Рожден не для славы. Эпизод первый Tашкентцы История

Айдын Гударзи

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

СВЕТ ЗА СТЕННОЙ ЛЖИ

Эпизод первый

 

Великий князь Николай Константинович, при всех издержках его сложного характера, был человеком религиозным, не отличаясь этим качеством  от своих родных младших братьев и сестер.

Упоминая этот никем не комментируемый факт, в равной степени было бы неверно усомниться и в уважении великого князя к иным вероучениям и культурам, но к этой части характеристики его ментальности мы вернемся чуть позже.

image001Иного быть не могло — высокая религиозная культура великокняжеской семьи Константина Николаевича, основывалась на глубоком почитании канонов Русской Православной церкви, что являлось, и является до настоящего времени, несомненным качеством всех членов Российского Императорского Дома. Об этом мы говорили и с великой княгиней Ольгой Николаевной   Куликовской-Романовой в нашей ташкентской беседе, в октябре 2013 года.

 

И все же все дети и в частности Николай Константинович не могли не гордиться тем, что выделяло их отца среди венценосных родственников, когда речь заходила об отношении Императорского Дома к поддержке православия за пределами России. Речь пойдет об участии Константина Николаевича в  процессе содействия созданию приемлемых и достойных условий для православного паломничества в Святую Землю.

Этот факт из биографии великого князя Константина Николаевича до революции 1917 года, лишь эпизодически упоминался в  общедоступных российских источниках, с практическим исключением его из научного и публичного информационного оборота в советский период. Изменение последней ситуации произошло в течении последних лет, благодаря работам современных российских историков Лисового Н. Н.  и Бутовой Р. Б.

 

Опуская ряд известных исторических эпизодов иллюстрирующих глубокое внимание династии Романовых к укреплению православного  христианства вне пределов России, с периода царствования Михаила Фёдоровича и до периода  создания Императором Александром I «Иерусалимского подворья в Москве» в 1818 году, остановимся на событиях 1847 года. В тот год Император Николай I своим высочайшим Указом учредил «Русскую духовную миссию в Иерусалиме».

 

Позже уже после смерти отца, великому князю Константину Николаевичу, считавшемуся одним из верных, и преданных помощников своего родного брата Императора Александра II, «Высочайшим Указом»   было доверено на месте, решать вопросы приобретения Россией участков земли для возведения собственного комплекса зданий предназначенных для исполнения паломнических миссий православных  христиан.

Исполнение Высочайшего поручения началось двадцать четвёртого апреля 1859 года.  В последующие дни того же периода этот визит был подробно описан в одном из номеров «Санкт-Петербургских ведомостей».

В частности автор газетного текста указывал (здесь и далее фрагменты) на то, что  “великий князь с супругой Александрой Иосифовной и своим первенцем {здесь и далее курсив А.Г.}, ступившие на землю Палестины, при громадном стечении народа…, в храме Гроба Господня (Воскресения Христова) были торжественно встречены Патриархом Иерусалимским Кириллом II… За десять дней пребывания высокие гости осмотрели в Иерусалиме храм Воскресения Христова, Крестный путь, базилику Святой Анны, место Рождества Богородицы, Иосафатову долину, Гефсиманию с гробницей Богородицы, Гефсиманский сад, место Вознесения на Елеоне, посетили англиканскую и армянскую церкви, горницу Тайной Вечери на Сионе, башню Давида, Силоамский источник, монастырь Святого Саввы Освящённого, Вифлеем, Вифанию и Крестный монастырь, мечеть Омара. Для великокняжеской четы неоднократно совершались богослужения”.

image002Через сорок восемь лет, доктор церковной истории, заслуженный профессор Дмитриевский А.А. в своем выступлении «Императорское Православное Палестинское общество и его деятельность за истекшую четверть века. 1882–1907» зачитанном в присутствии “Их Величеств и Высочайших Особ в торжественном заседании Императорского Православного Палестинского Общества 21 Мая 1907 года в Петергофе” упоминая великого князя Николая Константиновича уточнил:

“Одной из важнейших целей его приезда в Иерусалим было решение вопросов, связанных с приобретением Россией участков земли для возведения собственного комплекса зданий, который объединил бы консульство, Духовную миссию с храмом, паломнические подворья и больницу. “Во исполнение высочайшей воли великий князь входил лично во все подробности вопроса о покупке участка земли для постройки наших богоугодных заведений”. Он осмотрел и одобрил первые российские земельные приобретения в Иерусалиме: участок недалеко от стен Старого города, где, по преданию, во время осады Иерусалима в 1099 году стояли шатры Готфрида Бульонского, и участок близ храма Воскресения в Старом городе. На первом участке планировали возвести «Русские постройки» – самую крупную российскую недвижимость того периода в Палестине, на втором Александровское подворье с храмом Александра Невского”.

Упоминался ли в подробном докладе Дмитриевского сопровождавший своих родителей в путешествии в Святую Землю их девятилетний сын “Никола”, и упоминалось ли то что он стал первым православным паломником представляющим  молодое  поколение Императорского Дома того периода? Нет.

 

В докладе, как и в газетном комментарии 1859 года все ограничилось обезличенным определением “первенец”.

 

Но если в 1859 году подобное, не идентифицированное упоминание, это только стилистический прием автора, то в тексте профессора Дмитриевского в 1907 году сказались условия цензуры запретившей публичное упоминание имени и статуса Николая Константиновича, особенно неуместное в присутствии его высокородных венценосных сородичей.

 

Последнее было особенно важно и оттого что в памяти всех все еще были свежи подробности скандала связанного с попыткой великого князя обвенчаться в Ташкенте с юной девицей, и его последующего отлучения из Ташкента “в новый адрес проживания”.

 

Впрочем, это была не единственная причина. Николай Константинович десятилетиями раздражал некоторую часть своей двоюродной родни по Императорскому Дому, не только вызывающими поступками, но и мнением о законности их восшествия на Российский трон.

 

Согласно юридических норм престолонаследия действовавшим в Российской империи, законным преемником царя признавался тот из его сыновей, кто был  рожден у него, когда он уже был государем или хотя бы наследником.

 

Старший сын Николая I, (будущий “Александр II”) родился в 1818 г., когда Николай I не был ни царем, ни наследником.

 

Второй сын Николая I – Константин Николаевич — родился после коронации  отца в 1827 г, юридически являясь прямым престолонаследником.

 

Простая логика давала повод для ряда публичных возмущений великого князя Николая Константиновича считавшего –  Александр II, а затем и его сын брат Александр III, по сути незаконно занимали российский императорский  трон.

 

Насколько могло бы быть полезным для России именно его Николая Константиновича императорство, он никогда не уточнял. Во всяком случае, ни один из доступных автору к моменту публикации настоящей работы документов это не иллюстрирует.

 

Не сложно предположить и то что, факт участия девятилетнего Николы, в паломническом путешествии родителей, способный украсить биографию любого православного христианина, раздражал и его “вечного соперника”, двоюродного брата Александра III Александровича, не только в детстве или  юношестве.

image003Впрочем, повзрослевшего “вечного соперника” Александра Александровича уже в статусе Императора России Александра III, раздражало и то, что его дядя великий князь Константин Николаевич, бесспорно признаваясь авторитетными современниками одним из образованнейших и прогрессивных людей своего времени, был тем первым кто в православной российской династии монархов, не только исполнил паломничество в Святую Землю, но и активно реализовал себя в деятельности “Комитета”. Одно из его деяний вошло в российскую историю Православия событиями апреля 1860 года и  1864 года — началом возведения, и завершения строительства Троицкого собора в Иерусалиме (Фотография 1860  г.)

 

Память о деяниях великого князя Константина Николаевича в течении нескольких лет со своим венценосным братом Императором Александром II воплощавшим все задуманное для русского Православия в Святой Земле, там же была и  увековечена. На земле Палестины, дом построенный на Гефсиманском участке, близ храма Марии Магдалины, до настоящего   в некоторых официальных реестрах именуется  «Домом великого князя».

