«Ташкент – это город, в котором сбылись все мои детские мечты» (с) Tашкентцы Разное

Пишет Гульжамал Милибаева в своем ЖЖ

На работе сказали, что к нам на неделю-две приехал один японский профессор. Физик-теоретик, признанный эксперт в области квантового хаоса, автор более чем двухсот работ в научных журналах и трех книг-монографий, изданных в Оксфорд-пресс, в Кембридже и в издательстве Шпрингер (http://www.a-phys.eng.osaka-cu.ac.jp/suri-g/members/nakamura/English.htm).
Заглянув в кабинет к шефу, мы увидели лохматого молодого японца. «Видимо, это аспирант того профессора» — решили все. «А где же сам профессор?» — обратились мы к нашему завлабу.
  — Да вот же он, сидит в моем кабинете!

Необычно молодо для профессора выглядевший человек и в общении оказался лишенным какого бы то ни было снобизма. Мы поочередно заходили к профессору Накамуре-сан, чтобы рассказать о своих задачках, которыми занимались – в основном в области квантового хаоса или теории столкновений. Накамура-сан выслушивал каждого и был очень откровенен в своих суждениях. Кому-то он прямо заявлял, что задача неинтересна, с кем-то обсуждал по несколько часов дальнейшие шаги решения проблемы, подсказывал выход из трудной ситуации…
В один из дней первого – самого короткого – пребывания профессора в Узбекистане – ко мне подошел мой коллега Уктам Саломов:
  — У меня есть одна идея, хочу рассказать ее профессору Накамуре. Скажи, стоит ли идти к нему  с этим. Он же занимается графами, и я подумал, что граф в виде лестницы, закрученной в спираль, может быть моделью для ДНК. Идея такая – если мы посылаем сигнал в такой граф, и смотрим на то, что приходит на выходе – можем ли мы сказать, в каком месте ДНК есть дефект? Например, отсутствующая ступенька или перемычка?

   — По-моему, классная идея. Конечно, расскажи ему! А какой сигнал?
   — Волновой пакет, солитон…

После долгих обсуждений эта задача вылилась в очень хорошую работу, которая была позже опубликована в престижном научном журнале. Оказалось, что по информации на выходе можно сказать, что где-то есть деформированный элемент графа, но нельзя точно назвать его расположение, доступна лишь информация о том, какой это элемент – поперечный или продольный. Зато попутно выяснилось, что можно использовать похожую систему для переворота спина падающего электрона, то есть получить некий аналог диода…Еще много чего интересного получилось из той идеи. А Накамура-сан, уехав после того первого посещения домой, прислал нам в лабораторию письмо, в котором были и такие строки:
«Я осознаю, что после коллапса Советского Союза наука испытала нелегкие времена. Но приехав к вам, я познакомился с вашими учеными, увидел горящие глаза молодых сотрудников и студентов, их энтузиазм — и это тоже подтолкнуло меня к решению продолжать свое сотрудничество с вашей лабораторией…»

 
Вскоре, благодаря гранту фонда JICA (http://www.jica.go.jp/uzbekistan/english/office/about/message.html),  профессор Накамура стал сотрудником нашей лаборатории перспективных исследований Отдела Теплофизики Академии Наук РУз. Живет в Ташкенте уже пятый год. Накамура-сан не скрывает, что жить тут ему нравится. После работы в АН РУз он перешел в Национальный Университет им. Беруни, профессор также сотрудничает с Туринским Политехническим университетом  в Ташкенте. Вместе с моим бывшим шефом, доктором наук Давроном Матрасуловым, организовал цикл семинаров по теоретической и нанофизике (http://www.las.sci.uz/eng/laboratory/lps/colloquia.htm). Семинары проходят регулярно, раз в неделю, на протяжении уже более чем пяти лет. Дело в том, что для теоретиков семинары – это не просто болтовня, это возможность обсудить свои задачи, это просто жизненная потребность существования теоретической науки.

