Вызывавший тени минувшего Tашкентцы

Вызывавший тени минувшего

Для людей, неискушённых в археологии, имя академика Михаила Массона мало о чём говорит. Между тем в профессиональной среде его знают и чтут не меньше, чем, скажем, археологов Герасимова и Окладникова. У Массона была необычная генеалогия. Как это нередко случается среди русских, он вобрал гены разных народов. Далёким его предком был шотландец Мейссон, переселившийся во Францию и женившийся на француженке, «офранцузив» и свою фамилию на Массон. Их сын Жак Массон, посол французского короля, женился на англичанке Саре Уайт, придворной даме шотландской королевы, спасаясь от якобинского террора, бежал в Россию. Их сын Луи (по-русски Людвиг Яковлевич) женился на псковитянке из состоятельной семьи Раисе Михайловне Окунь. Она родила десятерых детей, но только трое остались живы. Старший сын Евгений Людвигович получил образование топографа, успешно работал, но, соблазнив замужнюю женщину Антонину Николаевну Шпаковскую (двое её детей от первого брака остались с отцом), был отправлен на работу в Самарканд и возглавил там топографический отдел при генерал-губернаторе.

Антонина Николаевна, будучи в положении, выехала в Петербург к брату-врачу, и 5 декабря 1897 года родила мальчика.

Мальчика нарекли Михаилом – в честь православного великомученика князя Михаила Всеволодовича Черниговского. Этот князь был казнён в монгольской Орде в 1246 году по приказу хана Батыя за отказ… поклониться огневи и болванам их…». «…Михаил же князь не повинуся велению».

Впоследствии Михаил Евгеньевич при случае говаривал, что он от Михаила Черниговского унаследовал свой непокорный и самостоятельный характер…

Когда мальчик подрос, мать увезла его в Самарканд, но в юности, семнадцати лет, Михаил вернётся в Петербург и поступит в политехнический институт, а позже – в химико-технологический. В 1917 году по военному призыву Михаил закончит артиллерийские курсы, попадёт на фронт, станет членом Совета солдатских депутатов, но будет контужен и вернётся в Самарканд.

Жизненный путь М.Е. Массона был предопределён, главным образом, двумя обстоятельствами… Во-первых, самим фактом пребывания в Самарканде, городе глубокой старины и величественных памятников.

Вторым обстоятельством, оказавшим изрядное влияние на юного Массона, было его знакомство с Василием Лаврентьевичем Вяткиным, одним из интереснейших людей Самарканда конца XIX – начала XX века. Вяткин, несмотря на скромное положение рядового чиновника областного правления, был в городе весьма известным человеком. С редкостным энтузиазмом он отдавался краеведческой работе, познанию исторического прошлого Самарканда.

Сначала Массон работает заведующим Самаркандского областного музея, коллекция которого, благодаря ему, обогатилась различными экспонатами.

В 1919 году молодой Массон предпринимает первую, относительно самостоятельную археологическую раскопку… Новая власть, очевидно, в целях демонстрации ресурсов и возможностей края, организовала в Самарканде сельскохозяйственную выставку. Дело задумывалось широко, программа выставки выходила далеко за рамки сельскохозяйственной; создался даже научный отдел. Но в тогдашнем Самарканде наука – это, прежде всего, археология.

Следовательно, необходимо было показать и какие-либо археологические раритеты, а заодно – продемонстрировать внимание новой власти к этой самой науке.

Руководитель областного комиссариата народного образования, бывший почтальон И. Чичевичкин дал указание начинающему археологу сделать так, чтобы и «…наука показала на выставке большой пролетарский шаг вперёд по сравнению с царским временем».

Решено было раскопать на Афросиабе средневековую резную панель, обнаруженную за несколько лет до этого, ещё в царские времена.

