Хроника прожитых дискотек-3 История Разное

Автор Ильдар  Талачев.

За нашей дискотекой в центральном парке города «наблюдала», так называемая нами, «группа опеки подрастающей молодёжи» это были работники отделов Агитации и пропаганды районных и городских райкомов ЛКСМ, райкома Партии и разумеется областной отдел КГБ Узбекистана по работе с молодёжью. Именно для них я составлял репертуар на 70% из отечественной эстрады, и соответственно 30% прогрессивной музыки Запада. Количество проводимых дискотек, увеличивается в парке от двух до четырёх раз в неделю. В субботу и воскресенье, когда толпа сдавала наибольшую кассу, а работники «тихого фронта» уходили на выходные, я нарушал все каноны, и звучало 100% лучшего Диско! «Лидер» первая из дискотек Узбекистана, начала отчислять авторское вознаграждение с воспроизводимых фонограмм, знаменитым группам BONEY-M, THE BEATLES, ABBA, А. Пугачёвой, М. Боярскому, исполнителю песни «Всё бегут, бегут, бегут» и другим. Список составлял я, далее он ложился на столе начальника районного отдела Культуры. Ежемесячные суммы отчислений, формально измерялись по одному рублю с каждого прозвучавшего произведения в месяц.

Здесь я познакомился с Наргиз Закировой, племянницей знаменитого солиста группы «ЯЛЛА» Фарруха Закирова. Песня «Помни меня» написанная к кинофильму «Невеста из Вуадиля» сделала Наргиз знаменитой на веки веков. Дуэтом с отрывной девчонкой, в белой бейсболке, мы не раз зажигали толпу.

Уже через два месяца работы в парке по выходным, я купил свои первые подержанные Жигули — ВАЗ-2111. С началом похолоданий, парк закончил сезонные работы, а вместе с ним и наши программы. Пришла пора халтур. К свадебным сценариям подходили очень серьезно и переженили всю округу. Перемещались на моих Жигулях, как говориться, в тесноте, но не в обиде. На крышу багажника затаскивали две здоровенные колонки, в багажник укладывали софиты с прожекторами, в салоне магнитофоны с усилителем, а между ними, как «килька в банке» Вовка с Рафой. Новогодние школьные дискотеки, по два утренника в день в детских садах, где Кошеленко играл почтальона Печкина, Рафаэль в перевернутой наизнанку дублёнке играл роль Бармалея, а я Деда Мороза, Снегурочку выбирали, как правило, самую молодую воспитательницу. Играли без сценария, импровизируя на месте, вводя в круг импровизированного балагана, разумеется, детей и молодых восторженных мамаш.

 

Дискотека «Центр» Дома культуры Ташкентского Агрегатного завода.

В 1985 год. Осень. 2 курс Таш.ГИК. Я продолжаю работу в Интерклубе, и по примеру показа кратко-метражных кинокомедий в парке Горького, организую видео-дискотеку с помощью двух подвешенных к потолку телевизоров «Фотон» и видеомагнитофона «Электроника-ВМ12». Теперь, я постоянно ломаю голову, в поисках нужного мне видео материала.

В октябре меня пригласили в Дом молодежи на поразительную, по тем временам, смелую «антисоветскую» постановку «Сказка Дракон» Евгения Шварца, поставленную режиссёром Марком Вайлем, в знаменитом экспериментальном театре «Ильхом». После спектакля в фойе художественной галерее театра проходила дискотека, устраиваемая КМУ «ПРОГРЕСС» (Клубом молодых учёных при ЦК ЛКСМ Узбекистана). Так я познакомился с ведущим дискотеки Андреем Галяминым. Великолепно поставленный голос, любой трек представлялся им речитативом с песнопением, под ритм идущей в след композиции. Помощником у него служил Равшан по прозвищу БИЛ, который так же виртуозно справлялся с толпой. Здесь я услышал Сергея Минаева, и как они зажигали толпу, я так и не сумел. На мой взгляд, да и, по мнению моей аудитории, я вёл дискотеки классически, как диск жокеи западных радиостанций, объявлял название очередной музыкальной композиции и вёл живой диалог, забавляя публику интеллектуальными викторинами.

