И жить, рыдая и смеясь… Tашкентцы Искусство

Людмила БРЕДИХИНА

И ЖИТЬ, РЫДАЯ И СМЕЯСЬ…

Родилась в 1946 году в Ташкентской области.
В 1970 году окончила ТГПИ им. Низами, художественно-графический факультет, работала в школе учителем черчения, рисования и труда, дизайнером.
Стихи писала со школы, но не печаталась.
Это первая публикация ее стихов и рисунков.
Живет в Ташкенте.

***
Дрогнула ветка,
вскрикнула птица,
душа замерла и прислушалась…

Вечность сочится через сердце луны…

***
Жить — чтобы осязать
стихии, символы, картины,
и видеть, чтобы описать
великой мастерской пружины,
и понимать, не понимая,
и жить, рыдая и смеясь,
и умирать, не умирая…

***
Под неусыпным наблюденьем
вещей и гроз, людей и роз,
летать, любить, в грязи валяться,
болеть и сдохнуть, отдышаться,
потом все заново начать,
и, надрываясь, постигать,
что мир вещей, людей и гроз
в тебя Божественное внес.

***
Купы деревьев за окнами —
целое море живого мира.
У каждого дерева своя физиономия —
вот огромная рыба,
выброшенная на берег,
выпучив глаза,
несказанно дивится своей оплошности.
Вот пудель, веселый задира,
вот старый, сварливый, лохматый Пан.
Вот четкий профиль мужчины,
закинувшего голову к небесам.
Вот целая стайка вишен,
простые, как русские бабы,
щедрые простофили.
Строй тополей с военной выправкой —
все это замерло под гипнозом солнца,
изредка сонно пошевеливаясь
в своей могучей медитации,
дожидаясь ночи,
чтобы разбежаться по своим делам.
Над купами белая аура
пульсирует в синее небо,
и ласточки чертят свою геометрию.

***
Светло-голубой склон неба,
тонкий, как индийская ткань на экспорт,
но гораздо прочнее.
Склон, за который ушла моя мама.
Я ее видела там, во сне.
Она сейчас красивая и молодая,
и не узнает меня…
Может теперь у нее будет другая дочь,
нежная и благодарная.
Может в этот раз ей повезет,
и она получит Жизнь-Радость,
Жизнь — редкий цветок,
Жизнь — чистый поток…
Я вглядываюсь в этот склон,
улавливая неясные тени,
и думая иногда о том,
что мне все известно заранее,
но, может мне повезет —
и мама возьмет меня,
нежную и благодарную,
в свои дочки…

***
Я — огромный дом
с великим множеством комнат,
где каждая — Ноев ковчег.
Но есть среди них одна
небольшая светелка,
где собрались за длинным столом
самые дорогие на свете
маленькие разные дети,
мои родные —
ВОТ МАМА, а к ней прилепились
я и братишка,
вот папа, вот отчим,
вот тетки, вот дядьки,
а вот мой сынище,
и бабушка с дедом, и кто-то еще…
В светлице покой, свеча на столе,
и, кажется, книга
и алый цветочек в стакане.
Среди всех моя мама,
самая старшая, почти подросток,
негромко читает книгу,
и смутные символы
излучает ее голос,
которые понятны, однако, всем,
даже младшему карапузу — моему сыночку…
Бедная моя, как ты, должно быть, устала.

***
Душа моя, высокий светлый странник,
не виден мне причудливый твой путь,
я — хижина твоя, невзрачный твой избранник,
я твой сосуд, хранящий соль и суть.
Я обниму с дороги и согрею,
Любовью обожгусь от твоего огня,
навру с три короба, исправлю, изболеюсь…
Но только ты не обмани меня.

***
В развилке дерева видна звезда,
музыка сфер в домашних звуках
и в мимолетных тихих муках
рождаются огонь, земля, вода —
и так сейчас, и так всегда.

***
Тень голубую, дырявый узор
ствол саксаула над зноем простер,
детеныш варана на красном песке
музыку сфер услыхал вдалеке,
и таращится в небо…

***
На левой ладони набросок судьбы,
на правой – реализация,
а в сердце программа с далекой звезды
судьи, контролеры и рация.

И судьи вершат, контролеры следят,
сверяясь с рисунколадонями,
но сбой был вчера, и сегодня не так,
и завтра не пахнет гармонией.

Моя аритмия решений и дел,
несбывшихся грез и желаний,
азбукой Морзе стихают на дне
исчезающего Титаника.

***
Давай наслаждаться речами друг друга,
тонами речей, обертонами…
Ах, как давно не видались, подруга,
ах, сколько же лет на прогоне!

Вот он, диалог, о котором скучалось,
где дурость и гений в обнимку —
как нить ДНК в никуда б завивалась
вокруг состоявшейся жизни.

