Между махаллей и горсоветом: выборное городское самоуправление в Туркестане (1877-1917 гг.) История

Котюкова Т. В. 

Статья посвящена истории создания и функционирования Ташкентской городской думы. Более того, в РГВИА  я нашла документы рассказывающие о том, что Ташкент могли переименовать в Александрград!!!. Статья была опубликована в прошлом году в сборнике «Центральная Азия. Человек – общество – государство». Институт всеобщей истории РАН. М., 2013.

 

МЕЖДУ МАХАЛЛЕЙ И ГОРСОВЕТОМ: ВЫБОРНОЕ ГОРОДСКОЕ САМОУПРАВЛЕНИЕ

В ТУРКЕСТАНЕ (1877-1917 гг.)[1]

 

В 1877 г., практически волевым решением первого генерал-губернатора Туркестана К.П. фон Кауфмана, в Ташкенте и Верном было введено Городовое положение 16 июня 1870 г., являвшееся частью проводимой по всей в империи реформы городского самоуправления. Выбор этих двух городов в качестве своеобразной экспериментальной площадки объяснялся тем, что именно в них проживало наибольшее число русского (европейского) населения, и была сконцентрирована краевая власть[2].

Принятию решения предшествовали длительный период сомнений и определенная работа по выработке собственной, с учетом особенностей Туркестана, системы городского управления. Присоединение во второй половине ХIХ в. этого края к Российской империи коренным образом изменило все систему жизни в регионе. Одной из ключевых перспективных задач России здесь стала его интеграция в общеимперское пространство. Для ее решения требовалось время. Поэтому в отношении Туркестана, особенно в вопросах управления, царизм вплоть до своего падения использовал «особый режим» распространения и применения законодательных норм. Не было сделано исключения и для системы городского самоуправления.

Присоединение, проходившее в несколько этапов, совпало по времени с началом модернизации Российской империи, с эпохой Великих реформ 60-70-х гг. ХIХ в. В отличие от западноевропейских городов, с их глубокой традицией выборного, независимого городского самоуправления, в России, в силу различных субъективных и объективных обстоятельства, подобная устойчивая традиция не сформировалась.

Важнейшей целью городской реформы 1870 г. было развитие городского хозяйства, привлечение к управлению ими крупной финансовой и торговую буржуазии. Среди предпринимавшихся мер было учреждение городских избирательных собраний, городских Дум и Управ. Прежние сословные Думы заменялись всесословными учреждениями местного самоуправления.

Городские избирательные собрания избирали гласных (членов) городской Думы через каждые 4 года. Система выборов, основанная на имущественном цензе, была заимствована из Пруссии. Гласные избирались на собраниях избирателей, разделенных на 3 разряда: крупные, средние и все остальные мелкие плательщики налогов. Собрание избирателей каждого разряда выбирало одну треть гласных, т.е. меньшее число избирателей 1-го разряда давало такое же число гласных, как и наибольшее 3-го разряда. Средства Думы складывались из сборов с недвижимого имущества, налогов на право торговли и промыслов, налогов с транспорта и т.д. Органы городского самоуправления по закону 1870 г. подлежали надзору правительственных властей. Принятые думами решения получали силу только после утверждения царской администрацией[3].

К моменту прихода России в регион здесь уже существовала исторически сложившаяся система местного самоуправления соседско-территориальных общин городских кварталов – махалля. Она объединяла людей, живущих на одной территории, независимо от их социальной и национальной принадлежности. Община представляла собой самодостаточный организм, а социальные связи ее жителей были преимущественно замкнуты внутри ее. В конце ХIХ в. коренное мусульманское население городов Туркестана чаще всего жило и работало на территории своей махалли, и их связи с другими подобными институтами и частями города были редкими. Человек в такой общине был территориально и социально ей подконтролен. С другой стороны его положение было относительно стабильно и защищено социальной общностью[4].

После 1865 г., в рамках новых административных реалий города Туркестана были разделены по составу населения на «новую» (русскую) и «старую» («туземную») части. В 1866 г. для рассмотрения вопросов административного характера и разбора различных дел коренного населения в столице Туркестанского генерал-губернаторства Ташкенте было создано специальное учреждение – махкама («городское управление»). Русская часть города управлялась отдельным хозяйственным управлением, под председательством начальника города, из членов, назначаемых военным губернатором Сырдарьинской области. Старогородская часть, кроме общегородского начальника, управлялась выбранными на 3 года аксакалами (старшинами). Кандидатуры аксакалов так же утверждались военным-губернатором[5]. По оценке туркестанского генерал-губернатора К.П. фон Кауфмана, сложившаяся система управления не соответствовала реалиям времени, задачам русского управления и потребностям города уже спустя десять лет с момента своего введения[6].

Население русской части города постоянно увеличивалось. По однодневной переписи 1871 г. оно составляло 2073 человека, в 1875 г. выросло более чем в два раза и, не считая расквартированных войск, составило 4859 человек[7]. С укреплением властных институтов Российской империи в регионе махкамы уступил место хозяйственному общественному управлению. В «новой» части Ташкента оно было открыто в 1870 г. во главе с начальником города и состояло из 9 человек, назначаемых военным губернатором. Тем не менее, в 1871 г. встал вопрос об организации в городах Туркестана дум на началах Городового положения 1870 г. В 1872 г. Общее присутствие Сырдарьинского областного правления выработало проект применения этого положения с учётом изменений и дополнений, применительно к особенностям столицы Туркестанского края[8]. Спустя пять лет, 9 августа 1877 г. К.П. фон Кауфман издал указ, в котором признавал необходимость и своевременность ввода в действие Городового положения от 16 июня 1870 г. в Ташкенте[9]. В нем отмечалось, что проведение подготовительных работ возлагается на временную комиссию, образованную 27 июня 1877 г. под председательством помощника военного губернатора Сырдарьинской области. Генерал-губернатором были также утверждены Правила применения Городового положения к городу Ташкенту. В них говорилось, что действие утвержденного 16 июня 1870 г. Городового положения распространяется на город Ташкент с некоторыми оговорками.

 

 

 image001

К. П. Кауфман

 

Постоянным исполнительным органом Думы являлась городская Управа. Она состояла из членов Управы и кандидатов. Во главе ее стоял городской голова. Управа имела свою структуру, состоявшую из двух хозяйственных, распорядительного и счетного отделов. Каждое из них работало самостоятельно, и вмешательство администрации допускалось лишь в случае невыполнения ими  своих функций. Со временем административный аппарат увеличивался. Был создан технический отдел, который включал архитектора, техника, чертежника, а также городского землемера, переводчика, журналиста, заведующего уличным освещением. В годы Первой мировой войны при ней были образованы новые отделы: отдел призрения беженцев и оценочно-статистическое бюро[10].