Перед раскопками Массон запишет в своём дневнике фразу историка конца XVIII – начала ХIХ века Бертольда Георга Нибура: «Кто вызывает к новому бытию тени минувшего, тот наслаждается как творец». Впоследствии у маститого археолога будет немало поводов ощутить себя в этом качестве. Уже в ходе первого юношеского опыта у Массона родились собственные представления о ведении археологических раскопок, сформировалось критическое отношение к прежним методам, ориентированным на поиск отдельных сенсационных находок. Много позже он отмечал, что первая самостоятельная раскопка «…наложила свой отпечаток на последующую…».

Немного позже М.Е. Массон принимал участие в крупномасштабном проекте по спасению одной из архитектурных жемчужин Самарканда – медресе Улугбека. Один из минаретов медресе стал наклоняться, грозя обрушиться. Самаркандский архитектор Михаил Федорович Мауер разработал невиданный доселе в мировой практике проект выпрямления минарета на месте (другие авторы предлагали разобрать минарет, а затем собрать его вновь). В совершенствовании этого проекта участвовал знаменитый русский инженер и учёный В.Т. Шухов, а также специалисты Самарканда, Ташкента, Москвы. Работа над уникальным проектом заняла немало лет, выпрямление падающего минарета осуществилось в 1932 году. А в самом начале, в 1920-1921 годах, выполнению его сопутствовали археологические работы на площади Регистан, давшие богатейший материал по истории её обживания и обустройства. Заодно выяснилось, что в давние времена уровень площади был на два метра ниже того, что оказался в начале XX века. Наслоения удалили, вернув медресе его первоначальные пропорции.

Постепенно Массон, как исследователь древностей, становился известным за пределами родного города.

В 1924 году М.Е. Массон был переведён в Ташкент заведующим археологического отдела Главного Среднеазиатского музея. В это же время он учился на курсах Туркестанского Восточного института, вёл археологические исследования при реставрации памятников старины и работал инструктором по музейным делам в республиках Средней Азии.

С 1929 по 1936 годы Массон занимался историей горного дела при Геологическом комитете Узбекистана, где им была создана геологическая библиотека. Эту работу он совмещает с заведованием археологического сектора Узбекского Комитета по делам музеев и охраны памятников старины и искусства. С 1936 года Михаил Евгеньевич – заведующий кафедрой археологии при Среднеазиатском государственном университете в Ташкенте. С 1940 года – профессор университета.

Признание и известность получают археологические работы М.Е. Массона в разных местах Средней Азии: Ташкенте, Бухаре, Термезе, Старом Сайраме, Таразе, Туркестане, Узгенде, долине Таласа.

В конце двадцатых голов прошлого века М.Е. Массон всё больше и больше интересуется историей горного дела в Средней Азии. Надо сказать, что интерес этот отчасти был вынужденным.

Из-за конфликта с руководством Массон в 1927 году вынужден оставить работу в музее. Другой, родственной, работы не оказалось. Но известный узбекистанский геолог, профессор Б.Н. Наследов предложил ему место библиотекаря в Среднеазиатском геологическом комитете. Привыкший ко всякой работе относиться с исключительным тщанием, Массон много способствовал превращению этой библиотеки в лучшее в Средней Азии собрание геологической литературы.

Занимаясь историей горного дела, М.Е. Массон проводит соответствующие изыскания в районе Ахангарана, Ангрена, Алмалыка, в Туркмении и Киргизии.

Также он стал инициатором создания крупных комплексных археологических экспедиций, включавших специалистов различного профиля – археологов, геологов, архитекторов, искусствоведов и так далее. В 1936-1938 годы он возглавил созданную по его же инициативе Термезскую археологическую комплексную экспедицию (ТАКЭ), которой была изучена историческая топография термезского городища и сделан ряд важнейших открытий – в частности, буддийского монастыря Кушанской эпохи. Большую часть его представляли выбитые в горной породе пещеры.

В 1936 году Академия наук бывшего СССР удостоила М.Е. Массона учёного звания доктора археологии без защиты диссертации, по совокупности научных трудов.

Позднее, в 1949 году, Михаил Евгеньевич получит звание доктора исторических наук.

