Русские духовно-культурные учреждения в Туркестане (во второй половине xix – начала xx вв.) История

Смесова Екатерина Александровна

Фрагмент Автореферата диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Весь Автореферат можно скачать здесь.

 

В первой главе диссертации — «Русское население Туркестана: административное устройство и социальная жизнь» рассматривается история появления первых русских поселений, которые появились в Туркестане на местах, где были расположены форты и укрепления. Поселенцы освобождались от всяких денежных податей и повинностей, взамен чего они должны были, в случае необходимости, нести военную службу, то есть их социальный статус был аналогичен казачьему. Приезжающих в край с каждым годом становилось все больше, так как кроме упомянутых выше льгот, им давали практически неограниченное количество земли. В Туркестан шли крестьяне в основном из южно-русских губерний: Астраханской, Харьковской, Воронежской, Самарской, Оренбургской и др.

В заселении края участвовали также нижние чины армии, которым было разрешено вызывать свои семьи. Этим поселенцам давали не меньше 7 десятин орошенной земли на семью и предоставляли льготы в виде денежных податей и повинностей сроком до 15 лет.

На таких же льготных условиях находились крестьяне, прибывшие в Туркестан организованно по так называемым проходным свидетельствам. Позже, когда в край стало прибывать больше переселенцев, условия их устройства изменились. 12 июня 1886 г. император Александр III подписал новые правила, по которым к переселению в Туркестанский край допускались исключительно русские подданные «христианских вероисповеданий, принадлежащие к состоянию сельских обывателей». Переселенцам отводились участки свободных земель, не свыше 10 десятин на каждого работника. Они освобождались в течение первых 5 лет от уплаты поземельного налога, а в следующие пятилетия платили его в половинном размере[1].

В 90-е годы XIX в. переселение приняло значительные размеры и в коренных областях – Ферганской, Самаркандской и Сырдарьинской. 10 июня 1903 г. были изданы правила, по которым к переселению допускались не только русские православного вероисповедания, но и раскольники; православные низшие чины Туркестанского военного округа, уволенные в запас. Земельные участки отводились переселенцам в постоянное пользование, не свыше 3-х десятин на душу. Переселенцам предоставлялись следующие льготы: а) в течение первых 5 лет они полностью освобождались от уплаты всяких податей, затем в течение 3 лет выплачивали их в половинном размере; б) лица в возрасте 15 лет при водворении в Туркестанский край освобождались от воинской повинности[2].

Наибольший приток переселенцев приходился на 1891 – 1893 гг. и был обусловлен особенно тяжелым положением крестьян в России в связи с неурожаями тех лет. Следующее значительное увеличение числа переселенческих поселков наблюдалось с 1910 г. вплоть до начала первой мировой войны. Следующий период массового переселения приходился на годы реформ П.А.Столыпина (1906-1910 гг.) Постоянным явлением было самовольное движение в край. Самовольно переселявшимся крестьянам было особенно трудно устроиться. Многие не могли найти ни земли, ни пристанища, и в этот период начинается интенсивное обратное переселение[3]. За один только 1909 г. обратных переселенцев насчитывалось 1249 человек[4]. По данным Ташкентского переселенческого района процент обратных переселенцев в 1911 г. составил 81%, а в 1913 г. – 99% из числа приехавших в этот год[5].

В административном отношении почти все русские селения были устроены по единому принципу: каждое селение образовывало отдельное сельское общество. Различные вопросы сообща решал сельский сход, выносивший свои решения. На сходе поселенцы выбирали старосту, решали вопросы о необходимых общественных работах, об ассигнованиях на строительство и содержание школ.

Несколько сельских обществ объединялись в волость. В судебно-административном отношении поселки подчинялись начальникам уездов.