В соответствии со ст. 11 Городового положения, для надзора за деятельностью Думы было образовано Сырдарьинское областное по городским делам присутствие, под председательством исполняющего должность военного губернатора области[11].

Дума могла назначать должностных лиц по общественному управлению в состав городской Управы, определять им содержание, устанавливать и уменьшать размеры городских налогов и сборов, определять городские расходы и утверждать городские сметы, рассмотрения и утверждения отчетов об употреблении городского бюджета, о заведовании городским имуществом, о действии Управы и т.д.

Специальные разделы «Положения» оговаривали условия выборов в Думу, проводившихся по куриальной системе. Для участия в них, как и в других городах империи, вводился имущественный ценз. Пришлое европейское (составлявшее меньшинство) и коренное население было представлено в городской Думе непропорционально. Первым, предоставлялось в Думе 2/3 мест, при общем число думских гласных не более 72 человек.  Такое положение сохранялось практически весь период существования Думы. Ревизовавший в 1882-1883 гг. Туркестан, тайный советник Ф.К. Гирс, отмечал, что многие вопросы разрешаются «весьма часто к невыгоде азиатской части города» и что «более или менее справедливое соотношение представительства двух частей города в Думе не только может принести пользу в смысле соединения двух народностей, но вместе с тем и гарантировать правильное и равноправное самоуправление»[12].

Количественный состав членов Управы оставался неизменным до 1 июля 1907 г.[13], при этом его качественный уровень был не очень высок. Как отмечали непосредственные свидетели, описывавшие жизнь Ташкента тех лет, членами городской Управы за 33 года ее существования состояло не менее 40 человек, в основном – люди случайные, не подготовленные к ведению городского хозяйства. В их числе было много бывших чиновников и офицеров с сомнительной репутацией в прошлом. Из них не более четверти соответствовало своему назначению, а остальные «больше суетились и аккуратно получали содержание»[14]. Были отмечены случаи, когда члены Управы привлекались к судебной ответственности за бездействие и злоупотребление властью.

Первые выборы в состав Ташкентской городской Думы проводились с 16 августа по 15 сентября 1877 г. В них приняли участие около 400 европейцев и около 200 человек из числа коренных жителей. В 1877-1881 гг. в Ташкентской городской Думе насчитывался 71 гласный из которых 14 являлись офицерами, 40 – купцами и 17 человек принадлежали к числу представителей различных профессий (врачи, инженеры, священники, архитекторы и др.)[15]. Из общего числа гласных ташкентского городского самоуправления 20 являлись представителями местного населения, являясь богатыми купцами и землевладельцами[16]. Открытие Ташкентской городской Думы и ее первое заседание состоялось 1 сентября 1877 г.

В свою очередь, генерал Кауфман попытался объяснить военному министру причины, побудившие его к принятию решения об организации в Ташкенте городской Думы. В этой связи он отмечал, что «с приростом населения расширилась территория русской части города, увеличились общественные потребности и расходы, а вместе с тем увеличился и круг действий общественного управления. При этом выяснилось, что многие из предметов городского хозяйства и статей расхода, настолько общие для обеих частей города, что выделить их в заведывание того или другого управления, не представляется никакой возможности»[17].  Одновременно с Ташкентом, по распоряжению Кауфмана выборное городское самоуправление вводилось в столице Семиреченкой области – г. Верном.

Согласно Временному положению об управлении Семиреченской и Сырдарьинской областями[18], Кауфман обладал огромными полномочиями и мог принимать самостоятельные решения по целому кругу вопросов. Тем не менее, их необходимо было высочайше утверждать. Шаг был смелым и чтобы смягчить возможные негативные последствия, Константин Петрович прибег к следующему ходу: он предложил переименовать Ташкент в Александроград,[19] что, вероятно, должно было означать его особую лояльность в отношении монарха .

Несколько лет длилась переписка между администрацией Туркестана в лице генерал-губернатора и Военным министерством о законодательном оформлении принятого Кауфманом решения. Существовавшие юридически ташкентская и верненская городские Думы не имели законченного правового статуса. Главной причиной бесконечного откладывания решения этого вопроса Военное министерство называло разработку нового, уже постоянного, Положения об управлении Туркестаном, в котором по замыслу министерства, должно было войти и положение о городском самоуправлении.

Наконец 14 июля 1880 г. Военное министерство направило для внесения на обсуждение в Кабинет Министров, представление «О введении городового положения в Ташкенте и Верном»[20]. Согласно выписке из журнала заседаний Кабинета Министров вопрос был рассмотрен 2 сентября 1880 г. В соответствии с принятым решение генерал-губернатор отныне мог поступать по собственному усмотрению, хотя законодательного утверждения его инициатива так не получила[21].

Что же касалось вопроса о переименовании Ташкента в Александроград, то древнему городу решили сохранить историческое имя, тем более, что Особым комитетом по устройству среднеазиатских областей в 1867 г. было принято решение о присвоении имени Александроград г. Аулие-Ата. Его планировалось сделать местом пребывания начальника Туркестанского военного округа[22]. В 1880 г. управляющий делами Комитета Министров напомнил об этом Кауфману и предложил отложить окончательное решение данного вопроса «до большего заселения самого Ташкента (русскими – Т.К.) и устройства вообще наших среднеазиатских дел»[23]. Применение Городового положения 1870 г. означало образование в Ташкенте единого городского общественного управления общеимперского образца. Однако, в отличие от городов Европейской России, где должность городского головы замещалась по выбору городской Думы, на должность ташкентского городского головы назначалось лицо, избранное генерал-губернатором и им же утвержденное[24]. Как правило, в Ташкенте данную должность совмещал начальник города. Он же являлся председателем Думы, в результате чего почти вся власть находилась в его руках. Такое совмещение должностей, К.П. Кауфман объяснял необходимостью избежать избрания на должность лица, случайного, что было крайне важно с учетом политической важности города, так как «большинство жителей которого состоит из недавно покоренных мусульман»[25]. Это обстоятельство значительно ограничивало права городского общественного управления.

