Обретение. Мемуары Рафаэля Кислюка. Часть вторая История

– Дауд, мне о вас хорошо говорили. Человек вы не глупый, не злой, рассудительный. И, наверное, хотите понять причины нашего джихада. Вот пример, как вы действовали в Хиве. Большевики захватили столицу Хивинского ханства. Арестовали самого хивинского хана, а его бывший премьер-министр Джунаид-хан оказал ожесточенное сопротивление. Хана долго не могли и едва сумели бы ликвидировать, но помог счастливый случай. К борьбе с Джунаид-ханом были привлечены другие туркменские вожди, как раз враждебные Джунаид-хану, некто Гулам-Али и Кушмамед. В результате соединение Джунаид-хана было полностью уничтожено объединенными силами этих вождей и Красной Армии. Казалось бы, успех полный, но после этого ваши люди как ослепли. В Хиве живут две народности – узбеки и иомуды[иомуды — туркменское племя]. Исстари они враждуют между собой из-за воды. Узбеки сидят на севере, и поэтому львиная доля воды достается им. Иомуды находятся южнее и им достаются остатки. Это является причиной постоянной вражды и даже вооруженных столкновений. После захвата Хивы организовалось правительство – Совет Назиров, куда вошли узбеки и иомуды, в том числе Кошмамед и Гулам-Али. Против этих вождей начались тайные интриги, в которых приняли участие полномочные представители России Шакиров и Малышев. Кошмамеда и Гулам-Али вызвали в Хиву со всеми джигитами и приказали участвовать в походе на Бухару. Кошмамед и Гулам-Али прибыли и остановились в указанных им помещениях. В ту же ночь были разоружены джигиты Кошмамеда и он сам, а потом все зарублены. Гулам-Али бежал. За ним в погоню был послан карательный отряд, который сжег на своем пути несколько кишлаков. Узнав об этом, все иомуды снялись с места и перекочевали, с огромными трудностями, в Туркменскую область. В результате вы имеете: первое – джихад, второе – общее разорение иомудов. Вам понятно?
– Мне понятно, что этих товарищей, Шакирова и Малышева, нужно расстрелять и прислать на их место честных и преданных революции людей. Мы боремся против мировой буржуазии, простые люди не должны были пострадать.
– “Классовая борьба”, я правильно это называю? По всему Туркестану закрыли мечети, медресе[медресе — высшее мусульманское учебное заведение]. Казии, улемы [казии, улемы — мусульманские судьи, ученные богословы] — наши лучшие религиозные умы, арестованы. Священный Коран в Маргилане был сожжен на площади. Соборная мечеть в Андижане была превращена в казармы. В молящихся бросали бомбы и гранаты. В Бухаре, в  священной Бухаре, было объявлено, что революция направлена не только против эмира, но и против Бога! И это там, где население особенно религиозно и фанатично!
– Ну, вы тоже не ангелы. В Коканде ваше “правительство Автономного Туркестана” объявило амнистию всем ворам и бандитам. А начальником охраны города поставили бывшего вора Иргаша. И, кстати, все население ближних кишлаков с кетменями и охотничьими ружьями поддержало командира Красной Армии товарища Перфильева, когда он эту банду разгромил.
– А чем это кончилось? В ваших отрядах были одни дашнаки [дашнаки -армянские националисты]. Они туда вступили только для грабежей. Все местные торговцы были расстреляны, имущество было свезено на склады, погружено в вагоны, а что осталось, – сожгли. Все население ушло. И воюет против вас.
– Есть ошибки, есть жертвы, но что могу сделать я?
– Почти ничего, Дауд-ака, почти ничего. Но меня радует ваше понимание. Абдувасик-хан был против моего разговора с вами. Пришлось объяснять ему, что вы, хоть и не нашей веры, но из религиозной семьи. Любите историю. Уважаете обычаи других народов. По-узбекски говорите свободно. Это тоже свидетельствует об уважении к народу.
– Да, сведения обо мне вы собрали аккуратно, но вот насчет языка перебрали. Я языки вообще усваиваю с воздуха. Специально не учу. Просто слушаю и через десять-пятнадцать дней начинаю потихоньку говорить. Это не моя заслуга – голова так устроена. Но ближе к делу.
– Недавно в Герате собрались представители воинов джихада, или, как вы нас называете, басмачи всего Туркестана. И решили обратиться к Советской Власти с предложениями мирных переговоров. Но у нас есть свои условия. Раскрепостить шариат, открыть мечети, мактабы[мактабы-мусульманские школы] и медресе, восстановить суды казиев, раскрепостить рынки, земледельческие хозяйства и кустарное производство и, последнее, принять наши отряды в Красную Армию. Клянусь аллахом, больше ничего не нужно для мирной жизни у нас. Мы просим отвезти наши предложения в Ташкент и отдать лично в руки представителям вашего правительства.
– Но как я попаду в правительство? И если узнают, что я встречался с вами, у меня будут неприятности.
– Наши люди в Ташкенте возьмут у вас послание и передадут его куда следует. Вы должны только довезти его до  места.
– А если я откажусь?
– Не будем о грустном… Я очень прошу вас не отказываться. От этого зависит счастье не только нашего народа. Ведь счастье – это мир.
В юрту вошел Болта с огромным блюдом фруктов. Давид бросил взгляд в раскрывшуюся дверь: утро было в самом разгаре и, предвещая привычную жару, пели, чуть поднявшись в небо, жаворонки.
“Гинда, наверное, от страха уже места себе не находит, да и Эркин как бы не прикончил пленника”, провожая взглядом вошедшего подумал Давид.
– А как я узнаю в Ташкенте ваших людей?
– В этом нет необходимости. Они вас сами узнают. Вы же у родственников остановитесь? Оставите сумку с документами во дворе  на второй день после вашего приезда и все. Я не предлагаю вам награду – знаю, что не возьмете. Но безопасность в пути обеспечу. Беретесь?
– Довезу, так и быть. Разве вы оставляете мне выбор?
– О Аллах, мои молитвы услышаны. Может быть, на моей Родине, наконец, наступит покой.
Только сейчас Кислюк почувствовал, как он устал. Бессонная ночь и напряжение, не оставлявшие во время беседы, давали о себе знать. Чуть свело ноги, веки стали тяжелыми. Курбаши пригласил его выйти. Лошадь стояла оседланной, переминаясь с ноги на ногу. Хурджины [хурджины — ковровые седельные сумк]  были уже приторочены, ночной провожатый Болта гарцевал рядом. Попрощавшись, они тронулись в обратный путь. Поразмыслив, Давид решил не рассказывать своим спутникам содержание разговора с Бури-ханом. Гинду лучше лишний раз не волновать, а Вепа-мерген и Эркин могли вообще не понять, зачем нужно было идти на соглашение с басмачами. Нужно срочно придумать другую версию. Такую, чтобы было ясно, почему его отпустили живым! Что же сказать? И вспомнилось вдруг, как недели три назад в Ферганской области проводилась “система прочесывания”. Формировались отдельные отряды, которые пытались пропустить все население через сито досмотров и проверок.

Стр.: 1 2 3 4

Комментариев пока нет, вы можете стать первым комментатором.

Не отправляйте один и тот же комментарий более одного раза, даже если вы его не видите на сайте сразу после отправки. Комментарии автоматически (не в ручном режиме!) проверяются на антиспам. Множественные одинаковые комментарии могут быть приняты за спам-атаку, что сильно затрудняет модерацию.

Комментарии, содержащие ссылки, автоматически помещаются в очередь на модерацию.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.