Рожден не для славы. Эпизод третий Tашкентцы

Айдын Гударзи

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

СВЕТ ЗА СТЕНОЙ ЛЖИ

Эпизод третий

Неосознанно бросив взгляд на лежащий на резном столике золотой кружок  рублевой монеты, с распластанным на одной из его сторон двуглавым орлом, символом монаршей Российской Империи, Николай Константинович в сердцах показал ему кончик языка.

“Ничего ты двуглавый не стоишь без простой свободы. Ничего!” –прошептал он и вздрогнул. Ему показалось, что из всех четырех глаз двухголового орла, в него брызнули искры презрения. Но вздрогнул не от страха, а от осенившего его понимания — после многих лет страданий, унижений и разочарований, это презрение волновало его меньше всего.

image001

“И не такое видели, и не такое испытывали” – подумал он, впадая в дремоту.  Последнее что мелькнуло в его сознании — воспоминание о “туркестанском дворце”. Нет не ташкентском шедевре архитекторов Гейнцельмана и Бенуа, а сооруженных местными мастерами-умельцами на берегу реки Сырдарьи, шести лепившихся друг к другу небольших одно и двухъярусных глинобитных строений с плоскими азиатскими и вполне “российскими” покатыми крышами.

 

Именно это, окруженное ухоженным огородом и фруктовым садом, неприхотливое строение, обустроенное в лучших традициях местных народов, в последние годы он называл своим истинным домом в Туркестанском крае.

И не оттого что в его комнатах любил отдыхать после того как нередко плечом к плечу с простыми землекопами рыл канал ради мечты орошения безводных земель Голодной степи.  Оттого что в трудах этих таяла горечь его за жестоко выраженное опасение двоюродных сородичей по Императорскому дому, правом наследования Константиновичами монаршего трона России.

“Ну, хоть кто бы из трех родственников-императоров в прошедшие десятилетия поговорил со мной по душам” – глядя на распластанного двуглавого орла, продолжал рассуждать Николай Константинович — Так нет же, лишь совесть свою успокаивали, читая гнусные доносы обо мне. И ведь не спросили — а нужен ли мне трон Императора России. Да не только мне, но и братьям моим. Впрочем, их то всерьез и не принимали: брат Константин, он же поэт К.Р. был “не от мира сего”; Дмитрий, ослепший безобидный тихоня; про нашего Вячеслава “скорбящего ангела” скончавшегося в шестнадцать лет, и говорить не приходится. Вечная ему память.

А может все мои беды от Высшего предназначения жить не для славы земной, а быть пугалом и напоминанием всем мужчинам Императорского дома России,  дабы каждый знал свое  место в отчестве. Как знать, как знать может все так и есть”.

Он тяжело вздохнул – в последнее время ему казалось что он, наконец успокоился, и не будет более “пережевывать и перемалывать” все несправедливо творимое с ним в течение нескольких десятилетий. Ошибся. Все та же  боль, горечь и обида. Не прошли они, только затаились.

“Обидно и то, — продолжал рассуждать он так и не сумев уснуть — что если уж раньше не дали мне возможности переубеждать венценосных сородичей в моем нежелании вознестись на российский трон, то сегодня зимой 1917 года уж точно никто не будет меня слушать. Никому это не интересно после свержения российской монархии. И уж насколько этот хитрец Керенский, — землячок мой Туркестанский — не сказано обрадованный тому, что я единственный живущий в Туркестанском крае, отпрыск императорских кровей публично приветствовал его свершившуюся февральскую революцию, так и он  же, паршивец, не встретился со мной в Петербурге. Только через секретаря и передал извинения, сославшись на послереволюционную занятость. Да бог с ним с этим Керенским. Признаться и сам я не рвался к встрече с ним. Спасибо и на том, что весной  отозвавшись на мои просьбы, не только снял с меня наложенную  ссылку, но и решил вопросы в пользу братца Дмитрия, и сестры Оленьки. Правда цена этому была уж очень велика. Впрочем, дворец мой Ташкентский со всем его содержимым и так забрали бы. А так польза и братцу, и сестренке. Что до Наденьки моей, да других моих женщин, и детей, и внуков моих, — так не последнее же отдаю. Всем хватит. А не хватит, так Бог их не оставит. Это монархию отменили в России, но не божью милость”.

Он не лукавил, понимал – привычный для России уклад жизни после октября 1917 года канул в Лету. Конечно, был в этом и для него некий налет грусти, но не горечи, растерянности или страха перед неизведанным. Все оттого что чувствовал, что жить осталось всего ничего.