В 1939 году М.Е. Массона приглашают для чтения лекций по археологии на историческом факультете Среднеазиатского государственного университета. И с той поры, в течение нескольких десятилетий, научная деятельность
М.Е. Массона была неразрывно связана с ведущим высшим учебным заведением республики.

Здесь он предлагает руководству университета начать подготовку специалистов в области археологии Средней Азии, для чего необходимо было создать специализированную кафедру. Ректорат САГУ поддержал это предложение, и в апреле 1940 года такая кафедра была открыта – первая в среднеазиатском регионе. М.Е. Массон стал её заведующим и руководил ею бессменно в течение 27 лет.

После Второй мировой войны, с 1946 года, М.Е. Массон руководил Южно-Туркменской археологической комплексной экспедицией (ЮТАКЭ). Она осуществляла широкое изучение городищ Старой Нисы и Новой Нисы – очагов парфянской цивилизации, – начало которому ещё до войны положил археолог А.А. Марушенко. Помимо нисийских, ЮТАКЭ провела исследования огромного городища центра Маргианы – Старого Мерва, большие рекогносцировочные работы по всей южной Туркмении. Было открыто и обследовано более десятка разных памятников парфянской эпохи: городов, поселений, крепостей.

Наиважнейшие находки – знаменитые ритоны из слоновой кости – были сделаны осенью 1948 года на городище Старой Нисы.

Массон считал, что слушателей у него много, а вот своими учениками он называл только тех, кто дальше его пошёл в избранной специальности. Уже при жизни он стал своего рода классиком. Коллеги-учёные называли его «патриархом среднеазиатской археологии».

Интеллектуально он подавлял окружающих. Ему была свойственна убеждённость в своей правоте, которая, в свою очередь, переходила в нетерпимость. Он не допускал существования полутонов, служебной либо житейской гибкости. К нему напрасно было взывать войти в положение. Человеком он был бескомпромиссным – в быту, в науке. Им восхищались, но любить его было трудно. В любом случае, вызывает уважение то обстоятельство, что высочайшие требования он предъявлял, в первую очередь, к самому себе.

В 1967 году М.Е. Массон оставил кафедру и университет. Однако и став пенсионером, учёный продолжал активную творческую жизнь, занимался краеведческой работой, участвовал в деятельности Общества охраны памятников истории и культуры, готовил материалы по итогам своих предыдущих экспедиций, работал над научно-популярными и мемуарными текстами и, конечно, не отказывал в советах и консультациях студентам, коллегам-археологам.

Михаил Евгеньевич Массон стал своего рода феноменом в научной жизни Узбекистана, да и всей Средней Азии, не только в силу уникальной эрудиции и работоспособности, позволивших добиться больших научных результатов, но и в силу нечасто встречающегося удачного сочетания качеств научного исследователя, технического организатора и интереснейшего популяризатора как особенно строгих, точных знаний, что характерно для так называемой чистой науки, так и особых нравственных выводов, как бы воздвигаемых над подобными знаниями, что уже характерно для некоторых духовных поисков…

Умер Михаил Евгеньевич Массон в Ташкенте в 1986 году. Похоронен на Домбрабадском кладбище Ташкента.

Автор: По материалам СМИ подготовил Алексей Поплавский.

3 комментария

  • Ruslan:

    А интересно, улица в его честь, учреждение есть? Или как?

      [Цитировать]

  • Ю.Ф.:

    Улица есть, во всяком случае была — в Сергелийском районе, если, конечно, она не стала жертвой переименований. Странно, указано — написано по материалам СМИ. Но, вообще-то, это текст брошюры, опубликованной, кажется, в середине 90-х годов супругой Массона — Г.А.Пугаченковой и, естественно, ею и написанной.

      [Цитировать]

  • Ю.Ф.:

    Еще был так называемый «Кабинет Массона» при минкультуры, там была библиотека Массона, его коллекции, проводились ряд лет Массоновские чтения. Чтений уже нет; неизвестно, а кабинет существует?

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.