 

Ноябрь увлёк меня новой самоокупаемой дискотекой «Центр». Кто-то из друзей огласил информацию о том, что некто во дворце культуры Ташкентского Агрегатного завода желает организовать дискотеку. Подобных предложений приходило много, и как правило со школ. И всякий раз было интересно, а есть ли у них аппаратура. В большинстве случаев аппарат отсутствовал вовсе или не соответствовал нашим стандартам, а в лучшем случае это были громкоговорители, плюс радио репродукционный усилитель «ШМЕЛЬ-001». Во дворце Таш.АЗ-а меня встретил аккуратненький интеллигентный дяденька с чеховской бородкой Някин Геннадий Кузьмич. Зарплату пообещал 130 рублей, плюс премиальные. Для начала оговаривали одну дискотеку в неделю. Под танцы отдавался весь холл между парадной и залом кинотеатра. Неудобное расположение зала, вызывало у меня недовольство. Холл не разрешали переоборудовать и менять его облик. Правила простые: к началу аппарату разворачивать, а к завершению дискотеки, всё складывать в рядом находящееся помещение музея Агрегатного завода. К тому же самооценка директора ДК была завышена. В итоге родилась ещё одна лицензированная дискотека, с именем «Центр». Не быстро зал наполнился толпой. Район был заводской, и по сравнению с парком Горького, народ в разы уступал по культуре общения. К декабрю 1985 года вышли с новой постановкой «Космос», полностью обновлённой, с участием театрализованной группой ДК по Аэробике и «Брейк-дансу». В постановке участвовал приглашенный мною Виталик Макаркин, руководительница кружка по аэробике ДК и активисты дискотеки. Новому «Космосу» создали новые звуковые эффекты, переписали голоса и музыку. Тему оставили прежнюю — «Контроль над вооружениями». После премьеры, количество танцевальных дискотек увеличили до двух раз в неделю. После первых успехов, я подружился с Валерием Кузнецовым, художественным руководителем ДК, «засватанным» в мой дискотечный коллектив директором Някиным, как «в нагрузку».

 

21 декабря 1985 года.

Год проходит, листья ж пали.

Снег приходит попугать.

Год закончен. Бык уходит.

Чёрт! Рога бы обломать.

***

Ресторан «Ереван». Дискотека «Фон-Фото» в кафе «Тюльпан»

1986 год. Днём учусь в институте культуры. Зимой меня пригласили поработать в легендарный ресторан «Ереван». Это первый частный ресторан, где ранее собирались «цеховики». После трагических событий с владельцем ресторана, народа приходящего оставалось много, но, вокально-инструментальный ансамбль покинул это заведение, а «свято место пусто не бывает». Так среди недели верчусь между тремя дискотеками: ресторан «Ереван», основная работа в Интерклубе ТРКШа и ДК Таш.АЗ-а: все семь дней в неделю «забиты». Весной активизировалась работа в парке Горького и с ресторана пришлось уйти. В дни, когда по техническим или иным причинам у меня появлялись «окна», я посещал дискотеку «Фон-фото» в кафе «Тюльпан», что рядом с моим домом. В городе всё больше и больше коллеги по микрофону осваивали «злачные места». В моде шли французские рубашки-газеты, джинсы «бананы» с лампасами.

1987 год. Я заканчиваю учёбу в ТАШГИК, женюсь и закрываю дискотеку «Центр» ДК Агрегатного завода. Продолжаю вести дискотеки в Интерклубе и парке Горького. По окончанию Ташкентского Государственного института культуры, в кабинете ректора собрали выпускников, десять из шестнадцати поступивших. В кабинете, еще несколько взрослых мужчин и женщин – это «покупатели» специалистов. Меня «приобрёл» Профсоюзный клуб студентов Ташкентского Автомобильно-дорожного института. Назначение, по распределению, художественный руководитель Дворца культуры ТАДИ.

Здание только что построенного автодорожного института, едва заселенное, пахнет краской. Огромный актовый зал на тысячу посадочных мест. Для дискотеки места нет. Задача с нуля организовывать клубную работу. Студенты прибегали и убегали, и ни у кого не было ни времени, ни желания оставаться после пар для занятий в кружках. Проработал ровно год, но в памяти остался знаменательный концерт, устроенный во Дворце.

Предложение поступило с Дома молодёжи. В Ташкент, транзитом с Афганистана, приезжал Александр Розембаум. Певец, как и некогда Владимир Высоцкий, был в опале, и не ведомая мне, ранее оговоренная театральная площадка для его нелегального выступления, «побоялась» предоставить свои апартаменты. Барду требовался микрофон со стойкой, усилитель с колонками, и зал со зрителями. Я не спасовал, и в просьбе не отказал. «Кто не рискует, тот не пьёт шампанского!» — о чём с гордостью «достаю» из памяти рассказ для вас, мои дорогие читатели.

