Лернер Петр Михайлович. Записки Эпидемиолога История Разное

ОБ АВТОРЕ Лернер Петр Михайлович
родился в городе Шепетовка, Хмельницкой области (Украина). Доктор медицинских наук (1971), профессор (1972), Заслуженный врач Узбекистана (1966), Заслуженный деятель науки (1980), Работал в районном, городском и областном отделах здравоохранения и в Самаркандском мединституте: ассистентом, доцентом, профессором. Заведующий кафедрой эпидемиологии (1978 — 1994). Декан Самаркандского мединститута (1970 — 1976). Проректор по научной работе Сам. МИ (1976 — 1985). Автор 196 научных трудов и 16 монографий.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Проф. П.М. Лернер в этой книге «Записки эпидемиолога» излагает перед читателями главные вехи своей более чем 65-летней плодотворной деятельности в борьбе с инфекционными болезнями человека в Узбекистане. Условно это повествование можно разделить на две части.
В первой из них Петр Михайлович предстает перед нами как самоотверженный борец с такими грозными болезнями, как сыпной и вшивый возвратный тифы, натуральная оспа, холера и другие. И только необычайная скромность не позволяет ему говорить о той смертельной опасности, которой он не раз подвергался в очагах этих инфекций. Например, уберечься от укуса зараженной риккетсиями сыпного тифа вши в условиях почти поголовной завшивленности и массовой заболеваемости сыпным тифом в городе Самарканде, было практически невозможно. Ведь в то время отсутствовали антибиотики, а эффективных вакцин против сыпного тифа нет до сих пор.
Тысячи медицинских работников в городе Самарканде заболевали тогда сыпным тифом, и многие из них погибали. И нам необходимо помнить о существовании неизвестных героев, павших в борьбе с «бесчисленной стаей возбудителей заразных болезней», ставить им памятники, так же, как мы сейчас это делаем в отношении неизвестных солдат Великой Отечественной войны, павших в боях с фашистами. Описание проф. П.М. Лернером проводимых под его непосредственным руководством мероприятий по  противодействию этим болезням, вместе с изложением особенностей их эпидемиологии, имеет не только историческое значение, но оно также очень важно для расширения познаний современных врачей и студентов медицинских вузов, которые могут встретиться с этими болезнями в своей врачебной деятельности. Очень интересен раздел книги, где описываются как бы эпидемиологические миниатюры, касающиеся гриппа, дифтерии, коклюша, паратифа, бруцеллеза, аскаридоза, лямблиоза.
Эти записи не просто оригинальны. Они очень поучительны для врачей всех специальностей. Ведь об этом ничего не написано в учебниках.
Их чтение доставляет эвристическое удовольствие.

Во второй части монографии проф. П.М.Лернер излагает теоретические
основы и практические результаты осуществленных впервые в мире под его
руководством мероприятий по резкому снижению заболеваемости дизентерией
и гименолепидозом — в Самарканде и во многих других городах
Узбекистана. В основу противоэпидемических мероприятий проф. Лернер
положил принцип преимущественного воздействия на источник инфекции.
При дизентерии это массовая фагопрофилактика и фаготерапия
адаптированным к местным штаммам шигелл бактериофагом всех
эпидемиологически значимых контингентов в объеме крупного города
(Самарканд), При гименолепидозе — дегельминтизация всех
инвазированных карликовым цепнем фенасалом по разработанной П.М.Лернером
эффективной схеме. Схема Лернера рекомендована ВОЗ. В результате
17-летнего опыта борьбы с дизентерией в городе Самарканде заболеваемость
этой инфекцией снизилась в 28 раз, а среди различных организованных
контингентов — в 50-80 раз. Пораженность гименолепидозом в целом по
городу Самарканду была снижена в 4 раза, оздоровлены от инвазии 47
детских учреждений. Снижение заболеваемости гименолепидозом отмечалось
также в детских учреждениях многих крупных городов республики, в том
числе и в столице — городе Ташкенте. Особое место занимает в книге
раздел, посвященный изучению эпидемиологии вирусных гепатитов А и В.
Вирусный гепатит А в Узбекистане является одним из наиболее
распространенных инфекционных болезней. К взрослому состоянию большая
часть населения успевает переболеть этой инфекцией. Сезонность в
основном осенне-зимняя. Периодически возникают водные вспышки гепатита
А. Проф. П.М.Лернер вместе со своими учениками обосновали важную роль
загрязненных грунтовых вод в распространении инфекции. Под
руководством проф. Лернера был впервые в мире применен картографический
метод «Пластика рельефа», основанный на данных космической съемки с
целью прогнозирования опасности водного пути передачи гепатита А во
многих районах Самаркандской области. Произведена дифференциация
территории по степени относительной защищенности, которая отражает
вероятность возникновения кишечных инфекций. При гепатите В проф. П.М.
Лернер вместе с учениками определили основные источники инфекции в
семейных очагах. Применены самые современные методы диагностики:
тонкослойная хроматография, обнаружение геномной ДНК вируса гепатита В,
метод молекулярной гибридизации нуклеиновых кислот. Доказана высокая
вероятность бытового (скрытого парентерального) способа передачи вируса
гепатита В. Но есть одна глава в книге проф. П.М. Лернера названная
«Зачем делить все инфекционные болезни на особо
опасные, «повальные», и прочие, обычные?». И
далее «Вымысел о существовании каких-то особо
опасных инфекций». Данная глава способна вызвать споры и
даже противодействие со стороны части эпидемиологов, которые могут
почувствовать в словах П.М. Лернера посягательство на их героический
статус и особые привилегии. Как пишет П.М. Лернер: «Такого
научно-обоснованного определения нет, никогда не было, и быть не
может». Он приводит многочисленные примеры, когда любая инфекционная
болезнь может стать особо опасной, если ей не противодействовать
(брюшной тиф, грипп, малярия, туберкулез и многие другие). Можно еще
привести в пример корь. До введения противокоревой вакцинации корь была
настоящей особо-опасной инфекцией, т.к. практически любой человек ДОЛЖЕН
был переболеть корью, чаще всего в детстве, из-за воздушно-капельного
механизма передачи возбудителя. И родители со страхом ждали этого
неизбежного момента, боясь тяжелых и непредвиденных осложнений, т.к. при
кори нет специфической терапии. Сейчас ВИЧ-инфекция приобрела во
многих регионах Африки характер массовой эпидемии (заражено до 10-20
процентов населения). В связи с массивной гибелью иммунных клеток может
быть существенно снижен иммунитет, в том числе и поствакцинальный, что
может создать в Африке проблемы с ликвидацией полиомиелита, кори и
некоторых других инфекций. Как известно, больной СПИДом при
отсутствии специфического лечения умирает от так называемых
спид-ассоциированных инфекций, вызванных обычно безопасными или
условно-патогенными микробами, но которые в условиях иммунной
недостаточности становятся особо опасными. В монографии П.М. Лернера
есть много и других интересных откровений, многие из которых носят
полемический характер. Она написана крупным эпидемиологом, умело
сочетающим глубокие теоретические знания с огромным практическим опытом,
приобретенным в борьбе с многочисленными инфекционными болезнями.
Своим опытом автор бескорыстно делится с читателями. Эту книгу должен
прочитать каждый эпидемиолог, санитарный врач, инфекционист, студент
медицинского вуза и вообще любой человек, интересующийся проблемой
борьбы с инфекционными болезнями. Кандидат медицинских наук, доцент
Лемелев Владимир Романович

 

ГЛАВА 1

Эпизоды серьезные, иногда забавные, но
всегда
достоверные

Закончилась Великая Отечественная война. Сыпной и
возвратный
тифы в г. Самарканде после окончания
войны. Австрийский военнопленный. Эпидемиолог
Никольский, вас вызывают в суд
Немного о гриппе, дифтерии,
коклюше, паратифах, бруцеллезе,
аскаридозе
и лямблиозе.
Поучительная история с натуральной оспой.
Клянусь, говорить о холере правду и только
правду.
Инфекция или отравление ядовитыми сорняками?
Не нужна твоя работа, нужно, чтоб ты
работал.
1.Закончилась
Великая Отечественная война.
Для медицинских работников
борьба по ликвидации её санитарно-эпидемических последствий
продолжается. 1945 год. Мне всего 23 года. Я работаю главным врачом
санэпидстанции железнодорожного района города Самарканда, а затем
назначаюсь заведующим отделом здравоохранения этого района. 1946 год —
возглавляю работу всей санитарно-эпидемиологической службы города
Самарканда. 1949 год — возглавляю санитарно-эпидемиологическую службу
всей Самаркандской области. По совместительству веду занятия со
студентами в Самаркандском мединституте. Доктор медицинских наук
(1971), профессор (1972), Заслуженный врач Узбекистана
(1966),Заслуженный деятель науки (1980), зав кафедрой эпидемиологии (с
1978 по 1993), декан мединститута (1970-1976), проректор по научной
работе (1976-1985).
В области свирепствуют эпидемии сыпного,
брюшного и возвратного вшивого тифов, малярии, туберкулеза, оспы,
дизентерии, дифтерии, полиомиелита, венерических и других заболеваний.
Невиданный размах приняли младенческая и детская смертность и
летальность от инфекционных болезней. Резко возросло количество
переносчиков инфекционных болезней: вшей, малярийных комаров, клещей,
москитов, мух. Не хватает больничных коек, транспорта для эвакуации
больных, медикаментов, медицинских работников. 2. Сыпной и возвратный тифы в г.
Самарканде
после
окончания войны.

По-прежнему в печах старых, кирпичных заводов, в заброшенных и
недостроенных помещениях, в катакомбах обитают тысяч обездоленных
бездомных. Среди них поголовная завшивленность и весь набор венерических
болезней. Их строжайше запрещено называть бездомными. У нас в стране
бездомных, как известно, нет и быть, естественно, не может. Во всех
официальных документах бездомные называются «Лица,временно впавшие в нужду».
Фактически они оставлены на произвол судьбы. Их можно встретить везде:
на улицах, рынках, в магазинах, больницах, поликлиниках, в парках, на
пригородных полях, в садах и в плохо огороженных усадьбах. В городе
три административных района:
Сиябский (старый город),
Багишамальский (новый город) и Железнодорожный. Через все три района
проложена узкоколейка, по которой движется поезд («кукушка»). Вагоны
забиты бездомными. Практически все эвакуированные, а их численность
вдвое превышает коренное население, после окончания войны остались в
Самарканде. Они живут в условиях небывалой скученности. У многих даже
нет смены нательного и постельного белья. Помимо эвакуированных, в
область и в город Самарканд депортированы: крымские — татары, греки,
болгары, армяне. Частично поляки, чеченцы, ингуши и корейцы. Разгар
лета. Жара. Люди устремляются к водоемам, арыкам. Купаются, стирают и
«выжаривают» на солнце одеяла, подушки, белье и одежду. Завшивленность
на это время уменьшается, практически отсутствует заболеваемость вшивым
возвратным тифом и резко снижена заболеваемость сыпным тифом.
Следует отметить одно весьма
важное обстоятельство. Хотя переносчиком сыпного
и возвратного тифов является платяная вошь, однако заражение при этих
инфекциях происходит по-разному.
При сыпном тифе у вшей при
сосании крови на человеке происходит дефекация и вместе с фекалиями
выделяются возбудители инфекции (риккетсии).
После укуса
возникает зуд, и при расчесывании кожи человек втирает в неё зараженные
фекалии.
При возвратном вшивом тифе для заражения человека
необходимо повредить тело вши, так как возбудитель (спирохета) находится
в гемолимфе насекомого. Но этого еще недостаточно. При раздавливании вши
её гемолимфа должна попасть на поврежденную кожу.
А это
происходит лишь при очень интенсивной завшивленности, приводящей к
многочисленным расчесам.
Вот почему возвратный тиф
регистрируется намного реже, чем сыпной. Обычно он появляется во время
войн и всяких стихийных бедствий.
Так, в СССР последний
случай возвратного вшивого тифа был зарегистрирован в 1949 году.

Впереди осень и зима. И опять, как и в прошлые годы, появятся тысячи
новых больных сыпным и возвратным тифами, респираторными заболеваниями и
водные эпидемии кишечных инфекций. Опять начнутся ежедневные обсуждения,
избиения и унижения «попавших под руку» медиков, поиски и быстрое
выявления «виновных». Возобновятся постоянные и изнурительные заседания
Чрезвычайных эпидемических комиссий. Снова на улицах, скверах, парках,
квартирах, в больницах появятся трупы умерших. Основным источником
сыпного и возвратного тифов, по-
прежнему, являются бездомные. Наконец, принимается решение: начать их
поголовную санобработку с доставкой в бани и одновременно провести
дезинсекцию мест их «проживания». Такой день наступил. Подготовлены
бани, мобилизован транспорт предприятий и учреждений, поднята на ноги
вся милиция и медицинские работники. Я уже давно подружился с очень
многими бездомными, стал ими узнаваем. При встречах мы приветствовали
друг друга. Вот почему я наивно полагал, что мне легко удастся их
уговорить пройти санобработку. С группой сотрудников санэпидстанции я
посетил места их массового расселения. Мы провели разъяснительную
работу, сообщили о месте и времени сборов и заручились их полным
согласием. В назначенный день медицинские работники прибыли на
согласованные нами места, однако бездомных ни там, ни поблизости не
оказалось. Кого в этом обвинили? Вы угадали — конечно же, меня.
Следующая попытка, несмотря на предварительную договоренность, тоже не
увенчалась успехом. На заседании городской эпидкомиссии я предложил
всем, кто прошел санобработку, выдать кусок хозяйственного мыла
(невиданный дефицит) и по килограмму хлеба. Но два начальника
(горпромторга и горпищеторга) категорически возразили, сославшись на
отсутствие лимита. Через три дня я снова внес это предложение, и, совсем
неожиданно, оно было поддержано абсолютно всеми членами эпидкомиссии.
В дальнейшем каждую неделю все эти «временно впавшие в нужду» без всяких
напоминаний собирались в местах сбора и организованно проходили
санобработку. Хлеб они съедали прямо в бане, а мыло меняли на водку или
еду. Естественно, что мероприятия по борьбе с сыпным и возвратным тифами
не ограничивались санобработкой бездомных. Была задействована
эффективная система по раннему выявлению, изоляции, госпитализации и
лечению температурящих больных и наблюдению за всеми контактными. Здесь
мы решили ограничиться лишь отдельными поучительными, а порой и
занимательными эпизодами из практики работы врача-эпидемиолога.
3.Австрийский
военнопленный.
Первой столицей советского Узбекистана в 1924
году стал город Самарканд. В ноябре 1924 года в городской отдел
здравоохранения явился высокий молодой человек и на ломанном русском
языке сказал, что он австрийский военнопленный, приехал из Сибири, где
организовал дезинфекционную службу и просит предоставить ему возможность
работать здесь. Ему выделили место в общежитии и поручили составить
расчеты и смету на самостоятельную дезинфекционную станцию. Смету
утвердили и ему под расписку вручили портфель с наличными деньгами. К
июню 1925 года первая дезинфекционная станция в Самарканде начала
функционировать, а её первый организатор и директор Абраам Яков
Игнатьевич проработал на ней до конца своей жизни. Это был кристально
честный и глубоко порядочный человек. В тяжелейших условиях он сумел
обеспечить бесперебойную работу отделов эвакуации, обсервации, очаговой,
профилактической дезинфекции и дезинсекции. На территории станции он
тайно создал крупное подземное бензинохранилище, что в сложившихся
условиях обеспечивало её бесперебойную работу. Дезинфекционная станция
находилась в густозаселенном районе города, и подземное хранилище
бензина там являлось грубым нарушением противопожарной безопасности.
Абраам это хорошо понимал. Поэтому подземные цистерны были так тщательно
замаскированы, что об их существовании не догадывались даже сотрудники
станции. Труба от хранилища была проведена в гараж, в котором
находилась служебная машина Абраама, а заправка хранилища производилась
ночью со стороны улицы. При перебоях в снабжении Яков Игнатьевич
наполнял бензином канистры и выдавал их водителям. В остальное время
машины заправлялись на городских автозаправочных станциях. Однажды, один из водителей что-то заподозрил и начал
шантажировать Абраама. Тогда он придумал хитроумный план: пришел ко мне
и попросил машину этого шофера передать с баланса на баланс станции
скорой помощи. После того, как я провернул эту операцию, шофер, на
вполне законных основаниях, был уволен. Через три месяца Министерство
здравоохранения выделило дезостанции две новые машины, на которые были
приняты уже другие водители. Но на этом дело не закончилось. Уволенный
водитель о своих подозрениях рассказал начальнику пожарной охраны и тот
внезапно нагрянул с проверкой. Звонит мне Яков Игнатьевич и
спрашивает, что ему делать. Я отвечаю, что нужно выиграть время, и я все улажу. Абраам усадил пожарника за
стол, хорошо напоил и отвез его домой отсыпаться. Я пошел к
председателю горисполкома и всё ему честно рассказал. Он при мне
позвонил начальнику городской пожарной охраны и попросил его не нарушать
работу дезинфекционной станции.. В те
времена приказы вышестоящего начальника всегда выполнялись
беспрекословно. Якова Игнатьевича уже никто не беспокоил. Жил Абраам
очень скромно в однокомнатной квартире с женой, детей у них не было, и
он большую часть суток, проводил на работе. В послевоенные годы
транспорта в городе практически ни у кого не было. В горздравотделе была
одна одноконная коляска, а в облздраве старый «Виллис», обшитый фанерой,
и только у заведующего. Несколько старых машин было в скорой помощи и на
дезостанции. Пришел как-то ко мне Абраам и пожаловался на то, что
милиция систематически забирает транспорт, предназначенный для
эпидпревозок, на свои, якобы срочные «оперативные», нужды. Мы с ним
договорились, как только это случится, пусть сразу позвонит мне. Как
только он мне позвонил, я тут же поставил в известность председателя
горисполкома и начальника милиции и убедительно попросил найти этих
милиционеров и срочно направить их на дезостанцию для полной
санобработки, так как они использовали транспорт, на котором перевозили
больных с подозрением на одну из опасных инфекций. Абрааму я позвонил,
что бы он всю их одежду пропустил через паровую камеру, потом долго её
просушивал, а самих милиционеров поместил в изолятор до установления
окончательного диагноза. Лишь к ночи они ушли домой. После этого
милиционеры больше уже никогда не пользовались транспортом для
эпидперевозок! На дезостанции появился врач-дезинфекционист по контролю
за качеством очаговой и профилактической дезинфекции и дезинсекции. На
эту должность по распределению была направлена выпускница санитарного
факультета Ташкентского медицинского института Левина Ася Борисовна. В
1960 году я пришел на дезостанцию с целью уговорить Левину проводить
занятия со студентами 5-го курса Самаркандского мединститута по
дезинфекционному делу. Но покидал я дезостанцию с очень тяжелым
чувством. Там предали забвению и полностью вытравили память об первом
организаторе и бессменном руководителе Самаркандской дезинфекционной
станции. Ни одной фотографии, ни одного упоминания даже в каком-либо
отчете, описании. Никто из новых сотрудников ничего не ведал о Якове
Игнатьевиче Абрааме. Стыдно и очень грустно! 4. Эпидемиолог Никольский, Вас вызывают в суд. Опытный
и очень дотошный эпидемиолог Никольский проводил очередное
эпидемиологическое обследование в очаге сыпного тифа с целью
установления источника инфекции. В беседе с мужем заболевшей он
спросил, сколько времени его жена находилась на улице Трудовой 22, где
она была выявлена при подворном обходе и где проживает гражданин
Базаров. Муж, который только возвратился из командировки, уже давно
подозревал свою молодую жену в измене. При посещении её в больнице она,
естественно, не сказала, откуда была госпитализирована. Муж ничего не
ответил эпидемиологу, сорвался с места и помчался по указанному адресу.
Там между ним и Базаровым завязалась драка. Базаров ударился головой об
угол дверного проема и скончался на месте. Когда больная выписалась из
больницы, она обратилась в прокуратуру с жалобой на Никольского, обвинив
его в сговоре с её мужем. Я выступал в суде в качестве эксперта. С
Никольского обвинение было полностью снято. По лукавому стечению
обстоятельств, примерно подобная же ситуация сложилась и с дочерью
самого Никольского — доцента самаркандского университета. По поводу чего
в стенной газете литфака было помещено такое стихотворение:

«Трата- та, трата- та

Вышла Зина за кота.

За кота Котовича

Виктора Петровича»

(Имена изменены, так как речь идет о моих добрых друзьях). 5. Немного о гриппе, дифтерии, коклюше,
паратифах,

бруцеллезе, аскаридозе
и лямблиозе.

