Родом из Переделкино История

Прислала Айида Каипова. Отрывок из книги Татьяны Вирта. Родом из Переделкино. – М.: Астрель, 2012

 

В самом начале лета 1943 года, когда война была еще в разгаре, родители выписали нас с бабушкой из Ташкента в Москву – им казалось, что вместе мы легче перенесем лихолетье.

     Мы оставляли Ташкент в тяжелое время – испытание эвакуированных всевозможными лишениями и нуждой становилось совершенно непосильным.

    Наша колония эвакуированных писателей располагалась во дворе по улице Жуковского, обнесенном типичными южными постройками – обмазанные глиной, с плоскими крышами и убогие на вид, они исподлобья взирали на божий мир, однако их кругозор был ограничен небольшим двором с протекавшим вдоль глинобитного забора арыком со сточными водами и росшим на краю его тутовым деревом, могучим и невероятно обильно плодоносившим.  А так как по некоторым утверждениям  эти черные ягоды, напоминавшие малину, заключали в себе целый кладезь витаминов, то нам ничего не оставалось, как с их помощью укреплять свое здоровье. В глинобитных мазанках жили со своими семьями М. Берестинский, А. Файко, О. Леонидов, В. Луговской и Елена Сергеевна Булгакова с младшим сыном Сергеем.

     Один дом, замыкавший это каре и выходивший окнами на улицу, был побольше и вдобавок побелен снаружи, за что и получил прозвище «Белого дома». В нем располагались три семьи – Погодиных, Уткиных и наша.

     Из мужчин у нас в доме были Николай Федорович Погодин – в своих роговых очках, больше похожих на лупы, нетвердо ступавший по неровному дощатому полу нашего «Белого дома», он стоически переносил неустроенность временного жилья, никогда не жаловался и был погружен в свою работу. По вечерам, когда мы садились в нашей общей столовой за ужин – обычай, введенный моей мамой и Анной Никандровной Погодиной, чтобы поддержать видимость человеческого общения, — Николай Федорович пристально разглядывал содержимое своей тарелки и спрашивал жену:

— Скажи мне, что у меня тут такое?

— Ешь, ешь, это очень полезно, — подбадривала мужа Анна Никандровна и обводила присутствующих виноватым взглядом.

     Самым бодрым персонажем нашего невеселого ежевечернего застолья была сестра Иосифа Уткина, пожилая, маленькая, согбенная женщина, совершенно седая и немощная на вид. Но это только на вид! На самом деле она обладала несокрушимой силой воли и напоминала одну из неунывающих тетушек кишиневского еврейского местечка, столь любовно описанных ее братом, знаменитым в то время поэтом Иосифом Уткиным, в его поэме «Повесть о рыжем Мотэле». Она непрерывно слушала сводки Совинформбюро, после чего с необычайным воодушевлением сообщала нам, что за истекшие сутки силами нашей доблестной Красной армии было уничтожено столько-то вражеских танков, захвачено столько-то единиц стрелкового оружия, тогда как отрядами наших героических партизан спущено под откос несколько немецких эшелонов с вооружением. При этом умалчивалось о том, какие города и области были сданы оккупантам за те же самые истекшие сутки.

     Но вот у нас в «Белом доме» появляется пополнение – Иосиф Уткин. Насколько я припоминаю, это было осенью 1942 года. Он был тяжело ранен на фронте и после долгого пребывания в госпитале приехал в Ташкент к своей сестре. Он был ранен в руку, и эта его раздробленная, на широкой перевязи, рука напоминала спеленатого младенца, которого он постоянно качал, чтобы умерить боль. Когда Уткину становилось лучше, он любил читать нам свои фронтовые стихи – тогда их печатали во всех газетах. Казалось, к нам  в наш тихий ташкентский двор врывалась война с ее грохотом, кровью и стонами. Все вокруг наполнялось едким дымом и пылью рушащихся домов, и среди этого рева и грохота шел непрерывный бой.

                         Клянусь: назад ни шагу!

                         Скорей я мертвый сам
                         На эту землю лягу,

                         Чем эту землю сдам

                                              («Клятва»)

     И вот уже один из тех, кто шел в атаку, ранен. Он падает на землю и видит над собой, как своего ангела-спасителя, синеглазую медсестру.

                          Когда упав на поле боя —
                          И не в стихах, а наяву, —

                          Я вдруг увидел над собою

                          Живого взгляда синеву,

                           …

                           Меня как будто оросили
                           Живой и мертвою водой,

                            Как будто надо мной Россия
                            Склонилась русой головой!..

                                                       («Сестра»)
     Очнувшись, будто бы от какого-то забытья, я с облегчением снова начинала различать знакомые лица вокруг нашего общего обеденного стола. Вот Николай Федорович Погодин, под перев голову рукой, в задумчивости слушает поэта, с таким вдохновением, с таким юношески порывом читающего нам, загнанным войной в чужие края, свои фронтовые стихи. А вокруг наши женщины – они не могут сдержать слезы и сквозь них влюбленными глазами смотрят на Иосифа Уткина – его сестра, мои мама и бабушка, Анна Никандровна Погодина. И мы с Таней Погодиной, две испуганные подрастающие девочки, на долю которых выпали испытания военных лет.

      Николай Федорович по праву старшего просил:

      — Иосиф, почитай про Мотэле, пожалуйста!

      И Уткин своим глуховатым голосом читал поэму «Повесть о рыжем Мотэле»:

                      Радостный путь немногим.

                      Не всем

                      Как компот:

                      Одни ломают ноги,

                      Другие —
                      Наоборот,
                      Вот!

 

     Но все же мы немного взбадривались, ведь по выражению рыжего портного Мотэле:
                       — Ну, что же?

                       Прикажете плакать?
                       Нет, так нет! –

                       И он ставил заплату

                       На брюки

                       И на жилет.

     Выходец из еврейского кишиневского местечка, Иосиф Уткин так глубоко проникся мелодией русской напевности, что порой его стихи, впоследствии переложенные на музыку, напоминают скорее не авторскую, а народную песню:

                      Что любится, чем дышится,
                      Душа чем ваша полнится,

                      То в голосе услышится,

                      То в песенке припомнится.

 

                      А мы споем о родине,
                      С которой столько связано,

                      С которой столько пройдено
                      Хорошего и разного!

                                               («Заздравная песня»)

     Иногда бывало и так, что Уткин внезапно умолкнув и побледнев, поспешно выскакивал из-за стола и, щадя наши чувства, закрывался у себя в комнате. На меня, я помню, сам облик поэта – высокого, стройного, черноволосого красавца производил не меньшее впечатление, чем его стихи. К тому же невозможно было без сердечного содрогания видеть его страдания, которые он на наших глазах так мужественно переносил. Война постоянно присутствовала в этом нашем временном пристанище эвакуированных, и скрыться от нее было некуда.

     В Москве мы продолжали часто видеться с Иосифом Уткиным, поскольку жили в одном и том же доме в Лаврушинском переулке в соседних подъездах. Рука болела у него до самой смерти, а умер он в 1944 году, когда ему было всего лишь сорок один год…

     Ну почему у нас в России так рано умирают поэты?!

     Маленький томик его стихов, столь драгоценный для меня, — «На память милой Танюше!» — я получила в подарок от его жены Валентины уже после смерти поэта.

 

Мой папа, как я уже писала, был в Москве и постоянно по заданиям Совинформбюро вылетал на фронт. Мы с замиранием сердца ждали его писем. Моя бабушка то и дело заглядывала в окно нашей маленькой квартирки – не идет ли почтальон. И что он несет – письмо? Или… что-то другое? В нашем случае этот вестник добра – или наоборот ужасной беды – был худосочным, безусым парнишкой, которого подкармливали все, кто чем мог. Надо полагать, во всем Ташкенте, как и в других городах и населенных пунктах нашей необъятной Родины, не было такой руки, которая, принимая фронтовой треугольник письма от своих любимых, не возблагодарила бы чем-нибудь этого избавителя от мучительного ожидания. Во всяком случае, моя бабушка всякий раз выскакивала к нему навстречу на крыльцо и, не давая опустить долгожданный треугольник в щель почтового ящика, непременно одаривала парнишку чем могла – то сахаром, то яблоком, то сухарями из своих домашних запасов.