9 августа 1877 г. был назначен первый городской голова. Им стал начальник города (с сохранением этой должности) полковник Эммануил Платонович Пукалов[26]. В 1880 и 1881 гг. он подавал рапорта об освобождении его от обязанностей городского головы, «вследствие противодействия со стороны гласных Думы, тормозивших всякое дело»[27]. Тогда исполнявший должность генерал-губернатора генерал Г.А. Колпаковский не назначил сам, а разрешил Думе избрать нового голову. Выборы состоялись, и с марта 1882 г. в Ташкенте был выборный городской голова. Однако в сентябре 1884 г. прежний порядок был восстановлен, так как при выборном голове, по мнению военного губернатора Сырдарьинской области генерала Н.И. Гродекова, «деятельность городского общественного самоуправления почти остановилась»[28]. Такой же позиции придерживался и генерал-губернатор Н.О. Розенбах.

В 1886 г. было утверждено новое Положение об управлении Туркестанским краем, по которому городское общественное управление в Ташкенте, как не странно, не было предусмотрено. Но Правительствующий Сенат решил сохранить в Ташкенте существовавшее городское управление до окончательного решения этого вопроса в законодательном порядке. В остальных городах края городское управление осуществлялось на основании ст. 68 Положения об управлении уездными начальниками или участковыми приставами под наблюдением Областных правлений и военного губернатора, при участии депутатов от городских обществ. В 1887 г. военный министр затребовал у нового генерал-губернатора Н.О. Розенбаха заключение об устройстве общественного управления в городах Туркестанского края. В представленном документе последний ходатайствовал о сохранении в Ташкенте общественного управления на основе положения 1870 г.[29] Лишь спустя 11 лет, 5 декабря 1888 г., «Правила применения Городового положения 1870 г. к городу Ташкенту» были официально утверждены Указом царя. 31 января 1889 г. последовал официальный Указ правительства о распространении с некоторыми изменениями и дополнениями Городового положения 1870 г. на Ташкент. В частности, городской голова должен был назначаться властями с последующим утверждением военным министром[30]. Отныне «два Ташкента» с двумя системами хозяйственной жизни в рамках одной системы управления продолжали существовать на законных основаниях.

11 июня 1892 г. в России было принято новое Городовое положение, явившееся по своей сути контрреформой в области городского управления, значительно ущемлявшей самостоятельность органов городского самоуправления. Новое Городовое положение вводилось во всех городах империи, за исключением Туркестанского края, Закаспийской области и тех городов Кавказа, к которым не было применено прежнее Городовое положение. При этом определение срока введения нового положения на территориях, подчиненных военному министерству, оставалось за последним[31].

Военное министерство обратилось с запросом к туркестанскому генерал-губернатору барону А.Б. Вревскому. В ответ, 21 июня 1893 г. последний направил военному министру записку, в которой подробно изложил свою личную позицию. Позволим себе выделить основные тезисы, содержавшиеся в ней: «туземная» часть города продолжает жить обособленной и самостоятельной жизнью; гласные от коренного населения лишены инициативы и проявляют безразличие; в городе до сих пор нет городской больницы; объединение должностей городского головы и начальника города – мера непродуктивная[32]. В этой связи делался и соответствующий вывод: Городовое положение 1870 г. не дало благоприятных результатов ни с точки зрения благоустройства города, ни в отношении слияния «туземной» и русской частей.

 

 

 image002

А. Б. Вревский

 

 

Вревский ходатайствовал об упразднении вообще или хотя бы о замене Городового положения 1870 г. более консервативным положением 1892 г. По его мнению, все звенья управления должны были быть сосредоточены в руках генерал-губернатора и его администрации. Само существование городского самоуправления рассматривалось им как явление, ущемляющее его неограниченную власть и недопустимый демократизм. Генерал-губернатора беспокоила возможность «развращающего влияние самоуправления на умы местного населения»[33]. В МВД, правда, сочли, что «барон Вревский зря опасается».

Тем временем генерал-губернатор напоминал, что недавно вышедшее из-под контроля коренное население[34] «не признает власти, которая не повелевает, а совещается»[35]. Поэтому Вревский предложил упразднить городское самоуправление в Ташкенте, в том виде в каком оно существовало. Заведование городским хозяйством на основании ст. 88 Положения об управлении Туркестанским краем предполагалось возложить на начальника города при участии избираемых горожанами депутатов: 2 человека от русского населения и 4 от коренного[36].

25 октября 1893 г. генерал-губернатор обратился к военному министру с просьбой продлить срок полномочий для гласных Ташкентской городской Думы действующего состава, до утверждения в законодательном порядке нового Городового положения для Ташкента[37]. После долгой переписки с МВД, в декабре 1893 г. военный министр отдал распоряжение произвести выборы по старому положению[38]. Решение было вынужденным и временным, но, как показала история, нет ничего более постоянного, чем временные меры. Причина происходившего была простой – в «Особых правилах 1877 г.» о городском самоуправлении в Ташкенте, самоуправления было меньше, чем в положение 1892 г. Поэтому в них и не стали вносить изменения.

Необходимо отметить, что при рассмотрении управленческих вопросов, военное министерство всегда обращалось за разъяснениями в МВД. По проблеме распространения Городового положения 1870 г. в 1880-х гг. МВД заняло выжидательную позицию, так как край находился в прямой юрисдикции военного министерства. При этом ответы на запросы подобного рода, касавшиеся ведения в Туркестане каких-либо новых форм и методов управления, и тем более выборного самоуправления, как правило, представляли из себя очень обтекаемые формулировки, лишенные определенности и конкретики.

Спустя ровно год, 24 октября 1894 г., Азиатская часть Главного Штаба настоятельно просила Вревского подумать еще раз и изменить свою категорическую позицию относительно введения нового Городового положения. Оно позволяло администрации жестко контролировать деятельность городских Дум во всех сферах, снизить количество гласных из числа нехристианского вероисповедания, сведя его до одной пятой состава Думы. Азиатская часть ГШ информировала Вревского, что в настоящее время Городовое положение в упрощенном виде решено ввести в Закаспийской и Тургайской областях[39].

Генерал-губернатор воздерживался от ответа в течение полугода, но, в конечном счёте, в ответном письме от 17 марта 1895 г. он продолжал настаивать на своей точке зрения, заявляя, что «оставление действующего Городового положения представляется опасным и в хозяйственном и в политическом отношении». В качестве аргумента, Вревский приложил записку военного губернатора Сырдарьинской области генерала Н.И. Королькова «О деятельности Ташкентской городской Думы». В ней описывались всевозможные «недочеты и упущения» в её работе, приведшие хозяйство столицы края практически на гран полного упадка. Военный губернатор, в числе причин, влияющих на ненормальный ход дел, выделил «неудовлетворительность личного состава» Ташкентской городской Думы, членство в ней в интересах извлечения личной выгоды и невысокие нравственные качества гласных.