В этом разделе изложены лишь отдельные эпизоды повседневной
научно-практической работы
эпидемиолога по изучению и борьбе
с перечисленными заболеваниями. Многим из этих эпизодов уже более
полувека, но они не утратили своей актуальности, представляя не только
теоретический и практический, но, в какой-то мере, и «антикварный»
интерес Грипп мы
решили восстановить ситуацию, сложившуюся в большом городе (Самарканд)
во время крупной эпидемии самого жестокого за последние годы гриппа «А»
с новым антигенным сочетанием H2N2 (азиатский грипп), которым тогда
заболело в мире около 2 млрд. человек и умерли десятки тысяч. В
Самарканде эпидемия гриппа началась в январе и длилась 80 дней. По своей
интенсивности, она была самой крупной за последние 22 года. Заболело
свыше 25 тысяч человек (примерно 14% всего населения). Более половины
всех тяжелых больных (54%) поступали на стационарное лечение поздно (на
3-7-й день и позже), обычно с осложнениями. У большинства больных (94%)
заболевание начиналось внезапно, без продромального периода. Больные
средней тяжести составляли 54%, тяжелые — 15%. Летальность достигла 2%.
Для выяснения имеющегося разрыва между фактической заболеваемостью
гриппом и его официальной регистрацией мы использовали
анкетно-статистический метод опроса отдельных групп населенияа. Этим
изучением было охвачено 2282 человек на протяжении 4-х лет. Вот эти
данные: Заболеваемость гриппом в городе Самарканде по данным
официальной регистрации и анкетно-статистического изучения за 1959-1962
гг (в %):

1959 — 6\27;
1960 — 0,47\5,6;
1961 — 0,62\10,6;
1962 — 4,3\23,1

Заболеваемость носила очаговый характер. Из 1702 контактных заболело
гриппом 43%. В некоторых очагах переболели все проживающие. В
межэпидемический период преобладающее число заболевших диагностировались
как больные острыми респираторными заболеваниями (ОРЗ). Но достаточно
было лишь предупредить медработников о начале эпидемии, как число
«выявленных» больных сразу резко возрастало. Как правило, первые случаи
гриппа не диагностируются, и лишь после того как на приеме у врача резко
возрастает число больных, вместо ОРЗ начинают ставить диагноз грипп.
Дифтерия. В этом
разделе я решил ограничиться лишь перечислением тех мероприятий,
благодаря которым было достигнуто весьма существенное снижение
заболеваемости дифтерией в целом по городу Самарканду. — Охват
иммунизацией детского населения был доведен до 90-95%
.
Отвод противодифтерийной прививки
по временным медицинским медицинским противопоказаниям на
срок
свыше
2-х месяцев разрешался лишь комиссией в составе
главврача поликлиники, участкового педиатра и
эпидемиолога. Производилось
расследование каждого случая вакцинации детей в возрасте свыше 6-ти
месяцев.
— В зимний и весенний периоды проводилась
витаминизация
аскорбиновой кислотой всех детей с
положительной
реакцией Шика и подвергнутых
иммунизации.
— В дальнейшем, в связи с преобладанием
легких форм болезни,
особое внимание уделялось
бактериологическому
обследованию больных
ангинами.
Коклюш Впервые иммунизация против коклюша была
введена в Самарканде с января 1959 года. При проведении мероприятий по
снижению заболеваемости коклюшем был использован положительный опыт,
накопленный нами при борьбе с дифтерией, в результате чего произошло
резкое снижение заболеваемости коклюшем во всех возрастных группах, и наиболее выраженное у
детей дошкольного возраста. Весьма важным показателем эффективности
вакцинации явилось существенное снижение заболеваемости среди
организованных детей. ясельного
возраста — в 4 раза, а по группе детей детсадовского возраста — в 8 раз.
В три раза сократилось число детских учреждений, пораженных коклюшем, а
также в 5 раз снизился показатель семейной очаговости. При
сопоставлении заболеваемости вакцинированных и не вакцинированных детей,
контактировавших с коклюшным больным, заболело, будучи непривитыми, в 10
раз больше по сравнению с привитыми. Комплекс мероприятий по снижению
заболеваемости дифтерией оказался еще более эффективным при
использовании его при борьбе с коклюшем. Паратифы. Принципиальные вопросы эпидемиологии
паратифов я решил рассмотреть на примере одной крупной и непростой
вспышки пищевой паратифозной инфекции типа «В» (Шотмюллера). До сих пор
продолжаются попытки разделить единный инфекционный процесс при
заболеваниях салмонеллезной этиологии на спорадические заболевания,
протекающие в виде цикличного инфекционного процесса, и групповые
салмонеллезы, развивающиеся по типу токсикоинфекций. Вполне очевидно,
что с указанным мнением легко уживаются гипотезы о разных путях
заражения при групповых (алиментарный путь) и спорадических
салмонеллезных токсикоинфекциях (бытовой путь, и фекально-оральный механизм передачи). И неудивительно,
что при недостаточной изученности механизмов и факторов передачи
салмонеллезов возник надуманный вопрос об их различной «контагиозности»
для детей и взрослых. При этом обычно распространение салмонеллезных
заболеваний ставится в зависимость от биологических свойств возбудителя
или от восприимчивости человека, а отнюдь не от конкретных факторов,
оказывающих влияние на ход эпидемического процесса. Вместе с тем
тщательное изучение условий заражения позволило бы уяснить в каждом
отдельном случае причины распространения инфекции и преимущественное
поражение тех или иных возрастных групп и другие важные вопросы
эпидемиологии. Все это побудило меня изложить фактический и весьма
наглядный материал санитарно-эпидемиологического расследования крупной
вспышки пищевой инфекции. Я решил подробно описать деятельность эпидемиолога на
примере одной весьма показательной вспышки паратифозной инфекции.
Областная туберкулезная больница сообщила о том, что на протяжении 5
дней у некоторых больных, находящихся в 4-х различных отделениях
больницы, резко ухудшилось общее состояние, повысилась температура тела,
появились жалобы на головную боль и боли в горле. Объективно
отмечалась гиперемия зева, катаральные явления со стороны верхних
дыхательных путей. Часть больных жаловалась на отсутствие аппетита,
тошноту, боли в животе, для них были характерны дисфункция кишечника,
обложенный язык, рвота. Ознакомившись с обстановкой на месте, я
высказал своё мнение о пищевом отравлении, со мной согласились и
эпидемиологи. Инфекционисты диагностировали грипп, однако, не
исключив возможности пищевого отравления.
Поэтому расследование и
осуществление мероприятий по предупреждению дальнейшего распространения
«этих» заболеваний проводились в двух направлениях.. Вскоре, к моему удивлению, вирусологическая лаборатория
Самаркандской санэпидстанции подтвердила диагноз вирусного гриппа у
значительной части больных. После чего инфекционисты и вирусологи
высказали единую точку зрения о том, что клинико-лабораторные данные
говорят в пользу кишечной формы гриппа, и тогда уже
окончательно утвердились в этом
диагнозе.
Однако в связи с тем, что эпидемиологические
данные не
укладывались в представление о капельной
инфекции
(эксплозивный характер заболеваемости, одновременное
возникновение случаев в различных отделениях и корпусах), я настоял на
продолжении расследования и создании отдельной группы эпидемиологов с
целью проведения эпидобследования в семьях заболевших сотрудников и
больных.
Уже с первых дней мы стали лабораторно обследовать всех
заболевших и выздоравливающих, обслуживающий персонала, работников
пищеблока. Вскоре из лаборатории Самаркандской городской санэпидстанции
поступил сигнал о том, что у повара Областной туберкулезной
больницы из крови выделена культура паратифа В. Одновременно были
получены данные
о
положительной реакции Видаля
в большом разведении с диагностикумом паратифа В и у части
больных туберкулезной больницы.
А сейчас внимание! В это же время в инфекционную
больницу поступило еще несколько больных из разных районов города, у
которых вначале также был установлен диагноз «грипп», затем измененный
на паратиф В. Тщательное эпидемиологическое обследование этих
больных позволило выявить их связь с туберкулезной
больницей! Через два дня вирусологическая лаборатория известила о
неспецифичности первоначальных данных о гриппе. У 43 больных диагноз «паратиф» был
подтвержден лабораторно
(гемокультура, уринокультура,
копрокультура, реакция Видаля).
. Среди пострадавших 30 человек было из числа
туберкулезных больных, 5- из числа обслуживающего персонала и 8 членов
семей работников больницы
. Известно, что еще бытует
мнение о том, что некоторые возбудители паратифа вызывают тифоподобные
заболевания, а другие представители этой группы («мясоотравители») —
преимущественно гастроэнтерические заболевания. В нашем случае имели
место обе формы. И не случайно у клиницистов первоначально возникло
мнение о наличии в больнице 2-х заболеваний — кишечной формы гриппа и
пищевого отравления
. Было установлено, что общим блюдом,
которое употребляли больные всех отделений, было — макароны и вермишель
с мясным фаршем. Дело в том, что в это время в Самарканд поступало мясо
так называемого «вынужденного» убоя (в связи с неблагоприятными
метеорологическими условиями). Известно, что под влиянием резкого
утомления, истощения скота часто происходит прижизненное инфицирование
мяса. В больнице для приготовления фарша мясо варили кусками в 1,5-2 кг.
И после охлаждения пропускали через мясорубку, затем слегка обжаривали
на противнях. Термическая обработка мяса была явно недостаточна для
обезвреживания прижизненно зараженной туши во всей её толще.
Предположение о заражении фарша или мяса в сыром виде бактерионосителем
(работником пищеблока) мною сразу же было исключено в связи с тем, что
для столь массивного заражения такого большого количества продуктов
потребовалось бы значительное время, а обработка мяса и употребление
фарша происходило в утренние часы во время завтрака. Мы обратили
внимание на то, что все пострадавшие из числа больных туберкулезом
находились на постоянном лечении антибиотиками, т.е. у этих больных по
отнощению к тифозной инфекции имело место предупредительное лечение,
которое могло сказаться на течении болезни, высеваемости, длительности
инкубации, периоде возникновения рецидивов и т. д. Это предположение заслуживает специального
изучения. Бруцеллез. Ни при одном
инфекционном заболевании не наблюдается такой путаницы в диагностике,
регистрации, учете и оценке эпидемического процесса, как при
бруцеллезе. Не потому ли, что куратором этого заболевания является
доблестный отдел особо опасных инфекций? По данным официальной
регистрации движение заболеваемости бруцеллезом на протяжении 20-ти лет
отличается беспорядочной сменой её подъемов и снижений в различные годы.
Даже на фоне резкого снижения свежих случаев бруцеллеза по-прежнему
стабильно высокой остается заболеваемость так называемыми хроническими формами. Если
сопоставить заболеваемость за два одинаковых пятилетних периода, то в
одном случае удельный вес свежей заболеваемости составил 60%, а за
вторые пять
лет — 3,8%?. Если даже признать, сам факт снижения
заболеваемости бруцеллезом достоверным, то будучи рассматриваем во
взаимосвязи с неуклонным ростом хронических форм, нетрудно прийти к
выводу о явной порочности существующей оценки
заболеваемости,
основанной на регистрации свежих случаев.
Существует вполне обоснованное мнение, что большинство людей
выздоравливает от бруцеллеза в течение первого года. Этими данными
полностью опровергается возможность образования приведенного выше
разрыва между регистрацией хронических и свежих случаев заболевания
бруцеллезом.
Специально проведенным изучением мы установили,
что
данные официальной регистрации свежих случаев заболеваний
бруцеллезом были занижены в 13 раз!
При необычной
полиморфности клинических форм бруцеллеза больные обращаются к врачам
разных специальностей, которые должны исключить
,например,
такие заболевания, как брюшной тиф, паратифы,

сепсис, ревматизм, невралгии, радикулиты,
о
рхиты, спондилиты и другие заболевания.
Указанный перечень я заимствовал из реальных историй болезни.
В этих случаях врач обычно прибегает к лабораторным методам
исследования, при этом упуская из внимания
, такие важные обстоятельства, что многие реакции
могут оставаться положительными до десяти лет и что реакции агглютинации
могут быть положительными и при других заболеваниях.
А сейчас
внимание!
В некоторые годы число хронических больных, которым
был поставлен диагноз бруцеллез
, почти полностью
совпадало с числом положительно реагирующих людей, обратившихся за
медицинской помощью по поводу различных заболеваний. Т.о., наряду с
неполной регистрацией свежих случаев бруцеллеза, имеет место значительная гипердиагностика так
называемого хронического бруцеллеза. Здесь нами приводятся
предварительные данные об основных причинах позднего выявления свежих
случаев бруцеллеза: — не обращались к врачу- 38-41% — лечились под
другими диагнозами- 24 — 51% — прибыли из других мест- 3 — 5%, —
нет сведений- 3 — 37% Аскаридоз В журнале «Медицинская паразитология и
паразитарные болезни» была опубликована дискуссионная статья
К.П.Селиванова, в которой автор, анализируя работы Л.М.Исаева о путях
борьбы с аскаридозом, признал их «совершенно непригодными для решения
проблемы снижения и ликвидации аскаридоза». К.П.Селиванов не только
критически рассмотрел основные положения плана борьбы с аскаридозом,
изложенные Л.М. Исаевым, но и высказал свое резко отрицательное суждение
по ряду частных вопросов. Я выступил в защиту основных положений
плана Исаева и высказал ряд критических замечаний в адрес Селиванова.
Заодно я сделал несколько незначительных замечаний и в адрес Исаева.
Моя статья тоже была опубликована в том же журнале. Я, естественно, был
уверен, что Леонид Михайлович выразит мне свою признательность. Так
вот, через несколько дней я сижу в президиуме ученого совета Узбекского
института медпаразитологии (сейчас институт имени Л.М.Исаева) рядом с
Исаевым. Мы беседуем, но он мне ничего не говорит о моей статье, хотя
этот журнал лежит перед ним. На Совете обсуждается план борьбы с
аскаридозом в Узбекистане. Слово берет Исаев, в руках у него журнал, где
опубликована моя статья. Он обращается ко мне: -Петр Михайлович, кто
Вас просил назначить надо мной опеку. Почему вы сочли меня
недееспособным? Я еще сам в состоянии себя защитить от Селивановых и им
подобных». Но самое удивительное то, что он в процессе обсуждения
несколько раз одобрительно и совершенно не злобно ссылался на мою
статью. На этом же совете выступил зав. отделом гельминтологии
Р.Магдиев и обвинил Леонида Михайловича в том, что он похитил одну его
идею. Реакция Исаева была мгновенной и потрясающе остроумной. Он
обратился к Магдиеву: «Сударь, помилуйте, кто же у нищего суму крадет»?
Хочу привести здесь краткое описание героического, уникального и
несомненно весьма опасного опыта самозаражения аскаридозом,
предпринятого доцентом кафедры эпидемиологии Самаркандского мединститута
Лемелевым Владимиром Романовичем и его товарищами, в изложении самого
Лемелева: Вопрос о длительности сохранения в почве инвазионности яиц
аскарид Ascaris Lumbricoides для человека остается мало изученным. Все
выводы о многолетней выживаемости яиц аскарид, за редким исключением,
делались в результате экспериментального заражения животных, чаще
морских свинок. Однако у них наблюдается только миграционная фаза
аскаридоза.
Поэтому очень важно было изучить на человеке, способны ли сохранить
инвазионность яйца аскарид, пролежавшие в почве (г. Самарканд), в
течение 10 лет. Фекалии инвазированных яйцами аскарид дюдей были
заложены в почву по инициативе профессора Д.М.Исаева в августе 1958
года. 11 сентября 1968 года четверо сотрудников УзНИИ медпаразитологии
— А.Н.Брудастов, В.Р.Лемелев, Л.Н.Краснонос, Ш.Х.Холмухамедов
подверглись
самозаражению
аскаридозом — каждый испытуемый выпил водную
смесь из 150 яиц аскарид, пролежавших в почве 10 лет (всего 600 яиц).
В течение первых 8 дней после заражения явных признаков болезни не наблюдалось. У всех
заразившихся заболевание началось остро на 9-10 день после заражения в
результате миграции личинок аскарид в легких — резко ухудшилось общее состояние,
повысилась температура (у 3-х человек до 37,6 град., а у одного — до 39
град.), отмечались неприятный сухой кашель, боли в груди, головная боль
и др. Кашель не прекращался и ночью, появились боли в сердце. В
последующие 5 — 7 дней состояние неуклонно ухудшалось — наблюдалась
одышка, кашель стал более интенсивным. Работоспособность была
нарушена. Лабораторные исследования — в крови у всех заразившихся
было увеличено количество эозинофилов, у 3-х отмечался выраженный
лейкоцитоз, тромбоцитопения и др. В легких рентгенологически выявлен
синдром Лефлера — летучие очаговые инфильтраты. Аскультативно
прослушивались сухие хрипы и др. Все симптомы продолжались в основном
1 — 2 недели. На 75 — 87 дни после самозаражения в кале были
обнаружены яйца аскарид, и все заразившиеся подверглись дегельминтизации
пиперазином. Суммарно выделились 233 аскариды, т.е. 38,8% от числа
проглоченных яиц аскарид. У Красноноса 79 аскарид, Брудастова 59,
Лемелева 49, Холмухамедова 46. Вывод: яйца аскарид после нахождения в
почве в течение 10 лет во многих случаях сохраняют свои инвазионные
свойства. По результататам опыта опубликованы две статьи в журнале
Медицинская паразитология (1970,4 и 1971,2). Лямблиоз По данным
сотрудницы Узбекского института медпаразитологии Шишляевой-Матовой и
других исследователей, до 50% здоровых детей яслей и детских садов за
3-6 месяцев общения с инвазированными лямблиями заражались лямблиозом.
Если учесть, что пораженность детей ясельного и дошкольного возрастов
находится в пределах 15-35%, то можно сделать вывод о небольшой
продолжительности жизни лямблий в организме человека при однократном
заражении (не более 6 месяцев). Однако, определяя естественный предел
инвазионного процесса лишь путем сопоставления пораженности с частотой
новых заражений, мы не учитываем двух важных обстоятельств.
Во-первых, мы упускаем из вида большую вероятность возникновения
реинфекции, чем новых заражений, а во-вторых, не учитываем необычайно
легко осуществляемого многократного самозаражения инвазированных. В
частности, повторное самозаражение лямблиями значительно облегчается при
наличии в кишечнике остриц, вызывающих зуд в области ануса.
Общеизвестно, что для реализации фекально-орального механизма передачи
всегда необходимо определенное время, которое очень часто превышает
сроки выживания лямблий во внешней среде. Распространение лямблий
происходит через руки, загрязненные свежевыделенными
фекалиями.
Очевидно, что прямой занос лямблий с загрязненных рук
одного человека в рот другому человеку практически невозможен. Указанный
механизм передачи отнюдь не исключается при самозаражении (привычка
детей грызть ногти, сосать пальцы и привычка взрослых брать пальцы в
рот, слюнить при перелистывании книги и др.). У детей реализация
фекально-орального механизма передачи лямблиоза со скоростью,
необходимой для сохранения жизнедеятельности лямблий, может

происходить и через общие горшки, игрушки, стульчаки, настилы и
перегородки в уборных и др. Для выяснения длительности инвазии при
однократном заражении лямблиями мы решили поставить группу
инвазировванных в условия, полностью исключающие не только реинвазию,
но и аутореинвазию.
Для этой цели нами была выбрана
костнотуберкулезная больница в Самарканде, где дети длительное время
находились в строго лежачем положении, что препятствовало передаче
лямблий, но создавало благоприятные условия для аутореинвазии. Для
исключения аутореинвазии на каждого ребенка было сшито по три пары
специальных костюмов, («ползунков»). Каждое утро их меняли, а
использованные сдавали в стирку и глажку. За изолятором был закреплен
специальный персонал и там установлен строгий санитарно-гигиенический
режим. Прежде всего, были введены и размечены индивидуальное белье,
посуда, щетки для рук, судна, горшки. Постельное белье ежедневно
проглаживали и раз в 5 дней (после купания детей в бане) меняли.
Дезинфекцию горшков и суден производили путем погружения их на 30 минут
в 5% раствор лизола. Инвентарь для уборки и посуду обдавали крутым
кипятком. Перила кроватей тщательно обрабатывали хлорамином и обмывали
горячей водой с мылом. Под наблюдением состояло 37 детей,
инвазированных лямблиями. Наблюдение проводилось непрерывно на
протяжении 12 месяцев. Результаты эксперимента по «самоизлечению»
(прекращению лямблионосительства): Самоизлечение произошло у всех 30
инвазированных!
При этом у 22 детей оно наступило в
течение 10 дней,
у 4 — в течение 20 дней и у 4 детей в
течение 40 дней.
Контроль за инвазированными после наступления
самоизлечения осуществлялся на протяжении 3-9 месяцев. 7 детей были
выписаны в разные сроки и потому не включены нами в разработку из-за
недостаточного срока контроля, несмотря на то, что и у них прекратилось
выделение лямблий. Исходя из наших исследований, теоретически
можно достичь 100% излечения от лямблиоза и без применения специальных
ползунков
, лишь только при удлинении сроков применения
противолямблиозных препаратов до 7-10 дней.
Несмотря на то, что
приведенный выше опыт никогда и нигде в мире не проводился и был нами
опубликован во всесоюзном
журнале
«Медицинская паразитология и паразитарные
болезни
«+; он тоже до сих пор не востребован
практикой. Под моим научным руководством ассистент нашей кафедры
Красный Зиновий Борисович защитил диссертацию по проблеме лямблиоза под
названием: «Характеристика источника лямблиозной инвазии и его роль в
эпидемическом процессе» Целью этого исследования было изучение
мощности и активности источника инвазии при ляиблиозе, а также влияния
этих параметров на течение эпидемического процесса с учетом
компенсаторных механизмов адаптации паразита и различного риска
заражения. В связи, с чем перед диссертантом были поставлены следующие
задачи: — изучить эпидемиологическую роль источников инвазии в
городской и сельской местности; — изучить длительность и характер
лямблиозной инвазии в условиях предотвращения новых заражений; —
проследить влияние отдельных социальных факторов на течение
эпидемического процесса при лямблиозе; — усовершенствовать методы
количественной диагностики лямблиозной инвазии для определения типа
выделения лямблий и внедрения этих методов в практику массовых
обследований. В результате проведенного изучения диссертант пришел к
весьма важным научным и практическим выводам. Им было доказано, что
при однократном паразитологическом обследовании выявляется лишь 60% всех
инвазированных лямблиями, двукратном — 75%, трехкратном — 85%. Для
выявления всех зараженных необходимо провести не менее 10 обследований с
интервалами в несколько дней. Однако при 3 — 4-+кратном обследовании
выявляются все инвазированные, выделяющие лямблии по 1 и 2 типу, т.е.
лица, которые представляют наибольшую эпидемическую опасность. В
возрасте старше 16 лет пораженность лямблиями женщин в два раза выше,
чем мужчин, что свидетельствует о повышенном риске заражения лиц,
участвующих в уходе за детьми. Было достоверно установлено, что
эпидемический процесс при лямблиозе протекает намного активнее+ вокруг
источников с высокой интенсивностью инвазии. З.Б.Красный
подтвердил данные наших исследований о возможности безмедикаментозного
самоизлечения от лямблиоза при низкой интенсивности инвазии и без
примения специальных методов защиты от самозаражения.
Ему
удалось разработать критерии
классификации
лямблиозоносителей по типу выд
еления лямблий, отражающие различия
в характере взаимоотношений в системе «хозяин-паразит».