Посылы из юности нежностью дышат,
ах, как мы сейчас понимаем,
что грустно, что скоро на перезагрузку,
давай же еще полетаем…

Осмотрим, оценим поля, огороды,
которые мы напахали,
а в будущей жизни на новой дороге,
Бог дал бы, друг друга узнали.

***
Прав бы Набоков — Бог создавал
мир в состоянии абсолютной лени:
он медитировал, он познавал
собственное вдохновение.

Тончайших материй неслышную вязь,
в несметном количестве пазлов,
несочетаемых факторов связь
размечая в ковре мирозданья.

Под плавным накатом клонящихся трав,
под северо-западным ветром,
он просто знал, что просто был прав,
наделяя радугу спектром,

что в потных трудах ежедневных кругов,
в беспамятных снах блаженства,
в гуле забот, в толпе дураков —
ну, невозможно создать совершенство.

***
На островке деревьев и птиц,
на краешке сонного города,
утро взрывается тысячью лиц
явлений, значений и морока.

Что для себя должна я решить
в очередной жизнеданности?
Какое «Ура!» должны подтвердить
Силы обетованности?

А мне наплевать, я лениво полна
скворцов болтовней и деревьями,
круженьем шмелей, ветерком из окна,
вносящим свои откровения.

Устав от кошмаров, буранов и гроз,
где ор отдает дешевизною,
я жду ответа в саду, среди роз,
по окончании жизни.

***
Небо ночное цвета индиго,
трели сверчков — позывные со звезд —
недоказуемый центр обители
эзотериков и дураков.

Мишень вожделенная, жизнь после жизни —
любое созвездие выбирай,
Свобода и Братство, Счастье невинное,
и, непременное, — только рай…

Но боги давно не живут во вселенной,
посеяв себя в человеческий род,
как из стручков акации белой
в глади канала взрывом борозд.

Что ж, что не видено, что ж, что не слышано,
зреет и крепнет Великий Посев —
невероятная планка завышена,
нечеловечески нужный отсев…

И в одиночестве звездном и гулком
пожизненно сердце бьется борьбой,
где можно быть и кишечной трубкой,
а можно стать и органной трубой.

Где боги, не ведая, к Богу взывают,
цепляясь за проводников…
Где малахит облаков рассекают
эфирные трассы богов.

***
Любое Живое — центр вселенной —
Я ЕСМЬ, Я ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС,
Я — камень, я — дерево, червь, вдохновенный
деланьем дырок в дровах.

Во мне сконцентрирован ежик событий,
и тьма параллельных миров,
и я сочиняю график убытий,
прибытий и точных основ.

И камнем под горку в ландшафтах Прованса,
и деревом с ветром шепчусь —
делая жизнь в вариантах пространства,
в туман эволюций несусь.

Под солнцем, под небом, под словом священным —
Я ЕСМЬ, Я ТОТ среди вас —
капля дождя, фрагмент Ойкумены,
пустыня с песками, Атлас.

***
Я — матрешка в семи оболочках,
Иллюзия, Майя, слоев шелуха,
или вино в засмоленных бочках,
Фата Моргана или блоха.

Я существую в каждом предмете
молекулой, атомом ДНК,
что б ни случилось, за все я в ответе —
за войны, за глупость, за облака.

Я — персонаж нашумевшей драмы,
и режиссер, неизвестный пока,
сосна, умершая на пилораме,
мозоли, натертые на ногах.

Я являю миру лояльность,
похожую на наркотический бред —
но все это просто — другая реальность,
которой в этой реальности нет.

***
Я засыпаю в синих волнах,
и тени ожили в окне,
заговорили в голос полный
и дружно двинулись ко мне:

— Что будем делать этой ночью?
— Куда прокладываем путь?
Опять мы вестерн? Сколько можно?
Давай, еще куда-нибудь…

В садах Эдема змей-философ
хрустяще яблоко жует,
воняет серой и компостом,
и Бог там больше не живет.

И ветер тухлый нагоняют
к костру дурные мотыльки,
и женщина с косой гуляет
на расстоянии руки.

Я помню, где-то Атлантида
во славе разума жила…
На что морская нереида
заметила: — Была, сплыла…

Потом собака мне сказала:
— Нехорошо бросать друзей…
А делегаты от Ямала
мне подарили сто рублей.

А на излете Назарета
Иисус мне помахал рукой,
И, рыбной угостив котлетой,
сказал мне: — Я всегда с тобой…

Но от будильника вспорхнули
чумные сны, как стрекоза,
и оба разом подмигнули
астрала желтые глаза.

http://www.uzlit.net/ru/26767

Комментариев пока нет, вы можете стать первым комментатором.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.