 

Остальные мужчины нашего двора пристроились работать в разные газеты и издательства – надо было содержать семью, а творчество обеспечить самое скромное существование было весьма проблематично.

 

Молодые женщины – моя мама и Анна Никандровна Погодина – подлежали трудовой повинности и работали в детском приемнике, куда со всего Ташкента и области свозили детей, потерявшихся в неразберихе войны, отступления и бегства. Трагедия бездомных, осиротевших, перепуганных насмерть ребятишек, одна страшнее другой, ежедневно обрушивались на персонал приемника, и они как могли старались отогреть их, утешить. Хотя сами никакого утешения для себя не находили и возвращались домой без сил, измученные и угнетенные.

     Ну, а в случае с Еленой Сергеевной Булгаковой население нашего двора пережило настоящий шок – выяснилось, что никакой трудовой повинности она по возрасту не подлежит. Глядя на это прелестное лицо, на ту осанку, на весь ее лучезарный облик, невозможно было себе представить, что и она может иметь солидный возраст. Во всяком случае, все имеющиеся в наличии мужчины замирали при появлении булгаковской Музы, а поэт Владимир Луговской был сражен наповал…

     В Ташкент Елена Сергеевна привезла с собой бесценный груз – рукопись неопубликованного романа М. Булгакова «Мастер и Маргарита». Известно, что, умирая на руках у жены, Булгаков попросил ее давать читать друзьям свой роман: «Чтобы знали, чтобы знали», — прошептал он из последних сил. Это завещание своего мужа Елена Сергеевна свято выполняла и по всему нашему двору ходила эта запрещенная и столь опасная рукопись. Но никакой утечки информации, как говорится, не произошло, и посвященные лишь переговаривались полушепотом сокрушаясь, скорбя и надеясь. Ждать появления в печати «Мастера и Маргариты», как всем известно, пришлось едва ли не четверть века, пока, наконец, в №11 за 1966 год и в №1 за 1967 год в журнале «Москва» роман с большими купюрами не был представлен читающей публике.

 

Мы с бабушкой уезжали из Ташкента, когда обстановка в городе становилась поистине катастрофической. Всеми видами транспорта в Ташкент прибывали потоки беженцев, они разбивали палатки прямо на площадях, лепясь по возможности поближе к фонтанам, или к арыкам, а то и просто располагались на тюках под открытым небом, благословляя азиатский климат и неизвестно где справляя насущные человеческие потребности. По городу расползались инфекционные заболевания – сыпной и брюшной тиф, дизентерия. Шло повальное воровство. Узбекские власти не в состоянии были справиться с этими стихийными последствиями войны. Некогда «хлебному городу Ташкенту» грозил голод.
     Благополучие нашего писательского двора на улице Жуковского было весьма и весьма относительным. Писателям полагался ежедневный продуктовый паек, который распределялся в местном Литфонде, в центре города. Он состоял из супа, заправленного жареным луком и манкой, и неизменного плова без малейшего признака мяса. Роскошь Алайского рынка с его неслыханным южным изобилием становилась все менее доступной для большинства писателей. Хотя и приткнулись столичные литераторы в местные редакции и издательства, денег все равно не хватало, а вещи для обмена на продукты давно уже кончились. Так что все эти горы и груды арбузов, дынь, помидоров, баклажан, персиков, винограда, зелени оставались для нас предметом недоступного вожделения. И жены писателей, кто с чем мог, таскались через весь город за полагавшимся ежедневным пайком.

     В такой ситуации мы с бабушкой покидали Ташкент.

 

     Татьяна Вирта. Родом из Переделкино. – М.: Астрель, 2012

82 комментария

  • Русина:

    От своей мамы я знаю то, что килограмм яблок на базаре стоил ровно столько, сколько она зарабатывала в месяц в должности зав.лабораторией ташкентского хладокомбината

      [Цитировать]

  • tanita:

    Страшно, И вспоминаются мамины рассказы.

      [Цитировать]

  • lvt:

    http://www.maxpenson.com/show?page=1&lbid=&id=2622 Эта или подобная фотография уже публиковались в «Письмах…», но может быть кто-нибудь не видел её. Слева направо: Абдурахманов, Тихонов, Вирта, Толстой, Вс. Иванов. Вы знаете, ни в одних мемуарах не встретила я доброго слова о Ташкенте. Все живописуют свои страдания в этом азиатском городе. Тутовник подозрительный, арык сточный, дома-мазанки и т.д. Бедные писательские жёны топают за пайками через весь город, аж на ул. Первомайскую!Так пишут все и те, кого предприимчивый деятельный Вирта расселил по комнаткам и те, кто работал в местном оперном театре, а значит имел какой-то паёк, и те, кто ничего не имел, просто с голоду пропадал. Жуковская была красивой зелёной улицей, застроенной симпатичными особнячками. Иногда просто красивыми(детсад №46). Функционировали водопровод и общественная канализация. Конечно, в 30-е во дворах появились и всякие пристройки. Но мазанок с глиняной крышей не было. Булгакова жила на втором этаже, на балхане, а не в мазанке. Стояли дома с двускатной кровлей, крытые железными листами. Сараи- толем. В городе была своя культурная жизнь и жили интересные образованные люди. Почти всё оказывается за пределами военных записок. Что это «ЭФФЕКТ ЧУЖБИНЫ»? А ведь Ташкент был маленьким городом, на который свалися миллион несчастных беженцев. В домах, куда поселили писателей, жили люди! Кто-нибудь напишет, куда они делись?
    ,

      [Цитировать]

    • VTA VTA:

      Как правильно Вы заметили! Думаю не только «эффект чужбины», с Ташкентом психологически связана война, катастрофа, но и пренебрежительное отношение к провинции тоже было. Оно и осталось. Особенно жалко и смешно было слышать эти нотки превосходства в беседе с только недавно перебравшимися в Москву или Ленинград из настоящей глухомани. Да и бывшие ташкентцы уже через несколько дней после переезда бывало писали: «А у нас в Ленинграде…». Человеки мы все, слабые! А в войну только для известных людей комнаты освобождали полностью. Обычных подселяли и за занавески, по две семьи в одну комнату. Как терпели, никто не узнает. Мемуаров они не оставили.

        [Цитировать]

      • Русина:

        VTA
        Как Вы правы! Пренебрежительное отношение к себе, как к провинциалке, я испытала, со стороны жены брата моего мужа, только переехав из Ташкента в Москву. Сама она(жена брата) родилась и выросла в Туле, но к моменту моего приезда прожила в Москве аж пять лет. Это и позволило ей назвать меня девушкой тёмной, из провинции.

          [Цитировать]

        • Aida:

          В детстве читала книгу одного европейского писателя, оказавшегося в Ташкенте в годы войны, надо вспомнить — кто. Он описывал район «старого русского центра» и у него была фраза о том, что эти улицы напомнили ему Париж

            [Цитировать]

    • Aida:

      Куда делась часть их — знаю. В городском архиве читала работала с документами времен эвакуации. В 1942 году (март или февраль)было распоряжение Ташгорисполкома для высвобождения жилпрощади в течение 3 суток выселить всех родственников осужденых как «врагов народа». Читала заявление одной женщины, жены осужденного, матери двоих детей с просьбой отсрочить выселение, так как нет теплой одежды, она больная, ребенок учится в школе, младший еще совсем мал. И к письмо приложено заявление старшей девочки-пионерки, что учится она очень хорошо, и обещает, если им отсрочат выселение, она обязуется окончить учебных год на отличные отметки.
      Я согласна с «эффектом чужбины», ну и конечно, зеленая Жуковская с переполненными домами и Лаврушинский переулок не сравнить

        [Цитировать]

      • VTA VTA:

        В связи с «зеленой Жуковской», которая в сознании на ней родившихся (я — в доме 29!) остается лучшей в мире))), вспомнила впечатления англичанки Аннет Микин. Она была в Ташкенте в январе, в начале 20 века. Наши незабвенные особнячки называет низкими бунгало, сетует, что ни одного дома в несколько этажей не встретила, а ряды наших стройных пирамидальных тополей вдоль дорог вообще обозвала перевернутыми вениками. И более всего ей не понравилось, что за густо посаженными деревьями еле угадываются дома и они поставлены так редко, будто Кауфман отвел землю не под Ташкент, под всю Францию. Вот так! То, за что мы любили тот Ташкент,оказалось его главным недостатком.