С переселением в Туркестан русского населения обычным явлением становится разделение городов на две части: русскую и «туземную». По проектам известных архитекторов В.С.Гейнцельмана, И.Цихановича и инженера А. Зацепина в Ташкенте были построены здания Сырдарьинского областного правления (1873), Канцелярии туркестанского генерал-губернатора (1875), Туркестанской казенной палаты (1877), здание филиала Государственного банка Российской империи. Всего к 1886 г. было построено 2021 здание, из которых 458 военного назначения, 16 административных, 20 общественных, 1577 частного характера. Из денег, выделяемых на городское общественное управление (1878), на медицинские, санитарные, судебные, ирригационные расходы тратилось 82%, остальные 18% расходовались на цели благоустройства русских частей старых городов и строительство новых русских городов. Большое внимание уделялось снабжению населения русских частей городов питьевой водой. В 1889 г. в Ташкенте было вырыто 80 колодцев, из которых 10 были общественными; в 1897 г. была введена в строй первая линия водопровода, в 1909 г. был введен в строй артезианский колодец с мощностью откачки воды 1500 литров в час. Благоустройство Ташкента ограничивалось преимущественно территорией «европейской части» Ташкента. Но и здесь санитарное состояние и медицинское обслуживание населения находилось далеко не в удовлетворительном состоянии. К началу ХХ столетия общее количество медицинских работников, живущих в Ташкенте, не считая военного ведомства, составляло 20 врачей, 20 фармацевтов, 15 дантистов, 18 фельдшеров, 2 фельдшерицы и 5 акушеров[6]. В 1899 – 1900 гг. для русскоязычного населения в Туркестане было открыто 19 городских больниц на 273 койки, 2 сельские больницы на 25 коек, 5 частных больниц на 54 койки. Всего в крае действовало 27 больниц на 356 коек[7].

Во всех крупных городах Туркестана для русских детей было открыто 25 начальных школ, в которых к 1876 г. училось 1074 чел. В 1910 – 1911 гг. в городах имелись 38 русских начальных школ и в сельской местности – 20. Имелись также 4 церковноприходских училища в Ташкенте и Самарканде, 7 железнодорожных (Ташкент, Коканд, Горчаково, Андижан, Самарканд) и 4 частных. Двуклассные женские и мужские училища с 5-летним и 3-х летним курсом обучения действовали в Ферганской области – Новом Маргилане, Коканде, Намангане, Оше и Андижане; в Сырдарьинской области – в Аулиэ-Ата, Казалинске, Перовске, Туркестане, Чимкенте, Ходженте и Чиназе. В крупных городах действовали также мужские и женские гимназии и профессионально-технические училища. В 1879 г. была открыта Учительская семинария для подготовки преподавательских кадров в русские учебные заведения. Особенностью сети русских школ была количественная сторона: немногочисленное русское население Туркестана, поставленное в привилегированные условия, обслуживалось школами значительно лучше, чем население большинства губерний царской России и лучше, чем масса коренного населения Туркестана.

   Во второй главе диссертации «Образование и деятельность русских научных и культурных обществ в Туркестане» анализируется процесс их создания, цели и задачи, влияние на развитие просветительского направления в общественной жизни. Представители русской интеллигенции – ученые, врачи и т.д., прибывшие в край, несмотря на привилегированное положение,  не располагали необходимыми средствами и условиями для  плодотворной деятельности в области науки и культуры, о чем свидетельствует осуществление их деятельности за счет членских взносов. Следует отметить, что  инициатива создания первых научных обществ исходила от группы видных ученых, проживавших в крае, либо систематически посещавших его с целью научных исследований. Это В.Ф.Ошанин, Н.А.Северцов, А.Г.Столетов, К.В.Струве, А.П. и О.А.Федченко и др. В короткий период времени научные общества Туркестана заняли прочное место в истории изучения края. Большинство из них представляли собой филиалы научных обществ общероссийского масштаба – Туркестанские отделы Русского географического общества, Русского технического общества, Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии, Туркестанского общества сельского хозяйства, Туркестанского кружка любителей археологии, Общества естествоиспытателей и врачей Туркестанского края и др. Всего в крае функционировало до 15 научных обществ[8]. В сферу их компетенции входили такие отрасли знаний, как геология, география, зоология, ботаника, экономика, история, востоковедение, археология, этнография, антропология, научная медицина и др. Деятельность научных обществ в условиях колониального режима не могла доходить до широких народных масс.