Начало карьеры во дворце «Автодора» я начал, как всегда, с ремонта. Актовый зал был построен для конференций и демонстраций кинофильмов. Длиннющую кинобудку в ширину зала, засучив рукава, собственноручно уменьшил до необходимого размера. В центре установил широкое окно с двойным стеклом, усмотренное мною, «как в театре Навои». Освободившиеся площади, перегородил стенами в полкирпича, установил двери. Получились помещения под будущие кружки клуба. Штукатурить, белить и красить мне помогал мой коллега по работе, художник клуба. Далее приобрел в «ВОЕНТОРГЕ» четыре усилителя «Бриг-001», проигрыватель виниловых дисков высшего класса «Корвет-003», кассетный магнитофон «Электроника-001 стерео». Над потолком кинозала располагались звуковые колонки «КИНАП», в каждую добавил высокочастотный динамик, внутренние стенки колонок оббил старыми матрацами, «превратив звук Hi-Fi в Hi-End». В кинобудке разместил профессиональный микшерский пульт «Электроника» и весь звуковой комплект. Провода от светового оборудования сцены и зала подвёл в кинобудку и скоммутировал в единый блок управления. Получился мало-мальски укомплектованный киноконцертный зал в центре столицы.

 

Приезжает Александр Розенбаум. Зал полон до краёв. Его устроило всё, но осталась просьба: «В гримерной должен быть «Арарат» и пара рюмок». После каждой песни, под несмолкаемые овации зала, он заглядывал за кулисы, мы «тяпали по одной» и вновь под гитару на сцене Саша пел свои песни: «Вальс-бостон», Монолог пилота «черного тюльпана»… Никогда не забуду этого концерта! Жаль, что не оказался в руках фотоаппарат. Да и будь он под рукой, наверное, я не смог бы им воспользоваться – дрожали руки, сам, как натянутая струна, восторженный и одновременно ответственный переживал за то, чтобы концерт не омрачился внезапным появлением «органов опеки». Творческая встреча закончилась на мажорной ноте.

С Автодорожного института уволился по собственному желанию, по причине политического разногласия с председателем Профкома студентов. Конечно, в очередной раз было жаль покидать настроенное помещение, любимую аппаратуру, но человеческий фактор, в лице председателя профкома студентов, продиктовал своё. К себе звал Геннадий Кузьмич Някин, который тоже покинул наработанное место и уже по соседству работал директором клуба ПО «Фотон». У него пустовала вакансия художественного руководителя клуба. Я с удовольствием принял предложение. ПО «Фотон», как и ТАПОиЧ были созданы давно, ещё «при Царе горохе». Моя деятельность протекала рядом со знаменитым коллективом с почётным званием Народный ансамбль танца, кружками художественной самодеятельности и созданным при мне Подростковым клубом для детей заводчан, которым заведует мой слайд оператор Рафаэль Еналиев. Заводские дискотеки по красным дням календаря, как и в ТАШАз-е, были не специальными, а вспомогательными, т.е. без специального помещения и аппаратуры.

 

1988 год. По стране шагает «Перестройка». На видеокассетах крутится плохая копия «Воров в законе». Молодёжь по домам сиднем просматривают видео. Выручка в дискотеках падает, аудитория на танцплощадках «скуднеет интеллектом». Не то, что драк стало больше, их и раньше хватало, а вот лица помолодели. Если раньше средний возраст указывал на семнадцать, двадцать лет и больше, то к концу восьмидесятых он показывал – тринадцать, шестнадцать. Незаметно пролетели летние дискотеки в парке Горького. С началом учебного года, активизировались зимние дискотеки в Интерклубе.

 

1989 год. Пропадает интерес к дискотеке. К концу лета мы подумываем о закрытии. В итоге из обоймы выпадает дискотека «Лидер» в парке Горького. На заре эпоха кооперативов.

 

1990 год. Закрываются дискотеки в Интерклубе международных студентов ТРКШа. Дома, как всегда, я бываю по ночам — днём прокат видеомагнитофонов, иногда с доставкой на дом, вечерами видеосъёмка свадеб и торжеств. Зимой меня с Кошеленко не надолго заманивают в «Дом торжеств» у вокзала, но дискотеки проходят вяло. Я развожусь с женой, с горечью сожаления от безысходности, покидаю двух очаровательных дочурок — Диану и Дамиру.