          [Цитировать]

    • HamidT HamidT:

      Это не «эффект чужбины», это банальный снобизм. «Господа Ташкентцы»…мля

        [Цитировать]

    • OL:

      В нашем дворике и соседнем -некоторе время проживали артисты Мосфильма.Люди сдавали им жилье -и сами там жили.Чтобы артисты падали или опухали от голода-в этом замечены не были!Еще пусть кто -нибудь напишет ,как мосфильмовцы голодалиВсе.выходили из положения как могли.Все эти «воспоминания»идут не от чистого сердца.Ведь мучила видно совесть-в родных,покинутых ими городах ,жилось еще труднее и страшнее.Ведь эвакуированные не знали ,что такое плен,бомбежка,людоедство,кошкоедство,и собакоедство.Это черта -за которой ты уже не человек.И вот ,возвращаются они в родные города(а видно родственники требовали -давай скорей ,возвращайтесь,жилплощадь можно прихапать-сосед с войны не вернулся -торопитесь-скоро в родные места по спец пропускам пропускать будут)Приехали-вокруг хуже,чем в Ташкенте-вот и сочиняли про голод и холод,всякие лишения(стыдно было перед теми кто оставался в Москве,Ленинграде,Минске под бомбежкой ,в холоде и настоящем голоде)А насчет того,что сильно в Ташкенте голодали или яблоки не могли себе позволить-это уж увольте.Чем лучше жилось в Порт-Артуре,Владивостоке,Хабаровске?.Не было достаточно хлеба,молока.Красной икры и рыбы-завались,а молока и хлеба нет.Чтобы осознать всю глубину нужды и лишений -надо сравнивать.Например-указать день,месяц,год,город-и сравнить,что было одновременно в этот период в Ташкенте,Москве,Ленинграде …..-кто погиб,кто совершил героический поступок,кто жил как цветок,а кто как сорняк,кто спас,а кто предал.Вот тогда и можно чего -нибудь и накалякать(по заказу)для эмиграционных служб или спецотделов всяких органов-своих и зарубежных.

        [Цитировать]

      • lvt:

        ОЛ! Мы друг-друга не поняли. Я прошу Айиду проследить судьбу ташкентцев, которых выселили из «писательских двориков» и им подобных. Ведь она уже видела документы о выселении ЧСР. Куда они потом подевались? И ещё: неужели в тех дворах все подряд были из семей репрессированных? Или людей приписывали к каторжному сословию по мере надобности? Эмиграционные службы и спецотделы здесь не помогут.

          [Цитировать]

        • риOLт:

          Репрессированные и точка-куда их могли выселить? Да строить что нибудь-все строили-мостили костями гати.Я вот спросила про строителей- начальников Чирчикстроя,за что их расстреляли ?Ответа нет!-32-38гг в Ташкенте были непростые.Дед Тихон(родственник) с Обсерваторской-тоже что то строил-работал прорабом на стройке(может и в Чирчике)-ляпнул где то, что то и посадили в 38г.Моя бабушка помогла-сосед у нас был очень важный -брат человека,работавшего в Москве замом у Вышинского-это и спасло деда(ну и еще кое что)Прикусил язык дед и уже нигде не работал-сидел тихо как мышь под метлой.А если бы не помогли-сгнил бы дед на которге,а родственников выселили бы в …..даже не знаю куда,как бабушкиного знакомого-немца в сибирские холода(и жилье у него конфисковали).А так отделались родственники потерей половины дома-всего ,навсего-им ли было власти перечить.А у моей бабушки была -как там говорят-бумажка -родственники на фронте-жилье не заниматьА узнать кто там жил в двориках-так в справочнике 1925 г есть по адресам фамилии людей.проживавших там-жактовские дома ,личные дома-не все правда,но есть.А недовольство писателей -почитать их воспоминания — так не простые люди ,а небожители.Манную кашу без комков ,видно,сварить не могли,домработниц наверное не все с собой взяли! Спецслужбы может быть и помогли бы,да ворошить прошлое-ради чего…??

            [Цитировать]

        • Aida:

          Документы о выселении я видела в городском архиве 25 лет назад. Думаю, они и по сей день там. Речь шла о выселении в отдаленные области — выселение должно было, естественно происходить за счет выселяемых.
          Судьбу выселенных можно проследить только по архивам другой небезызвестной организации, которая и могла будировать подобные акции. Вряд ли в ее архивы есть свободный доступ, но сама попытка небезнадежна, если найдется энтузиаст. Есть еще областные архивы, и если знать фамилии, то и там может что-нибудь найтись.

            [Цитировать]

          • Aida:

            Эти люди не были репрессированными, они были членами семей репрессированных. Полагаю, что они тоже могут считаться пострадавшими, и их судьбы также заслуживают сбора информации в экспозиции Музея памяти жертв политических репрессий, находящегося в Ташкенте.
            Целью моего поиска 25 лет назад были сведения не о выбывавших из Ташкента, а о прибывавших в Ташкент. Их не очень много. Одна-две папки были материалами вокзального эвакопункта. Читать их очень тяжело — люди были в дороге месяцами, многие без продуктов, теплой одежды. Приезжали голодные, истощенные, завшивленные, много людей умирало в дороге без медицинской помощи.
            Тогда я не нашла ничего из интересовавшего меня в документах, однако, в книге регистрации прибывших увидела строчку о регистрации брата Надежды Мандельштам

              [Цитировать]

          • OL:

            Эти люди жили ,может ,в ведомственном жилье?На Шахрисябской были такие дворики.

              [Цитировать]

    • Aida:

      на этом снимке Толстой в пижаме?

        [Цитировать]

    • OL:

      Я эту фотографию видела очень давно.Может у Пенсона она называется писатели на демонстрации-но НКВД-ки на копне сена демонстрируют обратное.Помниться ,вид Толстого в пижаме поясняли отсутствием специальной одежды для сбора колосков в поле.Ну что говорить-кому же война-мать родна?И страдания у них были-одно дело писать о героизме-другое самим его совершать. И колоски в поле тоже надо было уметь собирать.Хлопок- тоже собирать-кошмарное дело,или картошку за трактором подбирать ,или клубнику на гектарных полях.Вытащи меня сейчас на подобную работу-я там на этом поле и останусь навеки.Дерьмовое было время-для всех-может для воров и негодяев и нет,но для нормальных людей ….Наше поколение прожило только 30 лет без глобальных потрясений-остальное время ,собенно,1985-1991-2000г можно смело сравнивать с ташкентской эвакуацией.

        [Цитировать]

      • акулина:

        Кто-то из учителей 47-й школы, работавший в ней во время войны, рассказывал о том, что на сбор фруктов в Кибрайский совхоз старались посылать детей из самых бедных и голодных семей, чтобы подкормить их на подножном корму

          [Цитировать]

    • geolog18:

      Ташкент маленьким не был.
      В городе жило порядка 500 000 — человек, по тем временам — это большой город.
      В войну эвакуированных приехало около миллиона, размещались по-разному. Мои предки жили сначала в дощатом бараке во дворе » Тридцатки» вместе с артистами оперетты, потом их переселили на Первомайскую, в квартиру,состоящую из одной комнату и кухни, куда делась семья, жившая там до этого — не знаю, вроде бы в Ферганскую область.
      Родственники мужа — тащкентцы — уезжали на два года в Хумсан, считали, что там сытней, когда вернулись — их квартира была занята, причём в каждой комнате по семье.
      Вдоль Салара, почти на всём его протяжении по городу были шанхаи — мазанки-самострой, они дожили до 60-х годов.
      Эвакуированный кабельный завод — знаю от очевидцев — полностью расселялся в землянках, которые сами и рыли. И в более поздние годы рабочие, после смены, строили для своих семей жильё.
      Многочисленные самострои по периметру больших ташкентских дворов — это тоже творение эвакуированных.