Своеобразное место среди научных обществ Туркестана занимает Ташкентское отделение общества востоковедения (1901 – 1913). Многие активные члены общества были тесно связаны с Ташкентской офицерской школой восточных языков, в которой изучались персидский, сартовский, английский, афганский, китайский; велись курсы: мусульманского права (с 1906), истории и военной статистики Средней Азии и сопредельных стран (с 1910). Курсы преследовали, прежде всего, практическую цель – пополнения войск округа «офицерами-востоковедами», что было связано с политическими интересами царизма на Ближнем и Среднем Востоке.

Первые музыкальные кружки возникли в Ташкенте в 1876 г., в Самарканде — в 1890 г., затем стали создаваться музыкальные общества. Так в 1882 г. было создано музыкальное общество и хоровая капелла «Лира» под руководством известных капельмейстеров А. Ф. Эйхгорна и В. В. Лейсека. В 70 – 80-х годах под их руководством была проведена большая работа по нотной записи, изучению и обработке узбекской народной музыки. Они же являлись пропагандистами узбекской музыки в России и Европе. Собранная Эйхгорном коллекция народных инструментов демонстрировалась в 1872 г. на политехнической выставке в Москве и на Всемирной выставке в Вене (1873). Вторая его коллекция была выставлена в Петербурге (1885) и затем была приобретена Московской консерваторией. В 1890 г. В.В.Лейсек обработал для духовых оркестров мелодии узбекских, татарских, казахских и туркменских исполнителей, вызвавший большой интерес у слушателей. В 1891 г. был организован ряд концертов, где выступали именитые российские музыканты: Л.А.Баранов, Е.П.Морель, Д.Н.Румянцев, Д.С.Шаргин и др.

   Ташкентское музыкальное общество постоянно давало благотворительные концерты в фонд помощи материально нуждающихся школ города. Так, в 1898 г. было дано 68 благотворительных концертов[9]. К концу XIX века отмечено появление нотных изданий узбекской музыки. В частности, «Азиатского попурри из сартовских, киргизских и татарских мотивов» для фортепиано В.В.Лейсека (1890) и народной песни «Карайберсам куринмайди» («Гляжу, но не видно»).   В 1904 г. в Ташкенте возникает «Общество любителей симфонической и камерной музыки». В 1906 г. – музыкально-драматическое общество. В 1910 г. известный российский предприниматель И.И.Иванов и его наследники открыли в Ташкенте «Народный дом», где давались симфонические концерты, ставились спектакли для народа. Основными зрителями и слушателями были учащиеся профтехучилищ, рабочие, ремесленники, железнодорожники и др.

Большой популярностью у русского населения пользовалось «Пушкинское общество» по устройству народных чтений. За 4 года деятельности (1902 – 1905) Пушкинского общества было проведено 143  народных чтения. В Программе народных чтений числятся произведения Н.А.Некрасова, М.Ю.Лермонтова, А.С.Пушкина, А.Толстого, Б. Станюковича, В. Немировича-Данченко[10].

Популярностью у русского населения пользовались открытые Пушкинским обществом воскресные школы. Число учащихся в них колебалось от 50 до 80 человек в мужских, от 30 до 50 – в женских школах. На занятия в воскресные школы желающие учиться допускались после проверки «политической и нравственной благонадежности»[11]. Успех Пушкинского общества обеспечивался тем, что в его культурно-просветительской работе видное место отводилось театру.