Политтехнологии существовали уже в конце XIX в., хотя сам термин появился значительно позже. Поэтому, чтобы окончательно убедить Военное министерство в опасности исходящей от самого факта существования городского самоуправления на территории Туркестана, Вревский использовал последний аргумент – он выявил крамолу, которая назвалась «дело Буковского». Начальником города и одновременно ташкентским городским головой полковником А.П. Тверитиновым был представлен рапорт о деятельности «одного из вожаков Ташкентской городской Думы», частного поверенного Буковского[40]. Суть обвинений против него заключалась в том, что он, якобы, «сколотил» в городской Думе оппозицию против действующей власти[41]. 19 ноября 1895 г. начальник Главного Штаба генерал Н.Н. Обручев предложил Вревскому компромисс – выработать такой проект управления для Ташкента, который сочетал бы начала и старого и нового Городового положения[42]. Генерал-губернатор ответил 3 апреля 1896 г. о своём согласии и для разработки нового положения им была создана специальная комиссия под председательством военного губернатора Сырдарьинской области[43].

В 1904 г. новый генерал-губернатор Туркестана Н.Н. Тевяшов обратился в МВД с ходатайством о введении в Ташкенте Городового положения 1892 г., с сохранением некоторых особых правил, указанных в приложении к ст. 69 «Положения об управлении Туркестанским краем». Обращение в Министерство внутренних дел, а не в военное ведомство не было случайностью. 12 декабря 1904 г. царь подписал Указ о пересмотре Городового положения 1892 г. Заняться этим должен был тайный советник И.Н. Дурново, пообещавший представить новый проект в кратчайшие сроки. В этой связи Тевяшову предложили не торопиться и дождаться общего решения[44]. Военное министерство хотело принять участие в разработке нового положения и просило «ввиду особенности местных условий», опять не включать Ташкент и другие города края в общеимперское положение, а подготовить (при помощи военных, разумеется) опять что-нибудь «особое»[45]. 4 сентября 1907 г. отдел городского хозяйства МВД уведомил Азиатский отдел Главного Штаба, что определить хотя бы приблизительно, когда будет разработано новое Городовое положение специально для Ташкента невозможно и дело откладывается на неопределенный срок.

В январе 1905 г. туркестанский генерал-губернатор Н.Н. Тевяшов, резко критикуя состояние городского хозяйства в Ташкенте, высказался за разделение должности начальника города и городского головы. «Я уверен, – писал Тевяшов, – каждый будет бессилен вполне исправно выполнить одновременно функции городского головы и начальника города, а потому я нахожу необходимым ныне же разделить эти две должности»[46]. В 1905 г. должность начальника города и городского головы были разделены и последний стал избираться, а не назначаться[47].

9 января 1907 г. выборным городским головой Ташкента становится Николай Гурьевич Маллицкий. Его значимость для истории Ташкент и Средней Азии в целом, переоценить очень сложно. Являясь выпускником историко-филологического факультета Петербургского педагогического института, он начал работу в Туркестане в 1895 г. в качестве преподавателя истории и географии в Туркестанской учительской семинарии и в Ташкентской мужской гимназии. Ему потребовалось немного времени, чтобы овладеть местными языками в такой степени, что бы свободно читать на них лекции. В 1901-1906 г. Маллицкий возглавлял главную краевую газету – «Туркестанские ведомости». Одновременно он серьезно занимался научными исследованиям, был председателем Туркестанского отделения Русского Императорского Географического Общества. За десять лет (самого длительного) его пребывания на этом посту в жизни Ташкента произошли серьезные изменения: были начаты работы по благоустройству города, пущен электрический трамвай, расширилась телефонная сеть, большое внимание уделялось содержанию больниц и санитарному надзору[48]. В течение 40 лет существования Ташкентской городской Думы должность городского головы исполняло 9 человек: Пукалов Э.П., Максимович К.М., Путинцев С.Р., Тверитинов А.П., Ладыженский И.А., Киселев В.Ф., Рыбушкин В.Н., Маллицкий Н.Г., Мулла Саид Махмуд Хан Мухитдин Ханов.

На протяжении нескольких десятилетий предпринимались попытки создать Думы в других городах края. 29 февраля 1880 г. генерал-губернатор фон Кауфман направил предложения военному министру «О порядке введения в действие Городового положения в городах Туркестана». В документе в частности говорилось, что не только Ташкент и Верный, но и другие города края «находятся на такой степени развития гражданских и торговых отношений», которая позволяет уже сейчас ввести в них Городовое положение 1870 г.[49]. При этом, генерал-губернатор отмечал, что по национальному составу и численности населения города края очень отличаются друг от друга, поэтому применять к ним Городовое положение в том же виде, что и для Ташкента, не нельзя ни в коем случае. Необходимо было рассматривать ситуацию в каждом городе в отдельности, что неизбежно могло задержать принятие конкретного решения на неопределенное время[50].

После принятия Городового положения 1892 г. на заседании Совета туркестанского генерал-губернатора 27 и 29 мая 1893 г. обстоятельно обсуждался вопрос о введение Городового положения в других городах, в первую очередь в Самарканде[51]. Мнение Совета отличалось от «генеральной линии» начальника края. Военный губернатор Сырдарьинской области Гродеков полагал, что новое Городовое положение в значительной степени ограничивает возможности городского самоуправления и ставит его в темную зависимость от администрации, поэтому введение нового положения в Ташкенте будет отвечать местным условиям[52]. В отношении уездных городов области Гродеков считал, что самоуправление вводить рано (они малочисленны, без

image003

Н.Г. Малицкий – студент, заканчивающий Петербургский пединститутт историко- филологический факультет, апрель 1895 г. СПб. (ЦГА РУз. Ф. Р-2231. [Личный фонд Н.Г. Маллицкого], Оп. 1. Д.156. Л.3)

 

стабильных доходов, русского населения мало), а имеющаяся система управления вполне удовлетворительно справляется со своими обязанностями[53]. Военный губернатор Ферганской области генерал-лейтенант Корольков считал, что уездным начальникам трудно справляться одновременно и с уездами и городскими делами, поэтому городское хозяйство в Новом Маргилане возложено на полицмейстера, а Андижаном, Кокандом и др. уездными городами области занимаются уездные приставы, поэтому, вместо городских депутатов нужно не выбирать, а назначать по усмотрению военного губернатора. Применение нового Городового положения в Ферганской области Корольков считал невозможным: русское населения почти нет, а предоставлять «туземцам» такие права вредно, прежде всего, из политических соображений[54]. Мнение военного губернатора Самаркандской области заключалось в том, что уездные начальники были перегружены работой и не справлялись со своими обязанностями в связи с наплывом переселенцев, интенсивным железнодорожным строительством и т. д. Поэтому он считал, что в Самарканде  было необходимо ввести Городовое положение 1892 г., в Катта-Кургане – упрощенное городское общественное правление, в остальных городах области «за малочисленностью русского населения», согласно ст. 68 Туркестанского положения, управление оставить за уездными начальниками и уездными приставами[55]. Совет решил, что вводить новое Городовое положение можно и нужно, но только в Ташкенте, надзор за самоуправлением должно осуществлять военное министерство, а по Самарканду[56] – изучить ситуацию детальней и подумать[57].

