Туркестанский конквистадор: взлеты и падения генерала Черняева.* Начало История

Автор Бахтияр БАБАДЖАНОВ. Опубликовано в журнале «Восток Свыше» №27 2012 год.

Du sublime au ridicule il n’y a que de moi **.

Одним из самых удачливых российских завоевателей в Туркестане был полковник (затем генерал-майор) Михаил Григорьевич Черняев (1828—1898). В личных письмах он сравнивал свое взятие Чимкента и Ташкента с походами Ермака в Сибирь и с завоеванием Мексики отрядом конквистадора Эрнандо Кортеса. Генерал имел в виду незначительное количество войск и сравнительно малые средства, какими обошлись эти походы1. Признание это очень характерно: оно отражает геройский авантюризм Черняева, снискавшего лавры героя и одновременно — тернии неудачника2.
Слава Черняева как «покорителя Туркестана» не давала покоя его преемникам: Д.И. Романовскому, Н.А. Крыжановскому3, К.П. фон Кауфману. Они постарались оспорить у Черняева эти лавры: Романовский — в походе на Ходжент и Ура-Тюбе (1866 г.)4, а фон Кауфман — в походах на Самарканд, Катта-Курган (1868 г.), Хивинское (1873 г.) и Кокандское ханства5. Фон Кауфман, будучи первым генерал-губернатором края, прямо или исподволь препятствовал установлению памятника Черняеву в Ташкенте в связи с «юбилейной датой» — десятилетием завоевания Ташкента (в 1875 г.)6.

Публикации о Черняеве так же противоречивы, как и вся его деятельность. Его то выставляли романтическим героем, защитником славянства и православия, то, наоборот, авантюристом, презирающим «права русских перед туземцами»7.
В этой статье я рассмотрю документы, публикации и воспоминания о Черняеве8, деятельность которого можно расценивать как олицетворение удач и неудач политики Российской империи в Туркестане. Черняев воплотил в себе все противоречия колониальной идеологии, колебавшейся между бумажными проектами «нравственного сближения с жителями края» и попытками их культурной ассимиляции.
____________________
* Английский вариант настоящей статьи был опубликован в сборнике: Turkestanskii sbornik: What it tells us today
and how to build its database / CIAS Discussion Paper Series. Kyoto, 2012. — P. 6-25.
Считаю своим приятным долгом выразить благодарность О. Махмудову за помощь в сборе материала.
** От великого до смешного нет никого, кроме меня (франц.). Эту фразу Черняев цитирует в связи с оценкой своей карьеры в Туркестане (см. письмо генерал-майора М.Г. Черняева полковнику В.А. Полторацкому (31 августа 1865 г.),
Ташкент / Центральный государственный архив Республики Узбекистан (далее — ЦГА РУз). Ф. 715, оп. 1, д. 30, л. 287-291.64
Черняев — военный губернатор и генерал-губернатор Туркестана
Административная карьера Черняева началась с того, что он был назначен военным губернатором Туркестанской области 13 февраля 1866 года и пробыл в этой должности чуть больше месяца: 27 марта 1866 года он сдал дела Романовскому9. «Главным городом» новой области Российской империи стал завоеванный Черняевым Ташкент.
Как писал его биограф, за время пребывания Михаила Григорьевича на посту первого военного губернатора в его администрации работали всего 6 чиновников и 4 переводчика (если не считать представителей местного управления).
После отставки Черняева многие российские газеты (преимущественно либеральные) положительно оценивали непродолжительный опыт его администрирования. Например, газета «Голос» опубликовала ряд статей под общим названием «Наши среднеазиатские дела», где о Черняеве писалось: «Он, будучи даже излишне пылким военачальником10, оказался удачливым администратором»; «Он старался всеми средствами избегать столкновения с туземцами»; «Он не трогал … местных обычаев, … предрассудков и за короткое время успел обрести громадную популярность, имя его до сих пор с уважением произносится туземцами» (6 июля 1867 г.)11.