Как-то профессор позвонил мне с просьбой начать с ним уроки фортепиано. Я, конечно, отказалась вести их сама, но нашла учителя музыки. Несмотря на свой не столь юный возраст, Накамура-сан проявляет старание и уже исполняет такие сложные произведения, как отрывки из балета «Лебединое озеро». Когда слушатели выражают свое искренне восхищение на домашних концертах профессора, Накамура-сан с искренностью отвечает: «Ташкент – это город, в котором сбылись все мои детские мечты!» Ведь обучаться игре на фортепиано в Японии – очень хлопотно и дорого.
Профессор занимается также вокалом, русским языком и плаванием. При этом он продолжает свою активную научную деятельность. Я задала ему несколько вопросов в нашей предновогодней беседе:
— Что  впервые привело Вас в Ташкент?
— В 2005 году я познакомился с Давроном Матрасуловым, который приезжал в Японию с коротким визитом. Я спросил Даврона о возможности поработать некоторое время в Узбекистане. И он пригласил меня сюда.
— Почему именно в Узбекистане?
КН: Потому что это была моя давняя мечта – пожить в какой-нибудь из мистических среднеазиатских стран. Многие люди здесь, в Узбекистане, к примеру, интересуются Японией. Но аналогичный интерес к вашей стране испытывают и мои соотечественники.
ГМ: Но как вы впервые услышали об Узбекистане?
КН: Когда я учился в колледже, я изучал спецкурс по истории Центральной Азии. В древней истории мы то и дело о Средней Азии: Александр Великий пытался завоевывать эти земли, Чингизхан прошел здесь со своим огромным войском… Будучи студентом колледжа, я многое узнал о Великом Шелковом Пути, о трех государствах, существовавших на территории нынешнего Узбекистана – Бухарском, Кокандском и Хивинском. Став студентом университета, я начал изучать русский язык. И в моем учебнике русского языка был текст о Ташкенте – в нем говорилось именно о людях Ташкента, было написано, что у жителей этого города – прекрасные сердца. Это запомнилось…
ГМ: В первый Ваш приезд Вы были приглашены Давроном только на короткий период?
КН: Да, на одну неделю. Прежде чем приехать сюда, я долго колебался. Я ведь долгое время работал только в Японии. И я решил переехать в другую страну и провести там оставшуюся часть моей жизни. Но я не мог решить – какую страну выбрать. Рассматривал варианты. Я посетил Индию, город Бангалор. Там у меня тоже есть прекрасные друзья.
ГМ: но Вы все-таки выбрали Ташкент, а не Индию.
КН: Я решил совершить короткое путешествие в Узбекистан, чтобы увидеть, есть ли тут хорошие условия для моего длительного пребывания. Когда я в первую же ночь прилета ехал из аэропорта на такси по ночному Ташкенту, атмосфера города показалась мне прекрасной (чем-то напомнило Турцию), и я был сразу покорен.
ГМ: Но до приезда сюда Вы не слышали ни о ком из наших соотечественников?
КН: Я узнал уже по приезду, что европейский календарь был основан на точнейших вычислениях, выполненных в свое время в обсерватории Мирзо Улугбека. Этот факт меня очень впечатлил. Календарь был создан в этой стране, в Узбекистане. Потом я узнал, что слово «алгоритм» произошло от имени ученого Аль-Хорезми, что означает «из Хорезма». К тому же и знаменитый «Канон врачебной науки» Абу Али ибн Сины долгое время был настольной книгой европейских врачей. Пока я живу тут, узнавая все больше и больше таких вот фактов, мое мнение о стране все время улучшается.
ГМ: А с кем из современников, физиков, Вы познакомились?
КН: Интересными исследованиями занимаются, к примеру, завкафедрой теорфизики НУУз Мирзаюсуф Мусаханов, ученый из Физико-Технического института Фатхулло Абдуллаев. Кстати, я знаю нескольких физиков по фамилии Абдуллаев. Один (из Отдела Теплофизики АН РУз) сотрудничал с самим Заславским.
ГМ: В каком возрасте Вы решили, что будете заниматься теоретической физикой?
КН: Когда мне было 15 лет, помню, в период Рождества, я начал размышлять серьезно об определении точки и линии. В учебнике математики было дано определение – точка это нечто, что имеет лишь позицию и не имеет площади…
ГМ: объект с нулевой площадью?
КН: …а на следующей странице учебника давалось определение линии: линия – это совокупность точек. В то время мой ум был чист, и я задумался о том, как может точка, не имеющая ни площади, ни размеров, быть составляющей линии? Я не был удовлетворен определением точки и линии из учебника математики, и долго размышлял над этими понятиями…Я не мог ни есть, ни спать. Помню, что наступил февраль, а я – с Рождества! – все еще думал об этих вещах, как вдруг увидел по телевизору лыжников. За лыжником оставался прекрасный след. Тогда я понял, что линия – это след, оставляемый точкой при ее движении! Так можно определить линию! Это был драматический для меня момент  — момент перехода от математики к физике. Оказалось, что любое математическое понятие может быть понято при помощи физических идей. Так я решил изучать физику, чтобы постичь законы, определяющие явления природы.