6.Поучительная история
с натуральной оспой.
В этот день я поздно задержался на
работе. Примерно в девять вечера мне позвонил эпидемиолог Джамбайского
района и сообщил, что у них уже третий случай смерти взрослых людей от
ветрянки (ветряной оспы) и еще несколько больных
наход
ится в тяжелом состоянии. Мне стало совершенно
ясно, что это — натуральная оспа. Я созвонился с опытным
инфекционистом — Михаилом Наумовичем Виндманом, и мы срочно выехали в
район. При осмотре больных у нас не осталось никаких сомнений, что это
типичная натуральная оспа. Характерно, что на наши упреки местным
врачам, почему они так поздно нам позвонили, они отвечали, что были
уверены в том, что натуральная оспа в Советском Союзе уже давно
ликвидирована. Совковая пропаганда, как всегда, сработала! Сняв
противочумные костюмы, мы направились в санэпидстанцию, предварительно
обеспечив охрану больницы, куда госпитализировали всех больных,
подозрительных на натуральную оспу. В созданный при школе изолятор
были размещены семьи всех заболевших, а также другие лица,
контактировавшие с заболевшими. Всю ночь продолжалась вакцинация
медработников и сотрудников милиции. Привились и мы с Виндманом. Я
продиктовал заведующему райздравотделом план дальнейших действий, и
доложил о случившемся заведующему Самаркандским Облздравотделом и
председателю областной Чрезвычайной эпидкомиссии. Заседание районной
эпидкомиссии началось в 9 часов утра, а областной — в 16 часов вечера.
При эпидемическом обследовании выяснилось, что все заболевшие
натуральной оспой были выявлены в двух смежных районах. На пораженные
оспой населенные пункты областной Чрезвычайной эпидкомиссией был наложен
карантин силами районной и частично областной милиции. Дополнительно
были развернуты изоляторы для контактных и два обсерватора для
медицинского персонала и приезжих. В течение двух дней проведена
ревакцинация против оспы всего населения в этих двух районах. Решением
облисполкома я был официально назначен начальником этих двух очагов и
оставался там 42 дня. Краткая справка о натуральной оспе.
Возбудитель-вирус.
Источник инфекции-больной человек,
вирусоносительства нет.
Инкубационный период от 8 до 17
дней. Чаще 10-14 дней.
Период заразительности:
больной заразен с момента появления сыпи до отпадения
корок
примерно три недели. Механизм
заражения
воздушнокапельный и
пылевой.
Летальность в среднем составляет 25%, но может
приближаться к 100
%. Невыдуманные истории. Штаб
очагов находился в двух санэпидстанциях, где поочередно все собирались
несколько раз в день. Были отпечатаны специальные пропуска, без которых
никого в очаг не пускали. На второй день нашего пребывания начальник
охраны доложил+ мне, что приехала группа врачей — один, случайно
оказавшийся в Самарканде, из Минздрава, остальные во главе с
Александровой Валерией Алексеевной из областной санэпидстанции.Я
разрешил их пропустить в штаб по «чистому коридору» и попросил каждого
представить справку о «свежем» оспопрививании. Таких справок не
оказалось. У меня вырвалось: Какой болван разрешил въезд в очаг
непривитых? Молчание. Я повторил вопрос. Вдруг врач из Ташкента
заорал: «Что вы себе позволяете»? Я не отреагировал и дал указание
принести вакцину и немедленно всех привить, а кто откажется, —
изолировать. Все привились, и на этом конфликт был исчерпан. Вечером я
решил проверить работу изоляторов для контактных. Они размещались в двух
школах. Все классы были закрыты на замок, а ключи от них находились у
фельдшера, который располагался в бывшем кабинете директора школы.
Когда я подошел к первому изолятору, я обратил внимание, что возле двух
милиционеров стоят огромные блюда с дымящимся пловом и с фруктами, а
рядом бутылка водки. Они меня гостеприимно пригласили к трапезе. Когда я
направился внутрь школы, милиционеры сильно засуетились. Зашел в комнату
фельдшера — та же картина: большое блюдо с пловом, фрукты, водка. Вышел
в коридор и увидел, что три класса настежь открыты. Подошел. Никого нет.
Где контактные? Фельдшер молчит. Милиционеры
молчат.
Что, спрашиваю, обменяли контактных на
плов?
Возвратился в штаб. Вызвал начальника караульной службы и
дал ему указание немедленно заменить милиционеров. В очаг направили
бригаду медицинских работников. Возвратили всех сбежавших контактных и
изолировали их родственников. Заменили дежурного фельдшера. Как нам
быть со свадьбой? Примерно через две недели ко мне явилась делегация
с просьбой отпустить домой женщину, находящуюся в изоляторе для
контактных, так как у неё через несколько дней свадьба.+ «Когда
свадьба?» -спросил я. Мне ответили, что 23 +через три дня. Я поднял
документы, оказалось, что срок карантина у неё + заканчивается точно
через три дня. Я им сказал, хорошо, через три дня можете за ней
приехать, но учтите, что пока не закончился карантин, свадьбы и другие
массовые мероприятия на территории вашего района запрещены. Но самым
любопытным явилось то, что женихом этой женщины оказался как раз тот
отстраненный мною фельдшер, который и опекал изолятор и сам подлежал
изоляции, но был пропущен умышленно или случайно при
эпидобследовании. А что насчет источника инфекции? Нами была
принята наиболее «удобная» версия. Якобы к кому — то нелегально
приехал родственник из Афганистана, и, естественно, этот приезд всеми
скрывался. Но не давало мне покоя то, что в семье первого заболевшего
нами был выявлен приезжий, но не из Афганистана, а из Каракалпакии. Но
тогда эту версию от меня не приняли. В 1959 году в СССР, оспу занесла
группа туристов из Индии (штамм Variola major), о чем тогда тоже нигде
не афишировалось. Совсем недавно стало общеизвестно, что в Аральском
море на границе Каралпакии и Казахстана на необитаемом острове
Возрождения находился крупный военно-биологический полигон, где многие
годы проводились полевые испытания биологического оружия, в том числе и
натуральной оспы. Там якобы имели место заболевания рыбаков, случайно
попавших под облако биологического оружия. В этом свете не могут не
возникнуть подозрения насчет вероятности заноса тогда оспы с этого
острова. Никто к нам в очаг из Управления по особо опасным инфекциям
Минздрава СССР не приезжал. Очевидно, они тоже считали, что
натуральная оспа (как и секс) уже давно у нас ликвидированы. 7.
Клянусь говорить о холере правду и только
правду.
Холера, наряду с дизентерией, сальмонеллезами,
брюшным тифом и еще 30-ю нозологическими формами, относится к острым
кишечным инфекциям (ОКИ). Я считаю холеру самой «приличной» из всех
перечисленных мною кишечных инфекций. Посудите сами. При правильном
лечении удается снизить летальность при холере до 0,1% или даже вообще
её избежать. Холерный вибрион никогда не проникает за пределы стенок
кишечника, не вызывает никаких морфологических изменений. Он лишь
оказывает воздействие на ферментную систему эпителия слизистой оболочки
тонкой кишки. При этом сохраняется не только структура слизистой и
эпителий ворсинок, но их функции. В отличие от брюшного тифа и
паратифов при холере никогда не бывает бактериемии и прободения
кишечника. В отличие от дизентерии при холере не происходит
фибринозно-некротического поражения кишечника, образования глубоких язв,
перфорации кишечной стенки и развитие перитонита. В отличие от
гепатита при холере никогда не возникает цирроза печени, часто
переходящего в рак, от которого в мире ежегодно умирает свыше миллиона
человек и 300 миллионов вновь инфицируются гепатитом. Никогда холера
даже отдаленно не достигала такого высокого уровня распространения, как
дизентерия, брюшной тиф, гепатиты, сальмонеллезы, энтеровирусные
инфекции. Мне могут возразить: но ведь от холеры действительно умирало
больше половины всех заболевших. Но причем здесь холера? Холерных
больных просто не умели правильно лечить. У заболевших число дефекаций
доходило до 30 в сутки и присоединялась непрерывная рвота, в результате
чего больной терял в сутки до 40 литров жидкости, что приводило к
тяжелейшей дегидратации, сгущению крови, гипокалиемии, ацидозу, анурии и
к смерти. Как только была хорошо налажена дезинтоксикационная и
регидратационная терапия, наступала ликвидация водно-солевого дефицита,
и больные ПЕРЕСТАЛИ УМИРАТЬ. Спрашивается, на каком же основании из всех
перечисленных заболеваний именно холеру отнесли к так называемым «особо
опасным» инфекциям? Нет необходимости отвечать на этот риторический
вопрос, так как вообще не существует какого-либо научно -обоснованного
определения такого понятия, как особо опасные инфекции. Между тем,
именно это определение легло в основу продуманного режиссерского оформления всей
системы борьбы с холерой и другими «моровыми» болезнями. Я полагаю,
что вправе высказать своё мнение по этому вопросу, так как принимал
непосредственное участие в борьбе с холерой во всех областях Узбекской
ССР, Каракалпакской АССР и в качестве начальника очага в городе
Сырдарье. Приведу лишь два примера. Пример N1. Город
Сырдарья
. Был выходной день. Я с друзьями, ныне покойными:
Иркином Иргашевым, Ефимом Зильберманом и Мавлоном Игамбердыевым
собрались, как всегда по воскресениям, на прогулку в горы. Буквально
за минуту до нашего выезда мне лично позвонил Министр здравоохранения
Узбекской ССР Заиров Каюм Сабирович и сказал, что за мной уже выехала
машина санитарной авиации. Меня отвезут в аэропорт, и я должен срочно
вылететь в город Сырдарья, где выявлены трое больных холерой и что час
тому вокруг города установлено карантинное оцепление, а я назначен
начальником Сырдарьинского очага. Затем он добавил, что совсем рядом
Ташкент и поэтому все, что понадобится, мне немедленно будет выделено.
Город Сырдарья расположен на линии Ташкент-Хаваст примерно в 8 км от
реки Сырдарья.
Река Сырдарья одна из главных рек
Центральной Азии
имеет протяженность 2200 км.
Берет своё начало в Ферганской долине. Проходит через Таджикистан,
Узбекистан и Казахстан.
Прибыв на место, я сразу столкнулся
с неординарными обстоятельствами: а) Из-за того, что был выходной
день в Сырдарье внутри зоны карантинного оцепления оказалось свыше 600
человек иногородних. Большинство было тех, кто приехал рыбачить из
города Самарканда и близлежащих районов, и тех, что прибыли навестить
родственников, друзей или посетить магазины. б) Из-за близости города
к пойме реки основным источником водоснабжения служили колодцы и
водопроводы, забирающие воду из неглубоких скважин (верховодка). в) По
всему городу были многочисленные свалки и колоссальное количество мух.
г) Антисанитария царила в магазинах, на рынке, в сети общественного
питания и на пищевых предприятиях. Разобравшись в обстановке, я
попросил Председателя райисполкома к 15 часам созвать заседание
Чрезвычайной эпидемической комиссии. До этого я связался с
республиканским штабом по борьбе с холерой и попросил следующее: —
Направить необходимое количество емкостей для доставки населению
питьевой воды (молоковозы, поливомоечные машины, цистерны для перевозки
вина и др.). — Направить несколько дезинфекционных отрядов для
проведения гиперхлоривания абсолютно всех колодцев с целью их
исключения из водопользования, а также для сплошной обработки свалок
после их предварительной ликвидации и полной очистки при помощи
бульдозеров. На заседании Чрезвычайной эпидемической комиссии были
приняты следующие решения: — Сроком на три дня полностью прекратить
работу всех учреждений, предприятий, школ, техникумов и мобилизовать
людей на проведение сплошной санитарной очистки города. -. Выделить
помещения для обсервации всех оказавшихся в зоне карантинного оцепления
сроком на 6 дней. — Подготовить инфекционную больницу на случай
появления новых больных холерой. — Развернуть изолятор для лиц,
контактировавших с больными холерой. — Обеспечить проведение ежедневных
двукратных подворных обходов с целью раннего выявления больных. —
Обеспечить всех медицинских работников водой в бутылках или другой
герметичной посуде. — Прекратить работу рынков и всей уличной
торговли. — Провести четкое распределение обязанностей между всеми
членами противоэпидемического штаба. Необходимо указать, что
Министерство здравоохранения республики полностью и весьма оперативно
выполняло все наши заявки. Не обошлось и без казуса. На пятый день мне
доложили, что прибыло сразу три полных автобуса со студентами
медицинских училищь якобы для нашего усиления. У нас и так было
намного больше медработников, чем это было необходимо, и мы просили
никого больше не присылать. Оказалось, что это была личная инициатива
одного заместителя министра здравоохранения Узбекской ССР. Я очень
хорошо помнил его мстительность еще по нашей прежней совместной работе.
Поэтому я незаметно подошел к водителям и сказал, что мне только сейчас
позвонили, и сказали отправить автобусы в распоряжение заведующего
Сырдарьинским облздравотделом. Расчет был точным. Я знал, что в
министерстве никто не станет проверять местонахождение студентов, а
облздравотдел всегда найдет, куда пристроить этих студентов. Так оно и
произошло. Через месяц я встретился с этим заместителем министра в
Нукусе и на вопрос, пригодились ли мне посланные им студенты, я ответил,
что очень помогли и сильно его поблагодарил. Хочу остановиться на
возникшем непредвиденном обстоятельстве. Все оказавшиеся в карантине
лица любой ценой пытались сбежать. Учитывая, что обсерваторы
располагались в нескольких местах и плохо охранялись, некоторым
удавалось сбежать. Однако в зоне оцепления они все, как правило,
вылавливались и доставлялись в штаб. Учитывая, что у многих были
веские причины для побега, я после проведенной беседы давал указание о
повторной их обсервации в хорошо охраняемом помещении. Начальник
караульной службы был недоволен таким либерализмом с моей стороны и
настаивал на принятии к беглецам жестких мер. Я ему пообещал, что приму
жесткие меры уже сразу к первому из беглецов. Первым оказался мой
закадычный друг. Когда он зашел, я театрально начал на него кричать и
объявил, что в связи с нарушением карантина, дело на него передается в
суд для привлечения к ответственности. Мой друг сообразил, что к чему и
начал слёзно просить его простить. Но я был тверд и непреклонен.
Начальник караульной службы остался доволен, а мой друг после окончания
обсервации отпущен вместе с остальными. В заключение могу сообщить, что
после реализации всех указанных выше мероприятий новых случаев
заболевания холерой на протяжении 12 дней не регистрировалось. Карантин
отменили, и я возвратился всего на один день домой. Подробный отчет о
проделанной работе на 228 страницах я отправил в Минздрав Узбекской
ССР. Невероятным счастьем было то, что за всё это время к нам не
пожаловал ни один начальник. А произошло это потому, что в это время
холера была еще в двух областях и в Каракалпакской АССР. Там находились
начальники из Москвы, а это значит, что всё крупное и среднее начальство
из республики собралось там же вокруг них. О нашем небольшом очаге
просто забыли. Я полагаю, что надо все же когда-то прямо сказать о
таком особо опасном и вредном явлении, как незваное и бурное появление
малокомпетентного начальства. Известно, что начальство всегда всё
знает, очень заносчиво и обычно не терпит никаких возражений. Во
время эпидемии начальство сходу берет руководство в свои «оч. умелые»
руки и переводит всех остальных в разряд обслуживающего персонала как в
переносном, так и прямом смысле этого слова. Местные работники, хорошо
знакомые с обстановкой, фактически устраняются от работы, однако с них
не снимается вся полнота ответственности за её последствия. Все
попытки изменить обстановку приводят лишь к конфликтам. Особенно
наглядно это имело место в Каракалпакской АССР, куда я был
откомандирован уже на второй день после возвращения из Сырдарьи и где
почти полностью утратил свою самостоятельность. Пример N 2.
(1965-1966 гг.)
Каракалпакская АССР. Состоит из 14 районов
(туманов) и двух городов: Нукус (столица) и Тахиаташ.