        [Цитировать]

      • Aida:

        geolog18, а напишите еще, что помнится по семейным сагам — интересно ведь. Может даже не в комментариях, а отдельной статьей

          [Цитировать]

        • geolog18:

          Подумаю об этом.
          Давно хотелось, но воспоминания обрывочные, по рассказам…, боюсь заклюют за неточности.
          надо бы ! И с именами.
          Буду в Ташкенте, попробую расспросить тех, кто помнит то время.

            [Цитировать]

          • Aida:

            Не бойтесь неточностей. Ни одни воспоминания без них не обходятся. Много свидетельств об одном событии или временном промежутке, в конечном счете, складываются в общую правдивую картину

              [Цитировать]

            • tanita:

              Знаете, Геолог, память штука очень изменчивая. И меня уличали в неточностях. И что?! Это же не исторический труд, и не диссертация, а подобные воспоминания бесценны, и всегда читаются на одном дыхании. Главное — начать, дальше само пойдет. поверьте, я по собственному опытую. Здесь за неточности не клюют. просто поправляют, если что.

                [Цитировать]

            • OL:

              Есть воспоминания семьи Свердловых или Свердлиных о ташкентской эвакуации.В гугле видела.

                [Цитировать]

      • Poletaev:

        По поводу эвакуированных кабельного завода-моих родителей и многих других работников Москабеля поселили в Польском Костеле- он полностью был превращен во временное общежитие.И это не были «землянки,которые сами и рыли.» И уже после окончания войны тем, кто не уехал обратно, а остался работать на кабельном заводе, выделяли участки и давали субсидии для строительства на берегу салара, рядом с нефтебазой. Улицы называли Вахшская, Садовая, Чинабадская. Анна Ахматова жила типичном европейском доме Ташкента тех лет, недалеко от института ирригации-ворота, внутренний дворик, водопроводная колонка в центре двора, и 10-12 семей,маленькая веранда, в комнате-голландсикие печи.В этом доме жил мой одноклассник (я учился в 47 школе), и его мама рассказывала, что Ахматова была всегда грустной, спокойной, тихой женщиной, очень мало говорившей,но уважаемой всем двором.

          [Цитировать]

        • geolog18:

          Мне рассказывали работники кабельного завода, что они , точнее их родители, как работники завода были эвакуированы их Кольчугина.
          Станки устанавливали прямо под открытым небом, бетонировали площадку под станок, подводили электроэнергию и вперёд ! Стены и крыши цехов возводились позже, над уже работавшими станками. Рабочие жили вокруг завода в землянках, вырытых ими самими, не многим удалось попасть » на уплотнение» в узбекские семьи, живущие в округе.
          Позже ими самими в значительной мере возводились бараки и более прочное жильё.
          » Обратно уехать»… не могу сказать были ли такие.
          Кадровых рабочих не отпускали.
          Их вывозили семьями, возвращаться многим было просто некуда, до 47-го, кажется, года на покупку билета надо было предъявить отпускное удостоверение.
          Участки выделялись уже после войны, завод помогал многими материалами, но брались за строительство не все.
          Многие не хотели возиться, тратить деньги, строиться. У одних не было сил, другие ленились.
          Участки, как мне кажется, выделялись » за линией», т.е. за железнодорожным мостом,
          на так называемой, Канаевке, был в основном, неплановый самострой.
          А Вахшская, Чинобадская, Садовая ДО линии.
          Не знаю жили ли там кабельщики, расскажите.

          Москабель — это что ? Сколько могло поместиться народу в одном костёле ? Да и был он очень далеко от кабельного завода. Наверно, это другая организация ?
          Вообще, может, действительно, завести нам отдельную тему про эвакуированных.
          Тема обширная.

            [Цитировать]

        • Aida:

          Как раз первым ташкентским адресом Анны Ахматовой был адрес — ул. Маркса, 7. Она жила в крошечной комнатке, где раньше была касса бухгалтерии, в одной стене было окошко выдачи. Насколько помню, дом до эвакуированных занимало учреждение, возможно даже Союз писателей.
          Сейчас, если получится, фотографию выложу, уже выкладывала ее на сайте.
          Обратный адрес — Самарканд, До востребования. Письмо от Ирины Николаевны Пунинай — дочери Николая Николаевича Пунина и его первой жены Анны Евгеньевны Аренс-Пуниной. Анна Евгеньевна скончалась в Самарканде в 1942 году. Семья вернулась из эвакуации в 1944 году. Судьба не щадила, Николай Николаевич был арестован (третий по счету арест) и скончался в 1953 году в лагере (на территории Коми АССР.

            [Цитировать]

          • OL:

            Союз писателей Узбекистана был на Жуковского 54.На К-М -7-жилколлектив ,2-х этажное эдание рядом с Совнаркомом.(Ташкент-справочник 1925г и Громова Н А-все в чужое глядят окно)Занять могли чужие дома -так дома были ведомственные-и если не работаешь на этом предприятии -то….!Даже могли не предоставлять взамен другого жилья и не дать машину для переезда.Когда люди уезжали в область,чтобы там прокормиться-их жилье ,спустя 2 месяца могли отдать другим.

              [Цитировать]

        • Aida Aida:

          Полетаев, пишите еще

            [Цитировать]

        • lvt:

          Как раз имеется ввиду второй адрес Ахматовой,на Жуковской. Дом находился недалеко от того института ирригации, который был возле от зоопарка.

            [Цитировать]

  • акулина:

    Я обиделась за «сточные арыки» сильнее всего. Пишут люди, которые в жизни ничем ни с кем не поделились, в отличие от ташкентцев

      [Цитировать]

    • VTA VTA:

      А паёк у литераторов шикарный был! Мама хвалилась, что в те времена иногда удавалось съесть бутерброд — кусок черного хлеба с занозами, намазанный тонким слоем такого же черного хлопкового масла. А паек рядовых научных работников и их чертежников — синяя жижа из темной муки на воде. И всё равно выжили, даже тогда собирались Новый Год встречать, из сахарной свеклы какие-то сласти готовить умели. Ёлки наряжали. Жизнь непобедима.

        [Цитировать]

  • lvt:

    Аида! Спасибо за интересную публикацию. А не могли бы вы написать часть вторую. О тех семьях, которым пришлось потесниться. Наверное первому поколению не пришлось рассказать об этих событиях. Да и не принято было жаловаться на свою судьбу, когда идёт война. Но может потомки отзовутся?

      [Цитировать]

    • lvt:

      Простите, АЙИДА, а не Аида.
      Всё в мире относительно. Москва даже в 60-ом году поражала ночлежным видом и состоянием улиц и домов в районах близких к центру. Было несколько кварталов -витрин победившего социализма. Например, если к театру им. Пушкина идти по Страстному бульвару, просто сказка! Но на параллельной бульвару улице, куда выходил служебный вход, дома стояли неухоженные, фонари не светили. Там даже ветер, даже запах были другими. Безусловно, Москва собрала в свои закрома огромные духовные богатства. Но наверное, такое удивительное обьединение, как школа юных поэтов при Дворце Пионеров, в столице было невозможно. Там её быстренько объявили бы классово чуждой.