 

ПО «Фотон» снимает рядом с «Винзаводом» помещение в два этажа для оказания платных услуг населению. В профкоме завода у меня просят найти хорошего русского парня, для работы руководителем «Компьютерного центра». Сообщил двум друзьям, первым успел Осинский. Открываются два небольших видеосалона и зал компьютерных игр, состоящий из пяти изготовленных на заводе игровых автоматов с джойстиками из нержавейки, внутри каждого игрового стола спрятан первый болгарский компьютер «Правец» инсталлирующий игру с кассетного магнитофона. Изображение выводится на отечественный цветной телевизор. Главную кассу играет пункт проката видеомагнитофонов «Электроника-ВМ12». Через полгода, следом за Серёгой, из художественного руководителя заводского клуба, перевожусь работать бригадиром в филиал самоокупаемого салона по прокату видеомагнитофонов. К моему плану отдают в распоряжение игровые автоматы. Помощником со мной с Подросткового клуба переходит Рафаэль. Не знаю зачем, но на балансе в «Компьютерном центре» числится одна видеокамера «SHARP», из-за неё мою вечернюю работу замещает новая полноценная стезя — три года, и каждую неделю подряд, можно было бы сойти сума, мы с Рафой стойко оказываем платные услуги населению, снимая на видео все узбекские свадьбы. За этот срок мы подробно и до мелочей изучили народные традиции, сопутствующие данному торжеству, что запланировали написать об этом книгу, но не срослось.

 

Польский город Вроцлав, «Буря в пустыне» и денежная реформа 1991 года.

22 января Президент СССР Михаил Горбачев подписал Указ об изъятии из обращения и обмене 50- и 100-рублёвых купюр образца 1961 года. О подписании Указа было сообщено по телевидению в 21 час по Московскому времени того же дня, когда практически все финансовые учреждения и магазины уже были закрыты.

Об этом я услышал по радио.

 

Ночь была бессонная. Я проснулся очень рано. Сказывалось разница во времени. Мы с Вовкой Кошеленко поселились у его родственников в польском городе Вроцлав. Туда нас забросило желание заработать. Я никогда ранее не был за границей, а тут такой случай и главное Вовка не возражает. Фарцевать хотели все, но не у всех было чем. В Ташкенте, по Вовкиному настоянию, мы накупили всякий дефицит, типа: электронные часы-будильник, детскую электронную карманную игру «Ну погоди», бинокли, зонты японские «Три слона» и всякую мелочь, которую, со слов Кошеленко, можно будет хорошо продать на польском рынке и всё в большом количестве. И конечно, как заядлые контрабандисты в кино, разобрав все будильники, на плату пластилином приклеили золотые цепочки и католические крестики. Дорога лежала через весь Союз на поезде. В Москве на Белорусском вокзале пересели на Варшавское направление. Ночь. На вокзале по телевизионным мониторам начали трансляцию «Бури в пустыне» онлайн. Поезд тронулся. Скоро мы прошли границу Советского Союза с Польшей, таможенники «дали добро». На вокзале во Вроцлаве я выбрал такси Мерседес, но Вовка поспешил меня остановить, мол не положено здесь выбирать, стоят машины колонной и мы должны сесть в первую, не взирая на цвет автомобиля. Шестиэтажный дом, пятый этаж его родственников, они нас не ждали, было поздно, все спали. Быстро выгрузившись, мы улеглись в холодной квартире. Четырех комнатная квартира отапливалась одной печью. Дом был унаследован от немцев, каменная печь была украшена красивым довоенным кафелем под потолок. Уснули. Утром Вовка повёл меня на рынок. На выстеленной газете на снегу мы выставляли купленные в Ташкенте вещи, торги шли ярко. За пару дней я выучил название польских купюр, их произношение и как произносить «Мало пани» и как просить «Пан, добавьте ещё». На второй день Кошеленко велел поднять цены, а то мы очень быстро всё продадим, а домой еще не скоро, запланированная поездка домой ожидалась через десять дней, прошло пять. Утром я проснулся от холода. Хотелось кофе. Тихо на цыпочках я прошел на огромную кухню. За окнами шел снег. Заварил кофе, включил стоявший на столе хозяйский советский переносной радиоприёмник. Видимо Кошеленко подарил в прошлую поездку, подумал я. Покручивая колесо настройки радиоволн, я сыскал русский язык, вещал Маяк. От услышанной новости я вмиг оказался у кровати Кошеленко. Сонному я пытался донести, что сегодня утром прекращают хождение 50- и 100-рублёвые купюры, а у меня их оставалось на обратную дорогу 500 по 100 рублей и несколько купюр по 10 рублей, остальное в долларах. Вовка, как будто бы такое переживал не раз, спокойно и не открывая глаз сказал мне, чтобы я успокоился, на часах нет шести, обменники ещё не работают, а вот к девяти утра сходим и всё обменяем, мол поляки еще не ведают, что творится в Советском Союзе. Через два беспокойных для меня часа, Кошеленко проснулся, мы позавтракали и пошли искать ближайший обменный пункт. Главная улица Вроцлава, где находилось большинство магазинов, ещё не оживилась. На часах начало десятого. В первом пункте нам дали, на наш взгляд, самую заниженную цену. В глазах кассира действительно ничего подозрительного мы не обнаружили. Вовка тащил меня дальше вниз по улице. Чем дальше вниз мы опускались, тем выше была обменная цена рубля по отношению к польскому злоту, но Вовка не спешил. В конце Вроцловского бродвея нам впервые отказали, сославшись на то, что курс рубля пока остается не выясненным. Нам-то было уже понятно, здесь уже знали о девальвации. Повернули назад, но чем ниже мы опускались, тем становилось всё жутче и страшнее – новость о Павловском обмене рубля летела впереди нас. Оставался самый последний и он же наш самый первый обменный пункт, где нам дали самую заниженную цену. Кассир коротал время за чтением журнала, вокруг никого, на его ушах наушники, он слушает музыку и ничего вокруг не слышит и не видит. Эта ситуация казалась нам смешной и издевательской по отношению к нему. Но нас уже ничего не останавливало. Мы вытащили из потаённых карманов всё своё сбережение и вывалили ему на прилавок. Тот сквозь зубы прожевал нам курс валюты, сгрёб всё и тут же отсчитал нам несколько тысяч злот. Спустившись со второго этажа, где находился обменный пункт, мы не испытывая судьбу на прочность, тут же потратили всё на товар, который бы мы смогли продать в Ташкенте. Я купил стеклянный автомобильный люк, настенный трубку-телефон, кассетную магнитолу, ещё, что-то из мелочи. Таким вот образом мы пережили начало «Бури в пустыне» с Павловской деноминацией рубля.