Любительские театральные кружки и общества стали возникать среди рабочих, ремесленников и мастеровых в разных городах края. В их репертуаре преобладала русская и украинская классика. Только за один сезон 1899 – 1900 гг. любительскими кружками были поставлены: «В чужом пиру похмелье», «Лес», «Свои люди сочтемся» Н.А.Островского и др. Свои спектакли любители показывали по самым низким ценам, доступным для всех. Инициаторами постановки спектаклей для народа были и солдаты, расквартированные в городах Туркестана. Впервые такой спектакль состоялся в Ташкенте в 1872 г. в казармах Туркестанского саперного батальона[12]. С 1876 года каждый зимний сезон организовывали спектакли солдаты линейного батальона в Коканде[13]. По несколько спектаклей в год, на протяжении ряда лет, показывали солдаты 4-го линейного батальона в Оше и 16 Туркестанского батальона в Андижане[14]. Обычным явлением стали солдатские спектакли в Новом Маргилане. Успех солдатских спектаклей в народе вызывал беспокойство начальства. В уставах гражданских и военных собраний обязательными были примечания, согласно которым все пьесы, выбранные любителями для постановки, должны были иметь цензурное разрешение не только Главного управления по делам печати при МВД, но и местной канцелярии. Например, в примечании к Уставу Самаркандского общественного собрания, утвержденного 15 октября 1890 г., было сказано, что представления на его сцене могут идти только с разрешения «местного полицейского начальства»; что на каждом спектакле должен присутствовать представитель полиции, для которого должно быть выделено специальное кресло[15]. Нарушителям Устава грозила суровая кара. Свод гражданских законов Российской империи давал право «закрывать своей властью собрания разных частных обществ, клубов и артелей, в случае обнаружения в них чего-либо против государственного порядка, общественной безопасности и нравственности»[16].

Начало ХХ века является важным периодом в истории театрального искусства Туркестана. Показательна в этом отношении деятельность труппы З. А. Малиновской, которая с 1903 по 1917 гг. ежегодно посещала Туркестан. Только в течение первых трех сезонов были поставлены: «Мещане», «На дне», «Дачники», «Дети солнца» А.М.Горького; «Иванов», «Вишневый сад», «Три сестры» А.П.Чехова; «Гроза», «Лес», «Бесприданница» Н.А.Островского; комедии Н.В.Гоголя, А.С.Грибоедова, А.В.Сухово-Кобылина, драмы Ф.Шиллера и др. Важным моментом в процессе развития театрального искусства был приезд в Туркестан великой русской актрисы В.Ф.Комиссаржевской. Созданные ею образы во многих спектаклях были целым откровением для туркестанских зрителей.

В третьей главе диссертации — «Духовно-просветительская деятельность русских религиозных и светских культурных учреждений Туркестана» изучается образование этих учреждений, их эволюция, основные направления деятельности, особенности и воспитательное значение. По мере расширения завоеванных царскими войсками территорий встала задача удовлетворения духовно-культурных запросов русского населения, волею судеб оказавшегося в крае. Первая церковь в Средней Азии была возведена в укреплении Раим (1847); через 3 года был построен первый молитвенный дом в Копальской казачьей станице. Естественным военно-административным и культурным центром этого региона становится укрепление Верный (1854), где была открыта православная церковь (1858), входившая в ведение Оренбургской епархии.