Председатель Совета Министров Каракалпакской АССР Ережеп
Айтмурадов.
Первый Секретарь Каракалпакского
Обкома Компартии Узбекистана- Калибек
Камалов.
Я долго не решался писать о борьбе с холерой в
Каракалпакии. С одной стороны, я отдавал себе отчет в том, что рядом
трудились мои коллеги, порядочные, честные, люди и профессионалы. Что
они так же, как и я, были рекрутированы, оторваны в ущерб основной
работе и распределены без учета реальной потребности. С другой
стороны, понимал, что когда-то все же следует сказать правду о том, что
происходило на самом деле. И я принял компромиссное решение — по
возможности избегать персонизации фактов. По крайней мере, избегать
отрицательных характеристик и оценок. Вначале я жил дома у
замечательного человека и блестящего хирурга — Министра здравоохранения
Каракалпакской АССР Рейпназара Бабаназарова. Он был назначен на эту
должность в 1959 году и дважды переизбирался — в 1963 и в 1967 годах. У
него сложились добрые и прочные отношения с Первым Секретарем Обкома
компартии Калибеком Камаловым, и это нам сильно помогало. Рейпназар
мне как-то рассказывал, что сын Рашидова был женат на дочери Камалова, а
сын Камалова — на племяннице Рашидова. Я часто приезжал в Нукус и так
всегда совпадало, что попадал туда в месяц и год переизбрания
Бабаназарова. Это событие всегда отмечалось. Его милая, приветливая и
очень гостеприимная супруга меня щедро знакомила с блюдами
каракалпакской кухни. В моем вечном спутнике-блокноте сохранились их
названия, написанные её рукой: гоже, куртук, кеспас, маш жарма, сомса и
чучвара. Последнее блюдо не отличается от наших пельменей. К нему еще
подавалось кислое молокоили виноградный уксус. Через какое-то время
меня перевели жить на дачу обкома, которая ничем не отличалась от
хорошего санатория. Дача располагалась в замечательном фруктовом саду.
Она состояла из уютных спальных комнат, окружавших по всему периметру
роскошный зал, посреди которого стоял огромнейший стол. За ним вечерами
собирались все жильцы и непрерывно меняющиеся знатные гости из Москвы и
Ташкента. Помимо ежедневных вечеринок, все проживающие на даче имели
всегда возможность что — либо перекусить. И после всего этого я должен
излагать какой-то негатив?! Когда я приехал, заместитель министра
здравоохранения и мой личный друг Валентин Бойко представил меня
Председателю Совета Министров Каракалпакской АССР Ережепу Айтмурадову.
Встретил он меня, мягко говоря, без особого энтузиазма и не скрывал
своего раздражения. Он спросил примерно так: «Долго еще будет
продолжаться этот ужас, когда наступит конец разорению республики.
Когда, наконец, снимут карантин и откроют границу»? У меня не было
абсолютно никаких сомнений, что вообще не следовало накладывать карантин
на всю республику и наглухо закрывать её границу. Я понимал, что в
республику пригнали минимум в пять раз больше медицинских работников,
чем это было продиктовано необходимостью и здравым смыслом. Я знал,
что это понимали уже не только я, но и многие мои коллеги, и просто
любой здравомыслящий человек. Ах, как мне хотелось ему всё это честно
сказать! Мы переглянулись с Валентином, и я… промолчал. Впрочем,
руководство само уже начало догадываться о том, что происходит. На
этих высоких должностях обычно работают очень толковые и всесторонне
развитые люди. Они всегда хорошо информированы и осведомлены. Я в этом
убедился, когда перед отъездом встретился на даче с первым секретарем
обкома Каллибеком Камаловым. С этим умным человеком я позволил себе
быть немного более раскованным и откровенным. Помню и такой случай. По
указанию правительства Узбекистана из Туркестанского военного округа в
Каракалпакию было направлено два автобатальона для перевозки хлопка и
других необходимых грузов. Командиры этих автобатов и еще несколько
офицеров решили поохотиться в пустыне. Так как в это время там
наблюдалась выраженная эпизоотия чумы, я пожаловался на них Ережепу
Аитмурадову, на что он мне раздраженно ответил, что это единственные люди, которые
оказывают реальную помощь
республике
. Пребывание здесь меня с всё больше тяготило и с
каждым днем теряло всякий смысл. В отличие от Сырдарьи здесь я был
полностью лишен возможности реально влиять на обстановку. Помню,
приехал в Берунийский район и встретил свою знакомую по курсам
усовершенствования главных областных эпидемиологов. Обычно на эти
должности подбирали весьма опытных специалистов, иногда кандидатов или
даже докторов медицинских наук. А моя знакомая — Марина — выполняла
функцию помощника эпидемиолога. Вместе с ней приехали еще три врача, и
все они использовались не по назначению. С аналогичным положением я
столкнулся в Нукусском, Амударьинском, Турткульском, Кунградском районах
и даже в самом Нукусе. Особо я хочу остановиться на одном вопиющем
случае. Я с огромным уважением относился к профессору, члену-корр.
Академии медицинских наук, генерал-майору мед службы, лауреату Госпремии
Исааку Иосифовичу Рогозину. Это был необычайно образованный эпидемиолог,
добрый и внимательный человек, самый деятельный из известных
мне,начальник Главного санитарно-эпидемиологического Управления
Министерства здравоохранения СССР. И вдруг узнаю, что он направлен в
один из отдаленных Каракалпакских районов. Я немедленно выехал к нему
и предложил свои услуги по переводу его в Нукус, чтобы разместить на
обкомовской даче. Он сказал, что сослан по указанию Заместителя Министра
здравоохранения СССР генерала П.Н.Бургасова, и мои хлопоты напрасны.
Исаак Иосифович мне рассказал, что до назначения на должность Главного
санитарного врача СССР генерал П.Н. Бургасов работал вплоть до 1953 года
в аппарате Лаврентия Берия над созданием биологического оружия, а после
его смерти воглавлял сверхсекретное 7-е Управление. Зашел у нас
разговор и о способе присвоения ученых степеней военным, работающим в
области «защиты», от биологического оружия. Так называли должности тех,
кто фактически работал над его изготовлением и испытанием. Он ответил,
что ученый совет по защите находился внутри учреждения, где они
работали, и его решение являлось окончательным. Все документы
пересылались в ВАК, которому оставалось лишь оформлять дипломы и
аттестаты. Когда я поделился с Рогозиным своим недоумением по поводу
проводимых в Каракалпакии мероприятий, он с юмором ответил, что мои
соображения — это прямой путь для выдворения меня с дачи и высылки к
нему в кишлак.. Исаак Иосифович Рогозин родился 13 мая 1900 года в
Полтавской губернии, умер 14 января 1973 года в Москве.
Я наивно
полагал, что наступит такое время, когда, наконец, будет покончено с
этой нелепой и совершенно ненужной тратой времени и средств на борьбу с
холерой. Но прошло уже почти полвека и ничего не изменилось. Значит,
кому-то это все же еще нужно. Кому же? Услуга за услугу. Для несения карантинной
службы обычно отбирают милиционеров, не связанных с оперативной работой:
работники вытрезвителей, регулировщики и др. Они были весьма
заинтересованы в этой работе — второй оклад, 6% командировочных. Еду я
как-то в своей машине с женой и вдруг к нам подбегает милиционер, отдает
честь и представляется — Махмудов, начальник вытрезвителя. И потом
говорит: «Товарищ начальник, когда вы попадете в вытрезвитель, скажите
им, что я у вас служил в карантине, а я всех предупредил, что бы вас
осторожно отнесли к машине и отвезли домой. Конечно, я никогда и ни кому
об этом не буду сообщать». Второй случай — перехожу улицу в
неположенном месте, подбегает сияющий регулировщик: «Товарищ начальник,
здравствуйте, вы же понимаете, что я не могу вас освистать, но я работаю
только день через день, так что следите, что б это был я, а не другой
милиционер. 8.Инфекция
или отравление ядовитыми сорняками
Каждый раз перед началом
эпидобследования возникает вопрос, надевать или не надевать
противочумный костюм. Во-первых, изготовленный по чертежам модельеров
средневековья, противочумный костюм только одним своим видом вызывает
отторжение. Давно уже повсеместно используют легкие, удобные
одноразовые костюмы. Но речь идет не о самом костюме, а о принятии
решения, в каких случаях его следует надевать. Здесь многое
определяется квалификацией самого эпидемиолога. Этот вопрос возник и на
сей раз. В течение ряда лет на территории Узбекистана периодически
регистрировались различные заболевания людей с преимущественным
поражением печени или центральной нервной системы. В зависимости от
клинических проявлений, они обычно диагностировались как гепатиты или
энцефалиты неустановленной этиологии. Наряду с такими энцефалитами и
гепатитами в некоторых районах наблюдались и другие своеобразные
заболевания, сопровождавшиеся головокружением, головной болью, тошнотой,
рвотой, нарушением походки, чувством онемения конечностей, судорогами.
Они обычно трактовались как пищевые отравления. Массовое
распространение этих заболеваний, очаговость, территориальная
ограниченность и выраженная сезонность послужили причиной чисто
эмпирического признания их инфекционной природы. Алиментарные токсикозы (с
энцефалитом).
Когда начали выявляться заболевания с
клинической картиной энцефалита, было высказано предположение, что они
имеют алиментарно-токсическое происхождение. Тем не менее, и совсем не
отвергалось предположение об их инфекционной природе, и поиски
возможного возбудителя заболевания активно продолжались. В конечном
итоге+ была доказана несостоятельность инфекционной природы этих
заболеваний. Однако, когда в Булунгурском районе Самаркандской области
возникла крупная вспышка алиментарного токсикоза с энцефалитом, снова
попытались оживить мнение об её инфекционной этиологии. Приехавший из
Ташкента инфекционист предложил мне вместе с ним облачиться в
противочумный костюм и выехать в очаг. Я нервничал, так как хорошо
понимал, что мы зря тратим время, и что это, естественно, отвлекает
практических работников от немедленного проведения основного мероприятия
— изъятия и замены засоренного зерна. Я сказал инфекционисту, что он
может надеть хоть скафандр, а я этот костюм надевать не стану. Мы
облачились в обычные медицинские халаты и выехали в очаг. Инфекционист
осмотрел 5 больных и сказал, что он сомневается в инфекционной природе
этих заболеваний, но так и не поставил окончательного диагноза.
Любопытно, что никто больше из Минздрава не стал заниматься этим
вопросом, и все могли спокойно работать. Мы же продолжили
санитарно-эпидемиологическое изучение этих заболеваний общепринятым
методом расследования пищевых отравлений и подтвердили диагноз
алиментарного токсикоза (с энцефалитом). Было установлено, что эти
заболевания возникали у людей после употребления в пищу хлеба, лепешек и
других изделий, приготовленных из муки, засоренной семенами ядовитого
растения триходесмы седой. Местное название кампыр-чапан.
Одновременные или последующие случаи заболеваний всецело обусловлены
общим источником питания. Заболевали только лица, употреблявшие мучные
изделия с примесью семян триходесмы. Общение между жителями разных
населенных пунктов не приводило к распространению болезни. Не было
установлено также ни одного случая лабораторного и внутрибольничного
заражения и заболеваний медицинских работников, ухаживавших за больными
и оказывавших им лечебную помощь. Отсутствовала заболеваемость среди
детей, находившихся на грудном вскармливании. Эти заболевания
выявлялись в следующих районах Самаркандской области: Булунгурском,
Джамбайском, Пайарыкском, Наримановском и в отдельных населенных пунктах
других районов. Вспышка токсикоза всегда носила явно выраженную
летне-осеннюю сезонность и возникала, как правило, спустя 1-2 месяца
после снятия урожая пшеницы и только среди сельского населения,
употреблявшего в пищу зерно, которое выращивалось без искусственного
орошения, т.е. на неполивных (богарных) землях. При этом замечено, что
своевременная уборка урожая зерновых, проводимая до созревания семян
триходесмы, предотвращает возникновение алиментарных токсикозов, а
немедленное изъятие и замена засоренного зерна на очищенное обрывает
вспышку заболеваний людей энцефалитом. Необходимо отметить, что
массовому распространению алиментарного токсикоза обычно предшествовали
отдельные заболевания, которые возникали за 30-50 дней до начала
вспышки. Они обычно не диагностировались. Помню, у 19-летней
колхозницы появились головные боли, тошнота и рвота, начались судороги,
наступила потеря сознания, и через несколько дней она умерла. И только
после того, как в этом кишлаке началась вспышка алиментарного токсикоза,
был установлен правильный диагноз. Выяснилось, что длительный разрыв
во времени между регистрацией первых случаев алиментарного токсикоза и
началом массового заболеваниия обусловлен разными сроками выдачи зерна
или получением его на поле. При специальном обследовании нами была
установлена продолжительность скрытого периода заболевания. Он
распределялся так (%): до 1 мес.-6, 1 -1,5 мес.- 38,1, 1,5- 2 мес.-
38,1+ и свыше 2-х мес.- 17,8 (П.М.Лернер, 1967). Была установлена
зависимость уровня заболеваемости от количества и длительности
потребления пшеницы и степени её засорено+сти семенами триходесмы.
Самая высокая интенсивность заболеваемости имела место в одном из
колхозов Булунгурского района. Она составила 22 заболевших на каждые 100
колхозников. Летальность достигала 14%! При обмене засоренного зерна
была допущена большая и непростительная ошибка — колхозникам при обмене
недодавали более трети пшеницы, и они начали прятать зерно. Эту ошибку
еще более усугубили, когда насильно стали изымать зерно. Колхозники
его начали прятать, даже закапывать. Лишь после специального
правительственного распоряжения зерно стали менять — килограмм
засоренного на килограмм очищенного. После этого в течение нескольких
дней операция по обмену зерна была полностью завершена. Гелиотропная болезнь
(син. токсический гепатит, токсический гепатит с асцитом,
гелиотропный токсикоз, гелиотропный гепатит). Это заболевание (пищевое
отравление) возникает при употреблении в пищу изделий из зерна с
примесью ядовитого сорняка гелиотропа опушено-плодного, местное название
кук-мараз. Это однолетний ядовитый сорняк, его рост на богаре не
превышает 30-60 см, а на поливных участках достигает 1-1,3 метра. Он
широко распространен во всех районах Самаркандской области как в
богарной, так и в поливной зоне. Болезнь начинается постепенно с
потери аппетита, тошноты, иногда рвоты и поноса, болей в эпигастральной
области. К 8-10 дню обнаруживается увеличение печени, окрашивание склер.
Вскоре развивается асцит, нарастает общая слабость, иногда повышается
температура тела. У некоторых появляется геморрагическая сыпь, желтуха,
развивается печеночная кома и наступает смерть. В более легких случаях
происходит очень медленное выздоровление, с обострениями и зачастую с
развитием цирроза печени. Надолго утрачивается работоспособность.
Длительное время токсический гепатит с асцитом расценивался как
отравление мышьяком, солями меди, формалином, хлорпикрином и другими
ядовитыми веществами. Некоторым больным был поставлен диагноз
механическая желтуха, болезнь Боткина. Хочу лишь остановиться на одной
крупной вспышке токсического гепатита с асцитом в Зааминском районе
тогда Самаркандской области, в совхозе «Ударник». В лечении больных
там самое активное участие принимал коллектив кафедры госпитальной
терапии Самаркандского мединститута. (Зав. кафедрой профессор
А.С.Мнушкин). В частности по материалам этой вспышки защитил
диссертацию ассистент этой кафедры Р.А. Абдуллаев, будущий ректор
Самаркандского мединститута («Функциональная патология печени при
токсическом гепатите с асцитом»). В публикуемых материалах никогда не
указывалось, где
регистрировались
эти заболевания и летальность
при них.
Приводимые мною данные, согласно действовавшему тогда
перечню, относились к числу совершенно секретных. 23 февраля 1946
года (в день моего рождения) ко мне приехал главный врач Самаркандской
областной санитарно-эпидемиологической станции Дробинский Дмитрий
Артьемович. Это был замечательный человек, опытнейший санитарный врач
и эпидемиолог. Я его по праву считаю своим первым учителем. Он доверял
мне всегда и во всем. Приехал на машине ГАЗ-АА — полуторка (ей была
посвящена песенка Вениамина Баснера «Грузовичок — фронтовичок», исполнял
её Эдуард Хиль). Дмитрий Артьемович предложил мне поехать с ним в
Зааминский район, где всё еще продолжали выявлять «свежие» случаи
заболевании токсическим гепатитом. Мы без особых усилий установили,
что заболевания произошли среди членов трех семей в результате
употребления похищенного ими зараженного зерна, предназначаемого для
отгрузки с целью переработки на технический спирт. Но не для этого
пригласил меня Дробинский. Он попросил составить полный список всех лиц,
проживающих в пораженном совхозе, отдельно выделив заболевших и просто
лиц, употреблявших зараженное зерно. Эти списки мне надлежало надёжно
запрятать, так как он предполагал, что их могут у него искать. Сейчас
в это трудно поверить, но «люди в штатском» запретили
руководителю санитарно-эпидемиологической службы области концентрировать
у себя какие-либо данные об этом массовом отравлении сорняками. А
сейчас — внимание. На протяжении трех лет Дмитрий Артьемьевич отмечал
всех умерших в совхозе. Умерли абсолютно все. Последним из этого списка
скончался Первый Секретарь Зааминского райкома КП Узбекистана.
Дробинский и я посетили его в больнице. 9. Не нужна твоя работа, нужно, что
б ты работал
. Я работал главным эпидемиологом Самаркандского
Облздравотдела и был направлен на курсы повышения квалификации по
военной эпидемиологии в Ленинградскую военно-медицинскую академию. На
второй день после моего возвращения мне вручили повестку из военкомата и
призвали на службу в армии сроком на четыре месяца. Обычно всех
призывали лишь на два месяца. Второе, что меня удивило, это то, что всем
выдавали многократно стираное обмундирование и грубые брезентовые
сапоги, мне же выдали новое обмундирование, кожаные сапоги и вместо
пилотки фуражку и разместили не в казарме, а в офицерской гостинице,
которая находилась на бульваре, недалеко от штаба дивизии. Через
несколько дней мне разрешили ночевать уже дома. Целую неделю я
исправно приходил на работу к 8 часам, отсиживал до 14 часов, затем
уходил на перерыв, а с 16 до 18 (всего два часа) снова «работал». Моим
непосредственным шефом являлся начальник медицинской службы дивизии
полковник Спирин, кадровый офицер пенсионного возраста. Наше первое
знакомство проходило так. Я обратился по форме и задал лишь один вопрос,
что я должен делать. На что получил исчерпывающий ответ: «Свободен»! На
второй вопрос, разрешите идти — ответ был тот же. На восьмой день,
наконец, меня вызвал корпусной эпидемиолог и вручил под расписку четыре
тощие папки. От него я впервые узнал, что главный эпидемиолог дивизии
убыл на учебу сроком на 4 месяца и замещать его поручено мне. А всё, чем
я должен заниматься, есть в переданных мне папках, по крайней мере, он
так думал. В папках было несколько инструкций с грифом «Для служебного
пользования» о мероприятиях при выявлении холерного больного и о борьбе
с завшивленностью в частях. Инструктивное письмо по работе медицинской
службы в период проведения учения, (этот документ мне здорово помог при
подготовке к дивизионному учению), несколько поздравлений с днем
рождения, конверты, два неиспользованных театральных билета и несколько
брошюр по санитарному просвещению. В шкафу я обнаружил три одинаковых
учебника эпидемиологии и несколько невскрытых пачек с инструкциями по
дезинфекции. На девятый день пошел на свидание с начальником
гарнизонного госпиталя. Я вроде ему приходился почти начальником, но
он меня не принял и через секретаря передал, что у него комиссия из
Туркестанского военного округа и просит прийти завтра. Но завтра и
послезавтра его на работе не было. Знакомый врач по секрету сказал,
что начальник с комиссией уехал в Бахмальский район охотиться на диких
кабанов. Через несколько дней он перепоручил меня своему заместителю,
замечательному рентгенологу и приятному человеку. От него я впервые
узнал о золотом правиле армейской службы: солдат спит, а служба идет. И
еще, что когда тебя ругает начальство, молчи и помни, что и в эти минуты
тебе идет зарплата. Так как госпиталь находился всего в двухстах метрах
от моего дома, его напоминание мне очень пригодилось. Но чудеса
начались после того, как мною была развита бурная противоэпидемическая
деятельность. Я обнаружил, что гарнизонный госпиталь не посылает
извещений, как о первоначальном, так и об окончательном диагнозах на
инфекционных больных, госпитализированных из различных воинских частей,
что не позволяет своевременно проводить в очагах необходимые меры
(обследование, изоляцию контактных, дезинфекцию, дезинсекцию,
дератизацию и другие мероприятия). На свой недоуменный вопрося получил
от вернувшегося с охоты начальника госпиталя «достойный» ответ: «Кто
интересуется, пусть приходит и узнает». Но ведь не все части
дислоцированы в Самарканде,- возразил я. -«Ну, значит, пусть не
приходят, а приезжают». На моё замечание, что это входит в прямые
обязанности госпиталя, последовал философский ответ: «Может быть, я не
спорю». И что дальше? — спросил я. «А дальше, — посмотрим». Я направил
по начальству гневный рапорт. Госпиталь строго обязали отправлять в
части экстренные извещения на всех поступивших инфекционных больных, а
также данные об изменении диагноза. С начальником госпиталя я до
конца своей «службы» уже не встречался, а все вопросы решал с
начальником инфекционного отделения. В Самарканде, в районе, так
называемых дальних лагерей располагались несколько воинских частей,
автомобильное училище, стройбат и поселок, в котором проживали семьи
военнослужащих и вольнонаемные граждане. В конце июля среди личного
состава стройбата и жителей поселка началось массовое распространение
дизентерии вида Зоне. За короткое время заболело несколько сот человек.
Я и эпидемиологи Самаркандской городской санэпидстанции (Прихожан,
Абарбанель) срочно выехали в очаг и выяснили, что заражение произошло в
результате употребления в пищу кумыса, кисломолочного напитка из
кобыльего молока. Он приготавливается путем сквашивания молока
молочнокислыми бактериями и дрожжами. По бытующему мнению, кумыс
обладает бактерицидными свойствами, в том числе и в отношении дизентерии
и других инфекций. На самом же деле он может служить хорошей
питательной средой для бактерий дизентерии Зоне. Я ознакомился с
работой цеха, в котором приготавливался кумыс. Хозяин цеха, казах,
безупречно говорил по-русски, его красавица жена немка с русским именем
Зина и еще одна их родственница и по совместительству заведующая
детскими яслями, тоже по имени Зина. О ней особо. Кумыс
изготавливался в деревянных кадках, закрытых сверху крышкой, в центре
которой сделано отверстие для сбивалки. Не стану больше останавливаться
на процессе изготовления кумыса, отмечу лишь, что заражение готового
кумыса произошло в момент, когда в кадку доливали «свежее» кобылье
молоко и густые сливки. Так вот источником заражения «свежего»
кобыльего молока как раз и явилась «ясельная Зина». Кумыс передали
сразу во все пять столовых, где его разлили по бачкам для питьевой воды
и разрешали всем пить вместо воды без всяких ограничений. Многие
уносили его домой в банках, бутылках и другой посуде. Лаборатория
медико-санитарного батальона дивизии провела бактериологическое
обследование всего личного состава. Нашей кафедрой уже был накоплен
огромный опыт обследования при помощи реакции нейтрализации непрямой
гемагглютинации, который позволяет выявить в 14 раз больше больных
дизентерией, чем при помощи бактериологического метода. Я созвонился с
нашим Министерством здравоохранения и получил разрешение передать в
распоряжение медсанбата дивизии 120 тысяч доз дизентерийного
бактериофага, адаптированного к местным штаммам. Было начато лечение всего личного состава и их
семей
безотносительно
от клинических проявленнй болезни.
В считанные дни вспышка полностью
прекратилась!
И этот
уникальный опыт тоже остался незамеченным.
На самое жаркое
время года (июль) было намечено учение всех служб дивизии. Раздали
несметное количество форм, которые надлежало заполнить в ходе учения.
Заполнять я их начал сразу, не дожидаясь начала учения. Это было
правильное решение, так как на составление отчетов сразу же после
завершения учения отводился всего один день. Начальник штаба дивизии
собрал всех начальников служб и подразделений, ознакомил с планом учения
и попросил высказать своё мнение. Учение намечалось провести в районе
станции Нагорная (в настоящее время станция Нурбулак) примерно 50
км. от города Самарканда.. Я хорошо
знал этот район. Там совершенно отсутствовала питьевая вода, но имелись
многочисленные источники минеральной хлорно-сульфатно-натриевой воды,
из-за +которой район превратился в место паломничества людей со всей
республики. Воду для местного населения ежедневно привозили
специальным поездом, прозванным «Водянка». Я выступил с
категорическим возражением против этого района, на том основании, что
личный состав дивизии будет оставлен без воды, так как привозной +только
местному населению и то хватает в обрез. Меня поддержали командиры
медико-санитарного батальона, дислоцированного в Катакургане, и
артиллерийского полка. Однако начальник штаба в очень резкой форме
отверг наши сомнения и заявил, что этот вопрос уже увязан с командиром
автомобильной роты и перебоев в снабжении водой не будет. Начались
учения, привезенной воды хватило примерно на полчаса! Приезжаю в
стрелковый полк. Застаю такую картину: солдатам раздали немного
алюминиевых тарелок и ложек. Один заканчивает есть и передает тарелку с
ложкой следующему. Тот ладонью освобождает тарелку от остатков пищи и
направляется к повару, а он половником на весу наполняет очередную
тарелку. Подхожу к повару и спрашиваю, где раковины для мойки посуды?
Почему вообще нигде не моется посуда? Он отвечает: » Вы что не видите
— для питья и то воды нет». Иду на конфликт. Предлагаю повару
прекратить раздачу пищи. Он швыряет половник в котел и уходит. Командир
полка звонит Спирину, он появляется, как из- под земли. Подбегает к
повару и кричит, почему люди не обедают. «Майор запретил». «Какой еще
майор? У тебя в руках черпак, ты, что не мог огреть этого мудака по
жопе?!» Я слышу весь этот разговор и подхожу. -«Товарищ полковник,
разрешите доложить вышестоящему начальству, что вы роняете честь
советского офицера». «Ты кто такой, чтобы мне делать замечание?» —
«Товарищ полковник, прошу мне не тыкать. Разрешите идти?» — «Стоять,
когда с ВАМИ говорят». — «Вы не разговариваете, а кричите и продолжаете
оскорблять». Спирин оставляет меня в покое и вопит: «Немедленно ко мне
командира автороты». Его он встречает отборным матом: «Чтоб через 10
минут была вода для мойки посуды». Не дождавшись ответа, садится и
уезжает. Никакой воды, конечно, у начальника автороты нет в помине.
Обед под полной угрозой срыва. Солдаты ждут. Назревает крупный
скандал. Я принимаю единственно правильное для себя, конечно, решение,
усаживаюсь в санитарную машину и уезжаю вслед за Спириным. Боковым
зрением вижу, раздача пищи продолжается. Вечером встречаемся в штабе, к
этому вопросу Спирин уже не возвращается. На второй день разбор и
оценка итогов учения. Все службы и подразделения зашифрованы под
разными названиями: «гранит», «берёза», «вымпел», «ракета» и т.д.
Докладывает начальник штаба: хозяйство «вымпел», а дальше следует
полнейший разгром. Неудовлетворительно! Вскакивает с места Спирин:
«Товарищ генерал, кто виноват, если мне военкомат прямо перед учениями
направил вместо дивизионного эпидемиолога, какого-то мудилу» (опять
мудила). -«Садитесь, полковник Спирин, это не о вашей службе, а о роте
химической защиты. Объявляют — «берёза», дальше сплошные дифирамбы и
похвалы. Отлично! Узнаю свой текст, писал я его больше недели, всё с
потолка, но строго по наставлениям и инструкциям. Раскрывается шифр —
медицинская служба, — громко объявляет начальник штаба. Спирин с места:
«Значит, выходит, что поработали МЫ недаром»! Через две недели после
учения вызывает меня Спирин к себе, закрывает дверь, ставит бутылку
водки, два кольца колбасы, соленый огурец, луковицу и две старомодные
стопки. Вручает мне грамоту за отличную службу, 50 рублей в конверте,
жмёт руку и говорит: «Правильный ты, оказывается, мужик, Петр. Жалко мне
тебя отпускать, но заведующий Самаркандским облздравотделом добился
твоего отзыва через Туркестанский военный округ». Эту приятную
новость я впервые тогда узнал от него. Бутылку мы быстро «уговорили».
После чего он еще достал из сейфа спирт, который мы тоже «оприходовали».
Оба термина принадлежат Спирину. Тогда же я впервые и услыхал: от
него: «Запомни, Петр, в армии не нужна твоя работа, нужно, чтоб ты
работал». А от себя добавил: «и не отвлекал других от дела». Я
запомнил. Потом оказалось, что это не только в армии. ГЛАВА 2 ЗАЧЕМ
ДЕЛИТЬ ВСЕ ИНФЕКЦИОННЫЕ БОЛЕЗНИ НА ОСОБО ОПАСНЫЕ, «ПОВАЛЬНЫЕ» И ПРОЧИЕ,
ОБЫЧНЫЕ? Вымысел о существовании каких-то особо
опасных инфекций.
Нужна ли сейчас такая
специализация
, как чумолог? «Когда же
научный деятель обязан вступить в решительную борьбу и быть в ней
бескомпромиссным? Только в том случае, когда видит атаку на принципы, на
которых базируется его профессия. А это значит — он обязан вступить в
борьбу против легковерия и пустословия, против лженауки и оккультизма».
А.Китайгородский ВЫМЫСЕЛ О СУЩЕСТВОВАНИИ, КАКИХ-ТО ОСОБО ОПАСНЫХ
ИНФЕКЦИЙ Что такое особо опасные инфекции? Такого научно
обоснованного определения нет, никогда не было, и быть не может.
Указанное заклинание уходит своими корнями во времена «повальных»
болезней древности, когда жестокие эпидемии вызывали смятение и
суеверный ужас. Еще Клавдий Гален (138 — 201 н.э.) указывал на различие
между моровыми и прочими другими заразными болезнями. А вот какое
определение понятия «особо опасные инфекции» приводится на сайте
BestReferat.ru от 18 июня 2009 года: «К особо опасным обычно относятся
инфекционные заболевания, способные к эпидемическому распространению с
охватом больших масс населения и\или вызывающие крайне тяжело
протекающие индивидуальные заболевания с высокой летальностью либо
инвалидизацией переболевших». Ничем не отличается от приведенного
выше определение из «Эпидемиологического словаря»: «Инфекции особо
опасные — группа заразных болезней человека, способных приобретать
характер эпидемии на фоне тяжелых клинических проявлений их и высокой
летальности среди больных». Нетрудно заметить, что под это определение
можно запросто подвести любое инфекционное заболевание. Разве авторам
этих эпидемиологически беспомощных формулировок не известно, что любое
инфекционное заболевание при определенных условиях может принять
характер эпидемии? Взять, к примеру, брюшной тиф и острые кишечные
инфекции различной этиологии. Они великодушно не отнесены к разряду
особо опасных. Между тем, в 1926 году в Ганновере вследствие
загрязнения водопроводной воды внезапно возникла жестокая эпидемия этих
болезней. В городе сразу заболели острыми кишечными инфекциями 40 тысяч
человек, брюшным тифом — 2423, паратифами- 154. В этом же году в
Ростове-на-Дону внезапно заболел+и брюшным тифом 2935 человек и острыми
кишечными инфекциями около 20 тысяч. Да и в настоящее время во многих
регионах, там, где население не имеет доступа к доброкачественной воде,
особенно во время стихийных бедствий, наблюдаются подобные эпидемии с
высокой смертностью. Таких примеров можно привести бессчетное
множество. Разве неизвестно, что и другие заболевания могут очень
тяжело протекать и приводить к инвалидизации? Тот же полиомиелит
(детский паралич) до введения вакцинации приводил к опустошающим
эпидемиям. Именно он стал причиной инвалидности президента США Франклина
Рузвельта. Непонятно, почему его не отнесли к числу особо опасных инфекций. Ведь он полностью доказал
свою способность к эпидемическому распространению, крайне тяжелому
течению и инвалидизации переболевших. Почему туляремия и бруцеллез до
сих остаются в числе особо опасных инфекций? Они, как известно, не
передаются от человека к человеку, а случаи заражения человека от
животных уже давно не являются массовыми. Что касается холеры, то
когда-то от неё умирало больше половины заболевших. Но в очагах холеры в
Узбекистане (1965 г), уже к концу моего там пребывания, инфекционистам
удалось снизить летальность в несколько раз. По данным ВОЗ, в среднем в
мире летальность от холеры составляет 2,01%, а, например, во время
последней эпидемии холеры в Астрахани она составляла всего 0,1%. В то
же время от дизентерии в мире ежегодно умирает около одного миллиона
человек. В.А.Малов и А.Н.Горобченко («Леч.врач» от 05\2003) пишут:
«Согласно данным Федерального центра Госсанэпиднадзора, в России в
2002г. было зарегистрировано 80500 случаев дизентерии (55.96 на 100 тыс.
населения)». Никогда холера не достигала такого высокого уровня
распространения. Возвращаясь к вопросу о клиническом течении болезни,
интересно сопоставить данные о патологических изменениях в кишечнике при
холере и дизентерии. 1.При холере. Доказано, что происходит лишь
поражение ферментной системы эпителия слизистой оболочки тонкой кишки
без развития грубых морфологических изменений и десквамации
эпителиальных клеток. Полностью сохраняется структура слизистой оболочки
тонкой кишки и эпителий ворсинок. 2. При дизентерии. Патологические
изменения обнаруживаются во всех отделах желудочно-кишечного тракта.
Отмечают четыре стадии поражения кишечника: катаральная,
фибринозно—некротическая, образование язв, заживление и рубцевание. При
глубоких язвах возможна перфорация кишечной стенки и развитие
перитонита. Так может уже не стоит относить холеру к особо опасным
заболеваниям? А может, и чума уже вовсе не страшная болезнь? Ведь в
некоторых странах больных с кожно-бубонной формой чумы уже перестали
даже госпитализировать. Например, во Вьетнаме их подвергают интенсивному
лечению в амбулаторных условиях. И при своевременном лечении легочной
формы чумы удалось резко снизить её летальность. Лирическое
отступление. На мой взгляд, чуму следует отнести к числу самых
«порядочных» болезней. Посудите сами. Эта болезнь никогда не пыталась
хамелеонствовать
. Она всегда протекает в клинически выраженной
форме, при ней отсутствуют так называемые стертые, атипичные и
хронические формы. При чуме не бывает заразоносительства. Возбудитель
чумы очень нестойкий, при температуре 100 град. погибает за одну минуту,
5% раствор лизола вызывает гибель чумной бактерии уже через 2-10 минут,
2% раствор хлорамина- через одну минуту. Напомню, что споры возбудителя
столбняка могут в почве сохраняться свыше 10 лет. А вот споры сибирской
язвы могут не только проживать в почве десятки лет, но способны
прорастать и вновь образовывать новые споры. Возвращаясь к вопросу о
тяжести заболевания, уместно напомнить, что от бешенства еще никогда
никто не выздоровел. Летальность при столбняке в настоящее время
намного выше, чем при чуме, она составляет 50-70%, а у новорожденных —
95%. Известно, что за последние годы в мире выявляется много различных
инфекционных заболеваний: геморрагические лихорадки, легионеллезы,
ротавирусные инфекции, атипичные пневмонии и другие. Во многих странах
были отмечены случаи птичьего гриппа среди людей, от которого погибало
более половины заболевших. До сих пор не решена проблема СПИДа, от
малярии ежегодно в мире умирает более 1 млн. человек. Вновь
активизировался туберкулез. Ежегодно от него в мире 3 млн. умерших.
Но вот ликвидированная на всей планете натуральная оспа по-прежнему
некоторым не дает покоя, и её пытаются удержать среди особо опасных инфекций.
Если же говорить о каких-то особо опасных инфекциях, то это,
естественно, грипп и «примкнувшие» к нему, так называемые острые
респираторные заболевания (ОРЗ). Даже от обычного гриппа ежегодно в
мире умирает больше больных, чем от всех особо опасных болезней вместе
взятых. Но для вируса гриппа свойственна необыкновенно высокая
изменчивость в результате мутаций и рекомбинаций, которая чревата
возникновением опасных пандемий. Всем известна пандемия так называемого
испанского гриппа 1918-1919 года, когда от него умерло в мире от 20 до
50 млн. человек. А вот еще не менее страшные показатели. В 1957 году
возникла пандемия гриппа А с новым антигенным сочетанием —
H2N2 (азиатский грипп), которым тогда заболело в
мире около 2 млрд. человек и умерли десятки тысяч. Подобная пандемия
гриппа H3N2 (гонконгский грипп) разразилась в 1968
году. И в настоящее время вирусологи, эпидемиологи живут под дамокловым
мечом возможных таких гриппозных пандемий. Так что грипп можно считать
самой опасной инфекцией из всех существующих, хотя формально он не
отнесен к таковым. Конечно же, всё это известно. Но куда деть всю сеть
учреждений, выращенную на этой питательной среде? Мой отец часто любил
повторять, что если аксиомы начнут затрагивать интересы людей, то их
очень быстро научатся опровергать. И начинаются страшилки. Приведу, к
примеру, одну. Есть такой журнал о здоровье и здоровом образе жизни-
«Аптеке — Нет». И вот в журнале от 29. 05. 2009 года нахожу статью
«Особо опасные инфекции -обезвреженные, но не побежденные». Первый
абзац о натуральной оспе, которой нет на планете с 1980 года, что не
мешает авторупредупредить всех «как бы чего не вышло»: «Я
думаю, что дремлет где-нибудь эта зараза, ожидая благоприятного момента,
чтобы нанести удар». Второй абзац. «Длительность жизни неактивного
вируса может исчисляться столетиями. Вот в Одессе, например, недалеко от
центра города есть гора Чумка. Под ней находятся захоронения умерших во
время эпидемии чумы, в начале девятнадцатого века. Но вот вскрыть и
убрать этот могильник никто не отважится, так как есть опасения
разбудить опасную инфекцию». Что это за зверь такой » неактивный вирус»?
Возбудитель чумы очень нестойкий, его жизнь во внешней среде исчисляется
днями, не более месяца. Спрашивается, как же захоронения девятнадцатого
века могут через столько лет представлять угрозу населению? А сейчас
рассмотрим вопрос о правомерности выделения так называемых особо опасных
инфекций в наотдельную классификационную группу. В основу любой
классификации обычно кладут один какой-то основополагающий принцип.
При этом любая классификация преследует свою определенную цель. «Для
естественной классификации инфекционных болезней используется признак
филогенетической и экологической близости возбудителей. Для отдельных
конкретных целей используют наиболее существенные признаки с целью
группировки болезней» (В.Д.Беляков, Р.Х.Яфаев). Перечислю лишь
некоторые из них: — По этиологическому принципу — По среде обитания
возбудителя (антропонозы, зоонозы) — По степени клинического
проявления — Конвекционные (карантинные) болезни —
Природно-очаговые болезни. Наиболее принятой классификацией
инфекционных болезней является классификация Л.В.Громашевского, в основу
которой положена локализация возбудителя в организме человека, так как
она неразрывно связана с механизмом передачи возбудителя инфекции. В
этой классификации все существующие инфекционные заболевания выделены в
следующие четыре группы: кишечные, дыхательных путей, кровяные, наружных
покровов. Какая же определенная цель преследовалась при выделении
произвольно отобранных инфекционных заболеваний в группу особо
опасных? Какой единый признак был положен в основу этой
«классификации»? Заболевания, отнесенные к особо опасным, отвечают сразу
нескольким критериям: высокой заболеваемости, высокой контагиозности,
тяжелому течению, высокой летальности. Здесь в однородный ряд включены
несколько совсем неоднородных понятий. «Шел дождь и два студента, один —
в университет, другой в галошах». В своей статье о работе
противочумной организации («Давайте разберемся») я привел слова одного
профессора, так охарактеризовавшего отдел особо опасных инфекций
Министерства здравоохранения СССР: «Это была уникальная кастовая
система с элементами демократии». Признаться, я так и не понял, о
каких элементах демократии идет речь, но то, что это точно была кастовая
система, у меня уже сомнений не осталось. Удивительно другое. Неужели у
ученых, большинство которых являются крупнейшими и всеми признанными
специалистами — эпидемиологами, инфекционистами, микробиологами, никогда
не вызывала сомнения вся абсурдность создания надуманной группы особо
опасных инфекций и разветвленной кастовой службы по их обслуживанию.
Как-то не хочется верить, что действительно: «Сосед ученый Галилея был
Галилея не глупее, он знал, что вертится земля, но у него была семья»
(Е.Евтушенко). Немного сарказма. Учитывая, что английское
слово
glamour возникло в средние века, в одно время с
такими терминами, как моровая язва (чума), моровые и повальные болезни,
считаю вполн
е целесообразным переименовать
«ОСОБО ОПАСНЫЕ ИНФЕКЦИИ» в
«ГЛАМУРНЫЕ«. Это тем более логично,
что в некоторых словарях это слово трактуется как колдовство.