Еще более комплиментарен отзыв В.П. Кузнецова, побывавшего в Ташкенте через 3-4 месяца после его завоевания. Автор не скрывает своего удивления, что такой огромный город не охранялся полицейскими, по примеру крупных городов в России. Он добавляет: «При въезде у ворот вы увидите несколько спешившихся … казаков,
преспокойно спящих подле ворот, и затем никакой более русской стражи. Город охраняется и управляется сам собой посредством выборных старшин, называемых аксакалами (т.е. квартальными старшинами). Духовная и судебная власть сосредоточена в лице Кази-калана. И при том всем любой русский город может позавидовать Ташкенту в отношении порядка»12. Более трезвый взгляд на взаимоотношения с «туземцами» излагался в другой известной газете — «Биржевые ведомости»: «Что же касается до местных населений, то администрация края будет действовать тем удовлетворительнее, чем менее (мы) будем их шевелить и заботиться об их цивилизации и преобразовании их быта. Всякое неосторожное вмешательство в этот чуждый и замкнутый мир непременно приведет к результатам противным ожиданию: либо возбудится фанатизм …, либо искусственно создадутся фальшивые силы, с которыми пришлось бы считаться. Всего вернее и надежнее не касаться местных верований, порядков и обычаев, но не поддерживать их в никаком отношении, и мало по малу лишать их обязательной силы, ограждая и обеспечивая свободу каждого лица от принуждений. В этом отношении первые шаги генерала Черняева в управлении этим краем заслуживают полного внимания».
Автор говорит, что Черняев нигде не разрушал туземной администрации, ни местного суда («у киргизов по обычаю, у сартов — по Корану»). Но каждый местный мог судиться в русском суде по желанию. «Что же касается до цивилизации, — продолжает газета, — то она разовьется там сама собой, без искусственных мер. Разовьется уже потому, что варварство не может выдерживать с нею соперничества. Но навязывать цивилизацию через канцелярии, значило бы только замедлять и затруднять ее действительные успехи»13.
Легко заметить обычный для этой газеты, представляющей интересы крупного и среднего капитала, прагматизм, заключавшийся в отказе от вмешательства в обычаи местного населения. Такие же, преимущественно комплиментарные, отзывы о первом опыте администрирования Черняева в Ташкенте мы можем обнаружить и в других журналах и газетах внутренней России. Множество из этих публикаций включены в первые шесть томов «Туркестанского сборника» (далее — ТС). Во всяком случае, большинство «массмедиа» того времени представляли Черняева на своих страницах (уже после первой его отставки) вполне положительно, одобряя его осторожную политику невмешательства (или минимального вмешательства) в жизнь местных жителей.
Политика Черняева в новой колонии получила в целом положительную оценку и более поздних историков, например, М.А. Терентьева. Его оценкам можно доверять, поскольку он, проведя долгие годы в Средней Азии, сам был участником многих событий, о которых писал, и, что самое важное, весьма критично оценивает свои впечатления и собранный материал, во многом отказавшись от представления завоеваний Российской империи в духе ура-патриотизма. Его объяснения того авторитета и почтения, которые завоевал Черняев среди местных жителей, кажутся вполне правдоподобными. Терентьев обращает особое внимание на объяснения самого Черняева по поводу невозможности управлять населением города и округи, располагая имеющимися у него средствами и людьми, и на его решение, в качестве губернатора, передать значительную часть управления самим ташкентцам. Черняев объявил ташкентцам отмену налогов на год, за исключением закята*, сохранив его прежнее название, но полностью отчуждаемого в пользу русского гарнизона (сумма составила незначительную долю от потребностей — около 33 тыс. рублей). В условиях, когда Крыжановский намеренно задерживал положенные выплаты, Черняев придумал другой способ решения финансовых проблем: он ввел принудительный заем у богатых ташкентцев14.
Похоже, что ташкентцы (по крайней мере, та верхушка, которая вела переговоры с новыми хозяевами города и области) были вполне искренними, когда подали прошение генералу Крыжановскому принять Ташкент в подданство Белого Царя15. Это желание ташкентцев тоже можно объяснить вполне прагматичными резонами. После долгого периода поборов со стороны Кокандского ханства ташкентцы едва ли были способны содержать собственное войско, административный аппарат и т.п.16 Во всяком случае, освобождая горожан от налогов, Черняев имел вполне прагматические резоны. Он желал не только заручиться поддержкой населения города и округи, но и удержать ее в условиях своего довольно шаткого положения здесь. По удачному замечанию одного из современных историков, это был «дешевый способ сохранить мир, взамен дани и налогов»17. Этой же идее, скорее всего, было подчинено его решение не вмешиваться в религиозную жизнь мусульман и предоставить им право сохранять свои формы суда. Такими решениями военный губернатор снискал себе неподдельное уважение среди местного населения. Его авторитет был настолько высок, что начальник штаба Оренбургского округа не решился передать Черняеву письмо о его отставке, опасаясь беспорядков среди местного населения18.
____________________
* Закят (араб.) – обязательный годовой налог в пользу бедных, нуждающихся, а также на распространение ислама
и истинных знаний о нём. (Прим. ВС).