Относительно введения упрощенного самоуправления в других городах края барон Вревский так же сказал свое веское – «нет», несмотря на то, что во всех городах Ферганской и Самаркандской области, за исключением Пенджикента и в Сырдарьинской области, за исключением Петроалександровска, вполне набиралось более 50 избирателей, владевших недвижимым имуществом на сумму 300 руб. и выше[58]. Это очевидно из приводимой ниже таблицы[59].

Статистические сведения о городах Сырдарьинской, Самаркандской и Ферганской областей

область

население к 1905 г.

доходы на 1904 г.

расходы на 1905 г.

вообще

русское

СырдарьинскаяАулие-АтаТуркестан

Чимкент

Перовск

Казалинск

Петро-Александровск

13486

11398

11750

6761

10580

1720

2814

1300

1508

3601

4417

970

27776.06

24474.30

19062.82

15793.44

29185.70

11494.51

24436.38

14565.25

17648.40

15918.07

17122.51

10909.05

Ферганская

Новый Маргилан

Старый Маргилан

Коканд

Андижан

Наманган

Ош

Чуст

5723

53090

100575

65000

64935

41535

26283

3101

212

2454

2000

405

347

74

74199.87

50156.65

92460.12

727118.51

66496.35

23114.52

9284.73

64875.51

46777.39

98958.71

95954.06

65078.23

21359.87

7439.44

СамаркандскаяСамаркандКатта-Курган

Джизак

Ходжент

Ура-Тюбе

Пенджикент

65359

11584

18426

34551

23935

4171

11493

1273

368

713

233

23

192873.98

37439.42

26980.62

28249

19440.87

5678.50

179463.54

34959.62

30841.04

20450.81

14517.19

5241.51

 

Консультации по вопросу о введения нового Городового положения 1892 г. были проведены и с МВД. Барон Вревский, в частности, на фоне обсуждения вводить или не вводить самоуправление в областных и уездных городах, попросил увеличить штат полиции, т.е. полицмейстеров и участковых приставов, силами которых осуществлялся надзор за городской жизнью[60]. МВД обещало увеличить штат полиции, но никакого определенного ответа не дало[61].

Преобладание коренного населения вселяло как центральной, так и краевой власти опасение относительно того, что в органах местного самоуправления будут доминировать мусульмане, несмотря на то, что в обращениях инициативных групп, ратовавших за организацию Дум, подчеркивалось, что будет обеспечено преобладающее число гласных от русского населения. Между тем вопрос о введении полноценного городского самоуправления в крае продолжал оставаться открытым. Туркестан развивался, а с постройкой железной дороги Оренбург – Ташкент это развитие становилось все более интенсивным. В городах увеличивалось население, в первую очередь за счет приезжих. Возрастала нагрузка на городскую инфраструктуру. Уездным начальникам и приставам в одиночку все тяжелее было справляться с исполнением своих обязанностей.

 image004

Д. И. Суботич

Очередной генерал-губернатор Туркестана Д.И. Суботич, возможно самый либеральный из всех начальников края, в июне 1906 г. обращается к военному министру с размышлениями на тему о назревшей необходимости изменить систему управления городами Туркестана «на началах полного самоуправления»[62]. Обладая по Положению об управлении Туркестанским краем правом обсуждать на Совете генерал-губернатора важнейшие вопросы краевой жизни, Суботич инициировал обсуждение вопроса о введении городского самоуправления. На Совет были приглашены и представители коренного населения городов (14 человек). Генерал-губернатор сформулировал свое видение ситуации (как он выразился «центр тяжести всего вопроса») и чего он хотел добиться от введения самоуправления – «правильного разрешения вопроса участия представителей двух частей города» в будущем управлении.

На повестке дня заседания Совета туркестанского генерал-губернатора, собравшегося 29 мая 1906 г., общий вопрос о введении городского самоуправления был разбит на три и каждый дебатировался отдельно. Первый из них заключался в том, стоило ли вообще вводить Городовое положение. Большинство присутствовавших от русского населения и постоянные члены Совета ответили положительно на него. Представители коренного населения отметили необходимость введения пропорционального или равного представительства[63]. Второй вопрос касался проблемы введения конкретного положения: 1870 г. или 1892 г. Большинство согласилось с основным докладчиком, Ташкентским городским головой С.Р. Путинцевым, что оба положения уже изжили себя, в связи с чем требовалось расширить избирательные права населения[64]. На третий вопрос, о целесообразности введения самоуправления во всех городах, был дан однозначный ответ: вводить только там, где значительное число русского населения.

В конце 1898 г. Закаспийская область вошла в состав Туркестанского генерал-губернаторства. 21 декабря 1901 г. начальник Закаспийской области (в то время им был генерал Суботич) поддержал идею введения городского самоуправления в Ашхабаде, но при соблюдении ряда условий, главными из которых были, чтобы в числе городских депутатов присутствовало не менее 60% русских, а в общей сложности, не менее 80% христиан[65]. 26 апреля 1906 г. Суботич уже в качестве начальника всего края предложил новому начальнику Закаспийской области генералу В.А. Касаговскому провести в Ашхабаде совещание по введению в городах области Городового положения. Касаговский считал возможным ввести в Асхабаде, Мерве и Красноводске Положение 1892 г. в полном объеме. Но преимущество должно было остаться за русским населением, в противном случае управление могло, как он полагал, перейдет в руки торговцев, большинство которых составляли армяне и персы, что противоречило по мнению Косаговского, не только интересам русского, но и коренного населения области[66]. В декабре 1906 г. в крае сменился главный начальник. Им стал генерал Н.И. Гродеков. В Петербурге хотели знать о том, будет ли он поддерживать линию своего предшественника в вопросе городского самоуправления.