Нужна ли сейчас такая специализация, как чумолог? Просматривая подшивку журнала «Совершенно
секретно», я натолкнулся на странную статью обозревателя этого журнала
Таисии Белоусовой «Чума». Автор указывает, что в СССР сведения о чуме
«оставались за семью печатями». Министерство здравоохранения не сообщало
о многих инфекционных заболеваниях во Всемирную организацию
здравоохранения (ВОЗ). И во всем мире немало людей было уверено, что в
Советском Союзе чумы нет. «И только сегодня, — сообщает нам журнал, —
ветераны-чумологи получили возможность рассказать нам всю правду».
Дальше в журнале приводится еще та «правда»!
Удивительно, как этим «правдистам» удалось так легко охмелить и
подставить этот журнал. Рассмотрим эту ситуацию на примере
Узбекистана, где я проработал в противоэпидемических учреждениях
полвека. В период с июня 1941 по декабрь 1942 в Узбекистан, только по
официальным данным, было эвакуировано около 800 тысяч человек, а за годы
войны — свыше 1 миллиона. Люди убегали с оккупированных территорий, не
успев даже захватить смену одежды и белья. В условиях небывалой
скученности, при отсутствии бань, мыла, при поголовной завшивленности
населения, начались жестокие эпидемии сыпного и возвратного вшивого
тифа. Больницы были переполнены. В течение многих дней не успевали
убирать с улиц трупы. Такое положение сохранялось и в первые
послевоенные годы. Требовалось срочно выработать доступную и эффективную
систему мероприятий по борьбе с сыпным тифом. Такая простая и всем
понятная система была предложена известным ученым — эпидемиологом
академиком Львом Васильевичем Громашевским. Эта система
предусматривала: ежедневное проведение подворных обходов и трехдневное
наблюдение за всеми температурящими
больными
с обязательной поголовной госпитализацией всех больных
сыпным тифом и температурящих больных с невыясненным диагнозом. Все
заболевшие независимо от диагноза вначале попадали в поле зрения врачей
и среднего медперсонала городских поликлиник, участковых больниц и
фельдшерских пунктов либо при обращении за медицинской помощью, либо при
активном выявлении их во время подворных обходов. При этом от
медицинских работников требовалось заходить в квартиру и при
необходимости измерять температуру, осматривая всех подозрительных.
При выявлении температурящего больного о нем в тот же день сообщалось в
медицинское учреждение и у него в течение трех дней измерялась
температура. Если за это время не удавалось установить диагноз, то
такого больного обязательно госпитализировали. Несмотря на тяжелые
материальные условия, развертывание временных больниц производилось по
указанию Чрезвычайных эпидкомиссий в течение первых суток. При всех
предприятиях и крупных учреждениях были оборудованы дезкамеры
(«вошебойки»). Эта система оказала неоценимую услугу не только для
раннего выявления сыпного и возвратного тифов, но и других инфекционных
больных. При такой системе легче всего было бы обнаружить больного
чумой, у которого болезнь всегда протекала в клинически выраженной форме. Чумы в это время в
городах не было.
Нетрудно понять, насколько возросла рабочая
нагрузка медицинского персонала, и какому ежедневному риску заражения он
подвергался. Не менее высоким был риск заражения и у сотрудников
санэпидстанций, проводивших эпидемиологическое обследование и все
необходимые противоэпидемические мероприятия в очагах инфекционных
заболеваний еще до установления точного диагноза. При этом существовало
незыблемое правило: все противоэпидемические мероприятия начинать уже по
предварительному
диагнозу
и при его изменении их немедленно повторить. Кроме
того, в стране была налажена обязательная госпитализация всех
температурящих больных, у которых в течение трех дней не был установлен
диагноз, что тоже давало полную гарантию выявить всех больных чумой.
Повторюсь, что при чуме не бывает бессимптомных, легких, стертых форм
заболевания и отсутствует носительство. Все это необычайно облегчает
выявление всех заболевших и своевременное проведение
противоэпидемических и карантинных мероприятий в очагах инфекции.
Напомню, что вся работа по ликвидации самой опасной, легочной формы чумы
сводится, в основном, к раннему выявлению и госпитализации самого
больного, установлению и изоляции лиц, с которым он был в контакте.
Практически все эти вполне рутинные мероприятия можно и нужно завершить
уже в течение первых суток. После госпитализации больного и изоляции
(на 6 дней) всех контактных в очагах проводят дезинфекцию и дезинсекцию,
а окружающим раздают антибиотики (экстренная профилактика). Затем
всех участвовавших в проведении перечисленных мероприятий подвергают
обсервации (размещают в изолированные помещения сроком на 6 дней),
обеспечивают питанием и всем необходимым. После санитарной обработки им
позволяют выехать за пределы очага и приступить к обычной деятельности.
Дольше всех в очаге остаются инфекционисты, так как больные чумой еще
должны находиться в больнице чуть больше месяца. Если больной чумой
выявлен в населенном пункте, этот пункт изолируют. Проводят подворные
обходы с трехкратным измерением температуры у всего населения.
Температурящих независимо от диагноза госпитализируют. Всех
контактировавших с ними помещают в специальные изоляторы. В дальнейшем
проводят абсолютно такие же мероприятия, как и в городах. Я специально
еще раз остановился на сложившейся в послевоенные годы системе борьбы с
сыпным и возвратным тифами, что бы еще раз подчеркнуть её универсальность и несомненную
эффективность при заносе чумы и других инфекционных заболеваний. Лично
я предпочел бы десять раз принять участие в ликвидации эпидемии чумы,
нежели один раз в ликвидации эпидемии вирусного гепатита или брюшного
тифа водного происхождения, где можно застрять на многие недели и
вернуться, зачастую ничего не достигнув. Еще меньше хлопот у меня
возникало в очагах натуральной оспы (Джамбайский и Пайарыкский районы
Самаркандской области). Единственным неудобством было лишь то, что более
длительный инкубационный период при натуральной оспе (до 17 дней)
увеличивал срок пребывания отряда в очаге. Прошу вас сопоставить то, что вы
прочли здесь, с тем, что будет изложено ниже.
А ТЕПЕРЬ
ВНИМАНИЕ! ПРЕДОСТАВИМ СЛОВО
«ГЕРОЯМ»- ЧУМОЛОГАМ. О том, как они «самоотверженно» работали во время
эпидемии чумы в Туркмении и что им удалось сделать, рассказывает
сотрудник саратовского противочумного института «Микроб» Л. А.
Мельников: «Поселок был оцеплен солдатами, они вооружены карабинами и
перекрывают дороги и тропы. Улицы совершенно пустынны, ставни наглухо
закрыты, магазины, и почта не работают. Удалось отыскать несколько испуганных чиновников. От них
мы узнали, что чума парализовала жизнь города. На второй день после
прибытия нашего эпидотряда поступил сигнал о наличии больных и умерших в
одном из аулов». Интересно, от кого им поступил сигнал? Отряд смело
направился в аул, где снова столкнулся с солдатами. Затем «подошли
военные врачи, офицеры. Рассказали, что в ауле умерли 6 человек.
Несколько женщин с детьми разбежались и… пока не найдены».
Далее мы попадаем уже прямо в средневековье.
«Нагруженные инструментами, канистрами с дезраствором и другим
необходимым снаряжением, мы медленно брели по раскаленной почве к пораженному
заразой аулу. Наша одежда состояла из комбинезона, двух халатов,
надетых друг на друга, белой косынки, медицинской шапочки, толстого
ватно-марлевого респиратора, очков-консервов, похожих на мотоциклетные,
резиновых сапог, клеенчатого фартука и двух
пар
резиновых перчаток. В этом одеянии мы были похожи на
космонавтов, неуклюже передвигающихся по поверхности Луны. Солнце палило
нещадно, и пот струями стекал вниз, скатываясь в резиновые сапоги».
Наконец, отряд добрел до очага и вот, что он увидал: «Перед глазами
предстала страшная картина. Трупы мужчин и женщин в беспорядке лежали на
кошмах и земляном полу». Неизвестно, сколько прошло дней с тех пор
как погибли оставленные без всякой медицинской помощи

больные. А сколько за это время могло еще заразиться новых
людей. Ведь инкубационный период при чуме очень короткий, от нескольких
часов до двух суток, и очень редко 3-6 суток. Необходимо было
завершить всю работу по выявлению и госпитализации больных чумой,
изоляции всех контактировавших с ними и дезобработке очага в ТЕЧЕНИЕ
ПЕРВЫХ СУТОК! Для работы в ночное время отряд нужно было обеспечить
фонарями. То, что описали чумологи, это возмутительно, криминал,
и просто потрясает! Дальше описывается, как отряд на следующий день
занялся сжиганием трупов, и с каким трудом они раздобыли дрова и
саксаул. Неужели нужно было отправлять «профессионалов» чумологов из
Саратова, чтобы они занимались поисками дров и саксаула? «Когда
кончились дрова, выяснилось, что трупы до конца не сгорели. К вечеру
подъехала цистерна с нефтью, и солдаты направили толстые шланги в
недогоревшие костры. Пламя вспыхнуло с новой силой». Обращаю ваше
внимание на то, что всё это изложено не кем-нибудь, а сотрудником ведущего противочумного
института бывшего Советского Союза, а сейчас России
. Что тут
скажешь? Бросил противочумный институт, своих сотрудников на произвол
судьбы, не позаботился даже предварительно организовать эпидразведку,
задействовать работу местных органов власти, срочно созвать заседание
эпидкомисии, обеспечить отряд транспортом, фонарями, продумать его
экипировку с учетом климатических условий местности и др. О какой
преемственности можно говорить, если отряд случайно натыкается то на двух испуганных чиновников,
то на солдат с карабинами, то на военных врачей и от каждого что-то
узнает. Непонятно, кем и с какой целью был десантирован этот штрафбат и
каким образом он попал в очаг чумы, а, в конечном счете, свел свою
работу к оказанию ритуальных услуг. Особо стоит вопрос о противочумном
костюме. У меня создалось ощущение, что противочумная организация
специально сохраняет этот маскарад, чтобы действовать на психологию
населения и патриотически — настроенного начальства. Уже давно развитые
страны перешли на одноразовые легкие, удобные противочумные костюмы, при
которых исключается необходимость в зазубривании правил и
последовательности их надевания и раздевания+ и отпадает необходимость
многократной дезинфекции. Почему такими костюмами до сих пор не оснащена
вся противоэпидемическая служба России? РАССКАЗЫВАЕТ чумолог профессор
Ю.Г. СУЧКОВ. Прежде всего, профессор сетует на то, что «хоть служба
создавалась как противочумная, но заниматься ей пришлось и другими особо
опасными инфекциями: холерой, сибирской язвой, бруцеллезом, туляремией».
Полно, профессор, никто вас не заставлял. Сами же создавали эти новые
лаборатории и отделы, на базе которых изготавливались кандидаты и
доктора наук. ЧИТАЕМ ДАЛЬШЕ. «В 1965 году одновременно начинаются
эпидемии холеры в Афганистане и в Узбекистане. В Каракалпакии заболело
560 человек. Местные врачи на призыв включиться в борьбу
с холерой заявляли чумологам: «Вы специалисты, вот и занимайтесь, нас
этому не учили, и мы не хотим заразиться». Так что бороться
с холерой пришлось ОДНИМ ЧУМОЛОГАМ. Хорошо, что служба заранее
подготовила для себя специалистов широкого профиля — они могли выявить
источник эпидемии, провести лабораторную диагностику, лечение,
вакцинирование». Побойтесь Бога, профессор. Всё, что вы здесь
наговорили, это самый настоящий оговор. С холерой практически
боролись лишь одни местные врачи, а к выявлению источника эпидемии вы
имели такое же отношение, как к открытию Америки. Я после завершения
работы по обезвреживанию очага холеры в Сырдарьинской области сразу же
был переброшен в Каракалпакию. Извините, но вас я там что-то не
приметил. Может быть потому, что вы в это время были заняты выявлением
источника эпидемии и лечением больных? Со всей ответственностью
уполномочен заявить, что ничего подобного, о чем вы поведали
обозревателю журнала «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО», там никогда не было и быть
не могло. Никогда ни я, ни мои коллеги не отказывались выполнять свой
врачебный долг. Лично я никогда не прибегал к сомнительным и очень
обременительным «услугам» противочумной организации. Весьма
характерно, что даже в два крупных очага такого экзотического
заболевания как НАТУРАЛЬНАЯ ОСПА (Джамбайский и Пайарыкский районы
Самаркандской области) не приехал ни один чумолог. Я это официально
заявляю как бывший начальник этих очагов. За 50 лет моей
противоэпидемической деятельности я ни разу не обращался за помощью в
противочумную организацию. А ТЕПЕРЬ, ЕЩЕ ОДИН ЗАЩИТНИК ОТЕЧЕСТВА
профессор Ставропольского противочумного института М. И. Леви: «В
одной структуре собралось десять тысяч умных, самоотверженных,
патриотически-настроенных людей. Руководят ими всего три человека,
которые всех своих специалистов знают наперечет: Пастухов, Островский,
Кузнецова — они не отсиживаются в кабинетах, а выезжают на все эпидемии.
Это была уникальная кастовая система с элементами демократии».
«Уж сколько раз твердили миру, что лесть
гнусна,
вредна»... А сейчас позвольте и мне
немного сказать о том, что я думаю о вашей кастовой системе. В 1980 году я находился на
отдыхе в Кисловодске и решил навестить друга, работавшего в
Ставропольском противочумном институте. Тогда его возглавлял профессор
Ю.Г. Сучков, а его заместителем по научной работе был профессор Таран, с
которым меня познакомили при моем первом посещении института еще в 1977
году. Перед тем, как начать писать эту статью, я ознакомился со
штатами противочумных институтов России. В них трудились 1863 научных
сотрудника. В том числе 69 докторов наук, 307 кандидатов. Примерно
столько же (67 докторов и 440 кандидатов) было подготовлено лишь в одном
Самаркандском медицинском институте за 50 лет. Итак, Ставропольский
противочумный институт. При организации в его штате состояло всего 116
сотрудников, из них 4 кандидата наук. К концу 60-х годов было 316
сотрудников и уже 17 человек с ученой степенью.
К 1979 г.- 408
сотр., 54 с уч. ст. (7 докт., 2 проф.).
К 1982 г.- 480 сотр.,
44 канд., 9 докт.
К 1988 г.- 538 сотр., 64 канд,, 10
докт.
Обратите внимание, как интенсивно увеличивались штаты.
Похоже, что чумологам удалось убедить Минздрав и лично товарища
(вписать), что без них страна погибнет, так как, по данным профессора
Ю.Г.Сучкова, бороться с холерой (а тем более с чумой) в стране
приходится одним лишь чумологам из-за того, что все медицинские
работники боятся заразиться и упорно отказываются работать в очагах…
А как работает противочумная организация в очагах чумы, нами описано
выше со слов самих чумологов головного противочумного института
России. Итак, я в Ставропольском противочумном институте. Приняли меня
гостеприимно, устроили экскурсию по институту. Очень гордились
коллекцией блох на предметных стеклах, в бальзаме и в спирте, основанной
еще в 20 годы известным паразитологом Иоффе. Однако меня как
проректора Самаркандского медицинского института по научной работе
интересовала прежде всего наука. Известно, как важно добиться
комплексного изучения каждой темы различными специалистами. Только таким
образом можно достичь концентрации научных исследований на ведущих
направлениях и ликвидировать многотемность и раздробленность научных
исследований. Это далеко не простая задача. Ведь у каждого ученого свои
интересы, свой богатый опыт, наработки прошлых лет. И тем не менее без
этого нельзя рассчитывать на реальное развитие фундаментальных
исследований, перспективное планирование науки и эффективное внедрение
её результатов в практику. Приведу конкретный пример. В Самаркандском
мединституте было 54 кафедры, на которых работало 512 человек
профессорско-преподавательского состава, разрабатывалось несколько сот
тем. Однако всего за три года нам удалось объединить тематику этих
кафедр всего в 5 проблем. В Ставропольском противочумном институте при
наличии очень небольшого количества отделов, лабораторий и
производственных подразделений почти половина всей научной тематики
осталась вне комплексного изучения. В результате этого рождаются
смехотворные формы «внедрения научных исследований», которым придают
дополнительную комичность их начало со слова «впервые». Приведу
несколько примеров. 1.«Впервые в
России
разработана клинико-эпидемиологическая классификация
холеры, согласно которой выделена эпидемическая и неэпидемическая формы,
каждой из которых присущ свой возбудитель» Непонятно, как можно было
разрабатывать клинико-эпидемиологическую классификацию при отсутствии в
штате инфекционной больницы и инфекционистов? Откуда в Институте
взяли, что они впервые разработали такую классификацию? Ведь существуют
десятки классификаций холеры (Руднев, Жуков-Вережнеков, Мусабаев, ВОЗ и
др.). Но важно даже не это, а то, что дальше приводится тезис,
свидетельствующий об эпидемиологической безграмотности её авторов. Что
значит неэпидемическая форма холеры? Им, очевидно, невдомек, что
эпидемичность инфекционного заболевания всецело обусловлена лишь механизмом передачи возбудителя
инфекции.
Очевидно, им невдомек, что вирулентность и
патогенность — ЭТО СВОЙСТВО ВИДА. А утрата этого свойства означает
исчезновение самого возбудителя. 2.«Впервые изучена роль молока как фактора передачи
сибирской язвы у крупного рогатого скота и возможность формирования
мастита, при котором происходит заражение молока». Во-первых ваше
«открытие», есть ВО ВСЕХ учебниках и наставлениях ветеринарных врачей
(включая и факт образования маститов у коров при сибирской язве).
Во-вторых, об этом прямо написано в медицинской энциклопедии.
В-третьих, у коровы сразу же после заболевания прекращается лактация.
Как правило, корова погибает уже через 1-2 дня. А у многих наступает
мгновенная смерть. Несмотря на «смертельную опасность», нависшую над
страной, что станет понятным из последующего изложения, значительная
часть кадрового состава института занята коммерческой деятельностью:
выпуск и продажа диагностических препаратов, жидких и твердых
питательных сред, выпуск сывороток и вакцин, изучение иммунного статуса
взрослых и детей. Чего стоят, например, такие темы: «Определение
патогенной и условно-патогенной микрофлоры при любых инфекциях,
хронических заболеваниях урогенитальной сферы у мужчин и женщин,
воспалительные процессы различной локализации, кишечный дисбактериоз,
дисбиоз влагалища и т.д.». Очевидно, в штате института есть гинеколог,
уролог и др. Надо добавить штаты. Попросите, вам не откажут. Необходимо
ответить на главный вопрос. Как удается противочумной организации так
долго маскироваться и создавать МИФ о своей исключительности, великой
пользе и незаменимости? Ответ на этот вопрос предельно прост. В
России существует огромное количество научных и практических
противоэпидемических учреждений-дублеров, деятельность которых мало чем
отличается друг от друга. Московский НИИ эпидемиологии и микробиологии
им. Габричевского. Точно такие институты есть в Петербурге, Нижнем
Новгороде, Хабаровске, Казани. Московский НИИ эпидемиологии, Московский
центр прикладной микробиологии и биотехнологии. Общемедицинской сетью, а не противочумной службой
осуществляются санитарно-гигиенические и противоэпидемические
мероприятия в очагах всех инфекционных заболеваний, в том числе и так
называемых особо опасных (а, по-моему, часто безопасных) инфекционных
заболеваний. Какую роль в борьбе с особоопасными инфекциями себе
отводит противочумная служба, красноречиво свидетельствует инструкция,
составленная ею
самой.
ВОТ ЭТОТ
ДОКУМЕН
Т.
«Состав противочумного отряда. Как
уже указывалось,
весьма важное значение при развертывании
мероприятий по ликвидации очага имеет правильное руководство этой
работой. Наиболее целесообразным следует считать, когда руководство
поручается местному руководителю здравоохранения. Все прибывшие в очаг
работники, силы и средства должны поступать в виде «группы усиления» в
распоряжение руководителя работы по ликвидации очага. Совместно с
руководителем должны также работать и уполномоченные вышестоящих
организаций, приезжающие в очаг для участия в его ликвидации.
Начальник противоэпидемического отряда должен быть помощником руководителя работы по
ликвидации очага».
Далее: «Наиболее важным принципом
организации всей работы является выделение ответственных за отдельные
мероприятия лиц». Это лишь один пример. Попробуйте уразуметь, почему всё
здесь приведенное называется состав противочумного ОТРЯДА. Чем же конкретно должен заниматься лично
начальник этого «отряда»?
Когда вы закончите читать всю
инструкцию, то вы удостоверитесь, насколько она неконкретна. В ней
имеются указания, что надлежит делать всем, кроме самих чумологов.
Предоставим слово газете «Совершенно секретно». «Из-за недостаточного
финансирования в ряде учреждений произвели сокращение штатов». Как поступила в этой ситуации
противочумная служба?
1.
Организовала з
апугивающее коллективное письмо. 2. Обратилась в «свою» газету
«Совершенно секретно».
3.Прибегла
к откровенному шантажу и запугиванию.
Снова цитирую газету «Совершенно
секретно»:
«Господа
чиновники всех рангов и мастей, от которых
зависит судьба
противочумной службы! Контроль за чумой и иной заразой утрачивается
не по дням, а по часам! Мы не знаем, где и когда может вспыхнуть
эпидемия. В природных очагах, там, где еще работают противочумные
станции, специалисты постоянно выделяют у грызунов культуру чумного
микроба. Прививки против чумы у нас делают по строгим показаниям лишь
тем, кто работает в опасных зонах. К тому же вакцина не спасает от
заражения, а только облегчает течение болезни. Так что подхватить чуму народу раз плюнуть! Учитывая же общее
состояние отечественного здравоохранения, можно предсказать наше
будущее. Если в ближайшее время не укрепить противочумную службу, то месть чумы будет жестокой.
И вполне вероятно,
что в 2000 году россияне начнут
ВЫМИРАТЬ, КАК МАМОНТЫ». Не волнуйтесь, россияне!
Участь мамонтов вам не грозит. Поверьте, противочумная служба не
оказывает никакого влияния на уровень заболеваемости чумой, не обладала
и не обладает абсолютно никакими возможностями предотвратить новые заражения.
Противочумные институты совсем не приспособлены к реальной
практической деятельности. Больные чумой и другими «особо опасными»
инфекциями, как всегда, госпитализируются в существующие инфекционные больницы или в развернутые за
счет эпидемического фонда временные стационары. Лично я после общения
с некоторыми чумологами перестал их воспринимать как своих коллег по
профессии. Чума
природно-очаговая болезнь, и в природных очагах (сухие степи,
полупустыни и пустыни) всегда выделяли у грызунов культуру чумного
микроба. Человек заражается при укусе блох, при охоте на пушных
грызунов, при разделе туши больного верблюда, при истреблении (
дератизации) грызунов. Исходя из этого, деятельность противочумной
службы достаточно ограничить противочумными станциями лишь в природных
очагах. Если же у нас появится когда-то заезжий больной легочной
чумой или кто-то заразится в природном очаге, то, поверьте, местная
санэпидслужба и общемедицинская сеть вполне с этим справятся еще до
появления чумологов в очаге. Сейчас все формы чумы если
вовремя начать лечение