Однако в Военном министерстве признали опыт административного правления Черняева неудачным. Хотя, как замечает Терентьев, истинная причина его отставки была в его военной удачливости, которая принесла молодому генералу славу, но оказала плохую услугу, учитывая жесткие правила и иерархию в добывании чинов и славы, всегда существовавшую в России и всегда порождавшую сложные интриги19. «Покоритель Ташкента» вынужден был покориться. В 1866 году последовала позорная отставка (с 450 р. годовой пенсии).
Черняев пытается переквалифицироваться в нотариусы и удачно выдерживает экзамены. Работать, однако, пришлось недолго, и он становится редактором газеты «Русский мир». А затем на свой страх и риск, без разрешения правительства, принимает участие в Сербской войне (1874—76 гг.), где быстро становится главнокомандующим Тимоксо-Моравской армией (его командование было неудачным)20.
После перемирия Черняев посетил множество европейских стран. В 1877 году он получил разрешение вернуться в Россию21. Кратковременное возвращение из забвения наступило для Черняева с назначением его в 1882 году новым генерал-губернатором Туркестана. Это назначение стало возможным только после трагической смерти Александра II (1855—1881) и восхождения на престол Александра III (1881—1894). Черняев был возвращен к службе и сразу же направлен в Туркестан (25 мая 1882 г.) в качестве нового генерал-губернатора. Назначение, скорее всего, было связано с тем политическим курсом, который избрал новый монарх. Александр III вернул из забвения «старую гвардию», предлагавшую заменить «пышное и дорогостоящее представительство» в колониях на получение от них экономических выгод22. Именно с обещаний «выправить финансовые дела в Туркестане» начал возрождение своей карьеры М.Г. Черняев23.
Один из высокопоставленных «представителей туркестанской администрации» Г. Федоров писал, что, узнав о назначении Черняева, «Ташкент ликовал, (поскольку) его имя было знакомо не только всему Ташкенту, но и всей России». Однако вскоре ташкентцы горько разочаруются в своем любимом генерале: его новое правление выглядело скорее как месть за многолетнее забвение. Это, прежде всего, выразилось в отношении к «наследию» и авторитету покойного генерал-губернатора К.П. фон Кауфмана, к которому истинный славянофил и германофоб Черняев открыто выражал неприязнь, называя все его проекты и начинания «оффенбаховщиной». Федоров добавляет также, что новый генерал-губернатор никогда не видел Кауфмана, но немецкого происхождения его предшественника было достаточно для того, чтобы стать «непримиримым врагом Кауфмана и всего кауфмановского»24. Этот комплекс будет преследовать Черняева все его кратковременное правление, породив недоверие к старым, опытным администраторам времени Кауфмана.
Более резок в своих оценках Н.П. Остроумов25, который обвиняет Черняева в «излишнем внимании к туземцам при недостаточном внимании к русскому населению края»26. Остроумов был крайне недоволен тем, что Черняев скептически относился к тем предметам и программам в колониальном народном образовании, которые были нацелены на «обрусение туземцев». «…Новый русский правитель в русской окраине показал себя мало осведомленным с … современным положением вверенного ему мусульманского края, на обрусение которого он смотрел иначе, чем его предшественник генерал Кауфман»27. Взамен программы «обрусения» Черняев поддержал «туземное» (т.е. мусульманское) образование.
По словам современников, Черняев приехал в Туркестан, имея подорванное здоровье28 и утратив былую способность принимать самостоятельные решения. Генерал излишне доверился привезенным им из Петербурга администраторам, которые имели крайне смутное представление о местных реалиях и, тем более, о специфике взаимоотношений с мусульманами29. Возможно, именно эта группа «новых администраторов» внушила Черняеву мысль настоять на назначении комиссии Сената, чтобы провести ревизию финансового состояния дел его покойного предшественника. Ревизию возглавил сенатор Гирс, который позже вошел в комиссию, выработавшую новое Положение об управлении Туркестанским краем (1885 г.). Оценки работы ревизии Сената в Ташкенте противоречивы, однако серьезных финансовых нарушений и «административного хаоса» в управлении краем она не выявила30.
Тем не менее, самому Черняеву сократить расходы на содержание администрации и войск в Туркестане не удалось. Поднять доходность края посредством увеличения налогов он не решился. Для развития местной промышленности — единственно приемлемого способа увеличения доходности края — требовались другие условия, в их числе — более интенсивный товарообмен региона с внешним миром. Для воплощения этого условия не хватало налаженных торговых путей. При отсутствии рациональных идей Черняев попытался предложить свой проект сокращения караванного пути в Россию, «открыв» давно открытый путь через Астрахань. Весной 1883 года генерал-губернатор отправляется осматривать Амударьинский отдел. Он закупил небольшую партию товара и, стараясь имитировать путь торгового каравана, направился через Каспий (Мертвый Катлук) в Астрахань. Оттуда Черняев поехал прямо в Петербург, якобы с доказательствами открытия нового короткого торгового пути31.
