С Днем рождения, Владимир Семенович! Искусство

РЕКВИЕМ-1980

Этой ночью узнал я печальную весть.
«Голоса» передали, что умер Высоцкий.
Плачь, Россия! В домах зеркала занавесь.
Он из тех, кто взлетел над тобою высоко!

За хрипящим надрывом звенела душа.
А за каждою песнею — судьбы людские.
Как мужик, он работал. Как поэт — ощущал.
И упал на бегу, в небо руки раскинув.

Да, Россия, прекрасны поэты твои!
Но как мало, как трудно живётся им с нами!
И звезда, как свеча, в изголовье стоит.
И нависла над гробом рука с пятаками.

Погодите поэту глаза закрывать!
Пусть он взглядом прощальным
всю землю окинет,
За которую всё же не жаль умирать,
Коль поют и слагают здесь песни такие!

***
Больной эпохи обнажённый нерв,
Кричит поэт — ему всего больнее!
Он вместе с нею умирает, с нею!
И смерть поэта — то эпохи смерть!

Он, уходя, твердит на перекрестках
О том, как тёмен путь людских судеб.
И в сумерках он кажется подростком,
Отверженным, удравшим от судей.

А судят те его, кому не больно,
Кто сыт и глух, кто никогда не пел…
Эпоха умерла. С неё довольно.
Поэт её оставить не посмел!

26.07.80

«Голоса», передавшие известие о смерти Владимира Высочкого, сначала никто не принял всерьез, посчитав это провокацией. Но я позвонил Любимову в театр «На Таганке», который подтвердил это печальное известие.
Для меня эти стихи дороги — мне посчастливилось в апреле 79-го полчаса беседовать за чашкой чая с Владимиром Семеновичем после его концерта в Ташкентском Дворце энергетиков. Со мной был еще один местный композитор, Евгений Живаев,который, собственно, и вытащил меня на этот концерт, а я, по журналисткой наглости, добился встречи. Но и как журналист допустил оплошность, из-за которой до сих пор я потом кусал локти — не взял с собой служебный репортер-магнитофон и фотоаппарат, то есть то, с чем практически не расставался. А тут не смог обеспечить себя аппаратурой — все произошло спонтанно и быстро. Но главное в той встрече и не требовало никакой аппаратуры — я увидел, прочувствовал и понял Мастера. И я открыл для себя не супермена, коим он казался очень многим, а уставшего, больного и нуждающегося в помощи человека. Когда он с сопровождением уезжал на следующий концерт, который намечено было провести в Чирчике, его прощальный жест из машины — сжатый поднятый кулак — до сих пор перед моими глазами. И весть о смерти поразила меня, как весть о смерти очень близкого человека. И я не мог не написать этих стихов, которые непонятным мне образом дошли до составителя поэтического альманаха «Венок Высоцкому» Петра Ткаченко, были там опубликованы уже в 1994 г. и один экземпляр довольно объемистой книжицы был прислан мне в качестве гонорара. Вот такая история…

1 комментарий

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.