        [Цитировать]

      • Aida:

        О Москве я просто не знаю, а в Ленинграде это все было, и конечно, уровень был несравним с ташкентским — деятельность знаменитого ленинградского Дворца пионеров (в Аничковом дворце) широко известна. Еще до войны занятия с детьми там вели выдающиеся ученые и деятели культуры. Он не прекращал своей работы даже в блокаду, за исключением 1942 года, когда там находился госпиталь. Сейчас он является крупнейшим в Европе учреждением дополнительного образования. Но это все общеизвестные факты, их любой может найти и прочесть.
        Ни для кого также не секрет, что литературные объединения-студии начинающих поэтов существовали и до войны в крупных городах при клубах и даже при предприятиях

          [Цитировать]

    • OL:

      Не все желали сдавать жилье эвакуированным- селили к тем, кто сам двал согласие на постояльцев.Но не все было красиво и правильно.Наши родственники сдали половину дома приезжим-тем так понравился и дом,и отдельный двор с виноградником,летней коухней и своими удобствами на Обсерваторской-что они оттяпали эту половину дома(в одну большую комнату и широкий коридор),оставив нашим две небольших комнатки на троих.Мои -как могли помогали в войну знакомым и друзьям,соседям по двору-но эвакуированных на постой не брали.Так поступали и другие.Осуждать за это их не могу-значит были на то свои причины.Мои помыкались в перездах с революции-катило их,катило и прикатило….Видно на своем пути навидались всякого.

        [Цитировать]

      • tanita:

        Да трудно осуждать намыкавшихся людей. боявшихся потерять свой дом. Вообще со стороны в подобных делах осуждать очень легко, а вот оказаться в шкуре осуждаемого… немножко совсем дело другое.

          [Цитировать]

    • Aida:

      Написать вторую часть мне невозможно из-за отсутствия конкретного материала. Но, думаю, что публикации любого материала здесь и активное комментирование могут привлечь внимание людей к этой теме. Может кто и откликнется

        [Цитировать]

  • tanita:

    Наверное тут вы правы. Даже в переполненном Ташкенте для артистов и писателей старались выделить жилплощадь и дать пайки. Акулина, не стоит обижаться. Как говорит одна моя знакомая «страшно далеки они от народа». Дочь такого партийного функционера от литературы ( при всей своей всеядности, пардон, уверена, что Вирта абсолютно нечитабелен) конечно, посчитала, что попала в филиал ада. Я тут написала, что было страшно. Рассказы моей мамы совсем о других эвакуированных. Правда, страшно. Насчет яблок — не знаю, но читала где-то что в пока Одесса еще не была оккупирована, хлеба не было, но весь город был завален мандаринами, вот такой парадокс. Люди их видеть уже не могли и потом многие никогда больше не ели . А вот хлеб стоил безумно дорого, люди если могли, покупали жмых — помнишь, Таня, мы тут по этому поводу разговаривали В общем….Таня права, жизнь непобедима, даже несмотря на завтрашний конец света…..

      [Цитировать]

    • VTA VTA:

      Разумеется, Танечка, завтра закончится этот свет, а послезавтра мы будем читать Письма на том свете, но в прежнем составе и на своих местах!))))

        [Цитировать]

  • Вячеславич:

    а я вот прочитал, и чувства двоякие…
    такое чувство, что основная масса «этих гениев эвакуированных» -просто коньюнктурщики…
    Просто в Ташкенте было легче выжить, ничего не делая, и только болтая языком…

      [Цитировать]

    • tanita:

      Леша, не забывайте кто это пишет. Вам, вероятно незнаком отец автора. Именно коньюнктурщик, обласканный властями, бездарный писатель, сумевший воспользоваться всеми благАми советского строя. Но были же и другие! Леша, у меня просьба, клянусь, целый день пытаюсь открыть филологово логово, чтобы почитать стихи, — фмигвамс, очень плохо работает сайт Не пришлете мне на личку? Плиииииз.

        [Цитировать]

    • Aida:

      я думаю, читая воспоминания Татьяны Вирта, важно понимать, что воспоминания написаны женщиной в очень зрелом возрасте, которая в 6-летнем возрасте некоторое время пожила в Ташкенте с бабушкой. Поэтому очень многое здесь связано не с ее личными воспоминаниями, а с тем, что и как рассказывалось в семье о той жизни.
      В самой книге о Ташкенте больше ничего не говорится, есть только довольно тяжелая сцена того, как происходила погрузка в вагоны отъезжавших в Ташкент людей (на вокзале в Москве). Очень большая часть книги посвящена рассказам об отце, особенно его деятельности в военные годы. И о том, что здесь, в комментариях, называется конъюнктурой.

        [Цитировать]

      • lvt:

        Айида !Большое спасибо! Как всегда вы прикоснулись к очень серьёзной теме и мы вместе с вами. Танита называет конЪюктурщиком Вирту-писателя. Очевидцы событий пишут о его административном таланте, благодаря которому, писателям, семьям писателей, мамушкам, нянюшкам удалось нормально, каждому на своей полке, доехать до Ташкента, поселиться в приготовленные комнаты, сразу получить паёк и работу. В интернетных скитаниях я встречалась с записками художников, учителей, студентов, которые не имели ни жилья, ни пайка, всё сами добывали. Конечно, для всей писательской колонии его административный дар был просто спасением. Мне кажется, кружок юных поэтов в Ташкенте в большой степени был организацией филантропической. Он помогал выживать бесприютным подросткам (Азову, Муру) и давал работу преподавателям с занозами в биографии. Ведь Надежда Мандельштам тоже «ЧСР».
        На фотографиии писатели стоят, как мне кажется, на фоне земляного вала. Или это Крепость на Сапёрной, ведь там стены были земляные, Или, может быть, на митинге, на какой-нибудь ударной стройке. Похожие фото у Пенсона есть на странице 63. Может, отзовутся потомки тех, кого выселили в дальние уголки?

          [Цитировать]

        • tanita:

          Элвета, одно другому совсем не мешало. Он был конъюнктурщиком и в основном только такие и могли выживать при том режиме. Или думаете Алексей толстой таковым не был? Просто один был талантлив, а другой — нет, но организаторским талантам это не мешало. Но, поверьте. далеко не все писатели и поэты были устроены так хорошо, как здесь пишут. Здесь тоже существовал табель о рангах.
          А что касается темы поднятой Аилой — кто бы спорил, интереснейшая тема, жаль, что не получить продолжения.

            [Цитировать]

          • geolog18:

            Я читала Николая Вирту, » Одиночество» и ещё про партизан, не помню, как книга называлась.
            Мне понравилось. Я бы не стала называть его бездарным.
            И потом, организовать такое дело, как жильё для эвакуированных… — это большое дело. И устроить их всех с работой. По-моему, Вы зря недооцениваете организаторскую работу !

              [Цитировать]

          • geolog18:

            Что значит «конъюнктурщик» ?
            А все, кто выжили — конъюнктурщики ?
            Ломоносов — конъюнктурщик ? Он написал бесчисленные Оды Царице.
            А Пушкин — конъюнктурщик ?
            Одни писатели и поэты сами олицетворяли и осуществляли власть — Шараф Рашидов, Державин, Михалков,
            Другие — боролись за неё или её интересы — Лермонтов, Серафимович, Гайдар, Юрий Бондарев, Симонов,
            третьи — искренне воспевали — Маяковский, Демьян Бедный.
            Всем будем клеить ярлыки ?
            Они были детьми своего времени.
            Немногим удалось в творчестве своём быть вне государства и политики, как Анне Ахматовой. Вообще, представители » Серебряного века» — другой разговор.

              [Цитировать]

  • Русина:

    Относительно дороговизны яблок в Ташкенте во время войны- на том же хладокомбинате варили из них джемы и отправляли на фронт. Садоводов заставляли яблоки, наверное и другие фрукты сдавать государству. Так что и продавать на базаре особенно было нечего-отсюда и высокие цены.

      [Цитировать]

  • OL:

    Ташкент в черешне,кислой вишне и урюке-как в придорожной пыли ,стоял испокон веку.Яблоки,правда,так себе!Все больше райские яблочки-а остальное виноград, вишня ,черешня,дыни и арбузы.Фрукты везли на фронт,компоты,повидло.Хватало и для рынков-на Алайском -правильно дорого-в центре ведь все жили,на окраины,в старый город не ездили.В старом городе -мало кто жил-Кашгарка рядом с Энгельса казалась краем жизни.Но не все так вспоминают и пишут о Ташкенте-стоит поискать на ПоТ и другие записки-где люди с пониманием относились к проблемам эвакуации.Про писателей не скажу,а вот дети ,эвакуированных в Ташкент ,ленинградских музыкантов живы до сих пор и вероятно хранят какие либо записи-но захотят ли они ими делиться?

