Двести лет тому назад История

Тимофей Бурнашев и Михаил Поспелов. О них упоминают все, кто касается истории Шымкента в XIX веке, поскольку оба оставили о городе ценное упоминание. Но заслуга этих людей в другом: они были первыми профессиональными геологами, пересекшими весь Казахстан в 1800 году.

Геологическими изысканиями их путешествие не ограничивалось. Эти люди описывали все, что видели: и людей и природу. И это едва ли не единственное описание, относящееся к одному из самых сложных периодов истории Казахстана. Они оставили достоверные сведения о Центральном Казахстане, географии и природе этого края, жизни и быте населения, караванных путях через эти земли… Словом, все, что встретилось им на пути в далекую страну «Ташкентию», осталось в записных книжках и дошло до нас буквально чудом.

Послы зовут
В середине XVIII века Ташкент стал крупнейшим городом Средней Азии и на время превратился в самостоятельную республику. Город состоял из четырех независимых друг от друга частей, и каждой из них управлял ходжа. Однако, между ними не было согласия, ибо каждый старался подчинить своей власти другого, что вызывало бесконечные распри. В этой борьбе победу одержал Юнус-ходжа. Согласно преданию, успех Юнус-ходжи был обеспечен «единственной пушкой, отлитой из отобранной у населения медной посуды».

Вскоре он направил в Санкт-Петербург посольство. В военной помощи ему отказали. А просьбу в техническом содействии удовлетворили. Так и отправились в далекий путь Тимофей Бурнашев и Михаил Поспелов. Стоит заметить, что Бурнашев и до этого дважды пытался проехать в Ташкент, но это не удавалось в силу то погодных, то политических коллизий. Новая попытка проследовать в «Ташкентию» зимой 1799 года опять не удалась из-за снегов и морозов. И только ранней весной 1800 года экспедиция вновь отправилась в путь…

По казахским просторам
Они выехали в Ташкент 2 мая 1800 года в сопровождении казачьего конвоя из Семипалатинска, переправились через Иртыш и углубились в степь. Прежде всего, им необходимо было преодолеть 500 верст до реки Нура, где находилась ставка лояльного империи султана Букея. В это время в Центральном Казахстане была очень своеобразная политическая обстановка. Формально край входил уже в состав Российской империи, но фактически ее власти во внутреннюю жизнь казахов Среднего жуза не вмешивались. А так как ханская власть тоже была номинальной, то каждый султан правил своими родами почти бесконтрольно. Все это вело к тому, что разного рода разбойных групп становилось все больше, и потому конвой был просто необходим.

Описанием окружающей их местности горные мастера занялись сразу. Сначала это ровная степь, потом Казахский мелкосопочник. Они отмечали, что сопки сложены порфиритами, брекчиями, «встречаются отчасти и сердолики». Вскоре были обнаружены красная и зеленая яшма и агаты.

Не обошлось и без нападения на отряд. Но, увидев «превосходное вооружение и самое действие к защите», нападающие были вынуждены удалиться. А вот и первое описание Каркаралы и горы Кент:
«…Продолжаем далее путь таковыми же ровными местами к горам, именуемым Каркаралы. Оные горы и в близости их Кень-Казлык весьма каменисты и покрыты сосновым, березовым и осиновым лесом, особливо первым, годным к строению, в изобилии. По течению многих ключей растут луговые травы. В лесах же находятся звери, медведи, маралы и кабаны в довольном числе. Сии горы находятся от Иртыша на расстоянии 250 верст. От них до речки Нуры горы идут каменистые и сплошнее, но известными путями с самыми повозками проходить не затруднительно. Между ими по ключам растет малый и осиновый лес; на подолах есть луговые травы и может быть хлебопашество произведено. По речке же Нуре такие же находятся удобности, где и киргиз-¬кайсаки качали производить небольшое земледелие, наводняя из речки каналами. От гор Куказлыка, в расстоянии 50 верст, горы Кень-Казлык и Каркаралы, более таковым лесом избыточны. Около оных и далее, даже до речки Нуры, на расстоянии 160 верст, места можно считать из всего путеследования лучшими, ибо там между гор текут чистые ключи, и на мягких подолах растут луговые травы, где и хлебопашество производить удобно. В сих местах находится осиновый и берёзовый лес и по всех таковым выгодностям можно сделать небольшие селения…».

Бурнашев и Поспелов обращали внимание и на памятники археологии: «Во многих местах Киргизской степи, особливо около речки Нуры, находятся курганы, или кладбища древних народов, которые наружный вид имеют, как и в других местах около гор Алтайского хребта, в некоторых из кладбищ находятся и металлические вещи…».