Когда я стал студентом университета, мне было трудно заниматься учебой. Из-за того, что в те годы (в 1968 – 1971 гг.) студенчество многих стран – не только Японии, но и Германии и США – было вовлечено в демонстрации, направленные против контроля правительств. В Советском Союзе широких студенческих волнений не было, но во многих капстранах в то время – было.
В это время в университете не было лекционных занятий, и я обогащал себя знаниями, самостоятельно изучая философию и социальные науки. Благодаря этим самостоятельным занятиям я расширил свой багаж. Я смог осознанно выбрать лучшую сферу применения своих научных устремлений.
ГМ: В какой области физики Вы работаете сейчас?
КН: Я работаю над несколькими задачами. Одна – тепловой цикл Карно для двигателя. Как вы знаете, в учебниках тепловые циклы рассматриваются как адиабатические, то есть в предположении, что поршень в цилиндре движется очень-очень медленно. Используя такую концепцию, Карно и другие исследователи вычисляли эффективность теплообмена цикла. Но в реальных двигателях внутреннего сгорания поршень, конечно же, движется очень быстро! А  теория предполагает адиабатическое, что означает — почти статическое — рассмотрение. Сейчас я пытаюсь как-то преодолеть существующее большое расхождение теории с экспериментом. Другая задача – ускоренное путешествие с нашей планеты к другим планетам. Известно, что подобные путешествия займут большое время. Я бы хотел рассмотреть возможность «укороченных», ускоренных путешествий. Такое рассмотрение, конечно, имеет в виду макроскопические системы. Но я для начала хотел бы рассмотреть задачу об ускоренном движении, сгенерированную для квантовомеханических систем.
В таких системах «быстрое» движение атомов может разрушить саму систему. Но для эксперимента, для некоего прибора, скажем, нужно переместить большое количество атомов. Теория рассматривает в основном адиабатические случаи, то есть медленное перемещение атомов. Перемещение одного атома будет занимать достаточно большой промежуток времени. Как же нам собрать необходимое количество атомов? Я предложил ввести некие «движущие силы», которые будут двигать частицу к «цели», не разрушая окружение. Это позволит собирать нужное число атомов в нужном месте. Такова в двух словах идея об «ускоренном» распространении частиц в квантовомеханических системах. Я близок к успешному завершению этой задачи. Эта идея была хорошо принята научным миром, недавно я был приглашен на конференцию в Испанию выступить с докладом на эту тему (в июле 2012 года). Существуют еще две конкурирующие гипотезы в этой области, одна из них предложена британским физиком Майклом Бэрри.
 ГМ: Помнится, он приезжал в Ташкент в 2008 году на конференцию.
  КН: Да, и я сейчас озабочен дальнейшим развитием моей идеи и нынешней борьбой идей.
ГМ: Значит, это и есть две основные задачи, над которыми Вы сейчас работаете. А какую из Ваших завершенных работ Вы считаете самой лучшей?
КН: Хм…наверное, это мои работы в области квантовых черт классического хаоса, я опубликовал три монографии на эту тему. Проблема очень сложная, и я не могу сказать, что я полностью удовлетворен тем, что я сделал. Открытие квантовых проявлений в классической теории хаоса – сложная и важнейшая из проблем, над которыми я работал.
ГМ: Вам никогда не хотелось поменять сферу Вашей деятельности?
КН: Во время моей учебы в университете я воочию столкнулся с мощной силой – студенческим движением. Я изучал историю, социологию, философию. Когда я поступил в магистратуру, я выбирал между социальными науками и физикой. Я выбрал физику потому, что …если бы я занялся историей, я бы был заинтересован в том, чтобы как-то повлиять на изменения в обществе благодаря новым идеям. Изучая историю, я бы не смог оставаться безучастным исследователем, я бы неизбежно пожелал изменить что-то в политике и в социальной жизни. А я уже тогда понимал, насколько это малоосуществимо. А в физике, я считал, гораздо легче увидеть результаты своего труда.
ГМ:Вы являетесь членом Британского Королевского Общества. С какого времени?
КН: Как раз в то время, когда я принял решение переехать в Узбекистан, я получил предложение от Королевского Общества стать его членом, которое, я, конечно, принял. С тех пор я имею возможность читать статьи, поступающие со всего мира в общество.
 ГМ: Бывали ли Вы в других странах СНГ?
КН: Я посещал Киргизстан, бывал в России.
 ГМ:Я знаю, что Вы много путешествовали и по Узбекистану.
КН: Да, я посетил почти все регионы Узбекистана – Бухару, Самарканд, Хорезм…
 