полностью
излечиваются!
Противочумная вакцина совершенно безопасна и
надежно предохраняет человека от заражения.
В заключение рассмотрим один
из самых главных аргументов чумологов — необходимость ликвидации
природных очагов чумы.
Это совершенно нереально и не только потому, что их площадь составляет
миллионы квадратных километров, а и потому, что после уничтожения
нескольких миллионов грызунов их численность полностью восстанавливается
уже через два года. Кроме того, в период проведения дератизации миллионы
блох покидают погибших грызунов и устремляются на поиск новых
прокормителей. А это приводит к резкому возрастанию риска заражения
верблюдов и людей. И не надо забывать, что дикие грызуны не только
вредны, но и оказывают определенную пользу в пустыне. Перед началом
работ по дератизации всегда проводится очень трудоемкая дезинсекция всех нор, где обитают
грызуны. Обо всем этом хорошо осведомлен Ю.Г.Сучков, один из
подписавших коллективное письмо. Он возглавлял Ставропольский
противочумный институт с 1979 по 1982 год. Внимание! Привожу цитату из отчета именно
этого института.
«Были развернуты БОЛЬШИЕ работы по оздоровлению природных очагов чумы.
Однако
нина Кавказе, как впрочем и в других регионах Советского
Со
юза, ДОСТИГНУТЬ
ПОЛОЖИТЕЛЬНЫХ
РЕЗУЛЬТАТОВ НЕ УДАЛОСЬ». Как нам сказал Высоцкий, «так оставьте
ненужные споры» и разберитесь, наконец, кто такие чумологи, в чем их
реальная роль в борьбе
с «особоопасными» инфекциями, нужна ли сейчас вообще такая
специализация. Не оглядывайтесь только, пожалуйста, на этих
НЕСЧАСТНЫХ МАМОНТОВ.

 

ГЛАВА 3.

НАУЧНЫЕ ОБОСНОВАНИЯ РЕЗКОГО СНИЖЕНИЯ ЗАБОЛЕВАЕМОСТИ ДИЗЕНТЕРИЕЙ.
ОПЫТ БОРЬБЫ С ДИЗЕНТЕРИЕЙ В ГОРОДАХ И СЕЛЬСКОЙ МЕСТНОСТИ.

Под моим научным руководством по этой теме были защищены
диссертации: Джалаловой Рахилей Фахриевной (1978).
Усмановой Шохистой Субханкуловной(1981)
Киямовым Темуром (1982). Календаревым Эдуардом
Львовичем(1982)
Активное участие в противодизентерийных
мероприятиях
принимал доцент нашей кафедры В.Р.
Лемелев
. Если исключить
грипп и другие респираторные заболевания, то наибольший удельный
вес среди инфекционной патологии приходится на острые кишечные инфекции,
среди них примерно треть составляет бактериальная дизентерия. Ежегодно
регистрировались крупные эпидемические вспышки дизентерии,
дезорганизовавшие нормальную жизнь на обширных территориях. Они наносили
огромный социальный ущерб. Хотя стратегическое направление в борьбе с
дизентерией теоретически обоснованно,
однако стало общепризнанным относить её к числу «неуправляемых»
инфекций. По приказам Министерства здравоохранения СССР, основной упор
в борьбе с дизентерией делался на проведении санитарно-гигиенических
мероприятий. Однако к существенному снижению заболеваемости это отнюдь
не привело. В настоящем сообщении мною приводится весьма краткое
изложение нашего многолетнего опыта борьбы с дизентерией в масштабах
крупного города (в Самарканде было свыше 400 тысяч жителей) и в сельской
местности (Шахрисябзский район). Весьма важно подчеркнуть, что мы
начинали свою работу в период, когда уровень заболеваемости дизентерией
в городе, по официальным данным, был значительно выше, чем в среднем по
стране, республике и области. Однако статистические сведения не отражали
истинной картины. Уже тогда мы провели массовое обследование части
городского населения с применением реакции нейтрализации непрямой
гемагглютинации (РННГА). Было выявлено в 38 раз больше больных
дизентерией, чем по данным
официальной рег
истрации+ и
в 13,8 раза больше, чем при бактериологическом
обследовании этих же контингентов.
Вот тогда и подтвердилось
наше предположение, что
сложившаяся система выявления и лечения
больных
построена без должного учета клинических
особенностей современной дизентерии и не обеспечивает
активного выявления и обезвреживания
преобладающего количества
источников инфекции.
Обращаясь к сравнительному анализу роли мероприятий, благодаря которым
удалось полностью ликвидировать некоторые инфекционные заболевания,
Л.В.Громашевский (1968) пришел к заключению, что в подавляющем
большинстве случаев наиболее эффективными оказались мероприятия,
направленные на обезвреживание источника инфекции. По его же данным,
второй путь борьбы, связанный с разрывом или недопущением механизма
передачи возбудителей, при всей его заманчивости пока не завоевал
серьезного места в борьбе за ликвидацию инфекционных болезней. Вот
почему возникла задача воздействовать на более доступное звено эпидемического процесса —источник инфекции. Мы хорошо
понимали, что для наступления на дизентерию необходимо было найти
достаточно эффективное средство профилактики, безвредное и лишенное
противопоказаний. Весьма важно, чтобы это средство не мешало лечению
больного другими лекарственными препаратами, способствовало быстрому
очищению организма отвозбудителя инфекции, не влияло отрицательно
на иммунную систему,
предохраняло от перехода болезни
в затяжную форму и от возникновения рецидивов. Вот
тогда мы вспомнили о таком всеми
незаслуженно полузабытом средстве, как
бактериофаг.
Предстояла еще одна серьезная работа:
необходимо было приспособить (адаптировать) бактериофаг к тем штаммам
дизентерийных бактерий, которые реально циркулировали среди населения
Самарканда. Вопрос был решен совместно с Уфимским научно-
исследовательским институтом вакцин и сывороток имени И.И. Мечникова.
Разработанный нами план борьбы с дизентерией нашел полную поддержку и
понимание со стороны Министерства здравоохранения Узбекистана, которое
не только регламентировало его осуществление специальными приказами, но
и обеспечило ему финансовую поддержку. Наша система предусматривала
систематическое
круглогодичное фагирование с профилактической
целью всех детей, посещающих ясли, а также ясельные и младшие группы
детских комбинатов, работников предприятий общественного питания,
торговли
, молочных заводов, молочных кухонь, водопроводных
сооружений, детских учреждений, больных в детских
соматических
стационарах, медперсонала отделений для острых кишечных заболеваний и
дизентерии.
Перечисленные контингенты фагировались один раз в
пять дней. Неорганизованные дети ясельного возраста
подвергались фагированию с мая по сентябрь. Для предупреждения заноса
дизентерии в пищевые объекты и детские учреждения осуществлялось
фагирование в течение трех дней вновь зачисляемых в детские учреждения,
отсутствующих в них свыше пяти дней, а также всех лиц, поступающих на
работу в дошкольные учреждения и пищевые объекты. В очагах фагирование
проводили в течение трех дней. У больных дизентерией и другими острыми
кишечными заболеваниями бактериофаг применялся с лечебной целью. В
течение двух лет нами в широком эпидемиологическом опыте проверялась
возможность сокращения объема фагопрофилактики в 1,5 — 2 раза за счет
внедрения массовых копрологических обследований пищевиков и
организованных детей. Лица, у которых в фекалиях обнаруживали
дизентерийный антиген, получали фаготерапию в течение пяти дней. К
1980 году основные эпидемиологически значимые источники среди
организованных детей были надежно обезврежены. Большинство (до 85%)
среди больных дизентерией стали составлять рабочие, студенты,
домохозяйки. Удельный вес детей до 14 лет снизился вдвое, а студентов —
возрос в 2-3 раза. Последние часто заражались при выезде к основному
месту жительства и во время пребывания их на сельскохозяйственных
работах. Поэтому с 1981 года они были охвачены фагопрофилактикой перед
отправкой на сельхозработы и после возвращения, а в некоторых случаях и
во время их нахождения в сельской местности. Это сразу же привело к
снижению заболеваемости дизентерией на 30 процентов. В 1983 году в
порядке опыта на одном из промышленных предприятий Самарканда было
охвачено фагопрофилактикой более 2000 рабочих, что позволило снизить
заболеваемость острыми кишечными инфекциями среди них в 30 раз! Таким
образом, по мере снижения заболеваемости дизентерией осуществлялась
коррекция комплекса противодизентерийных мероприятий с учетом
изменившейся структуры заболеваемости среди отдельных контингентов.
Периодически проверялась лизирующая активность каждой серии
дизентерийного бактериофага по отношению к свежевыделенным местным
штаммам дизентерийных бактерий. С целью объективного контроля
достоверности и качества проведения фагопрофилактики определялось
наличие фага в кишечном содержимом путем выборочного обследования лиц на
следующий день после планового фагирования. Опыт длился 17 лет!! В
рез
ультате его
внедрения в широкую

практику забол
еваемость
дизентерией в целом
по
городу Самарканду снизилась в 28 раз!
(по стране снижение за это время
составило лишь 9%)
+ Еще
более наглядны результаты среди отдельных контингентов.

Так, среди детей,
посещающих ясли, в 1990 году больные
дизентерией ВООБЩЕ НЕ БЫЛИ ВЫЯВЛЕНЫ,
а за
последующие годы регистрировались единичные
случаи
заболевания
(кратность снижения в различных коллективах

превысила
5080
раз!)
Среди детей, посещающих детские сады,заболеваемостьдизентерией была снижена в 79
раз!
Среди
неорганизованных детей
— в 17 раз, среди детей до 14 лет- в 17 раз, среди всех
детей до 14 лет — в 25 раз, среди взрослых
— в 16 раз. За счет снижения явных и
потенциальных случаев дизентерии заболеваемость всей группой
острыхкишечных инфекций снизилась в 2,6 раза. При
объективном контроле (бактериологическое обследование) контингентов, не
обращавшихся за медицинской помощью, высеваемость шигелл снизилась в 50 раз! Очаговая заболеваемость
ПОЛНОСТЬЮ ЛИКВИДИРОВАНА. Оздоровлено 95 процентов
детей в детских
учреждениях
!
За все эти 17 лет в Самарканде не было ни одной эпидемической вспышки дизентерии, несмотря на
недостатки в санитарно-гигиеническом обеспечении молочного производства,
переуплотненность детских учреждений, дефекты в водоснабжении,
санитарной очистк
е и т. п.,
к сожалению, поддерживающие все еще
на высоком уровне заболеваемость ДРУГИМИ острыми кишечными
инфекциями, гепатитом А, брюшным тифом.
Весьма эффективной
оказалась разработанная нами система массовой фагопрофилактики ПРИ
ЭКСТРЕМАЛЬНЫХ СИТУАЦИЯХ, например, во время землетрясения в Газли,
наводнения в Ферганской долине и др. Широкое внедрение некоторых
элементов этой системы (обследование при помощи РННГА, фаготерапия
выявленных инфицированных и т.п.) в крупном населенном пункте сельской
местности (Шахрисабский район) позволило в течение года снизить пораженность населения дизентерией в 8,9 раза
и
индекс семейной очаговости в 5 раз. Была достигнута ликвидация
вторичной очаговости
в семьях и достоверно обоснована возможность резкого снижения
заболеваемости дизентерией в сельской
местности силами персонала участковых больниц
и подчиненных им фельдшерско-
акушерских пунктов, усиленных
специальными бригадами санэпидстанции.
Была доказана не только высокая
эпидемиологическая эффект
ивность этой системы в сельской местности, но и очевидная её
рентабельность.
Нами выпущены тиражом 5 тыс. экз.
методические рекомендации, утвержденные Минздравом УзССР
«Совершенствование системы фагопрофилактики и фаготерапии
дизентерии». Авторы
— сотрудники каф. эпидемиологии проф.
П.М. Лернер, доц. В.Р. Лемелев, асс. Д.П. Пак.
Методические
рекомендации подготовлены на основании обобщения многолетнего опыта
эпидемиологического изучения и борьбы с дизентерией, нак
опленного
сотрудниками кафедры
. эпидемиологии Самаркандского мединстита в
сотрудничестве с пра
ктическими врачами Самаркандской
(К.Ф.Иш
утина, Н.Я.Прихожан) и Шахрисябской (Т.Б
Киямов
.) санэпидстанций.
Эта система была внедрен
а во многих городах и районах
республики, что привело к выраженному снижению заболеваемости
дизентерией в Узбекистане.
Перед аспирантом нашей кафедры
Ш.С.Усмановой была поставлена задача провести комплексную оценку
состояния иммунитета и клинико — эпидемиологической эффективности
фаготерапии и фагопрофилактики у больных дизентерией. В результате
проведенного изучения были сделаны следующие весьма убедительные
выводы: — «У больных бактериальной дизентерией возникают значительные
нарушения состояния иммунной системы, что выражается глубоким дефицитом
циркулирующих Т- и В- клеток, резким возрастанием числа «нулевых»
клеток, а также развитием клеточных и гуморальных реакций аутоиммунного
процесса. — Выявлена прямая корреляционная зависимость между тяжестью
заболевания и глубиной нарушений в иммунной системе. — Под влиянием
лечения возрастает уровень Т -, В- лимфоцитов и комплемента, а также
снижается количество «нулевых» антигенсвязывающих лимфоцитов и
противотканевых антител. — Динамика нормализации иммунологических
показателей отражает эффективность проводимого лечения и имеет
определенное прогностическое значение. — Бактериофаг не оказывает
отрицательного влияния на иммунную систему больных бактериальной
дизентерией+; напротив, нормализация иммунологических показателей при
фаготерапии происходит значительно чаще и быстрее, чем при лечении
антибиотиками и сульфаниламидами. — Бактериофаг, адаптированный к
местным штаммам шигелл, помимо своей профилактической активности,
обладает выраженным терапевтическим действием. Под влиянием фаготерапии
и фагопрофилактики наступают благоприятны сдвиги в клиническом течении
дизентерии, способствующие резкому снижению интенсивности эпидемического
процесса при этой инфекции. А дальше события развивались следующим
образом.
«Медицинская газета» опубликовала статью Заместителя
Министра здравоохранения СССР А. Кондрусева по проблеме дизентерии, где
он писал: «Будем рады, если кто-либо из неизвестных нам специалистов,
решающих данную проблему, откликнется. Обещаем полную поддержку».
Появилась надежда, что наш опыт будет востребован. Я и доцент нашей
кафедры В.Р.Лемелев решили, что надо откликнуться. Наша большая (в
полподвала) статья: «Бактериофаг и «неуправляемая» инфекция» была
опубликована «Медицинской газетой» в рубрике «Теория и практика» 1
ноября 1991 года N 44. Мы получили огромное количество писем,
захваливающих и откровенно скептических. Некоторые прямо писали, что
снизить заболеваемость дизентерией в 28 раз в объеме крупного города —
это чистейшая хлестаковщина. Областная газета «Самаркандский вестник»
N 221 (15749) от 16 ноября 1991 года опубликовала статью журналиста Н.
Шакировой под наивным названием «Профессор Лернер празднует победу». Она
начиналась так: «Многие годы Петр Михайлович терпеливо ждал, когда
официальная медицина признает очевидное». Забыл, однако, журналист перед
словом победа вписать — «Пиррова победа». После этой публикации уже
прошло ровно 19 лет. А интенсивный показатель заболеваемости дизентерией
в России (по очень далеко неполным данным официальной регистрации)+ так
и не снижается ниже 50 на 100 тыс. населения. Так в чем же, извините,
господин А. Кондрусев, состояла эта ваша «полная поддержка»? Если
бы с таким же рвением, с каким Минздрав относится к
своим родным мифическим
особо
опасным инфекциям, относились к падчерицедизентерии, уже давно были бы
получены такие же разительные результаты в пределах всей
страны
,
какие описаны нами
, Лев Васильевич Громашевский
говорил, что принято обвинять науку в её отставании от запросов
противоэпидемической практики, а фактически дело обстоит совсем
наоборот. Наглядным примером может служить приведенная выше ситуация с
дизентерией.

ГЛАВА 4.