А вот как охарактеризовали политическое безвластие в степи того времени: «…Часто те, которые избыточнее в имении и могущественнее в семействе, своими буйными поступками руководствуют умами многих, не ощущая над собой власти султанов…».

«Введенный в обыкновение грабеж под названием баранты для них самой разорительнейшей; одна волость пользуется слабостью другой и вооруженною рукою отнимает скот или другое имущество. Таковыми поступками, будучи одни другим опасны, взаимно себя истощают. Султаны и другие их власти не только не имеют попечения, чтобы благоразумным внушением зло сие отвратить, но и сами принимают главнейшее участие. Мщение их в том не может быть иначе удовольствовано, как подобным грабежом, каковой они между собой всегда считают долгом, не имеющим ни числа, ни времени. А как грабежи сии бывают частые, и скопляются для сего большими партиями, почему проезжающие всегда находятся в опасности, дабы не попасть в добычу грабителей; иногда целые караваны купцов не могут сего избежать…».

И немного о гендерной ситуации: «Каждый содержит жен по мере своего состояния, и до взятия платит в семейство невесты скотом или другим имуществом, так называемой калым, в каком числе договориться могут, и невеста всегда бывает другой волости. Жены, исправляя все изделия, не оскорбляются всегдашней праздностью мужей своих, и в совершенном к ним находятся повино¬вении».

От Нуры на юг
Султану Букею, чья ставка находилась на берегах Нуры, были переданы подарки. Для дальнейшего сопровождения отряда он выделил трех проводников во главе со своим сыном. Продолжили путешествие и десять казаков. Двинулись на юг в первых числах июня.

Впереди лежал Казахский мелкосопочник, который Бурнашев и Поспелов описывают как горы «роговокаменные и сланцевые, в смешении с белым кварцем, потом агатовые, и из яшмы разных видов состоящие, также и гранитные попеременно».

Но сложнее всего было пересечение Бетпак-далы: «Степь сия не доставляет вьгодности и для кочевого народа по неимению воды и хорошего степного корма. Однако весной в пустыне Битпак кочуют с многочисленными стадами казахи, так как имеется травяной корм и в небольших озерах от таяния снегов пресная вода, которые к лету высыхают…».

На камышовых плотах переправились через реку Чу в ее нижнем течении. Перевалили невысокий хребет Каратау. Южнее начинались владения Ташкента, которому в ту пору принадлежали города Туркестан и Шымкент.
Всюду были следы недавних войн, которые привели городскую жизнь края в упадок. О Туркестане они записали: «Обширность прежнего селения видна уже в одних только развалинах». А в сообщении о Шымкенте есть некая путаница: «Чеменген после Ташкента – первый город, расположен подле гор Алатау и реки Чирчик, насчитывает до 700 дворов; все они обнесены нетолстыми глиняными стенами. Вокруг его до 10 селений, обнесенных глиняными стенами. В некоторых из них сделано разорение укреплению и домам, не пощажены и самые сады, которые ныне вновь приводятся в порядок. Впрочем, в разных местах видны разоренные крепости, откуда жители принуждены удалиться в другие места…»

Дело в том, что река Чирчик протекает по южной окраине Ташкента, а это от Шымкента в 130 километрах. А среди горных хребтов, которые лежат в 55 км от города, название Алатау не носит ни один…

В Ташкентском владении
Через 23 дня после выхода из ставки султана Букея путешественники достигли Ташкента. В двух верстах от города, на берегу канала, маленький отряд остановился в ожидании торжественной встречи.
Въезда в город ждали два дня. Наконец, геологи в парадных мундирах с сыном султана и переводчиком отправились к правителю, которому было передано официальное послание. «Владетель принимал нас очень благосклонно, без всяких церемоний…» – сообщали они впоследствии. В Ташкенте Бурнашев и Поспелов провели три месяца.

За это время они узнали многое. Прежде всего, путешественники отметили сложную политическую обстановку, при которой пришел к власти Юнус-ходжа. «…Владельцы [Ташкента] стремились к тому только, чтобы быть повелителями, и в одном городе Ташкенте имели свои укрепления, свое вооружение и своих подданных, действующих неприятельски с своими согражданами. От сего земледелие и скотоводство приходило в упадок, полезное заведение садов подвержено было разорению, вместо трудолюбивого в ремесле упражнения, каждой выходил с оружием в руках и всегда видел жизнь свою в опасности. Соседние владения, особливо Куканское, яко против сего и могущественное, пользуясь таковыми раздорами, присвоило себе ближайшие селения… Тогда утомленные междоусобием, граждане вышли из заблуждения, и с помощью Ходжанского Владельца, благоприятствовавшего Юнус ходже, свергнули иго прочих Владетелей…».
До них в Ташкенте почти не бывали европейские ученые и, по сути, именно Бурнашев и Поспелов дали первое полное описание города.
«Вид города Ташкента издали представляется глазам обширнейшим садом, кой, скрывая низкие здания, сам делается виден, несмотря на окружающую стену. Ровное местоположение при подоле гор, называемых Алатау, увеличивает приятность сего вида, которая еще более бы была, если бы самые здания имели что-нибудь величественное». И вновь странная ошибка: никаких гор «Алатау» возле Ташкента нет.

