Владимир Рецептер: дорога без конца… Tашкентцы История

Лейла Шахназарова.

 

Владимир Рецептер: дорога без конца…Говоря об этом человеке, поневоле слегка теряешься–столь многогранной личностью он предстает. Кто же Владимир Рецептер в первую очередь – актер, режиссер, писатель, литературовед, поэт?..

Начну, пожалуй, с того, как он «начался» в свое время для меня: с полузабытого сегодня, очень «шестидесятнического» фильма «Лебедев против Лебедева». Фильма интеллигентского, рассчитанного на интеллектуалов, – или получившегося таким благодаря исполнителю главной роли– воплощенному интеллектуалу и интеллигенту…

Потом запомнившееся имя всплыло в титрах телеверсии замечательного товстоноговского спектакля, где Рецептер играл Грибоедова, – и это был уже словно другой актер и другой человек: взрослый, мудрый, с горьким всезнанием и предвидением в глазах…

Позже – щедрые и красочные рассказы моего старшего коллеги Вадима Новопрудского об однокашнике его по филфаку Ташкентского университета Волике Рецептере, открытом, веселом парне, всегда готовом «артистически» разыграть друзей по собственному мгновенно сымпровизированному сценарию. Но – в котором уже тогда угадывались в иные минуты глубины будущего принца Датского и Вальсингама…

…Прости — прощай, трофейный скромник,
ночной таинственный приемник;
прости-прощай, зеленый глаз,
зеленый шум, арык журчащий…
Прости — прощай, мой друг пропащий
и ты, послевоенный джаз…

История о том, как молодого, очень талантливого ташкентского актера, игравшего в нашем драмтеатре Раскольникова и Гамлета,пригласили в Ленинградский БДТ, о созданных им уникальных моноспектаклях, да и о дальнейшей актерской и режиссерской деятельности Владимира Рецептера, – все это известно достаточно хорошо. Но когда несколько лет назад мне пришлось участвовать в издании газеты Республиканского русского культурного центра «К Пушкину», – открыла для себя еще одну ипостась этого поистине неисчерпаемого человека, человека – культурного явления: Рецептера — пушкиниста.

Владимир Рецептер: дорога без конца…
Хотя когда-то гены деда, талантливого актера Л.Н. Каренина, взяли свое, заставив юного Волика после окончания ТашГУ без колебаний уйти «в артисты», – несомненно, актер в его душе всегда продолжал уживаться с филологом. Конечно, не обязательно филологическое образование, чтобы любить Пушкина. Но вот создать студию, а позже театр, где жили бы на сцене именно и только пушкинское слово, мысль, чувство, заново открыть современности бездонный мир пушкинского театра, – для этого надо любить поэта и человека, с которым разминулся в веках, так истово и глубоко, как любит Пушкина Владимир Рецептер. Ибо он такую студию и такой театр создал.

За два с лишним десятилетия существования основанного и бессменно возглавляемого Рецептером Пушкинского театрального центра в Санкт-Петербурге – театра, единственного в своем роде, – к слову Пушкина, воплощенному искусством иной природы, приобщились десятки тысяч зрителей. На сцене здесь оживали «Моцарт и Сальери», «Каменный гость», «Пир во время чумы», «Скупой рыцарь» и «Сцены из рыцарских времен»…Этот опыт стал одной из вех многолетнего пути Владимира Рецептера к новому открытию «театрального» Пушкина.

«До сих пор приходится слышать, что драматургия Пушкина – это «театр для чтения», что она не для сцены и т.д. …Не Пушкин несценичен, а театр не “пушкинизирован”… Именно теперь новым смыслом наполняется пушкинская формула: “Дух века требует важных перемен и на сцене драматической”.
А.А. Ахматова долгие годы вчитывается в “Каменного гостя”, а театр, ничтоже сумняшеся, ставит к юбилею почти все “Маленькие трагедии” за два месяца, в промежутке между мюзиклом и производственной драмой…»

Это – из книги Владимира Рецептера «Прошедший сезон, или Предлагаемые обстоятельства», где размышлениям о драматургии Пушкина посвящен не один десяток страниц. Причем нередко исследования текстов, отдельных реплик и ремарок граничат с литературоведческими открытиями.
Таким открытием можно назвать и осмысление Рецептером «Русалки» – одного из самых загадочных пушкинских произведений, до сих пор не прочитанного ни одним драматическим театром:
«Мы видим нового Пушкина – когда не порок наказан и добродетель восторжествовала, а когда виновник раскаялся и оскорбленный простил».
Неожиданная концепция прочтения гениального произведения.Которая, несомненно,поможет режиссерам увидеть «несценичную» «Русалку» новыми глазами.