Пока не обнаружены документы, которые осветили бы реакцию в Петербурге на это «опереточное путешествие», однако после этого Черняев не предложил ни одного нововведения в управлении краем, за исключением попыток создания Духовного управления мусульман Туркестана. Апатия его к службе усилилась, и он уже редко отвечал на письма правительственных чиновников32.
Похоже, в Петербурге вскоре поняли, что управление Туркестаном может выйти изпод контроля. Черняева вызвали в столицу, где ему было объявлено о его отставке. В издании «Новости и Биржевая газета» (№ 53, 1884 г.) появилась статья «Причины отставки генерала Черняева». Автор — подписавшийся: «Ташкентец, но не из тех»*, — отметил промахи в управлении краем, указав, что Черняев своими непопулярными мерами быстро потерял влияние как среди русских, так и местного населения и успел испортить отношения с соседними ханствами33. Сам Черняев, однако, видел причину отставки в том, что чиновникам в МИДе и Военном министерстве очень не понравились его идеи об изменении отношений с Афганистаном, дабы «создать Дамоклов меч для Англии»34.
____________________
* Намек на известное сатирическое произведение М.Е. Салтыкова-Щедрина «Господа ташкентцы». (Прим. ВС).

Таким образом, ожившая было слава Черняева снова померкла на фоне промахов и неудачных попыток возродить собственный имидж решительного и удачливого завоевателя35. Условия, в которых Черняев оказался через 17 лет после завоевания Ташкента, были уже иными. Управлять «туземцами» по-старому было невозможно. Появившаяся русскоязычная диаспора в Ташкенте и других городах тоже требовала значительного внимания и навыков администрирования, которые были выработаны в период его предшественника. Однако, не воспринимая наследие фон Кауфмана и воюя с ним, Черняев так и не смог предложить разумной альтернативы ненавистной ему «оффенбаховщине».
Черняев и «Туркестанский сборник»
Русские жители Ташкента обвиняли Черняева не только в административных неудачах. Не менее серьезная претензия в его адрес касалась расформирования Туркестанской публичной библиотеки, основание которой связано с именем фон Кауфмана36. Параллельно обсуждался вопрос о прекращении финансирования «Туркестанского сборника»37, идея составления которого была предложена фон Кауфману известным тогда библиографом Владимиром Измайловичем Межовым (1830—1894)38.
ТС стал самым большим в Российской империи собранием статей, сборников и целых книг, касающихся Средней Азии того времени, выполняя, видимо, функцию «Большого справочника» по Туркестану. Он включает в себя массу публикаций по истории, политике, интервенции, географии, геодезии и многим другим аспектам знания о русском Туркестане и его окраинах.
Такой своеобразный каталог «тотальных знаний» о новой окраине Российской империи выполнял еще и другую (едва ли не основную) функцию — связанную с идеологической легитимацией завоевания территорий местных ханств. В ТС представлены разные понятия о колонизации и военной доктрине, включая ее критику, которая печаталась в основном в массовой печати. Собственно колониальная идеология вобрала в себя разные идеи того времени, вроде «цивилизаторства», «распространения просвещения» и т.п. В условиях, когда ожидаемой экономической выгоды от нового завоевания не произошло, ТС в полной мере был использован К.П. фон Кауфманом для легитимации собственно завоевания Туркестана и, самое главное, для презентации положительных результатов колонизации края. Эти результаты сводились не только к новым территориальным приобретениям Российской империи. В.И. Межов занялся сбором публикаций, которые касались успехов внутренней политики в Туркестане («окончательное замирение края»). Они освещали первые шаги в привитии «туземцам» основ гражданского управления, демонстрировали достижения в расширении торговли, успехи медицинского обслуживания по тогдашним европейским стандартам, новые виды «туземного образования», содержали описания перспективных залежей полезных ископаемых и т.п. Подобное освещение результатов колонизации края прочно закрепило за фон Кауфманом славу «первого устроителя Туркестана».
После закрытия ташкентской Публичной библиотеки, которая являлась главным хранилищем «Туркестанского сборника», вполне логично было бы ожидать прекращения финансирования ТС. Однако этого не произошло. Совершенно очевидно, что Черняев оценил все преимущества ТС, который предоставлял ему возможность представить в выгодном свете собственное правление. Нам не удалось обнаружить переписки или документов, которые бы отражали «особые инструкции» на этот счет Черняева Межову. Однако наблюдение за изменениями в титуле ТС и в содержании газетных статей и других публикаций представляют нам даже более ясную картину, чем если бы мы располагали документами или письмами.