      [Цитировать]

  • lvt:

    Вот нашла! В 39 году население Ташкента равнялось 556000 человек. Эвакуированных было около миллиона. Город жил в страшном напряжении! http://www.breegs.uz/page/naselenie К 50-му году количество жителей в республике даже уменьшилось.

      [Цитировать]

  • birsumborme:

    К сожалению, подобных воспоминаний довольно много. Эти люди даже не задумываются,
    чем жил город, что он делал (и сделал) для Победы. Я понимаю, что «фруктов не
    докладывали», плов был без мяса, кирпичных домов было мало, приходилось «таскаться»
    за ежедневным пайком (от Жуковской до Первомайской километра два), работа в детприемнике
    была не очень интеллигентной и т.д.

    Моя мама и ее родная сестра (бывшие лишенцы) до войны окончили Ташиит и во время войны
    работали на Ташкентской железной дороге военными диспетчерами и составителями поездов.
    По их рассказам, обычные гражданские поезда с эвакуированными составляли совсем малую часть
    от общего числа эшелонов. Основная часть в начале войны это эвакуированные заводы
    (84-й авиационный, кабельный, ламповый, «подъемник» и др.). Это не просто станки,
    оборудование, материалы. Это также рабочие, инженеры с семьями. Заводы надо было где-то
    разместить (по существу, на голом месте), построить цеха, обеспечить электроэнергией
    (откуда взять столько ?). Людей куда-то поселить (чаще методом самостроя — «шанхаи»),
    кормить и т.д. И все это было сделано. То, что 84-й авиационный завод (из Химок) уже
    через 4 месяца после получения приказа об эвакуации выпустил в Ташкенте первые самолеты
    даже подвигом назвать недостаточно. Это за гранью человеческих возможностей. Прибывали эти
    эшелоны не на обычный вокзал, а на Ташкент-товарная и подобные станциии. На запад
    отправлялось продовольствие (часто в живом виде), мобилизованные, уголь. А позже начали
    прибывать эшелоны с госпиталями, врачами, тяжелораненными. Всем этим было занята
    значительная часть населения города. Из «фруктов» железнодорожники («родной брат
    Красной армии») получали на семью ежемесячно мешок (примерно 20 кг) моркови. Алайский
    базар был не для них (в лучшем случае, Госпитальный). На фоне всего этого жалобные
    воспоминания писателей («инженеры человеческих душ» ?) или их близких выглядят очень
    далекими от жизни.

      [Цитировать]

    • OL:

      Громова Наталья Александровна-Всё в чужое глядят окно-очень интересно описана жизнь писателей в эвакуации в Ташкенте.Печаталось на ПоТ несколько месяцев назад.Найти в окошечке поискового запроса на …всё в чужое……

        [Цитировать]

    • fram:

      «К сожалению, подобных воспоминаний довольно много.» — достаточно много и воспоминаний иного рода.

        [Цитировать]

  • Русина:

    …Не залезая вглубь веков, о чём написано немало о мужественном народе, я хочу привести пример, как выжившие люди после тяжелейшей блокады Ленинграда и прибывшие в Ташкент, включились в работу на производствах. Один мой знакомый ленинградец, сразу же приступил к налаживанию вывезенного оборудования и через полгода его производство уже заработало в полную мощь. И он мне поведал об одном случае, когда в период блокады он шёл по улице Ленинграда и кто-то слегка его ударил в спину чем то скользнувшим вниз. Оказывется голодный и бессильный человек, увидев крупную фигуру впереди идущего, решил зарезать его и потом человечьим мясом накормить семью, умирающую от голода. Но зарезать не смог, не хватило сил. Несчастный разрыдался от неудачного покушения, а мой знакомый привёл его к себе и отдал все имеющиеся продукты в рюкзаке. На хладокомбинат в Ташкент прибыла семья из Ленинграда. Одна из членов семьи ранее работала в Ленинградском хладокомбинате инженером. Так вот, у неё и её сестры были вздувшиеся животы и отёчные лица. А их маленькая дочка, увидев в поезде при поъезде к Ташкенту очистки от дыни, попросила бабушку сварить из дынных корок суп. Однажды, купаясь на озере, я познакомилась с молодым мужчиной, и он поведал мне о всех трудностях, но главная трудность переносить голод. “Вторично я бы не смог голодать” — сказал он Но мне пришлось столкнуться с совершенной иной картиной жизни эвакуированных несчастных людей, которых направляли в отдалённые глубинки Узбекистана. По направлению Центрального комитета партии Узбекистана, с целью выяснения как проходит уборка хлопчатника в разных колхозах в Ферганской долине я вначале прибыла в Коканд, где и определились колхозы, которые я должна была посетить.. Посетила три колхоза, где всё было хорошо поставлено, хлопок собирался тогда ещё вручную, но уже было собрано более половины урожая. Узнав от меня, что я хорошо умею ездить верхом на лошади (с детства ездила, когда в Акмолинске у нас была своя лошадь), секретарь дал указание председателю колхоза, чтобы меня снабжали лошадьми следующие по цепочке председатели колхозов. Таким образом я проехала многие колхозы, некоторых из них оставалась ночевать, везде относились ко мне с уважением, вкусно кормили и удивлялись, что я отказываюсь от спиртного, а, следовательно, и хозяева не должны были пить. Наконец, я таким образом обследовала хозяйства, а под конец отправилась в самый отдалённый колхоз, который меня заранее просили не посещать, ибо это далеко от центра района. Там не так благополучно и я поехала именно туда. Моё подозрение подтвердилось сразу же по приезде в этот колхоз – на полях работали только европейцы и ни одного колхозника. А эти европейцы были беженцами из Одессы, которая была ещё оккупирована немцами. Прежде всего я заинтересовалась в каких условиях живут эти несчастные люди. Это были евреи, ни одного русского. Их кнутом сгоняли на поле, но собирать хлопок не давали возможности, забивали камнями. Бесчинствовали в общем издевались как могли. Люди со страха быть избитыми, бежали в свои жалкие убежища, а за то, что они не собрали заданного количества урожая, не давали пищи. Когда я посетила их жилища, то один старик-еврей плача рассказал, что только ему колхоз даёт одну лепёшку (так выпекается хлеб в Узбекистане) в день за старость, а дочери не даёт. Так отец кормит этой лепёшкой свою дочь, которая мучается на полях, а сам уже опух от голода и не может передвигаться, ноги отёкшие, как брёвна. Я пробыла там два дня. За это время над ними не издевались, ибо кем-то из соседних колхозов поступило предупреждение о цели моего ревизионного визита. Возвратясь в районный центр, я с глубоким возмущением рассказала секретарю райкома и твёрдо пообещала изложить всё в своём заключительном рапорте в ЦК Узбекистана. Он умолял меня не делать этого, но я была непреклонна. На следующий год ЦК вновь вызвал меня для вручения повторной командировки, но я категорически отказалась. На этом эпопея командировок прекратилась, чему я была рада. Не все эвакуированные во время войны жили в Узбекистане хорошо. В этом я убедилась на практике. …

      [Цитировать]

  • Русина:

    …Чтобы поднять на ноги родителей я стала красть продукты на работе. Украду кусок замороженного мяса, спрячу его под спецовку на грудь и так иду, дрожа от холода и страха, что какой-нибудь постовой по дороге обыщет меня. Отсыплю грамм 20 сахарина и через знакомую, которая продавала этот сахарин тоже тайно, получу деньги. Куплю на них фрукты и заставляю родителей съесть принесённое, объясняя при этом, что меня угостили и я тоже ела. Мне дома верили, так как у меня в тот период было много знакомых – известных в стране людей. Дело в том, что в Ташкент эвакуировали многие учреждения, целые предприятия из европейской части страны. Ежедневно прибывали всё новые и новые люди: писатели, артисты, музыканты, инженеры и проч… В Ташкенте их размещали, уплотняя квартиры до предела. Более того, артисты и прочие творческие лица, стремились давать концерты на пищевых предприятиях и вот хладокомбинат был излюбленным местом для их творческих вечеров. А многие совсем далёкие от искусства, но известные в стране люди сами искали знакомства с сотрудниками пищевых предприятий. Уже в этот период на хладокомбинате побывали такие известные люди, как например Анна Ахматова, Борис Лавренёв, Иосиф Уткин и прочие лица. Шли они сначала к директору, а потом в лабораторию ко мне. Завязывалась дружба. Я предлагала устроить в клубе чтение их произведений, небольшие концерты, рассказы о перенесённых трудностях и так далее. После работы все рабочие заполняли огромный клуб и были благодарны за доставленное удовольствие. И вот однажды,взглянув в окно из лаборатории, я увидела женщину и почему то сказала сотруднице, что у нас перебывали все, кроме сына лейтенанта Шмидта. И эта шутка оказалась почти былью. Вдруг открывается дверь и главный инженер заходит с той женщиной и. знакомя её со мной, говорит, что это дочь Отто Шмидта. Для анализов я выписывала со склада чистый спирт. Мою заявку обычно визировал главный инженер комбината – молодой и весьма общительный человек. Поэтому и нередко забегал ко мне в лабораторию и обязательно приводил с собой какого-нибудь гостя. В основном это были писатели, журналисты и др., также эвакуированные из Москвы. Народ был весёлый и интересный и любящий лакнуть спиртного. В благодарность за угощение почти все оставляли для меня экспромты, а то и просто оды! Спирт уничтожался на глазах! И я придумала впредь на сосуде со спиртом делать наклейки: череп с костями чёрного цвета. Конечно, это отпугивало жаждущих полакомится. Тогда и стихи не получались. Но нередко появлялись и непьющие литераторы. Постоянными гостями были Борис Лавренёв, Иосиф Уткин и др. Однажды Уткин — очень модный поэт, забежал ко мне попрощаться, ибо ехал на фронт. На память оставил при мне написанную оду. Время стёрло в памяти, однако, что то запомнилось: «Подари мне на прощание пару милых пустяков: нежный взгляд, дорожный чайник, томик ласковых стихов…» Расстались мы весело, пожелав друг другу самое дорогое — жить! Но, спустя несколько месяцев он вернулся с фронта и пришёл ко мне без правой руки.

      [Цитировать]

    • OL:

      Сколько людей-столько и мненй! Читаешь Громову Н.А.-В первые дни эвакуированных кормили шашлыком…..но ,вскоре появились продкарточки,литеры ,лимиты и пирожки с требухой(думаю с ливером,которые готовят до сих пор.. и продают нарасхват) Вспоминают ,как благодетеля, Вирта-в прошлом репортера и разъездного администратора какого то театра-человека симпатичного,пронырливого,но от природы темного,не интересующегося ни музыкой,ни поэзией,ни природой.Любил он вещи ,щегольскую одежду и власть Имел отношение к выселению местных жителей по адресу К-Маркса 7,и заселению этих квартир москвичами.Из-за комнат московские дамы дрались физически между собой.И не все жили тихо .скромно и голодно.В городе было много военных с хорошими пайками и аттестатами.Такие вот ситуации и создавали недовольство своим положением ,вызывали раздражение которое выливалось потом на бумагу.Одни видели освещение на улицах города,слышали музыку ,доносящуюся и з получастных ресторанчиков,может даже приценивались к «паркеру»на черном рынке,Другие видели грязь,страдали от отсутствия бутербродов с красной икрой.А что такое красный перец или баклажаны некоторые не подозревали вовсе-и считали это туземной едой,достойной дикарей.

        [Цитировать]

  • акулина:

    Вообще, любое явление, каждый оценивает по-своему. Моя мама войну провела в своем родном городке в Предуралье (неподалеку от печально известной Елабуги). Она вспоминала, как по ночам (днем работали)городская молодежь ходила на концерты, которые давали эвакуированные артисты.имена она называла очень громкие. Эти воспоминания сохранила до самого конца своей жизни как великое счастье. В то же время в Ташкенте жил один мой сотрудник, возрастом всего на 8 лет моложе моих родителей Он тоже вспоминал концерты, которые происходили в школе. За концерт полагалось отдать булочку, которую всем детям выдавали в школе.Она была такой маленькой, что дети придумали садиться на нее, чтобы она, расплющившись, стала побольше.Так вот он говорил, что ему так жалко было этих булочек, что он плохо относится к таким концертам до сих пор.(разговор был в начале 80-х годов)

      [Цитировать]

  • Русина:

    Я продолжала работать на Хладокомбинате. Но характер работы вскоре изменился. Иногда приходилось работать сутками, встречая прибывающие поезда с провизией (в основном это были туши мяса), размещая их по холодильным камерам. Взамен отправленных на фронт уже охлаждённых туш. Ведь в тот период Запад не вступал ещё в войну с Германией, но Америка через Тегеран направляла в Россию для отправки на фронт всевозможные продукции: туши мяса, шоколад и прочее. И мне в период суточного дежурства нужно было заниматься всем, как начинающему директору — размещать пребывающие продукты, и заказывать вагоны, и следить за погрузкой, а потом уже с территории комбината отправлять всё перечисленное на фронт. Кроме того, приходилось неотлучно следить, чтобы кто либо не воровал. Ведь время было полуголодное. Меня удивляло, что высшие органы власти для рабочих и служащих выдавали продуктовые карточки, где, хоть и в весьма ограниченном количестве, но всё же числились различные продукты, а вот работающим на продуктовых предприятиях выдавались карточки только на хлеб. Видимо «на верху» полагали, что всё равно наворуют. Но это была беда для работников указанных предприятий. Ведь люди хотят есть, у них семьи, маленькие дети, а тут отец или мать приносят домой только пайку хлеба. Я была свидетелем, как в проходной обыскивали и если находили что, то тут же в суд, в тюрьму. Однажды на моих глазах произошла страшная драма: самый строгий рабочий цеха всадил в голову нож парню, укравшему кусок сливочного масла и бежавшего к забору. Но судьба жестока и к таким бдительным и верно служащим своему делу. В дальнейшем наступил настоящий голод. Уже не вырабатывали мороженое, а взамен из кучи сушёной свеклы варили баланду и после охлаждения выпускали в город для продажи. И вот тот строгий рабочий, который так жестоко в своё время обошёлся с парнем, сам оказался судим и посажен в тюрьму на год, за то что для своего ребёнка хотел вынести полведёрка этой сладкой баланды. Видимо молодость спасла меня от последствий подобных стрессов. А их было немало за время войны. Получала я зарплату 800 рублей в месяц. А на рынке эта стоимость соответствовала 1 кг яблок.

      [Цитировать]

  • Русина:

    J_Silver
    Да, писала. Просто этими отрывками хотела показать, как по разному переносили войну люди в Ташкенте.

      [Цитировать]

  • tanita:

    Есть такая поговорка: кому война, а кому мать родна. На фоне общих бедсвий и голода находились люди, которые благоденствовала и обогащались именно во время войны. Сколько ходит историй о том, как Рубенса выменивали на буханку хлеба! И, конечно, вкусы у людей разные, я знала таких, которые и Панферова писателем считали. А конъюнктурщики они разные. Оды царю писать тоже не слишком красиво. а ставить подпись под приговорами писателям, как это едлал Фадеев — Красиво? Его хоть совесть замучила, не просто замучила — задушила. А остальные? Тот же Вирта? Ведь и он голосовал…

      [Цитировать]

    • OL:

      «Благодествовали и обогащались…..»Верно !.Как то забыли некоторые эвакуированные в своих воспоминаниях упомянуть о американской тушенке и шоколаде с привкусом мяса и крабов,об английском яичном порошке, о консервированных бобах .И о чемоданах с этими продуктами,с узбекскими гранатами,урюком,изюмом,орехами,которые ехали из «ненавистного» Ташкента вместе с писателями в голодную Москву.