ЭПИДЕМИОЛОГИЯ, НАУЧНЫЕ ОСНОВЫ

ЛИКВИДАЦИИ ГИМЕНОЛЕПИДОЗА И

ОПЫТ БОРЬБЫ С НИМ В УЗБЕКСКОЙ ССР

Под моим научным руководством по этой теме были защищены
диссертации: Владимиром Романовичем Лемелевым (1970)
Фархатом Синдаровичем Хамракуловым (1972)
Алексадром Шагратовичем Беджаньянцем (1973)
Маргаритой Александровной Зубицкой (1974)
Гименолепидоз по широте распространения у людей занимает первое место в
мире среди цестодозов. Его удельный вес среди всех выявляемых
гельминтозов человека составлял в Узбекской ССР свыше 60%. Несмотря на
отсутствие эффективных методов терапии и организационные трудности, в
ряде мест проводились ограниченные мероприятия по оздоровлению очагов
гименолепидоза. Предпочтение+ по сложившейся традиции+ отдавалось в
основном мероприятиям, направленным на разрыв механизма передачи
инвазии. Почти во всех случаях работа по оздоровлению очагов
гименолепидоза ограничивалась кругом городских и в основном дошкольных
детских учреждений. В Узбекской ССР борьба с этим гельминтозом только
еще начиналась, и пораженность населения им оставалась на высоком
уровне, без всякой тенденции к снижению. Отсутствие эффективных
терапевтических средств, легкость заражения и неограниченные возможности
заноса гименолепидоза в детские учреждения чрезвычайно затрудняли борьбу
с этой инвазией. Создавалось положение, при котором ежегодно
заражалось гименолепидозом столько же детей, сколько удавалось
вылечить.
Стало очевидным, что без проведения радикальных
мероприятий, направленных на снижение риска заражения, невозможно
рассчитывать на выраженное снижение заболеваемости в ближайшие годы.
После того, как появился весьма эффективный антигельминтик — фенасал, мы
поставили перед собой задачу научно обосновать и проверить в широком
эпидемиологическом эксперименте систему по резкому снижению и
последующей ликвидации гименолепидоза в Узбекской ССР. Практически эта
задача решалась путем воздействия на более слабое звено эпидемического
процесса — источник инвазии. Меры, направленные на разрыв механизма
передачи, — улучшение общего санитарного состояния и привития правил
личной гигиены, — проводились в обычном порядке и рассматривались в
сложившихся условиях как вспомогательные. В процессе работы
потребовалось уточнить, а в ряде случаев и пересмотреть отдельные
вопросы экологии карликового цепня и эпидемиологии, профилактики,
диагностики и терапии гименолепидоза. В связи с этим нами было
выполнено следующее: 1) разработан новый высокоэффективный и
доступный для практического исполнения метод диагностики гельминтозов
(«Метод П.М. Лернера и В.А. Гоголь», 1969 год), 2)
разработана весьма рациональная схема лечения гименолепидоза.
Эффективность лечения по этой схеме составила 98,0%. Она была
рекомендована в 1975 году Всемирной организацией здравоохранения под
официальным названием «Схема Лернера». Кроме того, была
изучена роль человека и домашних грызунов как источника возбудителя
гименолепидоза. Методами количественной эпидемиологии изучены течение
и интенсивность эпидемического процесса в различных коллективах.
Выявлены основные факторы и пути передачи карликового цепня. Вначале
эффективность разработанной нами системы было решено проверить на
опытных участках в объеме города Самарканда, занимающего по числу
жителей второе место среди городов Узбекской ССР и четвертое место среди
городов Средней Азии, а также в типичном для республики населенном
пункте Ходжисаат. На основе наших рекомендаций Минздравом Узбекской ССР
были изданы необходимые директивные документы (приказы, планы,
методические указания, схемы лечения и др.). При посемейном
обследовании 96% жителей поселка Ходжисаат инвазированность карликовым
цепнем составила 16,6%, среди учащихся — 26,2%, а у школьников первых
классов — 50%! Каждая вторая семья являлась очагом гименолепидоза.
По городу Самарканду было проведено свыше 480 тысяч гельминтологических
обследований и выявлено 18211 больных гименолепидозом. Проведена
поголовная дегельминтизация фенасалом всех инвазированных карликовым
цепнем. В результате этого мероприятия пораженность гименолепидозом
снизилась: в домах ребенка — в 25 раз, в детских яслях — в 7 раз, среди
лиц, зачисляемых в детские учреждения, педагогов и обслуживающего
персонала — в 8 раз. В процессе дальнейшего исследования пораженность
гименолепидозом в детских домах снизилась в 16 раз, а в целом по всему
городу — в 3,8 раза. Массовая дегельминтизация привела к значительному
уменьшению количества источников инвазии. В результате этого
произошло снижение пораженности и неорганизованных детей + на 30%.
Были полностью оздоровлены от гименолепидоза 47 детских учреждений и 84%
семейных очагов. Мы попытались оценить роль карликового цепня как
самостоятельного этиологического фактора при острых кишечных
заболеваниях, а также проследить влияние снижения пораженности
гименолепидозом на динамику острых кишечных заболеваний. Оказалось, что
инвазия карликовым цепнем послужила причиной возникновения кишечного
расстройства в 15% случаев. В сельском населенном пункте (Ходжисаат) в
результате мероприятий, организованных
под руководством В.Р.Лемелева, за 16 месяцев пораженность населения
гименолепидозом снизилась с 16,6% до 0,87%, т.е. в 19 раз, а индекс
семейной очаговости — в 9 раз! Экспериментальная проверка на опытных
участках подтвердила высокую эффектвность нашей системы
противогименолепидозных мероприятьий. Уже в течение первого года
внедрения её в практику здравоохранения Узбекской ССР в ряде городов и
населенных республики отмечалось выраженное снижение пораженности
гименолепидозом практически во всех детских учреждениях и в семейных
очагах инвазии в следующих городах и районах: Джизак, Навои,
Катакурган,
Термез, Ташкент, Андижан,
Бухара, Каган, Ромитанский и Гиждуванский районы,
Алмалык,
Чирчик, Ангрен и др.
В процессе работы было установлено: а)
ошибочность мнения о том, что карликовый цепень якобы является
«городским паразитом», б) отсутствие зависимости между
климатогеографическими условиями и пораженностью населения
гименолепидозом, в) преимущественная пораженность детей в в возрасте
от 2 до 10 лет. Высокий (30 — 50%) индекс семейной очаговости. Особо
хочу подчеркнуть: мною впервые доказано, что продолжительность жизни одного
поколения карликового цепня в организме человека НЕ ПРЕВЫШАЕТ ДВУХ
МЕСЯЦЕВ. А внешнее самозаражение является основным компенсаторным
механизмом адаптации карликового цепня, который надёжно обеспечивает
непрерывность
эпидемического
процесса при гименолепидозе. Возможность резкого
снижения и последующей ликвидации гименолепидоза в пределах любой
страныподтверждается следующими обстоятельствами: 1
Антропонозным характером инвазии. 2.
Распространением гименолепидоза преимущественно
в организованных
коллективах.
3.Доскональной изученностью биологии
паразита и
факторов его передачи. 4. Малой
устойчивостью карликового цепня во внешней
среде.
5. Высокой эффективностью и относительной простотой
диагностики.
6. Наличием полноценной этиотропной специфической
терапии
, гарантирующей быстрое освобождение человека от
возбудителя, надёжно предотвращающей возможность повторных заражений и
самозаражений в течение всего периода лечения.
7.
Эффективностью разработанного нами комплекса
противогименолепидозных мероприятий на опытных
участках и результатами успешного внедрения его в практику
здравоохранения Узбекистана.

0x01 graphic

ГЛАВА 5. ЭПИДЕМИОЛОГИЧЕСКОЕ И
ЛАБОРАТОРНОЕ

ИЗУЧЕНИЕ ЗАБОЛЕВАЕМОСТИ ВИРУСНЫМИ

ГЕПАТИТАМИ «А» И «В» В ГОРОДАХ И

СЕЛЬСКОЙ МЕСТНОСТИ УЗБЕКИСТАНА

Под моим научным руководством по этой теме были защищены
диссертации: Катковой Лилией Владимировной (1989)
Шагинян Валерией Робертовной (1989)
Лариным Федором Ивановичем (1993) В период
нашего изучения каждый третий больной вирусным гепатитом «А» в СССР был
жителем Узбекистана. На первом этапе мы поставили перед собою цель
изучить особенности краевой эпидемиологии вирусного гепатита А и выявить
основные причины столь высокого уровня заболеваемости в сельской
местности Самаркандской области — регионе её интенсивного
распространения. А затем, с учетом полученных данных, уточнить и
пересмотреть сложившуюся систему мероприятий. Предстояло определить
влияние гидрогеологических условий местности (глубина залегания
подземных вод, мощность покровного слоя, коэффициент фильтрации) на
территориальное распространение вирусного гепатита А. На основе
индикации специфических маркеров очень чувствительными методами
диагностики (РИА, РОПГА) установить распространение вирусных гепатитов
«А» и В среди сельского населения. Изучение проводилось в 14 районах
области (617 сельских населенных пунктах). Кроме того, планировалось
специально изучить особенности эпидемического процесса в период водной
вспышки гепатита А в сельской местности (Л.В.Каткова). Впервые была
поставлена задача исследовать состояние общей резистентности сельского
населения, которое проживает в районах с различной интенсивностью
применения агрохимикатов, но при этом не имеет непосредственного
контакта с ними. В этих исследованиях был впервые использован
картографический метод «Пластики рельефа». Этот метод основан на данных
космической съемки. Он был детально разработан и проверен на практике
специалистами Зеравшанской гидрогеологии для своих профессиональных
целей и впервые адаптирован мною для определения путей передачи
возбудителей инфекционных болезней и нитратов, используемых в сельском
хозяйстве. Подробное описание этого метода и его адаптация представлены
в самостоятельной главе. Влияние гидрогеологических условий местности
на территориальное распространение вирусного гепатита «А» изучалось в 45
населенных пунктах Ургутского района, в которых население использовало
для хозяйственных и питьевых целей воду подземных водоисточников. При
этом учитывались следующие гидрогеологические параметры: глубина
залегания подземных вод, мощность покровного слоя над водоисточником и
коэффициент фильтрации. При обследовании здорового населения,
проживающего в сельской местности, методами РИА и РОПГА, было
установлено, что вирусный гепатит А составлял 89% от общего числа
заболеваний вирусными гепатитами. До 1961 года уровень заболеваемости
гепатитом А был выше в городах. Однако уже к 1967 году заболеваемость
в сельской местности стала в 3 раза выше, чем в Самарканде. В сельской
местности темпы развития централизованного водоснабжения и
благоустройства населенных мест неуклонно отставали от темпов роста
населения, в результате чего резко возросло число эпидемических вспышек,
на долю которых приходилось от 19 до 36% всех заболеваний гепатитом
«А». При некоторых вспышках гепатита водного происхождения
переболевало до 50% всего населения. Уже к шести годам 93% детей
приобретали специфический иммунитет к вирусному гепатиту. Была
установлена корреляция высокой степени между уровнем заболеваемости
гепатитом «А» и долей населения, пользующегося водой открытых водоемов.
Высокая степень корреляции была также установлена между заболеваемостью
населения гепатитом «А» и гидрогеологическими условиями местности.
Выяснилось, что значительная часть территории области является
«незащищенной», и находящиеся под ней водоносные горизонты подвергаются
постоянным загрязнениям. В процессе изучения были выявлены так
называемые территории «риска», потенциально опасные в отношении
возникновения водных эпидемий вирусного гепатита «А» и других кишечных
инфекций. Впоследствии эти прогнозы, как правило, подтверждались.
Кроме того, мы обратили внимание на то, что среди населения,
употребляющего загрязненную нитратами воду, регистрировалась более
высокая заболеваемость гепатитами А и В. На отдельных территориях
Самаркандской области в воде подземных источников и в водопроводной сети
содержание нитратов превышало предельно допустимую концентрацию в 3-6
раз, и на этих территориях регистрировалась высокая заболеваемость
вирусными гепатитами. В связи с необычайно высоким уровнем детской
смертности в республике все медицинские институты были закреплены за
отдельными областями. Перед ними была поставлена задача любой ценой
добиться снижения детской смертности в подшефной области. Обычно дело
сводилось к направлению в область бригад, состоящих из врачей разных
специальностей. В первую половину дня эти бригады активно отвлекали от
рутинной, но весьма необходимой работы+ местных врачей, а
вторая половина дня уходила на их проводы и застолье. С 1976 по 1985
годы я работал проректором по науке в Самаркандском мединституте и на
мою долю выпала совсем
не
безопасная
честь
отчитываться о шефской работе на бюро ЦККП Узбекистана.
Вопрос всегда стоял один — о причинах детской смертности и мерах по её
снижению. Положение практически не менялось и следовало ждать, что
скоро начнутся поиски и обнаружение виновных. Между тем причины были
всем хорошо известны: на селе женщины выполняют наиболее интенсивную
и трудоемкую работу. Практически они не отдыхают и не пользуются
никакими оздоровительными программами. Высокий процент женщин болеет
гипохромной анемией и рядом хронических болезней. Практически
население (даже летом) не употребляет в пищу продукты, содержащие
витамины, так как приусадебные участки засеваются клевером — травой для
откармливания домашних животных. Питание однообразное с недостаточным
количеством полноценных белков и жиров животного происхождения.
Женщины рожают практически ежегодно. Они не оздоравливаются перед
родами. Дети, рожденные от больной матери, сами подвержены различным
заболеваниям. Очень высок процент недоношенных детей. Такие дети
малоустойчивы к влиянию отрицательных факторов внешней среды, особенно к
высокому содержанию нитратов в питьевой воде и пище, а также к высокой
температуре малоприспособленных жилищ и еще менее приспособленных и
всегда переуплотненных больниц. Практически не решен и не решается
вопрос полноценного и сбалансированного питания новорожденных. В
родильных отделениях и детских больницах постоянно возникают
внутрибольничные инфекции (чаще всего стафилококки, стрептококки,
кишечные палочки, клебсиелы и др.), уносящие много жизней.
Санитарно-эпидемиологический режим в стационарах и детских поликлиниках
не соблюдается. Еще хуже обстоит дело в детских яслях. На селе
практически отсутствует специализированная и даже просто
квалифицированная медицинская помощь. Зачастую отсутствует скорая и
неотложная помощь детскому населению, не говоря уже о вечернем и ночном
времени. В результате недостаточной квалификации врачей часто ставятся
неправильные диагнозы и назначается неправильное лечение. Зачастую
отсутствуют необходимые лекарства, особенно обезболивающие, антибиотики
и гормональные препараты. Отсутствуют условия для выхаживания
недоношенных. Как правило, в то время на селе детские больницы были не
многопрофильные, отсутствовали отделения ЛОР, детской хирургии, что не
позволяет своевременно оказать первую помощь детям при попадании
инородного тела в дыхательные пути, провести экстренную операцию,
остановить кровотечение и др. Плохие дороги и недостаточно транспорта
для госпитализации и для выезда консультантов. Во многих сельских
больницах отсутствует реанимационная служба. И я не переставал
повторять о реальной угрозе отравления детей нитратами. Я лишь
умолчал о низком уровне жизни и неудовлетворительном санитарно —
гигиеническом состоянии населенных мест. Всё, что я здесь перечислил по
памяти
, я решил, наконец, открыто высказать на заседании бюро ЦК
компартии Узбекистана. Его проводил Шараф Рашидович Рашидов. Наступила
гробовая тишина. Мой настоящий и умный друг — бывшая главврач
Самаркандской областной СЭС, а в момент моего выступления зам. Министра
здравоохранеиия Узбекской ССР по материнству и детству — Махмудова Нейма
Махмудовна, посмотрела на меня с недоумением и явной тревогой. А
дальше случилось вот что. Выступил Шараф Рашидов и сказал, что абсолютно
все, о чем я говорил, это совершенно верно и справедливо. Положение надо срочно
выправлять
, и попросил передать текст моего выступления, что я и
сделал. Лично я много выгадал от своего выступления тем, что мне уже
больше никогда не поручали докладывать о причинах детской смертности на
бюро, избавив от лишних стрессов и реального наказания. Мне не давала
покоя мысль о том, что огромное число детей погибает не только от
кишечных инфекций и гепатитов, но ив результате отравления нитратами.
Я, не задумываясь, решил изучение этой проблемы распределить между тремя
аспирантами кафедры эпидемиологии, которой тогда заведовал. Перед ними
были поставлены несколько задач, одна из которых была изучить влияние
нитратов питьевой воды на проявление эпидемического процесса гепатитов А
и В и распространение метгемоглобинемии среди детей (Ф.И.Ларин). Для
чего следовало: — изучить гидрогеологические условия загрязнения
подземных вод нитратами в районах интенсивного поливного земледелия; —
изучить сезонную динамику уровня содержания нитратов в подземных
водах; — выявить наличие и значимость связи между сезонным движением
показателей содержания нитратов в воде и заболеваемости вирусным
гепатитом А (ГА) и вирусным гепатитом В (ГВ); — провести сравнительный
анализ заболеваемости ГА и ГВ, её сезонного движения и летальности
среди населения, употребляющего контрастную по содержанию нитратов
питьевую воду; — изучить распространение и степень выраженности
нитратной метгемоглобинемии у больных ГА и ГВ; — разработать
рекомендации по ранней диагностике нитратной интоксикации у больных
вирусными гепатитами. По этой группе исследований сделаны следующие
выводы: — выявлена прямая корреляционная связь высокой степени между
сезонными колебаниями уровня содержания нитратов в воде и
заболеваемостью населения ГА; — выявлена необычная (осенне-зимняя)
сезонность ГВ; — среди населения, проживающего на незащищенных
территориях, наблюдается более высокая заболеваемость вирусными
гепатитами и летальность от них по сравнению с населением, проживающим
на защищенных; — больные вирусными гепатитами обладают высокой
чувствительностью к нитратным нагрузкам. Среднее содержание
метгемоглобина в крови больных в 3,4 — 13,4 раза выше, чем у здоровых;
— нитратная метгемоглобинемия одинаково широко (в 60-82% случаев)
распространена у больных ГА и ГВ; — нитратная метгемоглобинемия,
развивающаяся у больных вирусными гепатитами, остается нераспознанной, а
её клинические проявления не дифференцируются +между проявлениями
основного заболевания, что усложняет своевременную диагностику и требует
использования комплексных клинико-лабораторных методов обследования
больных; — в источниках, подверженных нитратному загрязнению,
концентрация нитратов возрастает в осенне-зимний период; — сезонная
динамика нитратного загрязнения тесно связана со сроками внесения в
почву азотистых удобрений. Не менее важную и недостаточно изученную
проблему для республики представлял и вирусный гепатит «В». Это
обусловлено высоким уровнем заболеваемости, тяжестью течения,
возможностью развития хронических форм, ведущих к возникновению
тяжелейших осложнений и длительной потере трудоспособности. Изучение
краевых особенностей эпидемиологии гепатита В явилось темой диссертации
аспиранта нашей кафедры В.Р.Шагинян. Перед ней были поставлены
следующие задачи: — изучить характер и интенсивность эпидемического
процесса при вирусном гепатите В среди населения Самарканда и области в
целом, в том числе и в семейных очагах инфекции; — выявить основные
особенности быта, степень близости и длительность общения людей,
способствующие поддержанию естественного механизма передачи вируса ГВ;
— определить основные источники инфекции при ГВ в условиях семейных
очагов; — установить эпидемиологическую значимость различных факторов
передачи вируса ГВ в семейных очагах инфекции; — разработать и
обосновать практические рекомендации по методике обследования семейных
очагов ГВ. Необходимо отметить, что в работе применялись не только
эпидемиологические и статистические методы, но также иммунологические,
молекулярно-биологические и химические методы. В частности, метод
тонкослойной хроматографии, обнаружение геномов ДНК вируса ГВ, метод
молекулярной гибридизации нуклеиновых кислот. По сравнению с методами
иммунодиагностики этот метод позволил получить более полную
характеристику интенсивности эпидемического процесса ГВ. В итоге
проведенного изучения были сделаны следующие основные выводы: —
необычайно частое обнаружение HBs Ag у лиц, общавшихся с источником
инфекции, в 4,8 раза превышающее общий эпидемический фон; —
преимущественное вовлечение в эпидемический процесс детей дошкольного
возраста; — большая пораженность женщин по сравнению с мужчинами; —
четкая зависимость интенсивности эпидемического процесса от
неблагоприятных условий быта, отдельных традиций и обычаев коренного
населения, а также от величины семьи; — в 80% источником инфекции в
семейных очагах ГВ являлись матери; — эпидемиологическая значимость
хронических носителей HBsAg как источников инфекции выше (32,4%), чем
больных острым вирусным гепатитом (18,5%); — наиболее интенсивно
эпидемический процесс развивается вокруг лиц, имеющих в сыворотке крови
геномную ДНК вируса гепатита В. У контактировавших с ними членов
семьи маркеры инфекции выявлялись в 2,7 раза чаще, чем в очагах, где
источником инфекции являлся носитель HBs-антигена; — в Среднеазиатском
регионе социальные факторы (традиции, особенности быта и образ жизни)
оказывают влияние на активность естественного (скрытого парентерального)
механизма передачи вируса гепатита В. Указанные факторы поддерживали
спорадический уровень заболеваемости гепатитом В в период,
предшествовавший широкому распространению искусственного механизма
передачи вируса; — важным конечным фактором передачи вируса гепатита В
в семейных очагах являются постельное белье и ватные одеяла (курпачи), о
чем свидетельствует частота их совместного использования и обнаружения
на них следов крови методом тонкослойной хроматографии.