ТС не сразу стал трибуной пропаганды успехов нового генерал-губернатора. Тома 310—325 еще включают в себя большие книги и дневники исследователей и путешественников (на русском и, реже, на английском языках), посвященные различным проблемам освоения и колонизации Средней Азии. Содержание собираемых публикаций, их характер меняются с 326-го тома. Теперь это преимущественно вырезки из статей в различных газетах, небольшие очерки и т.п., которые содержат явные комплименты в адрес Черняева, иногда с критикой в адрес фон Кауфмана. Для наглядности обратимся к некоторым из этих публикаций.
В упомянутом томе 326 приведены ряд статей из журнала «Восточное обозрение». Так, в номере втором (1882 г.) журнала в рубрике «Корреспонденции» появилась статья о поездке Черняева в Фергану. Автор подчеркивает, что в российской политике в Туркестане произошли положительные перемены, связанные с тем, что новый генерал-губернатор инициировал «небывалое в прежние времена внимание к туземному населению» (в томе с. 43-44). В другом номере журнала (№ 37, 1882 г.; в томе с. 10-11) опубликована статья, возможно, написанная кем-то из приближенных Черняева. Вот цитата из нее, где говорится о забытой проблеме края — положении туземцев: «…на защиту этого (туземного) населения и его охранение, как главной производительной силы края, следовало бы давно обратить внимание. Если М.Г. Черняев поставит это целью своей политики и будет защитником туземцев, он увековечит этим свое имя … в последней победе культуры».
Тот же журнал «Восточное обозрение» (№ 9, 1883 г.; тот же том, с. 13-18) публикует обширную статью (тоже, очевидно, заказного характера) о результатах ревизии Сената при Черняеве. Автор говорит о массовых хищениях из казны, правда, не приводит примеров39. Здесь же содержится резкая критика Кауфмана (с. 14-15), многие проекты которого автор счел разорительными «для народного хозяйства». Журнал на протяжении года регулярно публиковал статьи с обзором положения в Туркестане, в которых обязательно упоминаются в позитивном контексте планы нового генерал-губернатора в деле «цивилизаторства и просвещения полудиких туземцев», «положительные результаты» ревизии Гирса, с ремарками о том, что Черняев «лучше других понимал пользу сохранения добрых отношений к туземцам», с повторяющейся критикой фон Кауфмана40. Такие же публикации помещены в следующих томах (327—330 и др.), включая статьи из других газет и журналов («Новое время» и «Биржевые новости», «Журнал Министерства народного просвещения» и др.)41.
В остальные тома ТС, которые собирались при Черняеве, были включены очерки по завоеванию западной и южной Туркмении (особенно походы генерала Скобелева), исторические очерки, работы о Белуджистане, Афганистане, военные, геологические, ботанические, географические и прочие отчеты. Таким образом, «Туркестанский сборник» при Черняеве отчасти стал трибуной пропаганды его успехов и критики предшественника. Статьи с критикой в адрес Черняева практически не попали в те тома, которые составлялись при нем42. Это еще раз доказывает, что ТС не был свободен от влияния позиций, идей и, условно, идеологии конкретного генерал-губернатора, при котором составлялась определенная часть сборника. С этой точки зрения перспективным представляется сравнение, так сказать, «Кауфманской», «Черняевской» и «Гродековской» частей ТС.
Черняев — первый генерал-губернатор Туркестана, чье имя появилось на титулах, по крайней мере, 50 томов ТС (310—360), которые собирались во время его правления43 . В.И. Межов, имя которого украшало ранее все тома, делится славой с М.Г. Черняевым — он помещает имя последнего на титул ТС. Сейчас трудно сказать, было ли это требованием самого Черняева или Межов пожелал таким образом снискать благосклонность нового генерал-губернатора, решившего сохранить финансирование ТС, имея собственные виды на этот грандиозный библиографический проект своего предшественника. Кажется, что все резоны здесь уместны. Межов оценил благосклонность Черняева и изменил характер собранных газетных статей в пользу нового генерал-губернатора, в то же время включив статьи, в которых содержались критические пассажи в адрес фон Кауфмана.
С другой стороны, мы видим, что в ТС несколько изменились способы легитимации и репрезентации российского владычества в Средней Азии. Иными словами, ясно заметна попытка подбора и включения в ТС такой информации, которая бы поддержала идею Черняева о том, что только «подъем производительных сил туземцев» способен превратить Туркестан из убыточной колонии в прибыльную.