 

Согласно архивных данных его возведение первоначально планировалось посвятить памяти великой княгини Александры Георгиевны, жены великого князя Павла Александровича, но после смерти великого князя Константина Николаевича это решение было пересмотрено в пользу его памяти — Александра Георгиевна приходилась ему внучкой.

image004

Но этот факт касается лишь внутри династийной, но не публичной  памяти.

 

В изданном уже в период императорского правления Александра III  в перечне русских построек в «Путеводителе града Иерусалима» изданного в 1884 году в С.Петербурге, также нет ни каких намеков на участие великого князя в обустройстве жизни православных паломников в Иерусалиме.

 

Осталась ли в семье великого князя Константина Николаевича, то что напоминало бы его домочадцам о паломническом путешествии в Святую Землю отца, матери и старшего брата Николы? Да. Многие десятилетия домашнюю церковь семьи при Мраморном дворце, украшали несколько святынь привезенных отцом из Палестины: золоченый серебряный крест с частицами Животворящего Древа; камень от колонны вмч. Георгия; два небольших камня от дома Иоакима и Анны; хрустальный ковчег в золоченой оправе с мощами.

 

Был среди этих бесценных реликвий и особый футляр. В нем хранилась семейная реликвия – старинный образ Нерукотворного Спаса, принадлежавший боярину Н. Р. Юрьеву-Захарину, предку Романовых.

 

На яшме были написаны две небольшие иконки: „Свв. Владимир и Ольга“ и „Воздвижение Креста“.

 

С какими из этих семейных реликвий не расставался великий князь Николай Константинович в своих ссыльных скитаниях после случившейся с ним в 1874 году драмы, сказать сложно. Но то что в его Ташкентском дворце хранилась память об отце, несомненно.

 

Судьба семейной церкви Мраморного дворца, как и многих ее бесценных святынь, сложились не менее драматично, нежели судьбы многих представителей династии Константиновичей. Церковь — закрытая большевиками в мае 1918 года,  ими же была бессовестно разграблена.

image005

Какова судьба некоторых (!)  “культовых имущест”, принадлежавших и находившихся в Ташкентском дворце великого князя Николая Константиновича, можно представить себе из содержания прилагаемого документа, датированного 19 июля 1924 года, и заверенного присутствующим сторожем Игнатом при их передачи “для нужд народа”  (копия с оригинала документа из ташкентской частной коллекции).

И как знать, не стала ли впоследствии крайне необходимой для некоторых советских историков запущенная с 1874 года в салонно-светский обиход “байка” о нечистом на руку великом князе Николае Константиновиче. Ведь ее захватывающим сюжетом и после 1918 года можно было вуалировано отвлекать “трудовые массы советского народа” от нечистоплотности и вандализма представителей новой народной власти возглавляемой партией Ленина. Тем более что подобных фактов в истории СССР было в избытке и  не только в новой России, но и в ее республиканских придатках. Так что вуалировать всегда было что.

 

Собственно последнее не новость. До настоящего времени ни один из современных постсоветских центрально-азиатских историков не возьмет на себя ответственность заявить о полном соответствии предметов из Ташкентского Дворца Николая Константиновича, на дату его кончины зимой 1918 года, и всего того что сегодня находится в фондах музеев и государственных хранилищах РУз.

 

Но вернемся к непосредственному вопросу почитания канонов христианства великим князем Николаем Константиновича. Не менее веским подтверждением этого служат и десятки бесценных реликвий православия бережно хранившихся у него в период жизни в Туркестанском крае.

image006

Автору настоящей работы осенью 2013 года довелось познакомиться в одной из старинных ташкентских семей с  характеристиками четырех подобных реликвий (16, 17 и 18 в.в.,) упоминаемых в раритетном документе, датированном июлем 1924 года,

 

В том же доме автору настоящей работы был показан один из четырех указанных в документе предметов. Усилиями одного из предков их нынешнего хранителя, он чудом был спасен в том же 1924 году. До революции 1917 года российский профессор К., не просто знал великого князя, но и удостоенный чести быть часто приглашенным в его Ташкентский  дворец, видел среди прочих церковных предметов и упоминаемый раритет, позже (ранняя осень 1924  г.) им же, и спасенный от сожжения.

Комментариев пока нет, вы можете стать первым комментатором.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.