Необходимо отметить, что в этот период МВД готовило целый пакет законодательных актов по реформированию местного самоуправления в империи. В том числе обсуждался проект нового (третьего по счету) Городового положения. Военному министерству было важно знать, в каком виде его планировалось применить в Туркестане. Генерал Гродеков уклонился от прямого ответа, сославшись на неопределенность в вопросе разработки нового Городового положения[67], но просил включить в готовящийся закон положение о предоставлении военным губернаторам областей права назначать собрания горожан для выборов депутатов[68]. Такую позицию в Военном министерстве сочли вполне удовлетворительной. Однако на всякий случай там решили проинформировать Гродекова, что отдельно вопрос городского самоуправления для Туркестана рассматривать не будет, но его примут во внимание при рассмотрении реформы городского самоуправления в империи в целом[69].

В феврале 1911 г. генерал-лейтенант В.А. Мустафин, управляющий Канцелярией Туркестанского генерал-губернатора И.В. Самсонова, на свой практически риторический запрос в Азиатскую часть Главного штаба о том, как продвигаются дела с Городовым положением, получил ответ, что появились «новое обстоятельство»[70]. Таковыми стала «выработка основных начал преобразования управления Туркестанским краем» особым Совещанием под председательством статского секретаря П.А. Харитонова. Это в очередной раз означало, что рассмотрение вопроса о введении выборного городского самоуправления в городах края откладывается на неопределенный срок. Сохранился целый ряд документов «с мест», касающихся попыток введения самоуправления в городах Туркестана. Среди них: ходатайство по поводу создания городской думы в Пишпеке (генерал-губернатор Самсонов просил военного министра его удовлетворить), написанное военным губернатором Семиреченской области 30 октября 1910 г.[71]; прошение жителей города Самарканда 31 декабря 1916 г.[72] и т.д. Но на все эти обращения Азиатская часть Главного штаба давала один ответ – «отложить до выработки новых начал управления краем».

Городская Дума Ташкента так же неоднократно ходатайствовала о создания системы самоуправления в других городах края. Последнее обращение было сделано городским головой Н.Г. Маллицким в 1916 г. В своем прошении на имя генерал-губернатора А.Н. Куропаткина он отмечал, что в ожидании общеимперской реформы городского самоуправления эти Думы могли бы заняться налаживанием городского хозяйства. Однако и на этот раз городской голова Ташкента получил отказ.

Проблема выборного самоуправления в городах Туркестана неоднократно обсуждалась на заседаниях Государственной Думы и Совета Министров. Но вопрос не был решен положительно, а правительственный проект нового Городового положения, рассматривавшийся в 1916 г., так и не был принят.

С приходом к власти Временного правительства 8 марта 1917 г. генерал-губернатор А.Н. Куропаткин издал приказ о создании во всех городах края городских самоуправлений во главе с городской Думой[73]. В приказе предлагалось в каждом городе избрать этот орган власти в составе 12 – 15 человек гласных, а для Управы – от 2 до 4 человек. Предусматривались выборы городского головы. В их руки предполагалось передать ведение городского хозяйства, вплоть до того момента, когда последуют возможные изменения. Половина гласных мест приходилось на не коренное население. Вслед за приказом последовали разъяснения. В соответствии с ними, во-первых, предусматривалось образовывать городские Думы в соответствии с местными условиями и желанием городского населения, во-вторых, число гласных от европейского населения в каждом городе, до получения конкретных распоряжений Временного правительства, должно было составлять не менее половины. По мнению Куропаткина, «туземцы» Туркестана, не будучи  военнообязанными, не могли быть уравнены в гражданских правах с группами населения, на которые распространялась воинская повинность[74]. В ответ на приказ генерал-губернатора с мест доложили о готовности провести подготовку и сами выборы в соответствии с Положением 1892г.[75] В марте, опасаясь волнений, Куропаткин неоднократно обращался в Петроград с просьбой ускорить присылку в Туркестанский край представителей Временного правительства. Он особо подчеркивал, что в регионе нет земского самоуправления, а городское имеется только в Ташкенте и Верном, а между еще не упраздненной и новой властью (в лице общественных советов и комитетов) случаются конфликты[76]. В этих условиях в городах началась подготовка к выборам в городское самоуправление.

Текст  доклада Н.Г. Маллицкого о реформах в городском самоуправлении на заседании Ташкентской городской думы 23 апреля 1917 г.  (ЦГА РУз. Ф. 2231. Оп. 2. Д. 18. Л. 1).

image005

9–16 апреля 1917 г. в Ташкенте прошел съезд Исполнительных комитетов общественных организаций Туркестана, наряду с другими обсудивший вопрос о реформе городского самоуправления. Доклад по этому пункту повестки дня сделал Н.Г. Маллицкий. Его выступление еще более углубило противоречия на съезде[77]. Свой проект о разделении городского самоуправления на два самостоятельных органа – раздельно для европейского и коренного населения – он аргументировал необходимостью ограждения прав первого, которые из-за малочисленности могло быть подавлены представителями местного населения[78].

Этот проект был критически воспринят почти всеми выступавшими. Некоторые из них увидели в нем опасность усиления межнациональных противоречий. Отстаивая единство городского самоуправления, делегаты видели выход в формировании его на принципе пропорционального представительства всех проживающих в Туркестане народностей. Особенно непримиримую позицию заняли представители национально-демократического направления. Так, в частности, Ахмет-Заки Валиди расценивал этот проект как линию на обособление русских от местного населения, а значит – продолжение колониальной политики. В свою очередь, один из известных лидеров джадидизма Махмудходжа Бехбуди призвал к созданию единого городского самоуправления, в котором он видел орган, способствующий взаимопониманию народов и инструмент усиления влияния более развитой культурной части населения на менее развитую. В целях защиты интересов меньшинства, т.е. европейской части населения, он предлагал компромиссное решение: при формировании органов самоуправления взамен пропорционального принципа предоставить европейскому населению одну треть всех мест[79]. Однако значительным большинством Съезд высказался за систему единого самоуправления.

Проведение реформы городского самоуправления в регионе обсуждалось и на заседании Ташкентской городской Думы. При этом гласные опасались, что европейцы могут потерять лидирующее влияние в управлении городов. 23 апреля 1917 г. Маллицкий выступил с докладом о реформах в городском самоуправлении на заседании Ташкентской городской Думы, где затронул, по его мнению, важные вопросы, способные изменить деятельность городского самоуправления. «Мне кажется, – обратился он к гласным, – что происшедший великий переворот не может иметь своим последствием лишение нас, русских, туркестанцев, право на культурное самоопределение, хотя бы мы находились здесь и в меньшинстве»[80].