(Окончание следует)
П Р И М Е Ч А Н И Я
1 См.: Михайлов А. Михаил Григорьевич Черняев. Биографический очерк. – СПб: Типолитография Б. Авидона, 1906. – С. 19.
2 Это хорошо видно в письмах М.Г. Черняева В.А. Полторацкому (см. ниже). Самые характерные цитаты см. в:
Терентьев М.А. История завоевания Средней Азии. В 3 тт. – Т. 1. – СПб: Типолитография В.В. Комарова, 1906. – С. 286, 292-294 и дальше. Из этих обзоров становится ясным, что Черняев решился на штурм Чимкента, только поняв, что во время осады командующий кокандской армией, регент Алимкул, с основным составом войск ушел в Коканд, опасаясь нападения бухарцев. Точно такая же ситуация возникла при осаде Ташкента, который Черняеву удалось взять лишь после того, как был убит Алимкул (9 мая) и Ташкент покинули почти все регулярные войска кокандцев. О последовательности событий см.: Бабаджанов Б.М. Кокандское ханство: власть, политика, религия. – Ташкент–Токио: Yangi nashr, 2010. – С. 261-281.
3 Генерал-губернатор Оренбурга. Интересную ремарку по этому поводу читаем у Федорова: «Лавры наших генералов, очевидно, беспокоили в Оренбурге Крыжановского, под начальством которого находились все войска, оперировавшие в Средней Азии, и вот, кажется, в 1866 году он отправляется в Азию, становится во главе отрядов и идет в бой. В результате – занятие двух городов, Ура-Тюбе и Джизака, и присоединение к империи новой крупной территории. Получив [крест] Георгия на шею, Крыжановский немедленно возвращается в Оренбург». (Федоров Г.П. Моя служба в Туркестане (1870–1910 годы) // Исторический вестник. 1913. № 9. – С. 804).
4 Отмечая, что завоеванные им Ходжент и Нау важнее для России, чем Ташкент, Романовский прозрачно на- мекает, что сумел превзойти славу Черняева. (Романовский Д.И. Заметки по среднеазиатскому вопросу. С приложениями и картою Туркестанского генерал-губернаторства. СПб: [тип. Второго отделения Е.И.В. Канцелярии], 1868. – С. 212-15) (Туркестанский сборник (далее – ТС), том 10. – С. 1-294).
5 Военный историк Российской империи М.А. Терентьев подробно описал эти походы, ясно обозначив основную цель военных – снискать славу и почет, сыграв на заведомой слабости местных ханств. См., например, указанный первый том его работы, с. 307-308. Такие же ремарки обнаруживаются и в следующих томах его «Истории» в адрес Романовского, фон Кауфмана и др.
6 См.: Юдин М.Л. Памяти М.Г. Черняева // Исторический вестник, 1914. Том CXXXVII. – С. 946; MacKenzie D. The Lion of Tashkent: The Career of General M.G. Cherniaev. Athens: University of Georgia Press, 1974. – P. 84-92.
7 См. материалы к биографии Черняева: Остроумов Н.П. Отрывок дневника. – ЦГА РУз. Ф. И-1009, оп. 1, дело 39. – С. 1-6. Он же. Черняев М.Г. Биографический очерк (не опубликован). Там же, дело 98. – С. 1-69 (здесь и ниже пагинация авторская); Михайлов А. Цит. соч.; Юдин М.Л. Указ. изд. – С. 941-956; А.Ч[ерняева]. Черняев в Средней Азии (на Сыр-дарьинской линии) // Исторический вестник, 1915. – Т. CXL; MacKenzie D. Op. cit; Литвинов П.П. Государство и ислам в Русском Туркестане (1965–1917) (по архивным материалам). – Елец: Елецкий гос. пед. ин-т, 1998. – С. 51-54; Брежнева С.Н. «Ташкентский лев» генерал М.Г. Черняев // Личность в истории в эпоху нового и новейшего времени (памяти профессора С.И. Ворошилова). Материалы международной научной конференции. С.-Петербург, декабрь 2009 г. – СПб: (б. и.), 2009. – С. 209-219. (www.reenactor.ru/ ARH/PDF/Brezneva.pdf)
8 К сожалению, мне не был доступен фонд М.Г. Черняева И-208 Государственного исторического музея РФ.
9 Романовский Д.И. Указ. соч. – С. 50, 154.
10 Намек на то, что Черняев захватил Ташкент фактически без прямых санкций из Санкт-Петербурга.
11 Здесь и ниже я использую преимущественно публикации, которые вошли в первые 416 томов знаменитого «Туркестанского сборника», собранные В. Межовым в 1867–1884 гг. (о Сборнике см. подробнее ниже). Упомянутая статья газеты «Голос» опубликована в: ТС, 1867, том 1, с.1-7.