 

Наиболее находчивые люди в ближайшие часы после этого смогли разменять имевшиеся у них 50- и 100-рублёвые купюры в кассах метро, железнодорожных вокзалов и у таксистов (многие кассиры и таксисты, занятые работой, ещё не знали об оглашении Указа). Некоторым удалось отправить крупные денежные переводы в отделениях почты при вокзалах, работавших до 24 часов. Реформой предусматривалось, что 50- и 100-рублёвые купюры образца 1961 года подлежат обмену на более мелкие купюры образца того же 1961 года, а также купюры 50 и 100 рублей образца 1991 года.

Обмен изымаемых купюр сопровождался существенными ограничениями:

Сжатые сроки обмена — три дня с 23 по 25 января (со среды по пятницу).

Не более 1000 рублей на человека — возможность обмена остальных купюр рассматривалась в специальных комиссиях до конца марта 1991 года.

Одновременно была ограничена сумма наличных денег, доступных для снятия в Сберегательном банке СССР — не более 500 рублей в месяц на одного вкладчика. Поскольку граждане могли иметь вклады в нескольких сберкассах, в том числе в разных городах, то на последних страницах общегражданского паспорта сотрудниками сберкасс делались отметки о снятых со вкладов суммах.

 

Я вышел из рядов КПСС.

Советский Союз приказал нам долго жить. По телевизору Марк Захаров публично сжигает свой партбилет, приговаривая, что давно об этом мечтал, и главное, сделать это публично в прямом эфире. Этот поступок даёт мне толчок для выхода из членов КПСС. Я состоял на партийном учёте в ТРКШа. Опасаясь не нужных последствий, написал скромное заявление о снятии меня с учёта, якобы в связи, с переходом на другую работу. Парторгу в приватной беседе удается выяснить о моих намерениях. Пришлось высказаться о «рисованных достижениях» партии, о существующем застое и т.п. Мой оппонент долго уговаривал не делать опрометчивых поступков, о которых, я вскоре, буду сожалеть. Стращал тем, что всё вернётся и требовал положить на стол мой партийный билет. В итоге подписал заявление. Партбилет я не сдал, храню, как свою историю для внуков. Более нигде и никогда я не вступал не в какие организации, и не состою на каком-либо учёте. Прошло время, я поменял свою «одиннадцатую», перекрашенную из белого цвета в перламутр цвета «Снежная королева», на белую «семёрку» 77-90 ТН. У красавицы с черными стёклами, чёрным мягким салоном и чёрным потолком, в техпаспорте напротив строк: № кузова и № двигателя проставлено: «бн», «бн». Её «подогнали» мои клиенты с «Компьютерного центра».