2098_9002441_900
 ГМ: В Нукусе тоже побывали?
КН: Нет, я испугался! (смеется) Мне сказали, что там соленая вода, и почти нет деревьев. Я бы там умер.
ГМ: Вы собираетесь пробыть тут еще какое-то время?
КН: Да, хотя мой контракт скоро закончится, я буду работать в Туринском университете. Я собираюсь оставаться здесь.
ГМ: Ваше хобби?
КН: Пение, игра на фортепиано. А также изучение русского языка. Оказывается, мое пение несколько раз показывали по телевизору – я участвовал в разных концертах. После каждого показа мне звонят друзья – волонтеры JICA. Соседи также видели меня по телевизору, и, неудивительно, что они, оказывается, считают меня оперным певцом. Я как-то извинялся перед соседями за шум, причиняемый им моими занятиями на фортепиано. Они ответили мне – «Ничего страшного, нам даже приятно слышать знаменитого певца!»

5 комментариев

  • Ruslan:

    Хотелось бы встретиться с ним. Очень интересно

      [Цитировать]

  • eugeen13:

    Ташкент в очередной раз поражает воображение!!! Хоть и живу здесь давно, но постоянно что-то новое узнаёшь про (почти, т.к. родился не здесь) родной город!!! И понимаешь, что это огромное везение — жить здесь!!! Хотя и проживание в наших краях требует определённого умения!

      [Цитировать]

  • Галия:

    прекрасная статья! Гульжамал, спасибо! не знаю, почему но очень расстрогали, прямо до слез… но это хорошие слезы, поэтому еще раз спасибо! передавайте «привет» Накамуре-сан!

      [Цитировать]

    • Гульжамал:

      спасибо, Галия! обязательно передам! спасибо что вы так отзываетесь! я честно говоря, опустила многие строки из нашей беседы и из писем профессора, человеку со стороны они могут показаться придуманными «на заказ»! Он так любит Ташкент, страну нашу…он часторугает (любя конечно) своб страну..))) ну это нормально…говорит, что у нас тут есть уважение молодежи к старшим, что у нас вообще много молодежи (и это хорошо для экономики и для страны, потому что в японии ситуация похожа на перевернутую пирамиду — пенсионеров много, а работающей молодежи мало…) Я не к тому чтобы хаять чью-то страну, нет. К тому, чтобы ценить то, что имеем…

        [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.