Он сидел в своем любимом глубоком кресле, уютно укутанный в шерстяной плед, изредка бросая подслеповатый взгляд в дворцовое окно, за стеклами которого в январских сумерках зимы 1918 года еще можно было различить обнаженные контуры деревьев.

“Да жизнь прошла. Но кажется с пользой для отечества и людей. Были и шалости, в юности беспечной начавшиеся и не завершившиеся в моей бессрочной туркестанской ссылке. Но были они эти шалости особенно в последние десятилетия не только развлечением моим. Нет совсем не развлечением. Чаще скандально-эпатажным протестом против десятилетиями творимой со мной несправедливости, которую я надо признать, добровольно согласился терпеть, после долгой беседы в 1874 году с….

Не согласился бы тогда, и как знать какое зло сотворили бы устроители династийных комбинаций против нас Константиновичей”

image002За все десятилетия творимой с ним несправедливости основанной на абсурдном обвинении в краже фамильных драгоценностей он ни разу не пожалел, что согласился связать свою судьбу с чужой ложью.

 Встав с кресла, он трижды перекрестился на старинный образ Матфея установленный на специальном ложе в дальнем углу огромной дворцовой залы, прошептал то  что шептал за прошедшие десятилетия десятка тысяч раз:

“С многолетним смирением нес и несу ношу мою, ради спокойствия родителей моих, младших братьев и сестер моих родных, и детей их, племянников моих”(Справа фото автора с оригинала иконы, хранящейся в Ташкенте в частной коллекции )

Он вновь сев в кресло привычным усилием воли заставив себя более не думать о своем прошлом, мысленно переключился на петербургские события последних недель, среди “которых” его позабавило воспоминание о двоюродном брате  и тезке великом князе Николае Михайловиче (1859-1919).

Признанный умница, военачальник, генерал от инфантерии, ученый лепидоптеролог и историк, он был  известен и как радикально настроенный противник монархического строя. Впрочем определение “радикальный”  было в соотношением с характером Николая Михайловича   не более чем определением.

О “приключениях” брата-бунтаря Николай Константинович узнал еще в конце января 1917 года в  Ташкенте от вернувшегося из Санкт-Петербурга штабс-капитана Н. Имея личное расположение к Николаю Константиновичу, офицер в одной из  приватных бесед сообщил известные ему подробности: “Согласно Высочайшего Указа от 31 декабря 1916 года, великий князь Николай Михайлович был отправлен в ближайшую ссылку за свое откровенное фрондерство”.

По прошествии некоторого времени в дни объявления в Ташкенте новости о свершившейся в Санкт-Петербурге февральской революции распространились еще два сообщения – первое о приветствии революции  Николаем Михайловичем. Второе о его возвращении из ссылки в столицу.

«Уж насколько грешным и не достойным великих князей считалась  приписываемая мне кража — думал Николай Константинович — но и она ничто перед публичным отрицанием монархии представителем Императорского дома. Да уж, повезло братцу-фрондеру, с терпением нашего племянника Николая II. image003

В былые то царствования его фрондера если бы и не казнили, то уж точно лишили всех великокняжеских прав-почетов. И сослан бы он был в дали дальние, сибирские.  Или ко мне в Туркестанский край в город Ташкент. Но не “на хлеба вольные”, а на улицу Московскую, в одно из помещений тюрьмы городской.  А может и на Аляску. Да вот спасибо родителю моему Константину Николаевичу,  продал таки  Аляску американцам, удружив этим вольнодумцам-революционерам”. {Справка — 1 октября 1867 года состоялась формальная передача Аляски Соединенным Штатам от Российской Империи}.

Николай Константинович бросив нечаянный взгляд на свое отражение, бездушно улыбающееся ему из глубинного полумрака стоящего рядом массивного напольного зеркала, прошептал:

“Как и ты, я никто. Впрочем, нет. В отличие от тебя бездушного, я православный христианин, как и подобает, быть Константиновичам.  Иначе нельзя. Оттого как, и отец мой живу служением России, и верой в ее будущее. Оттого, как и он, имею не только открытых сторонников, но и врагов тайных. Впрочем, все они, последние, ничего в сравнении с незабвенным “Медведем нашим” Александр III. Ведь не лишая званий, чинов  и достатка, искорежил-таки отцу старость, лишив его главного дела жизни –  служения отечеству. Благо не лишил почета, и уважения… Да и захотел бы, не смог. Был он, родитель то мой, почитаем, — военными, интеллектуалами, духовенством и простым людом. И все оттого, что  внес в каждую из представляемых ими сфер свой весомый вклад и пользу”.