        [Цитировать]

  • александр махнёв:

    да пожалуй тем-то и хорош ташкент! являясь городом весьма крупным он умудряется избежать эгоцентричности. и остаётся уютным и где-то даже (в хорошем смысле) провинциальным. а фрагмент крайне интересный. и ещё интересней комментарии)

      [Цитировать]

  • Александр Колмогоров:

    Одно из лучших и честных на мой взгляд воспоминаний о жизни и быте писателей, артистов, деятелей кино в Ташкенте во время войны — трёхтомник «Записки об Анне Ахматовой» Лидии Корнеевны Чуковской. В первом томе воспоминаний в разделе «Из Ташкентских тетрадей» на ста пятидесяти страницах описаны два года жизни — 1941 и 1942. Там всё : беды, радости, человечность, бесчеловечность… И немало слов благодарности нашему городу, его людям и даже природе. В один из дней ранней осенни Чуковская пишет в своём дневнике: «Боговдохновенные дни. Южная, ласковая, наивная погода.» Ласковая, наивная… Как о человеке.

      [Цитировать]

    • Aida Aida:

      Дневники Георгия Эфрона такие же

        [Цитировать]

      • tanita:

        Аида, а мне кажется дневники Мура пронзительнее и страшнее. Потому что этот совсем молодой человек страшно, безмерно одинок и на душе у него такой груз вины…У меня мороз по коже шел когда я это читала.

          [Цитировать]

        • OL:

          Корней Чуковский восхищался открытым «на старости лет»восточным городом.»Я брожу по улицам-словно слушаю музыку-так хороши эти аллеи тополей» «…..милые ,учтивые узбеки…и базары,где изюм и орехи,и благодатное солнце….» » …отчего я не был здесь прежде….отчего не попал сюда до войны…» И «Алайский рынок»Владимира Луговского!!!

            [Цитировать]

    • Zelina Iskanderova:

      Дорогой Александр!
      Всегда с большим удовольствием читаю на сайте Ваши публикации и комментарии, хорошо помню Вашу талантливую игру в ташкентских театрах. Помним Вас и любим!

      Не знали ли Вы случаем артистку старого ТЮЗа Нину Андреевну Максимову?
      Она попала в эвакуацию в Ташкент вместе в семьей сестры, будучи юной актрисой Варшавского Драматического, знала несколько языков, имела хорошую актерскую школу. Знаю по личным её рассказам, что очень хотели взять её в театр Горького, но…кончился к тому времени отпущенный театру лимит хлебных карточек…ни одной не осталось.
      И она устроилась работать в ТЮЗ, откуда году в 1960 пригласили её вести в нашей Жел-Дор школе №37 драмкружок, совмещая с работой в театре.
      Что за чудо это было — кружок, выросший за 18 лет в настоящий Народный Молодежный Театр!Я была в нем немало лет «играющим помрежем».
      Возможно, вы знали (моих одноклассников) Женю Пташкина, Колю Романова, игравших в ташкентских и самаркандском театрах? Все мы в юные годы проходили школу Нины Андреевны и играли у неё.
      Вот такие замечательные люди встречались в нашем Ташкенте…наравне с нашей чудной театральной молодежью.
      И вообще, театр — удивительная школа коллективного творчества, верно?! На все времена…

      Успехав Вам в Новом Году! Зелина Искандерова (Мачевская)

        [Цитировать]

      • Александр Колмогоров:

        Зелина! Из перечисленных Вами «людей театральной национальности» мне знаком только Женя Пташкин. Н. А. Максимова, видимо, работала в ТЮЗе гораздо раньше меня. Вы с таким уважением и благодарностью пишете о ней, что остаётся только верить Вам и в который раз согласиться, что Ташкент богат на таланты. Благодарю Вас за добрую память и добрые слова в мой адрес. Хороших Вам событий и людей в Новом году!

          [Цитировать]

        • lvt:

          Попался под руку буклетик «Театральный Ташкент» №4 за 1960г. В сказке «Приключение Чипполино» Вишенку играет Н. Максимова. В роли солдата Лимошки — В.Портнов. НЕ Владимир ли Михайлович?
          Вспомнила, что в советские времена «травести» имели право на раннюю пенсию(лет в 40.

            [Цитировать]

          • Zelina Iskanderova:

            Дорогая Элвета (Лидия)! Вы, как всегда, чудо, да и только — спасибо огромное!
            «Книжку, Книжку!» — написали бы Вы о театральном Ташкенте, Вы, как никто, это можете, и материалы сайта, и добровольцы могут Вам помочь. Верно, Александр Колмогоров, Танита, Николай Красильников, и многие другие?!
            А Нина Андреевна Максимова позднее, где-то году в 1970, перешла в школу №37 библиотекарем и полностью отдавала все силы созданному ею «драмкружку»…Мы с ней много лет, почти до моего отьезда, встречались каждый год, в первую субботу мая, на традиционном вечере в школе…
            С благодарностью Зелина

              [Цитировать]

            • lvt:

              Дорогая ZELINA! Очень тронута! Тёплые слова согревают нам душу! Я прониклась темой и обязательно напишу, что смогу. Но книжку я не осилю, надо прямо сказать. Ведь я была ребёнком, который что-то увидел, что-то услышал. Детские воспоминания сильные и яркие, но оценки происходящего на детском уровне. Отец мой мечтал написать мемуары, правда, об издании речи не шло. Это действительно было бы интересно. Успел набросать коротенькие заметки,хронограф своеобразный, намёк на события, но он умер внезапно в 65 лет. Я понимаю, что детские воспоминания тоже интересны, но ребёнок есть ребёнок. Арык Чаули и сторожевая собака Полкан в хозяйственном дворе занимали меня больше, чем хитросплетения закулисной жизни. Постараюсь кое-что написать, хотя бы о том, что начинает забываться. Всего Вам доброго!

                [Цитировать]

  • Мастура:

    С большим интересом прочитала все комменты. Со многими согласна. Ташкент — времен войны для многих стал городом спасения. И этого факта нельзя отрицать. А воспоминания у каждого свое. Кто вспоминает только негативное, а кто благодарен за эти годы, тот вспоминает трудные, голодные, но теплые человеческие отношения людей, давшим им кров, хлеб, угол комнаты, фрукты, кусочек лепешки. И еще многие многодетные семьи, которые приняли сирот и так далее. Кто за и против прошу еще раз в подтверждение тех фактов втемен эвакуации посмотреть фильм «Дети войны». Он основан на архивных кино-фото документах. Там настоящие люди — очевидцы, пережившие все эти события. А там можно продолжить тему.

    Ссылки на фильм «Дети войны» с английскими титрами http://ubuntuone.com/p/1HMi/
    http://ubuntuone.com/p/1HMi/
    Ссылка фильма «Дети войны» русский вариант: http://www.youtube.com/watch?v=tGUdi81XMeI

      [Цитировать]

  • 6350101:

    Описание улицы Жуковского невероятно неправдоподобно, это описание подходит более всего для старого города,ну может Переушки и Буденного и то вряд ли,там нормальные дома железнодорожников построенные около 1913г.кстати до сих пор сохранилась эта улица, а улица Жуковского и в 70-80-90 х была в нормальном состоянии и в русском стиле, до сих пор эти дома есть потолки под 3,5м., кроме того в 200 метров другая прекрасная улица и в 90-х ул.Гоголя, от ул. Жуковской до Первомайской от силы 1км по дубовой роще ул,К. Маркса а до центра может быть 2 км. Сам жил с 1974г. до 1995г. жил в доме Боровского на Гоголя а сейчас в проездах Жуковского.

      [Цитировать]

    • OL:

      Такие же неправдоподобные описания и жития бытия в неправдоподобных квартирах.На улице Энгельса стояли дома,комнаты в которых имели потолки 3,5 метра.Во многих домах вода и удобства были внутри,зимой в них было тепло,летом прохладно.И выживали как могли все сообща,от голода не умирали. Правдоподобны воспоминания людей,которые потеряли в войну родителей ,прибыли в Ташкент сиротами,выросли и живут до сих пор в Ташкенте(дай им Бог долгих лет жизни)

        [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.