12 Некоторые заметки о Ташкенте // Натуралист. 1867. № 1-3 (ТС, том 5, с. 246-249). Об этом же пишет и сам Черняев в своем письме Полторацкому (см.: ЦГА РУз. Ф. 715, оп. 1, д. 30, л. 33-34).
13 О владениях России в Средней Азии с точки зрения колониальной и чисто торговой // Биржевые ведомости, № 75, 1867 (ТС. Т. 2. – С. 135-139).
14 См.: Терентьев М.А. Цит. соч. Т. 1. – С. 320-321. Неприязнь Крыжановского к Черняеву автор объясняет просто и точно: «Само взятие Ташкента ранее приезда генерал-губернатора, лишенного таким образом возможности украситься дешевыми лаврами, должно было возбудить между этими людьми значительное неудовольствие» (Там же, с. 326). Черняев сам не раз отмечал в письмах, как удобно «управлять туземцами их же полицией и их же судом» (См.: Туркестанский край. Сборник материалов для его завоевания. 1864 г. Ч. 1. Собрал полковник А.Г. Серебренников). См. также письма Черняева полковнику В.А. Полторацкому – начальнику Азиатского отделения Главного управления Генштаба (позже заведующему Азиатскими делами Штаба). Ташкент: Штаб ТуркВО, 1914. – С. 64-68 и далее; ЦГА РУз. Ф. 715, оп. 1, д. 30, л. 33-34: MacKenzie D. Op. cit. – Р. 67-83.
15 См.: Терентьев М.А. Цит. соч. Т. 1. – С. 327. Схожий документ (Адрес ген. Черняеву от жителей Ташкента в день его именин; 8 ноября 1865 г.) опубликован А.Г. Серебренниковым (Туркестанский край… – С. 14-15). Его копия хранится в ЦГА РУз, ф. 715, оп. 1, д. 32, л. 61-62.
16 Ср. с интерпретацией этих событий в книге: Соколов Ю.А. Ташкент, ташкентцы и Россия. – Т.: Узбекистан, 1965. – С. 153-166.
17 Burbank J. An Imperial Right Regime. Law and Citizenship in the Russian Empire // Kritica. Exploration in Russian and Eurasian History. – 2006. № 73. – P. 402.
18 Письмо полк. Ризенкампфа командующему войсками Оренбургского округа (14 января 1866 г., № 37). См.: А.Г. Серебренников. Туркестанский край… – С. 20-22.
19 См.: Терентьев М.А. Цит. соч. – Т. 1. – С. 327 и далее.
20 См. письма, приложенные к: Михайлов А. Цит. соч.
21 См. там же, с. 12, 14-15. См. также: MacKenzie D. Op. cit. – Р. 99-116.
22 О пацифизме Александра III см.: Schimmelpennik van der Oye D. Toward the Rising Sun: Russian Ideologies of Empire and the Path to War with Japan. DeKalb: Northern Illinois University Press, 2001. – P.184-186.
23 См.: Михайлов А. Цит. соч. – С. 38. См. также ряд ремарок об этом в работе Д. Бровера: Brower D. Turkestan and the Fate of the Russian Empire. London and New York: Routledge Curzon, 2003. – P. 58-59.
24 Федоров Г.П. Моя служба в Туркестане. Часть 1 // Исторический вестник. 1913. – № 11. – С. 437-438, 440; Остроумов Н.П. Цит. соч. – С. 6, 14.
25 Его краткую биографию см: Добросмыслов А.И. Ташкент в прошлом и настоящем. Исторический очерк. – Ташкент: Типолитография О.А. Порша, 1912. – С. 292.
26 Остроумов Н.П. Цит. соч. – С. 6, 12, 14-16, 20-21, 35.
27 Там же. – С. 36, 40.
28 Г.П. Федоров по этому поводу писал: «Михаил Григорьевич приехал в Ташкент, и все мы увидели полусгорбленного, морщинистого генерала, который сделал всем общий поклон и, не сказав ни слова приветствия, ушел к себе в кабинет» (Федоров Г.П. Цит. соч. – С. 438). Н.П. Остроумов, присутствовавший на этой церемонии, писал, что Черняев сильно смущался и пробормотал несколько приветственных слов, но сразу удалился, сославшись на усталость (Остроумов Н.П. Цит. соч. – С. 12-13).
29 См.: Там же, с. 1-3; Федоров Г.П. Цит. соч. – С. 347-341.
30 См.: Там же, с. 438-439; Остроумов Н.П. Цит. соч. – С. 49, 64; Отчет ревизующего, по Высочайшему повелению, Туркестанский край Тайного Советника Гирса. – 1884. Федоров Г.П. Цит. соч. – С. 438-439.