 

7 ноября 91-го я женюсь на Альбине. Свадьбу играли в кафе «Самарканд», справа по дороге на Аэропорт. Счастливый и умиротворённый, я продолжаю сдавать видеомагнитофоны в прокат и снимать узбекские свадьбы.

 

1993 год. Я цеховик. Технико-эксплуатационный комбинат «ТЭК Зенит».

Разругался с Осинским, помню, что он «неблагодарный», а за что? Не помню из-за чего, скорее из-за обесцененных денег, которых становилось всё больше и больше, а товара на полках магазинов всё меньше и меньше. Тогда я уныло зашел к себе во двор. На топчане мои соседи пировали воскресный пир — плов с шашлыком, да разговоры про Горбачёва. Короче, сосед дядя Эдик Лютый, вовремя оказывает мне «поддержку локтем» и здесь же меня устраивает в свой цех директором по реставрации мотор — компрессоров бытовых холодильников и кондиционеров. От работы в сфере культуры не остаётся и следа. Теперь я «цеховик», директор и соучредитель фирмы технико-эксплуатационного комбината «ТЭК Зенит». Работа с железками, сваркой, бухгалтерией, банком, налогами и зарплатой в «сумкупонах» — временной местной «валютой», напечатанной в цвете на газетной бумаге. Зарплату в банке выдавали килограммами. Пачка разными достоинствами весила по три килограмма каждая. Прошло два года. На мою белую красавицу «77-90» кладёт глаз мой друг Кузнецов. Вернее будет сказать, я положил глаз на его спортивный автомобиль «MAZDA» с правым рулём. У него, тогда работающего в России, Черномырдин отнимает право на вождение автомобиля с правым рулём. В Ташкенте, мы производим обмен машинами.

 

28 марта 1993 года в 21:00 час, с весом 3600 гр, рост 53 см, в 9 роддоме с регистрационной записью #523, родилась Роми, Роминочка или сдобная пышечка-помпушечка.

 

1993 год. Лихие девяностые. Город Братск. В Ташкенте мне запрещают управлять своей Мацудой с правым рулём, как мягко в Японии называют автомобиль «MAZDA». Судьба забрасывает меня и мою семью в далёкую и холодную «тьму тараканью» — колыбель царских тюрем, столицу советских зэков, родину продолжателей Великого северного железнодорожного пути, строителей-комсомольцев легендарной Байкало-Амурской магистрали и крупнейшей Братской гидроэлектростанции, сибирский город Братск. Я назначен коммерческим директором хозяйственного магазина «1000 мелочей» от Братского алюминиевого завода с коллективом в двадцать шесть сибирских баб и одного интеллигентного пьющего грузчика, из бывших зэков. Хотя, что говорить пьющем грузчике? Пили там все, и не как я, мне хватало пара рюмок. Пять моих соседок по столу выпивали два литра ежедневно, и потом после четырех часов, бегая от прилавка к прилавку, выдавали нагара полную кассу. Да! Здоровьице у сибиряков здоровенное. В России начало периода Приватизации. В моде слова: Ваучеры, «Эксимеринвест», «МММ», «чёрный вторник»… По окончании приватизации «по Чубайсу», я с семьёй возвращаюсь в Ташкент.