Владимир Рецептер: дорога без конца……Когда В. Рецептер в свое время вновь побывал в столице Узбекистана с концертной программой, то включил в нее фрагменты из пушкинских произведений, в том числе из моноспектакля «Моцарт и Сальери».

На днях Владимир Эммануилович отметил свое 80-летие. Очень, очень хочется надеяться, что Ташкенту предстоят еще встречи с этим удивительным человеком. В том же, что и в его душе всегда жив край далекой юности, «глиняный город с азийским ликом», – не дают усомниться хотя бы вот эти строчки:
А я был лет шести, в волнах эвакуаций,
перенесен судьбой на новые места,
чтобы глядеть, как здесь, в тени густых акаций,
большое колесо вращалось у моста.
………………………..
За этот уголок, что стал моим спасеньем,
за этот долгий взгляд, сверкающий арык,
за весь текучий мир с его коловращеньем
я рад бы жизнь отдать,
хоть к смерти не привык.

Источник.

1 комментарий

  • Лейла Шахназарова:

    Владимир Рецептер

    * * *
    Стихи, прочитанные Анне Андреевне

    Когда подробности остынут
    и перестанут обжигать,
    я нагружу стихам на спины
    дорогостоящую кладь;

    путем изменчивым и странным,
    как бы превозмогая лень,
    они верблюжьим караваном
    уйдут искать вчерашний день.

    И, город глиняный враскачку
    пройдя,
    узнав азийский лик,
    они преодолеют спячку
    и губы вытянут в арык;

    и колесо начнет вращаться,
    из всех жестянок воду лить,
    и выйдут старцы, домочадцы,
    чтоб, споря, беженцев селить…
    Ташкент.
    1959 — 1961.

    * * *

    Алексею Пьянову

    Безумная мода, когда ты вернёшь
    мой рыжий пиджак и защитные шкары,
    и я испытаю знакомый балдёж.
    забыв, что и сам я — безумный и старый?..

    Тогда гэдээровский лацкан задрав,
    я снова значок комсомольский отшпилю,
    отринув на вечер мораль и устав,
    играя кутилу, ловца, простофилю.

    По Карла по Маркса пойду, как блондин,
    и с Благовым Славкой и с Лёшкой Пьяновым
    В «Узбекские вина» войду в магазин
    и выйду оттуда для страсти готовым.

    Мы к Наде, и Юне, и Люсе пойдём,
    у них без родителей танцы устроим.
    Мы станем настаивать все на одном
    и наших красавиц, остря, успокоим.

    Но если они нам откажут, тогда,
    мы к Неле пойдем или Жанне и Юле,
    и тех убедим без большого труда,
    что нынче на верность лишь им присягнули

    Когда же и тут не обломится нам,
    мы в сквере втроём посидим на скамейке,
    тяжёлые звёзды прольются к цветам,
    стихи заструятся в деревьях, как змейки.

    Тогда на последние наши гроши
    последнюю выпьем бутылку сухого
    и станем так счастливы и хороши,
    что больше ни слова об этом, ни слова…

    * * *

    А эта целовалась лучше всех;
    пятнадцать лет и тысяча помех –
    французский и рояль, семья, «невремя», —
    но между строк ещё сквозила щель,
    и языки сливались в вечной теме,
    острей, чем стрелы проникая цель.

    А грудь её была тверда, смугла;
    рука остановиться не могла,
    легко скользя по животу, и рёбрам
    податливым, и острому бедру…
    И нет стыда, и страх в уме недобром,
    как будто я любил свою сестру…

    И вот она влетает в дом ко мне
    и жаждет оказаться в западне,
    и маленькою дерзкою рукою
    спешит узнать отличия мои,
    в ней все — от Евы или от змеи…
    О Господи, да что это со мною?..

    Прости, но разве скажешь между строк
    о чёрной розе между стройных ног,
    длиннущих, смуглых, тонких, как жердинки.
    душа моя, ты на моей руке, —
    куда мне плыть в топлёном молоке…
    Ты тоже помнишь эти поединки?

    Сойди с ума и здесь остановись,
    где эти два ребёнка напряглись
    в прекрасной и мучительной истомe…
    “Люблю тебя… И всё что хочешь, кроме…”

    * * *

    С давних пор я ташкентский любил “Пахтакор”.
    Миша Ан или Стадник с Красницким
    мне не думали ставить в укор,
    что не рвался в друзья и не делался свитским.

    Это были в то время мои земляки,
    и меня они издали знали.
    Стадионные страсти казались легки,
    игровые легко проходили печали.

    Но когда самолет в самолет
    в небе врезался, дикая фора
    нас достала,
    и новый, немыслимый счет
    обозначил судьбу “Пахтакора”.

    Все срослось. И до смерти сродни
    стало поле зеленое
    залу и сцене.
    И судить наши игры выходит —
    взгляни! —
    неподкупный трагический гений…
    Март 2011

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.