(продолжение следует)

 

18 комментариев

  • alla:

    В названии ошибка!Надо писать «За стеной » с одной буквой»Н»…

      [Цитировать]

  • alla:

    Во всех трех эпизодах и в ссылках…

      [Цитировать]

  • alla:

    А разве были золотые рублевые монеты?Вот что что нашла в инете-

    Говоря о царских золотых монетах начала ХХ века, все почему-то вспоминают только монеты номиналом в 10 рублей. Между тем золотых монет было намного больше.
    Ну, во-первых, если не вспоминать юбилейные — а только простые, были еще золотые монеты номиналом в 5 рублей, 7½ рублей, и 15 рублей. Конечно, золотая десятирублевка, или червонец, была отчеканена наибольшим тиражом и пользовалась наибольшей популярностью среди золотых монет. Но признаться, монета в 7½ рубля меня восхищает :)

    А про рублевые ни слова!

      [Цитировать]

    • Рабинович:

      Не придирайтесь. Были даже 37 рублей 50 копеек. На них сейчас квартиру в Москве можно купить. Рубль был только серебряный.

        [Цитировать]

      • alla:

        Где были?Когда?Аргументируйте.Отмахиваться-дело малолеток,а не серьезных людей,не так ли?

          [Цитировать]

        • Gangut:

          Была такая монета, но «юбилейная» — «Это памятная золотая монета с двойным номиналом, которая была отчеканена ограниченным тиражом всего в 235 экземпляров. Причем изначально, в 1902 году, было отчеканено 225 монет, из которых 200 были отданы императрице Александре Федоровне для того, чтобы она могла их использовать в качестве торжественных подарков по особым случаям, оставшиеся 25 монет получил Великий Князь Георгий Михайлович. Еще 10 монет «37 рублей 50 копеек – 100 франков 1902» отчеканили в 1903 году, они были предназначены Великому Князю Владимиру Александровичу. 236-я монета была отчеканена для Минцкабинета Эрмитажа в 1904 году. Вес монеты составлял 32,26 г, для ее изготовления применяли золото 900 пробы (Au 900). Монета имела гладкий гурт, на котором была выдавлена надпись «чистаго золота 6 золотников 74 доли *»
          http://forumuuu.com/showthread.php?t=339406

            [Цитировать]

          • alla:

            В Вашей ссылке речь идет о монете достоинством 37,5 рублей(100 франков),а в повести РУБЛЕВАЯ ЗОЛОТАЯ МОНЕТА,т.е. монета достоинством в 1 рубль!!!Таких монет не было!

              [Цитировать]

            • Gangut:

              Так я же просто ответил на комментарий, не касаясь существа вопроса о золотых рублях. Хотя были и золотые рубли. Чего в России только не было. :-)
              http://www.m-dv.ru/monety-rossii-1700-1917/kid,12/mid,3/nid,22/types.html
              Но, конечно, маловероятно, что автор имел ввиду именно эту монету. Так что вы правы.

                [Цитировать]

              • Рабинович:

                Примечание смотрите: монеты для дворцового обихода. При Елизавете чеканились в 1756-57-58 гг. весом 1,6 ГРАММА (!!!) 917 пробы и при Екатерине 2 весом 1.31 гр. В 1762 г. был отчеканен рубль для участников дворцового переворота, 10 дукатов. Этот рубль вообще никто не видел. Навряд ли эти монеты были в ссылке у НК.

                  [Цитировать]

        • Рабинович:

          В свободном государстве гугл общедоступен.

            [Цитировать]

  • Aydin:

    Рубль золотой видел идержал в руках на аукционе в американском городе лонг бич! У меня с правдой -ушкой все впорядеке. Хуже с орфографией…

      [Цитировать]

  • Рабинович:

    «от вернувшегося из Санкт-Петербурга жандармского офицера штабс-капитана Н.» Вот это невозможно. У жандармов -штаб-ротмистр. Но это литература. Придираться не будем.

      [Цитировать]

    • Айдын Гударзи-Наджафов:

      Согласен у жандармов штаб-ротмистров не было… Это больше к кавалерии… Спасибо за подсказку.

        [Цитировать]

      • J_Silver J_Silver:

        Правильное было замечание про штаб-ротмистров — у жандармов все звания из кавалерии, потому как жандармы изначально разновидность тяжелой кавалерии!

          [Цитировать]

  • Aydin:

    Всем спасибо за замечания-они как подарок. Жаль только нет реакции
    на новизну информации о главном персонаже….

      [Цитировать]

  • Марина:

    мы еще очень долго будем переосмысливать свою историю и ее главных персонажей. Спасибо за этот рассказ. Здесь важно, что перед нами открывается трагедия семьи Романовых. Сколько персонажей- и у каждого своя судьба. И каждый интересен.

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.