В выступлении был поднят вопрос о преобразованиях в организации городского самоуправления, в частности в деятельности Ташкентской городской Думы[81]. Так, в частности, Маллицкий вновь, несмотря на решение съезда исполнительных комитетов Туркестанского края, предложил создать систему особых самоуправлений для русских и для коренных частей городов всюду, где это возможно. Там же, где это было невозможно, он, соглашаясь с решением съезда, предлагал допустить организацию единого самоуправления с тем, чтобы число русских гласных составляло не менее 1/3 от общего числа гласных. Что же касалось городских ресурсов, то в принципе, к введению каждого из самоуправлений, по его мнению, должны были отойти те городские имущества, учреждения и предприятия, которые находились на его территории. Маллицкий продолжал выступать за скорейшее введение в других городах Туркестанского края самоуправления, хотя бы в форме упрощенного положения 1892 г.

2 июня 1917 г. Временное правительство приняло решение о проведении выборов в городское самоуправление во всех городах Туркестана. Туркестанскому комитету Временного правительства было дано право определять число гласных, изменять, в соответствии с местными условиями, инструкцию и создавать для проведения выборов специальные комитеты, там, где не было управ. При комитете была образована комиссия по городским выборам, которая должна была вместе с Комитетом выработать инструкцию и опубликовать её[82]. 5 июля 1917 г. Туркестанский комитет Временного правительства принял постановление. В нём оговаривались условия проведения выборов в городах Сырдарьинской, Самаркандской, Ферганской и Закаспийской областей и в русских поселениях Бухарского эмирата. К организации выборов предлагалось приступить немедленно[83]. Городские думы избирались на срок до 1 января 1919 года[84].

Выборы в городские думы, состоявшиеся летом 1917 г., стали переломным моментом, продемонстрировавшим возможности национальных организаций. Место и значение проводимых выборов в процессе борьбы за свои права четко определила газета «Хуррият»: «Если мусульмане не примут активного участия в выборах, то они по-прежнему останутся бесправными и не смогут воспользоваться плодами своих богатств»[85]. Выборы в городские думы и земские учреждения, особенно активизация участия в них коренного населения, имели важное значение, поскольку, проходили накануне других, больших по масштабу государственных выборов в Учредительное собрание.

На протяжении столетий в регионе сложилась система самоуправления в жилых городских и сельских кварталах – махалля. Эта система не могла удовлетворить потребностей имперского управления в крае. С ней не боролись и ее не искореняли, но и не развивали, и не пытались интегрировать в общеимперский дискурс краевого администрирования. Система организация выборного городского управления в крае являлось составной частью всей системы краевого управления. По сути, вопрос об организации самоуправления можно разделить на два: это организация самоуправления в Ташкенте и во всех остальных городах. Если кроме барона Вревского никто не возражал против необходимости сохранения и развития созданного в Ташкенте института городской Думы, то относительно других городов (и больших и малых) на протяжении четырех десятилетий велись оживленные дискуссии, инициируемые как «сверху», так и «снизу».

Кроме того, смена краевого начальства, проходившая достаточно часто, всегда порождала новую волну заинтересованности в обретении некой определенности в столь неопределенном вопросе, как выборное городское самоуправление. Следующий немаловажный вопрос касался того, должно ли городское самоуправление в крае являться «особым» и основываться в юридическом плане на отдельном законодательный акте или же базироваться на общеимперских «нормах», применяемых к условиям конкретного региона без изъятий и ограничений. Поиск решения этой проблемы занял десятилетия. Тем временем, с помощью разделения управления двух частей одного и того же города, а также непропорционального национального представительства искусственно поддерживалась схема отношений «свои-чужие» между пришлым и коренным населением. Всё это порождало несогласованность действий и тем самым «задерживалось столь желательное слияние этих двух народностей». На протяжении 40 лет официальные административные границы края изменялись, система общекраевого управления (Положение об управлении Туркестанским краем) находилась в состоянии перманентной доработки и ожидания принятия «нового» Положения. Фактически это блокировало любые законодательные инициативы (со стороны туркестанской администрации или краевой общественности) по улучшению или кардинальному изменению как краевого управления, так общеимперского в части касавшейся интересов региона (например, быть представленными в законодательных институтах)[86].

Анализ всех этих фактов позволяет сделать вывод о том, что среди главных начальников края посткауфманской эпохи были решительные и даже либерально настроенные руководители, но Положение об управлении 1886 г. уже не обеспечивало им свободы действий при принятии самостоятельных решений, как это было при Кауфмане. Таким образом, декларируя желание способствовать как можно более скорой и полной интеграции Туркестана в общероссийскую государственную систему, на деле, и, в первую очередь, сама центральная власть демонстрировала нерешительность, находилась на позиции «как бы чего не вышло», откровенно не доверяла мусульманскому населению и менее откровенно – населению европейскому. Такая политика тормозила развитие не только политической жизни края региона, но и (возможно в большей степени) мешала хозяйственно-экономической модернизации. Временное правительство декларировало другой дискурс, но, сохраняя в сущности разделения депутатов по национальному признаку, продолжало искусственно поддерживать равное национальное представительство, всеми силами защищая интересы пришлого населения.


[1] Статья подготовлена в рамках Программы фундаментальных исследований Секции истории Отделения историко-филологических наук РАН «Нации и государство в мировой истории» (2012–2014 гг.)

[2] Рамки настоящей статьи не позволяют нам подробно остановиться на истории формирования и функционирования выборного городского самоуправления одновременно в Ташкенте и Верном, поэтому мы ограничимся рассмотрением Ташкентской городской думы.

[3] Городское положение 16 июня 1870г. СПб., 1870. С. 10.

[4] Современные этнокультурные процессы в махаллях Ташкента. Ташкент. 2005. С. 11–12.

[5] Турсунова Р.Ю. Городское самоуправление в Туркестане (1877–1918 гг.). Дис. … канд. ист. наук. Ташкент, 2000. С. 27.

[6] Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 400. Оп. 1. Д. 520. Л. 1.

[7] Там же. Л. 1 об.

[8] Турсунова Р.Ю. Указ. соч. С. 29.

[9] Туркестанские ведомости, 30.8.1877.

[10] Центральный государственный архив Республики Узбекистан (ЦГА РУз). Ф. 37. Оп. 1. Д. 546. Л. 12.

[11] Туркестанские ведомости. 30.8.1877.

[12] Цит. по: Абдурахимова Н.А., Рустамова Г. Колониальная система власти в Туркестане во второй половине ХIХ –первой четверти ХХ вв. Ташкент, 1999. С. 35-36.

[13] Бродский Л.К. К 35-летию Ташкентского Городского Общественного Управления. Ташкент, 1912. С. 7-9.

[14] Добросмыслов А.И. Ташкент в прошлом и настоящем. Ташкент, 1912. С. 85.

