинам не могущим продолжать путь. Таков в общих чертах был порядок, действовавший на территории Туркестана примерно с VII века н.э. по 1920 год.

В начале ХХ века содержание и социальная направленность благотворительности, как одной из сторон социально-нравственных связей узбекистанского общества, меняется. Если раньше она реализовывалась главным образом в учреждении религиозных вакфов, строительстве культовых зданий, то теперь состоятельные члены общества осознают значение просветительства и необходимость благоустроительных работ.

Так, влиятельный андижанский купец Миркамиль Мирмуминбаев вел огромную благотворительную деятельность, которую особо отмечала колониальная администрация Андижана. Правда, когда часть своего многомиллионного состояния он решил истратить на благоустройство родного города – построить поликлинику, баню, школы, торговые ряды и т.д., – размах этого предприятия вызвал беспокойство у царской администрации края, и баю было отказано в осуществлении его намерений.

С благотворительной целью состоятельные люди строили мосты, переправы, дороги. Например, в начале 1890-х годов на средства местных купцов и баев были построены мост через реку Нарын в Наманганском уезде, переправа через Сырдарью в Кокандском уезде.

Купец Саид Гани-бай Сеидазимбаев в декабре 1884 года открыл в своем доме на собственные средства первую в Ташкенте русско-туземную школу, первым учителем в которой был известный этнограф В.П. Наливкин. В 1906 году на территории старого города в Ташкенте, в махалле Чакичман, купец Гулям Хасан Арифджинов открыл литографию, которая вскоре заняла одно из первых мест по количеству выпускаемых книг и по наиболее низкой их стоимости. Из 33 названий книг, изданных в Ташкенте в 1912 году, 22 было издано в литографии Арифджинова. Книга в 20–50 страниц стоила от 6 до 15 копеек, в 60–100 страниц – от 10 до 25 копеек, в 100–200 страниц – от 20 до 40 копеек. И только книги в 200–400 страниц стоили от 50 копеек до 1 рубля. Работала эта литография до февраля 1917 года.

В мае 1908 года в старой части Самарканда на средства местных купцов была открыта мусульманская общедоступная библиотека-читальня, действовавшая также до февраля 1917 года. Купец Мухаммад-хан-паши Ходжаев в 1913 году открыл в Ташкенте книжный магазин «Мактаб», где продавались только учебники по доступным ценам. Состоятельные люди Ташкента для оказания помощи учителям новометодных школ образовали в 1914 году благотворительное общество «Амдоадия». Перечень добрых дел можно продолжать очень долго…

Новые веяния в общественном сознании проявлялись также и в обращенных к богатым людям призывах к рачительности, отказу от устройства бесполезных празднеств и передаче этих средств на дела, полезные для общества. Так, газета «Садои Фаргона» в апреле 1914 года сообщала, что житель Намангана Исхакжан, сын Мирсалихбая, весьма скромно отметил обряд обрезания своих внуков, а часть средств, накопленных для этой цели, отдал на строительство школы. Его примеру последовали и другие горожане, отремонтировавшие здания школ при махаллинских мечетях. В мае 1914 года та же газета, сообщая об очень скромном проведении купцами Коканда Ходжи Мажмудханом и Мулла Юсуфжоном обряда обрезания своих детей, призывала «сократить бесполезные расходы средств» и направить их на «нужды школ, медресе, библиотек и поликлиник, что было бы не менее богоугодным делом».

Таким образом, широко развитая благотворительность помогала смягчать социальные контрасты, способствовала поддержанию благоприятных взаимоотношений между разными общественными группами.

Следует сказать, что благотворительство испокон веков было присуще всем слоям узбекистанского общества независимо от их социально-экономического положения. Так, в годовом бюджете семьи ферганского дехканина из четырех человек предусматривалось 40 копеек на раздачу нищим. Для сравнения: на одежду для всей семьи выделялось 10 рублей 58 копеек, на обувь – 4 рубля 50 копеек, на освещение – 1 рубль 45 копеек. Помогать нуждающимся было неписаным законом махалли.

Прекрасный знаток быта местного населения Среднеазиатского региона В.П. Наливкин писал: «Стремление помочь бедствующему и нуждающемуся было характерной чертой населения Средней Азии, раздача садака (милостыни) и кафарат (очистительной милостыни) были самым распространенным явлением. А когда кто-либо хотел совершить большое благотворительное пожертвование, то прежде всего обращалось внимание на мечети и школы».

Можно, думается, лишь преклониться перед высочайшими нравственными законами, которые были нормой жизни для наших предков…

"...C собой я возьму только то, что отдал"

К сожалению, в советский период на изучение благотворительности, этого благороднейшего аспекта жизни узбекского народа, был наложен жесткий запрет. Но имеющиеся обширные материалы свидетельствуют, что все слои и группы населения принимали участие в общественно значимых акциях, совместных действиях, направленных на полезные и милосердные цели и нравственное возвышение общества. И сегодня она остается неотъемлемой частью национального менталитета. Хочется верить, что наступивший год – Год внимания и заботы о старшем поколении – станет еще одной вехой отсчета нашего пути к высшим человеческим ценностям.

«Что ты спрятал – то пропало. Что ты отдал – то твое».

"...C собой я возьму только то, что отдал"

Использованы фотоработы Владимира Жирнова.  Источник.

Комментариев пока нет, вы можете стать первым комментатором.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.