Тамара Санаева о своем отце История

Мой папа Ягмур Санаев (справа) с фронтовыми друзьями.

Судьбу моего отца во многом определила Великая Отечественная война. Мой отец, Ягмур Санаев, родился в кишлаке Ходжихайрон в семье крестьянина Сано Бекмуратова и его жены Сайды. Случилось это в один из дождливых мартовских дней 1922 года. По старинной узбекской традиции ребенка назвали по знаку, данному самой матушкой-природой, явившей миру в весеннюю непогодь нового человека. Ягмур в переводе на русский означает дождь. А дождь в Средней Азии — залог жизни, обещание урожая, а вместе с ним — здоровья, благоденствия, достатка. Фамилию, как водится, мальчику дали по имени отца.

Вступил отец в жизнь одним из подданных Эмира Бухары, но почти весь отпущенный ему век, за исключением девяти последних лет, прожил советским человеком, разделившим с могучей державой, именуемой СССР, ее становление, расцвет и распад. Как провел младенческие и отроческие годы — сказать трудно. Время было голодное. Народ — безграмотный. Кишлак — отдаленный, хоть и осененный памятью о святом Ходжи. С приходом советской власти отец вступил в комсомол. Освоил грамоту, числился в активистах, рискуя поплатиться за приверженность новому строю своей кудрявой головой. Ему было всего 19, когда грянула война. Молодого активиста призвали на защиту Отечества.

И юноша из знойных степей Кашкадарьи прошагал полмира в рядах Советской Армии, обретая вместе с каждой отвоеванной в боях высоткой крепость тела и духа. Был он высоким, стройным, ясноглазым. Служил в артиллерийском подразделении, со временем стал командиром. Друзья-однополчане звали его Петром — наверное, за «петровский» рост, а может, твердость характера. В 1943 году был ранен и попал в тыловой госпиталь в Воронеже. Далее, излагая историю папиной жизни, мне придется рассказать легенду, имеющую две версии. К сожалению, уточнить теперь не у кого.

Легенда эта о том, как познакомились мои родители — Ягмур Санаев и Мария Мерзлякова. Шел 1943 год. Мама училась на биофаке в Воронеже (позже ей пришлось бросить учебу, так как ввели платное обучение, и бабушка Настя, к тому времени потерявшая на войне мужа — деда Дмитрия, не могла прокормить дочь и сына да еще платить за учебу дочери в институте). Вместе с подругами — студентками биофака — Маша приходила в госпиталь ухаживать за ранеными, где и познакомилась с будущим мужем.

По второй версии отец, залечив рану в госпитале, догоняя свой полк, вместе с товарищем по службе отстал от эшелона и остановился в одном из селений Таловского района Воронежской области, где в то время жила Маша Мерзлякова с матерью и братишкой Анатолием. Уезжая, Петр (Ягмур) попросил адрес. Так было положено начало большой любви узбекского парня и русской девушки. Три года писал Ягмур письма с фронта своей русской подруге. Старался не делать ошибок в родном для нее языке. Подбирал ласковые слова. Ждал ответных писем. Они согревали сердце в холодных фронтовых блиндажах, защищали от пули в бою.

Как-то попросил Машу прислать фотографию. Она выслала небольшой снимок. С этой фотографией он прошел с боями по России, освобождая ее от захватчиков, прошагал по городам и весям Румынии, Болгарии, Австрии, Югославии. В одном из писем своей русской подруге прислал фото, на котором девушка увидела себя… рядом со своим черноглазым другом. «На долгую память моей милой Машинке от друга Санаева. Помни 1943 год. Болгария, Пловдив» — было написано простым карандашом на обороте.

Откуда же взялась такая фотография, ведь Маша и Ягмур никогда не фотографировались вместе? Фотошопа тогда не было, но молодой артиллерист уговорил полкового фотографа смонтировать из двух фотографий — своей и любимой девушки — одну, общую, и выслал ее по заветному адресу. В залог крепкой дружбы и будущего счастья, как верил сам. Когда отгремели праздничные салюты Победы, служба для Ягмура-Петра не закончилась. Он служил в контингенте советских войск в Австрии. Но вместе с боевыми наградами заслужил отпуск. В подогнанной по фигуре военной форме, в портупее явился в поселок под Воронежем, чтобы просить Машиной руки. К тому времени Маша окончила учительские курсы и работала в школе, чтобы поддержать мать и братишку. Жили втроем, после того, как в военном госпитале в 1943 году от воспаления легких скончался отец-пехотинец, простудившийся в сырых окопах.

Наша будущая бабушка, Анастасия Максимовна, высокого смуглого офицера с нерусским выговором выслушала и, скрепя сердце, согласие на брак дала. Но горевала, что зять собрался увезти единственную дочь в далекие края — в Узбекистан, о котором она, уроженка села Александровка, прославившегося на весь мир знаменитым хором Пятницкого, прежде и не слыхивала. И вот, с двумя фанерными чемоданами, молодые прибыли в село Ходжихайрон. Их ждали, ведь Ягмур, прежде чем поехать свататься, в письме попросил у родителей разрешения на брак с русской девушкой. «Приезжай с кем хочешь, — был ответ, — лишь бы живым тебя увидеть». Сероглазая, с бело-розовой фарфоровой кожей и волнистыми темными волосами,

Маша глянулась новой родне, хоть ни слова не знала по-узбекски. Отпуск пролетел быстро и она, проводив мужа дослуживать, стала преподавать в школе русский язык. В кишлаке, кроме нее, была еще лишь одна русская женщина, акушерка, с ней иногда можно было перекинуться словом на родном языке. Спасали письма от мужа — ненаглядного Пети, как она звала его всю жизнь, а потом и народившаяся дочка Людочка. Машу в кишлаке, где почти все друг другу приходились родственниками, полюбили за добрый нрав и приветливость. Звали ласково Марусей. Была она уважительной, спокойной, работящей. Конечно, русской девушке поначалу было очень трудно. Но потихоньку и узбекским языком овладела, и лепешки печь выучилась, да и плов отменный готовила.