С 1853 по 1868 гг. по Сырдарьинской линии было построено 10 церквей:  в Аулие-Ата, Мерке, Туркестане, Чимкенте, Ташкенте, Чиназе, Джизаке, Ходженте, Ура-Тюбе, которые вместе с Зеравшанским отделом составили Ташкентский благочинный округ[17]. В 1867 г. в распоряжении русского духовенства было 26 церквей, 13 из них находились в Сырдарьинской области, 13 в Семиреченской, а 4 церкви достраивались. По постановлению Государственного Совета от 4 мая 1871 г. и Указу Священного Синода от 17 июня 1871 г. была учреждена Ташкентская епархия. 30 сентября 1871 г. была освящена небольшая церковь в районе Госпитальной улицы. 31 января 1879 г. новая церковь была выстроена и освящена во имя святого великомученика и целителя Пантелеймона протоиереем Андреем Маловым. Если в начале  70-х гг. «возрождение» христианства охватывает только Семиреченскую область, то в конце 70-х христианство православного толка распространяется по всем областям края. Более того, по Указу Священного Синода от 26 января 1901 г. за № 610, семь епархиальных приходов Закаспийской области, бывших в ведении Грузинского епархиального начальства, перешли в управление Туркестанской епархии. С большим участием к поддержанию церковного школьного дела относились миссионерские общества, нередко финансировавшие беднейшие школы или открывавшие начальные школы при своей организации. Первые русские церковные школы были открыты священниками гарнизонных церквей в 1860 г. по «Сырдарьинской линии». Первая сельская церковная школа была открыта в Семиречье в 1884 г. К 1 января 1900 г. в Туркестанской епархии числились 42 церковно-приходских школы с 1650 учащихся. Из этих школ только 3 были открыты в Сырдарьинской области, остальные 39 – в Семиреченской области[18]. Кроме церковно-приходских школ, в Амударьинском отделе для детей сосланных сюда староверов были открыты домашние школы старого типа, где преподавали церковно-славянскую грамоту по религиозным книгам. В 1898 г. в них училось 40 чел.[19] К началу ХХ века в Туркестане на 6,03 млн. мусульман приходилось 391 тыс. православных христиан или на 5340 мечетей – 306 церквей[20]. Кроме того, здесь жили 10,1 тыс. старообрядцев, 8,2 тыс. лютеран, 7,8 тыс. католиков, 17,1 тыс. христиан-сектантов, 26 тыс. иудеев[21]. В марте 1900 г. самые благоустроенные церкви края были переданы в ведение протопресвитера военного и морского духовенства. В Туркестанской епархии остались лишь сельские приходские и несколько городских церквей. В 1916 г. по определению Священного Синода от 22 ноября – 9 декабря за № 8662 и утвержденного царем 16 декабря 1916 г. местопребывание епископа Туркестанского и Ташкентского со штатом Кафедрального Собора, архиерейским домом и Духовной консисторией, переносилось в Ташкент. В Верном на местные средства учреждалась кафедра викарного епископа с наименованием его Семиреченским и Верненским. Высшей инстанцией для обеих епархий признавался периодически созываемый Поместный собор. Епархиальное управление Туркестана имело характерное для всей России епископально-консисториальную форму управления. Консистория осуществляла всё епархиальное управление, за исключением учебно-воспитательной работы по духовному и светскому образованию юношества, что входило в обязанности епархиального архиерея[22].

В церковно-административном отношении Туркестанская епархия делилась на благочиннические округа, каждый из которых имел свой коллегиально-административный орган – благочинный совет, управляемый  назначаемым отцом благочинным. Благотворительной деятельностью занимались как крупные организационные центры, так и благочинные общества и братства, членами которых состояли не только духовные лица, но и имущие слои русского населения. В их числе: «Всероссийское общество Красного креста»[23], заботившееся о раненых и больных офицерах и солдатах, участниках военных действий; «Воинское благотворительное общество Белого креста», которое занималось воспитанием и устройством в кадетские корпуса и другие учебные заведения детей офицеров, сирот и полусирот[24].

В сферу деятельности Туркестанского благотворительного общества входили: Ташкентский детский приют, размещавший ежегодно от 40 до 60 человек; родительный покой, основанный в 1882 г.; приют сирот и вдов; ночлежный приют и дешевая столовая[25]. В октябре 1910 г. было организовано «Благотворительное братство» при Сергиевской церкви Ташкента с целью призрения голодающих и безработных. Живое участие в деятельности этого братства принимал городской голова Ташкента Н. Г. Маллицкий[26]. Помощь бедным оказывало и общество «Маяк» (1907). В 1916 г., когда Туркестан заполонили тысячи раздетых и голодных беженцев, при Ташкентском женском монастыре был открыт приют для сирот, девочек-беженок. Осуществлением различных мер помощи занималось «Туркестанское общество религиозного и нравственного просвещения». В 1915 г. оно собрало 4528 рублей на оборудование и содержание кроватей для больных и раненых воинов Туркестанского полевого госпиталя[27].