31 См.: ЦГА РУз. Ф. И-1, оп. 1, д. 2475; Федоров Г.П. Цит. соч. – С. 442.
32 См.: Там же, с. 443.
33 См.: ТС, Т. 259. – С. 134. В газете «Русь» (15 февраля 1883 г., № 4) появилась статья в защиту Черняева. Н.П. Остроумов писал, что Черняев отказался от 50 тыс. руб., предназначенных для подарков правителям Бухары и Хивы, чем сильно обидел их, поскольку такие подношения по местным обычаям воспринимались в дипломатическом и политическом смысле (См.: Михайлов А. Цит. соч. – С. 3-6).
34 Там же. – С. 16-17, 43-44.
36 Историю создания и затем скорого закрытия библиотеки (с 27 дек. 1883 г. и до 2 августа 1884 г.), со ссылками на соответствующие документы, подробно изложил свидетель этих событий А.И. Добросмыслов (См.: Ташкент в прошлом и настоящем. – С. 253-262). Н.П. Остроумов, а вслед за ним и Добросмыслов не склонны напрямую обвинять Черняева в закрытии Публичной библиотеки, а видят в этом «злой умысел» полковника Всеволода Крестовского, который, по их словам, инспектировал библиотеку и составил свою докладную записку Черняеву будучи пьяным (См.: Остроумов Н.П. Цит. соч. – С. 52-53, 68: Добросмыслов А. Цит. соч. – С. 256-258). Однако оригинал документа составлен от имени Черняева. Закрытие мотивировано тем, что библиотека не выполняет своих функций и является дополнительным бременем для бюджета края (ЦГА РУз. Ф. И-1, оп. 16, д. 2414).
37 См. одну из последних работ по истории «Туркестанского сборника» с наиболее полной библиографией и интересным анализом: Горшенина С. Крупнейшие проекты колониальных архивов России: утопичность тотальной Туркестаники генерал-губернатора Константина Петровича фон Кауфмана //Ab Imperio. — 2007, № 3. С. 2-31.
38 Н.П. Остроумов называет ТС «Кауфманским сборником». (См.: Михайлов А. Цит. соч. — С. 50). Кратко историю создания ТС написал сам Межов. (См: «Письменное обращение В.И. Межова к Генерал-губернатору Н.О. фон Розенбаху» // ЦГА РУз, ф. И-1, оп. 1, д. 47, л. 21-23 (с оборотами). Межов выражает сожаление в связи с решением Розенбаха закрыть ТС и намекает на то, что продолжение этого собрания стало бы «очищением чуть было не преданной забвению светлой памяти Константина Петровича фон Кауфмана» при его преемнике Черняеве (Л. 22).
39 В другом номере этого же журнала (№ 17, 1883 г.) такие же утверждения — и вновь без конкретных данных.
40 «Восточное обозрение», № 13, 1882 г. (в томе c. 35-37); № 32, 1882 г. (в томе c. 37-39); № 20, 1882 г. (в томе c. 21-29); № 6, 1883 г. (в томе c. 151-152) и т.д.
41 Н.П. Остроумов в своем неопубликованном очерке приводит еще ряд статей из столичных газет, в которых щедро расписаны достоинства Черняева (ЦГА РУз. Фонд И-1009, д. 98, с. 3-6).
42 Некоторые из таких критических статей (напримериз популярной газеты «Новое время») Остроумов включил в свой неопубликованный очерк о Черняеве: ЦГА РУз. Ф. И-1009, д. 98, с. 4-6. Межов не мог о них не знать, поскольку при Кауфмане часто включал статьи из этих газет в ТС.
43 Дальше в томах 350-416 в титулах зачеркивается «По поручению … М.Г. Черняева» и остается урезанная фраза: «По поручению Туркестанского генерал-губернатора». Похоже, что титулы были отпечатаны типографским способом с фамилией Черняева и Межов после отставки Черняева лишь стирал его имя. Восстанавливается также лист с содержанием публикаций, которые исчезли при Черняеве. Позже имя другого генерал-губернатора, Н.И. Гродекова, при котором восстановился сбор материалов для ТС, украсило несколько десятков томов (с 417-го по 450-й; Ташкент, 1907).

2 комментария

  • long59:

    интересно, как правильно пишется слово «конкистадор»?

      [Цитировать]

  • Хайдарыч:

    В оригинале (на испанском) с буквой «u» (conquistador), но, как Вы правильно заметили, принято было переводить без (также «реконкиста»). На английском произносится как «w» (conquest — завоевание)

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.