[15] Для сравнения: в 1913г. в городской Думе из 72 гласных насчитывалось 30 фабрикантов и заводчиков, 12 купцов, 8 домовладельцев, 22 лица свободных профессий // Ташкент. Энциклопедия. Ташкент, 1984. С. 84.

[16] Кастельская З.Д. Из истории Туркестанского края. М., 1980. С. 50.

[17] РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 520. Л. 2.

[18] В 1867 г. в Туркестанское генерал-губернаторство входило 2 области: Сырдарьинская и Семиреченская. За счет вновь завоеванных земель и упразднения Кокандского ханства были созданы: в 1868 г. – Зерафшанский округ, позднее преобразованный в Самаркандскую область, в 1873 г.- Амударьинский отдел, позднее вошедший в состав Сырдарьинской области, в 1876 г. – Ферганская область. С 1881 г. Закаспийская область входила в состав Кавказского наместничества, в 1890-1897 гг. находилась в ведении Военного министерства, а затем вошла в Туркестанское генерал-губернаторство. Семиреченская область с 1882 по 1899 гг. входила в состав Степного генерал-губернаторства, а затем вновь была возвращена Туркестанскому генерал-губернаторству.

[19] РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 520. Л. 4об.

[20] Там же. Л. 71-76.

[21] Там же. Л. 81-84.

[22] Местом пребывания начальника Туркестанского военного округа Аулие-Ата так и не стал, впрочем, как и Александроградом.

[23] РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 520. Л. 83.

[24] Там же. Л. 3-3об.

[25] ЦГА Р.Уз. Ф. И-1. Оп. 1. Д. 737. Л. 4.

[26] Туркестанские ведомости. 30.8. 1877.

[27] РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 1565. Л. 5об.

[28] Там же. Л. 5об.

[29] Там же. Л. 5об.

[30] ЦГА РУз. Ф. И-1. Оп. 16. Д. 1995. Л. 80.

[31] РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 1565. Л. 2.

[32] Там же. Л. 6об.

[33] Там же. Л. 5-8об.

[34] В 1892 г. в Ташкенте, на фоне эпидемии холеры, пришедшей из Афганистана, произошло восстание коренного населения, вошедшее в историю под названием «Холерный бунт».

[35] РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 1565. Л. 7об.

[36] Там же. Л. 8.

[37] Там же. Л. 23.

[38] Там же. Л. 31.

[39] Там же. Л. 33-33об.

[40] Там же. Л. 60.

[41] Там же. Л. 61-64.

[42] Там же. Л. 69-70.

[43] Там же. Л. 71.

[44] Там же. Д. 3449. Л. 30.

[45] Там же. Л. 30об.

[46] РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 3258. Л. 73об.

[47] Бродский Л.К. Указ. соч. С. 87.

[48] В 1918 г. Н.Г. Маллицкий был член комиссии по организации Народного университета в Ташкенте. Впоследствии работал в Среднеазиатском государственном университете. См.: Историография общественных наук в Узбекистане. Биобиблиографические очерки. Сост. Б.В.Лунин. Ташкент, 1974; Голендер Б. Мои господа ташкентцы. Ташкент, 2007.

[49] РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 520. Л. 62.

[50] Там же. 65-65об.

[51] Там же. Д. 1565. Л. 11об-16.

[52] Там же. Л. 11об.

[53] Там же. Л. 12.

[54] Там же. Л. 13.

[55] Там же. Л. 13 об.

[56] Самаркандское областное правление неоднократно обращалось с такой просьбой к начальнику края. Генерал-губернатор барон Вревский его не поддержал, так как было решено дождаться окончательного решения по столице края и только потом рассматривать все остальные возможные вариант. – РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 1565. Л. 32.

[57] РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 1565. Л. 16.

[58] Там же. Л. 46-47.

[59] Там же. Д. 3449. Л. 14об–15.

[60] Там же. Д. 1565. Л. 20.

[61] Там же. Л. 22об.

[62] Там же. Д. 3449. Л. 1-2.

[63] Там же. Л. 4.

[64] Там же. Л. 6об–7.

[65] ЦГА РУз. Ф. И-1. Оп. 13. Д. 259. Л. 7.

[66] РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 3449. Л. 18.

[67] Там же. Л. 28.

[68] Там же. Л. 29-30об.

[69] Там же. Л. 31.

[70] Там же. Л. 34-35.

[71] ЦГА РУз. Ф. И-1. Оп. 12. Д. 1638. Л.4.

[72] В прошении отмечалось, что в Самарканде проживает более 100 тыс. человек, рядом со «старым» городом вырос «новый» город, а система управления городским хозяйством, ничуть не изменилась и по прежнему остается в руках уездного начальника. В документе подчеркивается, что, неоднократные обращения горожан не были удовлетворены, поэтому самаркандцы «покорно просят удовлетворить их ходатайство» // ЦГА РУз. Ф. И-1. Оп. 27. Д. 444. Л. 12.

[73] Ковалев П.А. Революционная ситуация 19151917 гг. и ее проявления в Туркестане. Ташкент, 1971. С. 222.

[74] ЦГА РУз. Ф. И-20. Оп. 1. Д. 1895. Л. 14.

[75] Там же. Д. 1893. Л. 6.

[76] Там же. Оп. 13. Д. 1175. Л. 7,21.

[77] «То, что казалось полгода тому назад недостижимой мечтой, сегодня является уже недостаточно смелым». Доклад ташкентского головы Н.Г. Маллицкого о реформе городского самоуправления в Туркестане. Апрель 1917 г. [публикация Т. В. Котюковой] // Исторический архив. 2012. № 2. С. 126–140.

[78] Протоколы съезда исполнительных комитетов Туркестанского края. Ташкент, 1917. С. 27.

[79] Там же. С. 28-29.

[80] ЦГА РУз. Ф. Р-2231. Оп. 2. Д. 18. Л. 4об.

[81] Там же. Л. 3об.

[82] Туркестанские ведомости. № 58, 4 июня. 1917.

[83] ЦГА РУз. Ф.И-3. Оп. 2. Д. 566. Л. 17.

[84] Там же. Л. 20.

[85] Агзамходжаев С.С. Газета «Хуррият», как источник по истории общественно-политической жизни Туркестана (март-октябрь 1917г.) // Октябрьская революция в Средней Азии и Казахстане: теория, проблемы перспективы изучения. Ташкент, 1991. С. 114.

[86] Котюкова Т.В. «Право», которого не стало: политическая дискуссия о туркестанском представительстве в Государственной думе 1905-1917 гг. // Центральная Азия. Традиция и современность. Институт всеобщей истории РАН. М., 2011. С. 195–220.

3 комментария

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.