Но важнее другое: из их описания известно, что тогда в Ташкенте было около 10 тысяч домов и 40 тысяч жителей. «…В городе много развалин – результат междоусобиц борьбы за трон Владетеля. Вообще оный город и через 20 лет не выправлен будет от того разорения, каковые случились в смутные времена… Даже две мечети были в развалинах…».

Геологов поразили богатые ташкентские сады, в которых растут «виноградные, черносливные, персиковые, абрикосовые, вишневые, шелковичные, ветловые, осиновые и другие деревья, под тенью коих в жаркое летнее время можно находить спокойствие. Проведённая через весь город вода способствует очищению воздуха и следственно народному здравию. Из злаков на полях сеют пшеницу, просо, ячмень…».

Недра и торговля
Главной целью поездки горных мастеров было, конечно, изучение недр. Они описали горы, расположенные неподалеку от Ташкента: «Ледяные верхи высших из них, откуда бьют чистые ключи, или по крутым утесам бьют водопады суть лучшие виды тамошнего края. Между иными горами находятся обширные равнины столь тучные, сколь и приятные, имеющие обильное произрастание… Преимущественно сложены гранитом, известковым камнем, изредка пресная железистая яшма. Впрочем, не видно в них благонадежности к редким ископаемым, особливо металлическим. В одной только горе найдены рудные признаки с малым содержанием меди, где есть и небольшие выработки прежних народов, однако нет в оных надежды к лучшим открытиям. В сих же горах ташкентцы выплавляют довольно хороший чугун и из него делают различную посуду и другие изделия…». Словом, чисто в профессиональном плане поездка себя не оправдала.

Но в плане торговли открылись хорошие перспективы: «Из Ташкента по временам небольшие караваны ходят в степь к киргиз¬-кайсакам и иногда в Россию, получая чрез то из степи скот, а из России разные нужные для себя и для киргизцев вещи, главные из них: медь, железо, жемчуг, маржам, выдры, котики, сукна разных цветов, кожи и другие мелкие вещи, яко то зеркала, бритвы, гребни и прочее. Касательно тех товаров, кои входят в Россию, то шелковые по причине недостатку их в тамошнем краю, не столь выгодны, а более бумажные, или вывозимая сама по себе непряденая бумага. Можно получать индийские и персидские изделия, кои туда в довольном числе привозятся и кои более могут распространить торговлю при содействии со стороны Российской…».

Обратный путь
После трех месяцев пребывания в «Ташкентии» горные мастера получили грамоту для своего правительства и отправились обратно. Пут проходил мимо Туркестана до гор Каратау, с узкими каменистыми ущельями, «где с великом трудом пробирались». «Меж оных гор текут частые ключи и растет тонкий берёзовый, осиновый и тальковый лес вместе с другими мелкими кустарниками». Здесь они обнаружили свинцовую руду, «где находится она в известковом камне небольшими прожил¬ками и гнёздами в виде свинцового блеска». Это было первое достоверное сообщение о ставших впоследствии знаменитых месторождениях Кентау, а ныне уже совершенно выработанных.

Затем проехали мимо селения Сузак, до реки Чу. Затем через пустыню Бет-Пак-Дала, горы Томбаку – далее по Нуре, через горы Каркаралы, Кент, Куу, Беркутчи до Иртыша . В конце ноября экспедиция прибыла в Ямышевскую крепость и оттуда в Омск. Так закончилось путешествие Колывановских мастеров Бурнашова и Поспелова в страну «Ташкентию».
Кстати, впервые их путевые заметки были опубликованы в журнале «Сибирский вестник» в 1818 году под названием «Поездка Поспелова и Бурнашева в Ташкент в 1800 году». Они интересны и сейчас тем, что посвящены тому историческому периоду, от которого в истории Казахстана осталось совсем немного свидетельств.

Алексей ГОНЧАРОВ
Шымкент
Фото: rus.azattyq.org

1 комментарий

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.