 

1996-1999 годы, время осознанного отдыха от вечной суеты и бега по кругу. Я отошел от дел, дом, семья, горы… О, горы! Девяносто седьмой! Лето на Чарвакском водохранилище, в семидесяти километрах от Ташкента. Искусственное море, созданное руками человека. Вода скопилась за счёт построенной плотины. Вокруг горные массивы. Дружная компания из четырех семей нашего двора, отдыхает в диком лагере между автомобилей на берегу Чарвака. Красотище! Жарко, тент не спасает от отраженного палящего солнца. Лютый Эдик избавляя нас от жары, предлагает поплавать на корабле. Когда то он служил водолазом. Вдруг, как в сказке, появляется однопалубный катер, с его друзьями погружаемся. С собой взяли арбуз, дыню, ну и водки немного. Ветерок, хоть и остудил наши тела, но «беленькая» некоторых разморило, полезли с кормы вводу. Первым опустился по лестнице плывущего в два узла корабля Лютый. Ухватившись за нижние перила, он глиссировал, от соприкосновения с горной холодной водой, он как морж сквозь воду выкрикивал звуки восхитительной радости. Вскоре поднялся на борт. Широкая резинка, его боксёрских шорт до колен, выпячивали круглый животик, обращаясь ко мне, указывает жестом на Славика, ты мол не меня снимай, а его. Последний, бывший полковник Советской Армии в ГДР, опускался с кормы в хорошо сохранившихся немецких плавках-шортах. Опустился и… его дорогая память о службе за границей, съехала по самые пятки, раздвинутых ног. Плавки держались за растопыренные большие пальцы. Не загорело белый зад, сверкал в пузырях солнечного света. На корме женщины и дети, собравшиеся поглазеть на глиссе, «уржались» от увиденного. Полковник никак не мог спасти явно раздражающую его ситуацию. Его руки, то одна, то другая никак не могли достать до съехавших плавок. Обрюзгшее тело то и дел норовило перевернуться к верху «наследством». Всё продолжалось до тех пор, пока его супруга Татьяна не докричалась до капитана и тот не остановил судно. Подымался Славик тоже уморительно – раритетное выгоревшее от воды солнца одеяние для пляжа, скрутилось, где-то у колен, в один не разматывающийся канат. Стоя на парапете у воды он долго разматывал канат, после чего упорно пытался замотать на резинку распоровшиеся шорты. Я тоже «ржал», но видеокамеру не опускал. Корабль тронулся и мы продолжили водное путешествие. Допивая арбуз с «беленькой», все единогласно решили, что я должен отправить плёнку в «Сам себе режиссёр». К ноябрю я получил телеграмму с предложением принять участие на телесъёмках РТР.

 

В Москву полетели с Альбиной. Зима, одеты «по-сибирски». Поселились в гостинице не далеко от ВДНХ. Встреча была назначена на следующий день к девяти утра на выходе павильона метро «Ботанический сад». На улице минус девятнадцать! Коротая вечер, мы прогуливаемся по ГУМУ. Альбина предложила обновить мой гардероб новой шерстяной кофтой, в которой я завтра должен буду выйти на съёмки. В ГУМЕ ничего по душе не нашлось, а у выхода помог рекламный штендер – скидка 30%. Купили тёплую кофту Diesel бордового цвета. Скидку нам не дали, якобы мы выбрали не на той полке. Теперь завтра на съёмках я смогу снять пиджак, на котором от пуховика оставался пух, не замёрзнуть, а я теплолюбивый, и выглядеть подобающе в глазах моей супруги.