Благотворительная деятельность была неотъемлемой частью монастырской жизни в Туркестане. В 1915 г. в Ташкенте при женском монастыре было открыто 2 богадельни на 45 человек. В обязанности обитательниц Иверско-Серафимовского Верненского монастыря входили забота о содержании православного кладбища и уход за могилами умерших, забота и призрение неимущих старых женщин[28].

Важную роль в повышении культурного уровня русского населения играли клубы, библиотеки, музеи, книжные издательства и т.п. В 1870 г. была открыта первая публичная библиотека в Ташкенте, первым заведующим которой был Н.В.Дмитровский. К 1905 г. фонд Туркестанской публичной библиотеки составлял уже свыше 40 тыс. томов[29]. Известный библиограф В.И.Межов организовал работу по учету и приобретению российских и иностранных книг, журналов и газет, в которых имелся материал о Средней Азии. Из них было составлено 594 тома уникального Туркестанского сборника, который является ценнейшим источником для исследования Средней Азии. Читателями библиотек были русские переселенцы, купцы, учителя гимназий и русско-туземных школ. К началу  ХХ в. приток читателей в Туркестанскую публичную библиотеку выглядел следующим образом: в 1906 г. было выдано 10359 книг[30], в 1909 г. – 14995 томов[31], в 1915 г. – 30935 томов[32]. Самаркандской библиотекой в том же 1915 г. было выдано читателям 16924 тома[33]. В связи со стремлением к самообразованию широких слоёв городского населения происходит интенсивный рост общественных библиотек в уездных городах края, особенно в 1898 – 1900 гг., 1905 – 1909 гг. В Сырдарьинской области в г. Аулие-Ата (1899)[34], в Чимкенте (1899)[35], в Казалинске (1900)[36], в Петро-Александровске (1907)[37], в Туркестане (1908)[38] были открыты библиотеки.

В Туркестане создавались специальные библиотечные общества и комитеты, в уставах которых библиотеки рассматривались как очаги культуры и просвещения. Библиотеки были открыты почти во всех городах Ферганской области: в Намангане (1901), в Коканде (1905), в Андижане (1907), в Чусте (1913) и др.

Во второй половине XIX века в истории культурной жизни Туркестана появилось книгопечатание. Открылись типографии, выпускались литографическим способом газеты «Туркестанские ведомости» на русском языке, «Туркистон вилоятининг газети» на узбекском и казахском языках.

Все эти новшества в культурной жизни русского населения были, несомненно, положительным явлением, однако местное население было далеко от этих изменений.



[1] ЦГА РУз, ф.И -1, оп. 11, д. 708, л.162.

[2] Закон от 10 июня 1903 г. Статьи 1,3,5. Том 6, 8. – СПб., 1903.

[3] ГА  Самарской области Российской Федерации, ф. 365, оп.1, д.268,  л. 12.

[4] Туркестанские ведомости. – 1909. –  № 271.

[5] ЦГА РУз, ф. И -16, оп.1, д. 574,  л.104 -107, 125 -129, 153 -156, 188 -191.

[6] Лунин Б.В. Научные общества Туркестана и их прогрессивная деятельность. – Ташкент:  Академия наук УзССР,  1962. – С. 218.

[7] Колосов Г.А. Медицинская помощь инородцам Туркестана и их отношение к русским врачам. – СПб., 1903. – С. 93.

[8] Лунин Б. В. Научные общества Туркестана и их прогрессивная деятельность. – Ташкент, 1962. – С. 28.

[9] Исмоилова Ж. ХIX асрнинг иккинчи ярми — ХХ аср бошларида Тошкентнинг «янги шаҳар» қисми тарихи. Тошкент: Фан ва технология, 2004. – Б.121.

[10] Туркестан. – 1906. – № 17.

[11] ЦГА РУз,  ф. И -17, оп.1, д. 15567, л. 20.

[12] Туркестанские ведомости. – 1872.  – № 10.