 

ГЛАВА 6. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ МЕТОДА «ПЛАСТИКИ

РЕЛЬЕФА» С ЦЕЛЬЮ ПРОГНОЗИРОВАНИЯ

ОПАСНОСТИ ВОДНОГО ПУТИ ПЕРЕДАЧИ

ИПФЕКЦИЙ И НИТРАТНЫХ ОТРАВЛЕНИЙ

Картографический метод «Пластики рельефа» основан на данных
космической съемки. На основе этого метода сотрудники Зеравшанской
гидрогеологии составили карты в масштабе 1:500000, характеризующие
условия защищенности подземных вод следующих районов Самаркандской
области: Акдарьинского, Булунгурского, Джамбайского, Пайарыкского,
Самаркандского и Ургутского. На карте представлены границы подземных
вод — источников водоснабжения, участков месторождений питьевой воды.
Отдельно отмечены территории, не защищенные от загрязнения, условно
защищенные и защищенные. Я решил воспользоваться этими картами вначале
для изучения влияния гидрогеологических условий местности на
распространение вирусного гепатита А и других инфекционных заболеваний,
а затем и для выявления нитратного загрязнения воды. Изучение этих
вопросов я посоветовал включить в планы диссертаций двух аспирантов
нашей кафедры. Полученные результаты убедительно показали, что метод
«Пластика рельефа» следует внедрить в практику работы санэпидслужбы.
Известно, что все существующие сейчас методы прогнозирования водного
пути передачи инфекций основываются на длительном динамическом изучении
очень многих интегральных и информативных показателей. Так, для
точного определения времени распространения загрязненного фронта от
источника используют в основном методы физико-химической гидродинамики.
Однако источники загрязнений располагаются в пределах орошаемых речных
долин гнездно, и они весьма многочисленны, что затрудняет применение
этих методов. Кроме того, параметры миграции изменяются в широких
пределах из-за непрерывной изменчивости ингредиентов и свойств
геофильтрационной среды. Вместе с тем, вероятность загрязнения
(независимо от ингредиентов) обратно пропорциональна защищенности
территории. Нами было достоверно установлено, что условия
водообеспеченности в различных населенных пунктах непосредственно влияют
на распространение заболеваемости вирусным гепатитом А и другими
кишечными инфекциями. Все загрязнители, в том числе и возбудители
кишечных инфекций, распространяются в водоносном горизонте по
направлению потока подземных вод и строго дифференцируются по зонам с
различной степенью защищенности и проточности.
Сезонная динамика
нитратного показателя воды определяется гидрогеологическими условиями
местности и особенностями сельскохозяйственного производства, в
частности,- количеством азотосодержащих удобрений и сроками их внесения
в почву. Таким образом, дифференциация территории по степени
относительной защищенности отражает вероятность возникновения кишечных
инфекций и заболеваний неинфекционной природы.
Использование
метода «Пластика рельефа» при изучении гидрогеологических условий и
загрязнения подземных вод позволило провести четкое районирование по
условиям защищенности и разделить её по
двенадцатибал
льной системе на защищенные и незащищенные
территории.
Благодаря этому стало возможным выбирать места
дислокации объектов (потенциальные источники загрязнения) для
обоснования зон санитарной охраны существующих и перспективных
водозаборов, а также определять регионы и даже отдельные населенные
пункты
, потенциально опасные в отношении возникновения там
вспышек кишечных инфекций и заболеваний неинфекционной природы с целью
установления очередности организации водоохранных мероприятий и надзора.
На картах космической и аэросъемок Земли воспроизведена
морфология земной поверхности с отражением её геологического строения до
глубины 300 — 700
метров!
Учтены водопроводимость почв и водосодержащей
среды, содержание нитратов в подземных водах. Нами на эти карты были
нанесены показатели заболеваемости вирусным гепатитом и другими
кишечными инфекциями за пятилетний период.
При сопоставлении
показателей заболеваемости с гидрогеологическими условиями местности
была выявлена достоверная зависимость между ними. Так, в населенных
пунктах,
где подземные источники водоснабжения расположены на
хорошо защищенных территориях
, заболеваемость кишечными инфекциями
была значительно
ниже, чем на незащищенных.
Защищенные территории
характеризуются рядом показателей: мощность покровного слоя более 20
метров, глубина залегания подземных вод более 25-30 метров, коэффициент
фильтрации меньше 5 метров в сутки, средний уровень содержания нитратов
в воде 3-4 мг\л. Незащищенные территории имеют следующие
показатели: мощность покровного слоя менее 5 метров, глубина залегания
подземных вод менее 5 метров, коэффициент фильтрации более 15 метров в
сутки, средний уровень нитратов — от 55 до 65 мг\л. Так, из 27
населенных пунктов, находящихся на защищенной территории, в 23 (85%)
регистровался более низкий уровень заболеваемости вирусным гепатитом «А»
(642 на 100 тыс. населения), чем на незащищенных (3587)! Разница
статистически значима (
P < 0.001), и
заболеваемость на незащищенных территориях в 5,6 раз выше, чем на
защищенных!
Как уже отмечалось, в условиях интенсивного поливного
земледелия одним из самых стабильных загрязнителей подземных вод
являются нитраты азотосодержащих удобрений. Содержание нитратов в воде
на незащищенных территориях выше, чем на защищенных+ в 16 -18 раз!
В связи с этим нами определялась концентрация метгемоглобина в крови
у детей, больных вирусным гепатитом А. Выяснилось, что содержание
метгемоглобина у них составило 6,67% от общего гемоглобина. В то
время, как у детей с неинфекционными (соматическими) заболеваниями
уровень метгемоглобина был 2,74%. Таким образом, содержание
метгемоглобина у больных вирусным гепатитом было в 2,43 раза выше, чем у
соматических больных. Аналогичные исследования проводились и у детей,
больных острыми кишечными инфекциями. У них уровень содержания
метгемоглобина был в 2,7 раза выше, чем у детей контрольной группы
(4,41% и 1,82%). Хочу напомнить, что тяжелейшее заболевание с
весьма
неблагоприятным исходом метгемоглобинемия
уже возникает тогда, когда содержание метгемоглобина
в крови превышает 1% от общего содержания гемоглобина. И
действительно, среди населения, проживающего на незащищенных от
нитратных загрязнений территориях, отмечается более высокая летальность
от вирусных гепатитов. Она носит взрывной характер и может достигнуть в
отдельные месяцы 6,4% при гепатите А и 17,7% при гепатите В! Была
установлена прямая связь между сезонными колебаниями уровня содержания
нитратов в воде и заболеваемостью населения вирусным гепатитом А.
Становилось совершенно очевидно, что на территориях, сочетающих высокое
содержание нитратов в питьевой воде с высоким уровнем заболеваемости
вирусными гепатитами, необходимо срочно проводить комплекс мероприятий
по снижению уровня содержания нитратов в питьевой воде и своевременному
выявлению случаев нитратной интоксикации у больных вирусным гепатитом.
Роль подземных вод в заражении населения гепатитом была подтверждена и
тем, что даже в артезианской воде был обнаружен антиген вируса гепатита
А. В результате проведенного изучения нами была детально разработана
система санитарно-противоэпидемических мероприятий с учетом защищенности
подземных вод. Эти данные мы передали (без особой надежды на их
реализацию) в Министерство здравоохранения республики и Научно-
исследовательский институт научно-технической информации и
технико-экономических исследований Госплана Узбекской ССР. 03 ноября
1988 года Госплан Узбекской ССР издал «Информационный листок» «О
передовом опыте» N 757\88. под названием «Комплексный метод
определения степени потенциальной эпидемиологической опасности

водного пути передачи и возникновения заболеваний».
Петр Михайлович Лернер (эпидемиолог) и Анатолий Александрович
Несходимов (геолог).
То, что я открыл для себя метод «Пластики
рельефа», это чистая случайность, но когда понял, что за возможности он
таит в себе, я возомнил себя, по крайней мере, Колумбом. Моё
профессиональное чутье меня не подвело. Метод превзошел все наши самые
смелые ожидания. Он прежде всего прояснил одну из важнейших причин столь
высокой детской смертности на селе, давал возможность оперативно
выявлять территории «риска», позволял осуществлять выбор водоисточников
в безопасных местах и точно определять границы водоохранных зон. Возникла,
наконец, реальная возможность добиться снижения уровня содержания
нитратов в воде, наладить обследование больных вирусными гепатитами с
целью определения уровня метгемоглобина в крови, а значит, резко снизить
общую и особенно детскую смертность. При внедрении метода «Пластика
рельефа» в широкую практику несомненно был бы достигнут колоссальный
экономический, а главное, социальный эффект. А что произошло в
действительности? Аттестационная комиссия (ВАК) утвердила три новых
диссертации. В стране стало чуть больше кандидатов медицинских наук.
И что дальше? Вопрос о причинах высокой детской смертности
по-прежнему регулярно обсуждается на всех уровнях. Находятся и
оперативно наказываются «виновные». А те, кому надлежит принимать
конкретное решение, продолжают задавать себе сакраментальный вопрос: «А
мне это нужно?! Мне, что больше всех нужно
?!«
С момента выхода информационного листка Госплана и наших
многочисленных публикаций
уже прошло 22 года, Но хотя бы где-нибудь был востребован этот
уникальный опыт
?!. Впрочем, никто не стал «возиться» и с
внедрением в практику здравоохранения нашего многолетнего,
никем не оспоренного
опыта по фантастическому снижению заболеваемости дизентерией и
гименолепидозом.
Но почему-то тратятся колоссальные силы и
средства
на борьбу с мифическими «особо опасными»
«моровыми», «повальными», средневековыми инфекциями.
Значит,
это уже точно кому-то очень сильно нужно!

ЭПИЛОГ

К моменту написания эпилога рукопись «похудела» более чем на треть. В
последнюю минуту я полностью
удалил личные
характеристики и оценки всех «действующих лиц и исполнителей», большинство из
которых ушли в мир иной. И не только потому, что о мертвых либо
хорошо, либо ничего. Большинство из тех, с кем мне довелось работать
или общаться, достойные, яркие, замечательные и очень приятные люди.
Встречались и подленькие, злобные и трусливые экземпляры. В
экстремальных ситуациях они чаще всего и раскрываются. Но и не из-за
них я решил отказаться от персоналий. Просто, когда стал перечитывать
текст, понял, что я не вправе давать характеристики и тем более оценки
людям, которых, возможно, недостаточно хорошо знаю, и которые уже не
смогут мне возразить. И если
уже быть откровенным до к
онца, мною руководило главное желание сохранить память о том,
на что ушла вся
моя
жизнь.
Может быть, поэтому первоначальный вариант книги я озаглавил
«Размышления и раздумия». Кроме того, я до сих пор не теряю надежду на
то, что итоги нашего труда (моего и многочисленных коллег) все же
когда-то будут востребованы. Задумал я эту книгу как «Эпидемиология
для всех». Или иначе «Популярная эпидемиология». Как нетрудно
догадаться, у меня это не совсем получилось. Я был далек и от
стремления детально рассмотреть сущность и особенности своей нелегкой
профессии, так как всегда старался избегать упрощения. Допускаю, что
некоторые положения этой книги могут вызвать возражения и даже споры,
однако совершенно очевидно и то, что они всегда были подтверждены
практикой и конкретными достижениями. Хочу остановиться лишь на
вопросе о героизме профессии эпидемиолога и наличии призвания к ней. У
меня выработался обычай перед тем, как сдать в печать некоторые из моих
публикаций, отправлять рукописи на суд моим друзьям. Я всегда с
благодарностью принимаю все их рекомендации и замечания и вношу
необходимые исправления. Точно так же поступал мой большой друг и
талантливый писатель Марк Александрович Поповский. Я охотно и очень
внимательно читал его рукописи и всегда откровенно высказывал своё
мнение. «Никогда не забуду, дорогой Петр Михайлович, Вашей дружеской
помощи в дни, когда писалась эта книга («Исаев»). Сердечное спасибо
Вам» Марк Поповский, 8.10.71. Москва. Помню, как в двух местах его
рукописи вместо слов «героические события«,
посоветовал ему написать
«драматические события». Он сразу
согласился. Сейчас уже и у меня возникла похожая ситуация. Мои
друзья как будто сговорились и обвинили меня в посягательстве на
заслуженный героический статус
самооттверженных борцов со многими «грозными»
инфекционными болезнями.
Извольте к «барьеру», предполагаемый
сударь! Я всегда решительно возражал и продолжаю возражать против
отнесения любимой мною профессии к числу героических, а меня причислять
к лику героев. Я продолжаю настаивать на том, что преобладающее число
трагических случаев, начиная с гибели чеховского
доктора Дымова, связано с неосмотрительностью и не соблюдением
элементарных правил безопасности. Делать НА АВОСЬ и затем
рассчитывать НА НЕБОСЬ — это не героизм, а обычное
разгильдяйство.
Моя мама любила повторять, что у нас героизм
одного человека всегда является следствием халатности другого. Я
считаю более уместным говорить не о героизме самой профессии, а о наличии призвания к
ней. Полагаю, что наиболее точное из известных мне определений этого
понятия было изложено Львом Толстым: «Призвание можно распознать и
доказать
толькожертвой, которую приносит ученый или
художник своему покою и благосостоянию, чтобы отдаться своему
призванию». Мой друг и соратник Владимир Лемелев в предисловии к этой
книге задается вопросом, как мне удалось «уберечься от укуса зараженной
риккетсиями сыпного тифа вши в условиях почти поголовной завшивленности
и массовой заболеваемости сыпным тифом в городе Самарканде?». А вот
как. Перед выходом на работу всё мое белье, носки, шарф и даже верхнюю
одежду моя мама замачивала в растворе «Мыла К» (биэтилксантоген),
обладавшим сильным инсектицидным действием на вшей. Трудно себе
представить более вонючую жидкость. Но тогда люди к этому запаху
привыкли и не удивлялись. Перед уходом с работы домой я всегда
принимал душ, проходил полную санобработку, а моя одежда в это время
обрабатывалась в дезкамере. И так ежедневно, а иногда и несколько раз
в течение суток, без надежды
наавось ина небось. В своей книге о
моем учителе Льве Васильевиче Громашевском я приводил данные о том, что
в борьбе с чумой в Маньчжурии погибло 942 медицинских работника: 8
врачей, 4 студента-медика, 6 фельдшеров и 924 санитара. А всего
погибло от чумы около 100000 человек. Мне совершенно ясно, что люди
были поставлены тогда в такие условия, при которых массовый героизм
медработников и не только их, всегда являлся единственным способом
спасения многих жизней. Я, например, склонен отнести к числу
героических поступок Екатерины Второй, которая одна из первых в России
отважилась привить себе оспу, т.е. сделала вариоляцию (тогда еще не было
безопасной оспенной
вакцинации, которую позже открыл английский врач Эдвард Дженнер), чем
показала пример всей стране. Напомню, что от натуральной оспы умер
15-летний император Петр Второй. А вот к чему привела, мягко говоря,
неосмотрительность бактериолога Самаркандской городской
Санэпидстанции Карпиной. Она засосала пипеткой стократную
смертельную дозу культуры брюшного тифа, хотя по инструкции должна была
отсасывать её при помощи резинового баллона. Через несколько дней она
погибла. Если понимать безопасность как предупреждение опасности, то
необходимо константировать: то, что мы зачастую называем героическим
поступком, на поверку оказывается обыкновенным
разгильдяйством
. Не удивлюсь, если к числу героических начнут
относить добровольный отказ чиновника от получения взятки. Принято
считать, что героизм всегда сопряжен с большим и постоянным риском. А
куда отнести нередко проявляемые героические поступки обычных
граждан? И тем не менее, поступок доцента нашей кафедры Лемелева
Владимира Романовича и его товарищей я все же по праву склонен отнести к
числу героических. Они во имя науки совершенно сознательно шли на
опасный риск и заразили себя аскаридозом. Описание этого неординарного
события нами приведено в настояшей монографии на стр. 26 — 27.
Подобные опыты в медицине не редки: это, например, русские ученые
Г.Н.Минх и О.О.Мочутковский, заразившие себя сыпным и возвратным тифом,
чтобы доказать, что заразное начало болезни находится в крови.
И.И.Мечников, заразил себя холерой, чтобы подтвердить этиологическую
роль холерных вибрионов, против чего возражал (из-за отрицательного
опыта самозаражения) немецкий гигиенист М.П.Петтенкофер и многие
другие. Так о чем же эта книга? Это не пособие по эпидемиологии, но
и не научно-популярное издание. Здесь приведена фрагментарно, на мой
взгляд, полезная информация, дающая возможность читателю самому прийти к
выводам. Вступая в спор с оппонентом, я старался всегда приводить и его
аргументы. Я никого не призываю принять мою сторону. Хочу лишь
подчеркнуть, что всё здесь написанное я лично пережил и выстрадал, а к
своей работе всегда относился ответственно. В книге лишь очерчены те
важнейшие проблемы единства науки и практики, о которых, думаю, мне
есть,что сказать не только в плане критического, но и конструктивного их
обсуждения. Я полагаю, что наибольший интерес эта книга представит для
практических эпидемиологов и вообще для любого терпеливого, а главное
любознательного читателя.Для чтения этой книги не требуется специальной
подготовки.

О Г Л А В Л Е Н И Е

ПРЕДИСЛОВИЕ 3

Глава 1. Эпизоды серьезные, иногда забавные, но всегда достоверные.
Закончилась Великая Отечественная война. Сыпной
и возвратный тифы в
г. Самарканде после окончания войны.
Австрийский военн
о — пленный.
Эпидемиолог Никольский, вас вызывают в
суд
«. Немного о гриппе,
д
ифтерии, коклюше, паратифах, бруцеллезе,
аскаридозе и лямблиозе
.Поучительная история с натуральной
оспой. Клянусь, говорить о холер
е правду и только
правду. Инфекция или отравление ядовитыми сорняками?
Не нужна твоя
работа, нужно
, чтоб ты работал.

_________________________________________________________________
8____

Глава 2. Зачем делить все инфекционные болезни на особо опасные,
«повальные» и прочие обычные? Вымысел о существовании
каких-то особо
опасных инфекций. Нужна ли сейчас такая
специализация, как чумолог?
62

Глава 3. Научные обоснования резкого снижения заболеваемости
дизентерией. Опыт борьбы с ней в городах и сельской местности

._______________________________________ 87__

Глава 4. Эпидемиология, научные основы ликвидации гименолепидоза и
опыт борьбы с ним в Узбекской ССР

____________________________________________ 95_

Глава 5. Эпидемиологическое и лабороторное изучение заболеваемости
вирусными гепатитами А и В в городах и сельской местности. 102

Глава 6. Использование метода «пластика рельефа» с целью
прогнозирования опасности водного пути передачи инфекций и нитратных
отравлений 112

ЭПИЛО

Г_________________ _____________________119_

 

ФОТОГРАФИИ 0x01 graphic
Коллектв райздравотдела Железнодорожного
района .
г. Самарканда 1945 г. Второй
ряд
3-й слева П.М.Лернер

0x01 graphic
Первый день «на свободе» после завершения
срока обсервации в очаге чумы.

 

0x01 graphic

Кафедра эпидемиологии Самаркандского
мединститута
Эта кафедра являлась первой и
единственной кафедрой

э
пидемиологии на лечебном факультете
медицинских вузов не только в
Узбекистане
, но и во всей Средней Азии

0x01 graphic

Доцент В.Р.Лемелев проводит практическое занятие по
зоонозным инфекциям со студентами
5-го курса СаМИ. 0x01 graphic
Сотрудники кафедры эпидемиологии
Самаркандского
мединститута. Слева направо:
проф.П.М.Лернер, к.м.н. асс.
Р.Ф.Джалалова,
к.м.н. асс. Каткова
Л.В.
, асс. Рахматуллин У.З.
0x01 graphic
Сотрудники кафедры эпидемиологии.
Слева направо:
второй — к.м.н., доцент Лемелев В.Р.,
асс
. Пак Д.П., проф. Лернер П.М.,
стоит к.м.н. асс. Календарев Э.Л. 0x01 graphic
На практических занятиях по эпидемиологии со
студентами 5 курса мединститута. 0x01 graphic
Научный сотрудник кафедры эпидемиологии
Эмирова (Муджабаева) Гуля 0x01 graphic
К.м.н. ассистент кафедры эпидемиологии
Красный З.Б 0x01 graphic
Сотрудники кафедры эпидемиологии,слева направо
Ассистенты к.м.н. Красный З.Б. 3-я Каткова Л.В. Сидит-проф
Лернер П.М.
0x01 graphic
Цикл усовершенствования по военной эпидемиологии
в Ленинградской военно-медицинской Академии. 0x01 graphic
После посиделок с инфекционистами по случаю завершения
карантина в очаге натуральной оспы
0x01 graphic
Второй слева «военнопленный» П.М.Лернер на второй день
после освобождения от
должности дивизионного эпидемиолога

на
совещании главных специалистов
облздравотдела. 0x01 graphic
Коллектив Узбекского института медицинской паразитологии
(имени Л.М.Исаева) в день 100-летия со дня рождения

Л.М.Исаева
. Справа налево:
вторая и.о. директора А.М.
Быховская,
Л.И.Емяшева,
Э.А.Житницкая, профессора
П.М.Лернер и Н.А.Мирзоян.

@
Все права принадлежат автору

 

130 К О М М Е Н Т А Р И И

8 июля 2013 г., 12:54 пользователь Mykola Sahajdakowski написал:
Глубокоуважаемый Петр Михайлович!С искренней признательностью и
наслаждением ознакомился с чрезвычайно интересными материалами,
изложенными в ‘Записках эпидемиолога’ о Вашем славном жизненном пути, о
Вашей исполненной высоких принципов гуманизма деятельности: благодатной
помощи населению , оказавшемуся в силу жизненных обстоятельств в
тяжелейшем, бедственном положении — средоточии инфекционных болезней.
Ваш труд, Ваша добродетель, отвага и бесстрашие вызывают
восхищение.Поражают широта и размах Вашего творческого
научно-методологического подхода к решению возникавших проблем в
сложнейших условиях: диапазон Ваших действий — от генетической
идентификации возбудителя, сквозь широчайший, многолетний успешный
эпидемиологический эксперимент, включая жертвенные опыты самозаражения
исследователей, по примеру наших славных предшественников из плеяды
‘охотников за микробами’, до неожиданного привлечения с пользой для дела
аэро-космических данных; здесь же и Ваше умение сплотить коллектив
верных друзей — единомышленников; Ваши корректные , а в необходимых
обстоятельствах милые, трогательные контакты с выдающимися личностями ;
импровизация и находчивость в решении непростых организационных
вопросов; справедливая критическая оценка состояния медицинской отрасли,
ее структуры и многое-многое другое важное, поучительное, достойное
наследования проявление возвышенных чувств. И во всем этом чувствуется
Ваш неиссякаемый оптимизм, стремление к поиску научной и жизненной
правды, стремление к добру.Ваши славные дела — высший, мастерский
пилотаж отважного ученого-эпидемиолога в эпицентре инфекционной
патологии. Ваша деятельность — восхитительный пример выполнения
врачебного долга. Позвольте поблагодарить Вас и искренне пожелать Вам
крепкого здоровья, радости и добра.Ссылку на Ваши работы послал моей
коллеге в США, к сожалению, она не владеет компьютером в объеме ,
достаточном для письменного изложения ответа.С неизменным уважением —
Николай Сагайдаковский.Ps.: Еще несколько слов относительно Ваших
воспоминаний. Мама Ваша с помощью инсектицидного препарата ‘К’ тщательно
заботилась о защите Вас от переносчиков сыпного тифа. Мне тоже
приходилось иметь дело с этими существами, но уже в ином формате: в
условиях, созданных гением Р.Вейгля, который превратил этих насекомых —
символ грязи, нищеты и отвращения — в полезный объект лабораторного
исследования и на его основе создал первую сыпнотифозную вакцину.В
семидесятых годах с помощью любительской кинокамеры мне удалось отснять
некоторые эпизоды работы с этими насекомыми для фильма, который был
представлен на симпозиуме в Вашингтоне.Учитывая уникальность методов
Р.Вейгля, посылаю Вам для ознакомления сохранившийся короткий фрагмент
упомянутого фильма отдельным файлом.Качество изображения низкое, но все
же можно различить внесение насекомых в специальную коробочку-кормушку;
присасывание насекомых к коже при питании через ячейки сетки этой
кормушки; фиксацию (обездвиживание) отдельных насекомых с помощью так
называемой ‘клавиатуры’ и введение по методу Вейгля жидкости, например
взвести риккетсий Провачека в микроклизмах в кишечник насекомых с
помощью тонкого стеклянного капилляра, что позволило впервые осуществить
накопление возбудителя в количестве, достаточном для его углубленного
изучения и обеспечить интенсивное развитие риккетсиологии.Так
представлялся начальный этап исследований в этой отрасли науки.С
глубоким почтением -Н.С.

———————————————————————————

 

2. Генис Давид Ефимович (d_genis@hotmail.com) 2011/08/10 02:50 [удалить]
[ответить] Прочитал с удовольствием. Я работал почти по-соседству,в
областной санэпидстанции Кзыл-Ординской области (юг Казахстана)и всё
описанное очень знакомо. Не уверен, что ныне ситуации намного отличаются
от тех, в которых работали мы.В подобных воспоминаниях важны и детали, и
оценки ситуаций и принятых решений, но важнее опыт принципиальности в
отстаивании своей позиции и отношение к делу без учета, «а как посмотрит
на это начальство, ближнее и дальнее». Спорно сомнение автора в понятии
«героизм профессии». Одно дело решать с учениками в классе задачи по
алгебре и все-таки не совсем то же, когда медики (эпидемиологи и
лечебники) работают в очагах инфекций или с острозаразными больными. Да,
надо знать, с чем имеешь дело, это выручает. Я имел дело за более чем 40
лет работы со всеми инфекциями, от остриц до чумы, не заболел — да, я
герой потому, что не заразился, не заболел! Но в понятие «героизм
профессии» вкладывается понятие о постоянном риске, которое сопутствует
этой професии, имея в виду работу в т.ч. в опасных очагах. Если в клетку
к тигру войдет дрессировщик, это — героизм профессии, героизм
преодоления риска. Если в эту клетку войдет человек, не соблюдающий
правил и погибнет — это гибель идиота, но никак не героизм в ситуации
риска, не героизм профессии.

———————————————————————————

 

1. Андрей (argo95@bk.ru) 2011/05/13 13:53 [удалить] [ответить] Доброго
времени суток! замечательная книга! Петр Михайлович Лернер действительно
совершал героический подвиг, в служение человечеству, выбрав не самую
простую професию, и полностью посвятил свою жизнь, своей работе,спас не
одну человеческую жизнь низкий ему поклон и вечная память! с Уважением
Вишняк Андрей Александрович 13.05.11г г.Москва
———————————————

2 комментария

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.