Утром под стеклянным куполом собиралась разношерстная толпа кто встречает, кто провожает, некоторые ждут. Мы тоже ждём, разглядываем соседей. С эскалатора поднялся мужчина в кроссовках, шерстяном чулке наголову, коротеньком пуховике, джинсах и кроссовках(?). Он тоже ждал. С улицы вошла женщина в длинной дублёнке, по погоде, лица не видно, красный нос, под ним льдинки. Понятно. Громко прокричала: «Кто на передачу «Сам себе режиссёр»?» Масса двинулась к ней, и тот в кроссовках тоже. На улице метель. Ух, мраки, холодрыга, подумали мы, глядя друг другу в глаза. Пошли гуськом за тёткой, нас где-то человек пятнадцать. Долго шли по заснеженным полям, опускались в овраг, подымались. Пришли к служебным воротам ВДНХ. Далее наш путь следовал к павильону «Рыбы». При входе в помещение, появилось желание побыстрее оттуда выйти – там было ещё холоднее. За стёклами огромных аквариумов плавали осётры. Поднялись на второй этаж: один огромный зал был разделён плотными чёрными шторами от потолка на две съёмочные площадки. Нас пригласили вовнутрь. Открывался вид сколоченным амфитеатром сидений, сценой с камином, дверь, идущая некуда. Очень много передвигающих, носящих, стучащих людей. Кипит работа, площадка к съёмкам ещё не готова. Наше затянувшееся ожидание подбадривают горячим кофе с бутербродами. Через шесть часов (!) начались съёмки. Снимали по очереди три телепередачи. Мой клип был запланирован на вторых съёмках, теплее стало, когда включили киносъёмочные прожектора. «Мотор!» крикнули в мегафон. На сцену выбежал служащий, от пьезозажигалки запалил огонь в камине и скрылся. Начали снимать первую передачу. Мы зрители, рядом с нами сидит спортивного телосложения мужчина, тот который почему то не мёрзнет, хотя одет не по погоде. Помните в кроссовках? Спрашиваю его, не участвовал ли он ранее в программах? Нет, уверенно ответил он. По памяти шепчу Альбине вспомнившийся мне сюжет телепередачи программы «Слабо», с парашютистами, которые в затяжном прыжке развернули в воздухе огромный плакат с надписью «А вам, слабо?». Она его не смотрела. Кстати, соседний павильон за ширмой, был предназначен для съёмок телепередач «Слабо», об этом мы узнали по знакомому убранству телешоу, коротая время в ожидании начала съёмок, прогуливались по этажу, греясь при ходьбе. Наступила очередь съёмки с моим участием. Нас трое, и как не странно, тот в кроссовках в моей тройке. Его видеоклип прокрутили первым. Сюжет следующий. Летит «Кукурузник». На борту самолёта, в комбинезонах муж и жена. На глазах очки, у женщины шлем, за спиной парашюты: — «Ладно, говорит муж, я полетел. — Давай, только долго не летай, а то скоро «Богатые тоже плачут», отвечает ему жена. Мужчина открывает дверь, выпрыгивает с самолёта, женщина плотно закрывает дверь. Тут же кто-то стучится в дверь. Кто бы это мог быть? Она открывает дверь, «возвращается» муж, говорит, что на улице холодно, забыл надеть шлем. Надевает и вновь спрыгивает в бездну. Конец.

На экране демонстрируют мой клип про Славика, или телевизионщики его прозвали «Багор». Звук наложили новый, заранее переписанный, изображение сохранили. Далее по сценарию, ко мне должен был подсесть ведущий телешоу Алексей Лысенков, но съёмку внезапно остановили, выясняется, что у нас с ним одинаковые кофты. Помните, как вчера Альбина обновила мне гардероб? Так вот на Лысенкове была надета точно такая же кофта. Вот такой непредвиденный казус, но костюмеры быстро исправили положение — его срочно переодевали в горчичный цвет. Одежду Алексею предоставил магазин «Diesel на Никольской». Управляющая толпой закричала в мегафон: «Мотор!» Ко мне подсел Алесей, представил меня и спросил, где я нашел столь поразительный пейзаж, я рассказал про «семьдесят километров от Ташкента»… и пригласил его в гости.

Затем продемонстрировали видеоклип третьего претендента с сюжетом про тракториста, у которого трактор, как дикий мустанг вздымаясь на дыбы, задирает передние колёса, а водитель, как мустанге, стоит рядом и хлыщет трактор, заставляя его угомониться. Глядя на экран, мы понимаем, что трактор накрепко скреплён с тянущимся тросом к земле, мотор работает и поэтому у пытающегося сдвинуться с места трактора передние малые колёса подымаются вверх. Конец.

По окончании демонстрации по рядам прошлись девушки, спрашивали кому какой понравился клип, регистрировали ответы крестиками на бумаге.

Первое место дали тому, кто прибыл в кроссовках. Меня успокаивала женщина организатор, что мол так решили зрители, жители и гости Москвы, что мол им очень жаль меня, ведь прилетел я за тридевять земель. Зритель наёмный, «Мосфильм» приглашает для участия в съёмках по таксе — пятьдесят рублей за день, без кофе и бутербродов. Я понял так, одна единственная видеокамера, присутствующая на столе призов, является, неким «нескончаемым переходным вымпелом»: от съёмок, к съёмкам. Клип с «Кукурузником», по-видимому, тоже сняли на «Мосфильме», а нас участников, как наживку, пригласили на съёмку для показа реального конкурса, да ещё и за наш счёт. С горя или с радости, мы пошли обмывать второе место в китайский ресторанчик. Алексей, прощаясь, вручил нам три видеокассеты «Сам себе режиссёр» со своим автографом, футболку и бейсболку с логотипом «Сам себе режиссёр», и утешительный приз футболка, свёрнуто-упакованная в форме автомобильного руля, плюс фотоаппарат «мыльница».

Продолжение читайте в «Хронике прожитых дискотек-IV».

 

4 комментария

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.