[13] Туркестанские ведомости. – 1886.  – № 5.

[14] Окраина. – 1897. –  № 139.

[15] ЦГА РУз, ф. И -1, оп. 28, д. 131, л. 8, 8 об.

[16] ЦГА РУз, ф. И -1, оп. 4, д. 1042, л. 13.

[17] Чернавский Н. Оренбургская епархия в прошлом ее и настоящем. Выпуск 1. – Оренбург, 1900. – С.280-282.

[18] Туркестанские ведомости. – 1901. –  № 40.

[19] Всеподданнейший отчет военного губернатора Сырдарьинской области за 1898 г. О школах уральцев.              – Ташкент, 1898. – С. 27 -28.

[20] Любимов П. П. Религии и вероисповедный состав населения Азиатской России. – Пг., 1914. – С. 45.

[21] Там же. – С. 48.

[22] Заозерский Н. О священной и правительственной власти и о формах устройства православной церкви.              – М., 1891. – С. 47, 243.

[23] Обзор деятельности духовного ведомства за 1911 г. – СПб., 1914. – С. 17.

[24] ЦГА РУз, ф. И -182, оп. 1, д. 14, л. 10.

[25] Добросмыслов А. И. Ташкент в прошлом и настоящем. – Ташкент, 1912. – С. 426 -428.

[26] Добросмыслов А. И. Указ. соч. – С. 433.

[27] Туркестанские епархиальные ведомости. – 1917. – № 1.

[28] Туркестанские епархиальные ведомости. – 1909. – № 9.

[29] Бендриков К. Е. Очерки по истории народного образования в Туркестане. – М.: Академ. пед. наук РСФСР, 1960. – С. 161.

[30] Отчет Туркестанской публичной библиотеки и музея за 1906 г. / Сост. И. Зыков. – Ташкент, 1906. – С. 15.

[31] Отчет ТПБ за 1909 г. / Средняя Азия. – Ташкент, 1910. – С. 10.

[32] Туркестанские ведомости. – 1916 г. – № 116.

[33] ЦГА РУз, ф. И -18, оп. 1, д. 8901, л. 27.

[34] ЦГА РУз, ф. И -1,оп. 11, д. 1814, л. 5.

[35] ЦГА РУз, ф. И -17, оп.1, д. 1510, л. 19 -20.

[36] Там же, д.. 15533, л. 26.

[37] Там же, д. 17459, л. 41 -42.

[38] ЦГА РУз, ф. И -1, оп. 13, д. 1083, л. 34.

4 комментария

  • Ю.Ф.:

    Вот интересно — кто был инициатором публикации, ЕС или автор? Если ЕС, то зачем? Если автор, то десять вопросов — зачем? В принципе, работа уже защищена, кажется, года два назад. Обсуждать уже нечего. Тем более, что сайт не научная трибуна, едва ли есть смысл давать развернутый анализ. Впрочем, можно сделать хотя бы несколько уточнений. Тем паче, что автор, возможно, не остановится на достигнутом, замахнется и на докторскую. Возможно, уточнения будут полезны.
    Сфера образования. Учительская семинария создана «для подготовки преподавателей в русские учебные заведения»… Учительская семинария готовила учителей и для русских начальных школ, но в первую очередь она была создана для подготовки учителей для так называемых русско-туземных школ, рассчитанных, в первую очередь, для детей коренного населения. Особенностью этой семинарии было обязательное изучение ее учащимися местных языков, что, кстати, помогло некоторым из ее выпускников стать в последствии крупными востоковедами. В 1910-1911 годы в Туркестане 58 русских начальных школ? Но вот классик по истории образования в Туркестане К.Бендриков (его работа является хрестоматийной, странно не знать ее тому, кто пишет на тему образования) сообщает, что уже в 1896 году в Туркестане (без Семиреченской области, она в это время была в составе другой административной единицы, вернулась в Туркестанский край через пару лет) имелось 62 сельских начальных школы и 10 городских, были еще (немного) частные и церковные.
    «Обслуживание» школами русского населения было «значительно лучше, чем массы коренного населения»? Интересно, автор действительно не знает сиитуацию или… Школ для местного населения в пересчете на души учащихся было несравненно больше, чем для европейцев (качество обучения в них — это другой вопрос). Но для коренного населения понятия образование и религия были не расторжимы, школы носили конфессиональный характер, иноверное вмешательство в них было в глазах людей недопустимо. Определенный успех русско-туземных школ объясняется как раз тем, что там при «русской» педагогической системе одновременно изучалось исламское вероучение.
    Наделение русских неограниченными наделами земли — фантазия, невыполнимая в условиях Средней Азии. Тем более, в первые годы (автор именно к этому периоду относит данное утверждение) приобретать земли европейцам за пределами городов властью (русской!) вообще было запрещено.
    Никакого водопровода в Ташкенте до «советского» периода не существовало. Накануне первой мировой войны начались изыскательно-проектные работы по устройству водопровода, но война не позволила закончить дело. В городе имелся лишь небольшой водопроводик для нужд госпиталя.
    Насчет того, что якобы в Старом городе не делалось ничего по благоустройству, я бы посоветовал автору познакомиться с архивными материалами, например фонд 2231, там много есть документов, свидетельствующих о замощении, освещении, устройстве колодцев, проведении трамвайных путей в Старом городе. Это все благоустройство или нет?
    Медицина только для русских? Опять, автор, очевидно, не утруждала себя поиском источников. В «русские» медучреждения был свободный доступ всем, в том числе и коренному населению. Россия не знала такого явления как апартеид. Учитывая специфику края — языковый барьер, невозможность местным женщинам обратиться к доктору-мужчине (а в основном были врачами мужчины), русские власти открывали специальные амбулатории в местах компактного проживания коренного населения, где имелись доктора-женщины, был обязательно переводчик. Причем, для местного населения все медуслуги и даже медикаменты были бесплатными (в отличие от европейцев — они платили). В ташкенте, в Старом городе имелось 3 амбулатории, медучреждения для коренного населения имелись во всех городах, а после 1906 года появились и во многих сельских поселениях.
    Народный дом был организован не по инициативе очень достойного мецената Н.Иванова (действительно, оченьб много делавшего для народа), а по инициативе правительства, кампания открытия таких домов шла по всей стране.
    Никакой Ташкентской епархии не было. Была Туркестанская и Ташкентская. Храмы города Верного никогда не были в юрисдикции Оренбургского архиерея, они до образования собственной епархии были в ведении Омских епископов.
    «Туркистон вилоятининг газети» никогда не выходила одновременно на казахском и узбекском языках. В начале она недолго выходила на казахском, а потом до конца существования (1917) на узбекском языке.
    А в целом поздравим отечественную историческую науку с еще одним кандидатом!

      [Цитировать]

    • EC EC:

      Спасибо за развернутое уточнение. Инициатор публикации я (автор и не знает о публикации, случайно нашел реферат в нашей онлайн-библиотеке) — мне показалось, что читателям будет интересно обилие фактов.

        [Цитировать]

    • AK:

      Наверно, предвидя интересные и важные комментарии, Евг.Сем. публикует такие материалы, как дискуссионные. Таким образом на сайте формируется широкий охват мнений от бытовых воспоминаний до документальных источников, которые тоже обладают субъективностью и требуют критической проверки. Эти исследования важны из-за постоянных политических ошибок современной России в отношениях с Центральной Азией.

        [Цитировать]

    • ВТА:

      Ю.Ф. Моя благодарность Вам за комментарий. Уже в который раз Вы обоснованно и объективно расставляете всё по местам. И за публикацию спасибо, ЕС. Сайт не научная трибуна, но очень хочется быть, что называется, в курсе и читать не только развлекательные материалы (увы, они бывают так скучны!), но и серьезные, дающие повод для дискуссий. Для меня же ещё очень полезны и интересны ссылки на источники, которые можно найти и составить своё мнение.

        [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.