Вкуснее маминого плова я не ела, и красивее узбекской речи не слышала. И в глаза серо-голубого цвета — маминого, встречая их у людей, смотрю с особым чувством. Когда демобилизовали отца, боевому офицеру-коммунисту была предложена работа в районных комсомольских, затем партийных органах. Этим делом, где важно было уметь работать с людьми и управлять развитием народного хозяйства, отец занимался многие годы. Семья росла, переезжая с места на место — куда партия пошлет, как на передовую.

Нас, детей, было четверо. Привилегию давать имена отец предоставил маме, которую любил и ценил. Помнится, входя во двор (в год моего рождения, 1951, родители возвели стены небольшого дома в городе Карши), отец первым делом произносил по-узбекски: «Нозаним, рафикам! (Нежная моя, друг мой)». Так заложилось во мне понимание, какими должны быть отношения между супругами. Мама, назвав старшую дочь русским именем Людмила, родившемуся спустя два года сыну дала узбекское имя Бахтиер (счастливый).

Меня назвали в честь знаменитой народной артистки СССР Тамары Ханум, которая незадолго до моего рождения была у нас в гостях во время гастролей в Кашкадарье. Младшая сестренка получила звучное имя Лола, что в переводе с узбекского значит «тюльпан». Мама продолжала учительствовать, и помощь в воспитании детей оказывала бабушка Настя, переехавшая вслед за дочерью в Узбекистан. Следом за ней, а может быть, и вместе с нею, приехал мамин братишка Анатолий, поступил в вуз в Самарканде, выучился на агронома. Наезжала к нам в город из родного кишлака и бабушка Сайда, живала многочисленная родня из Ходжихайрона.

Всем находился уголок в доме и место за дастарханом. Случалось, вспоминала мама, еды в казане на всех не хватало, если приезжали нежданные гости. Тогда приходилось делать шурпу пожиже, чтобы никто голодным не остался. Трудные годы были, но родители выстояли, и папа помог получить образование многим из своих племянников, которые если не жили у нас, то частенько бывали, подкармливались. Да и советами папиными родственники дорожили немало, как и все, с кем ему довелось работать. Нас тоже в папином родном кишлаке всегда принимали как самых дорогих гостей. Отец и в мирные дни всегда был на передовой. Работал секретарем райкома комсомола (офицеров, пришедших с фронта, ценили и доверяли руководящие посты), потом в партийных органах в Чиракчинском, Миракинском районах. Занимался организацией хозяйственой работы края, работал директором каракулеводческого совхоза в Чияле.

Совхоз за каракуль получил медаль ВДНХ. Он стоял у истоков освоения Каршинской степи, создания огромной организации союзного значения — «Каршистрой». Принимал непосредственное участие в строительстве знаменитого Талимарджанского водохранилища в Кашкадарьинской области и магистрального Каршинского канала. Многие годы возглавлял профсоюзную организацию «Каршистроя», построив в хорошо известной ему горной местности в Мираки пионерский лагерь, затем санаторий для строителей Каршинской степи. Приучал и нас к труду, в каникулы, как только мы, дети, достигали 14 лет, привлекал нас к работе в пионерском лагере.

Так что первую свою педагогическую закваску я получила под руководством папы, наставлявшего, как надо работать библиотекарем, вожатым, а потом и воспитателем пионерского отряда. Родители сумели дать всем нам, детям, хорошее воспитание и высшее образование. Русская и узбекская культура мирно уживались под крышей нашего дома. Папа прислушивался к пожеланиям мамы во многом, как я теперь понимаю, но мы всегда чувствовали — он глава семьи, мужчина, слово которого — закон. особо нас не баловали, но всем старались дать не только общее, но и музыкальное образование. Ушла до времени из жизни мама, ей было всего 56 лет.

Десять лет прошло с тех пор, как не стало отца. Светлая им память. Их любовь подарила жизнь уже трем поколениям семьи Санаевых. Хочется верить, что свет этого чувства, зародившегося в всполохах военного времени, многие годы будет согревать потомков Ягмура и Марии Санаевых. Тамара Санаева. Фото из семейного архива (буду постепенно дополнять).

3 комментария

  • VTA VTA:

    Спасибо за трогательный рассказ и замечательные фото, Тамара! Светлая память ушедшим Санаевым! Счастья и здоровья их потомкам!

      [Цитировать]

  • Эльмира:

    Прекрасная история жизни ваших родителей тронула до слез, Тамара. И таких союзов было много. Сколько замечательных потомков осталось. Жаль, что сегодня редко встретишь Машу или Настю в далёком кишлаке. Может, и привозят наши ребята жён из России в наши горные кишлаки, только я не слышала таких историй. Бывает, что женятся на русских девочках и остаются жить в России. Таких историй множество. Через лет 50 или больше кто-то в России напишет историю своей семьи, и в ней будет дедушка из Узбекистана :-)
    Спасибо за рассказ. С праздником!

      [Цитировать]

  • Ефим Соломонович:

    Искренний, и с большой любовью написанный рассказ о родителях трогает. Трудности и невзгоды через которые прошли родители Тамары, только укрепили любовь и привязанность к друг другу. Спасибо большое!

    Тамару и всех » Письмовчан» поздравляю с Праздником Великой Победы!!!

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.