Обретение. Мемуары Рафаэля Кислюка. Часть вторая История

Охотник появился неожиданно: ни одна ветка под его ногами не хрустнула, вода в реке не плеснула.
– Басмачи, командир. Тридцать шесть сабель насчитал. Лошадей много – есть заводные и вьючные. Но вьюков нет. Распоряжается ими Большой Бури – правая рука Абдувасика. Зачем идут, не знаю, но переправляться будут у старого ореха. Там брод хороший.
– Большой отряд! Что им надо на нашей стороне? Вот не было печали. Далеко отсюда этот брод?
– Полдня пути.
– А до Курган-Тюбе – три. Как думаешь, они о нас знают?
– Идут осторожно. Разведчиков посылают во все стороны. Или сами заметят, или местные укажут.
– Если заметят, то вариантов мало. Вырежут как собак. Но, думаю, не станут.
– Почему, командир?
– Идут на нашу сторону, чтобы что-то забрать. Отряд большой, людей и лошадей  много. Напасть на нас неожиданно уже не получится. Не дураки ведь, понимают, что мы их тоже засекли. Начнется стрельба, шум. Завтра до Алмазара или до Курган-Тюбе долетит. Видимо, груз большой будет. С ним не разгонишься, на обратном пути могут прижучить. Скорее всего, не полезут, – рассуждал вслух Давид. А по спине пронесся легкий холодок. Комиссар Аршинов называл это “мандражом перед атакой” Давид явственно представил себе небольшой ящик на дне тачанки. Без него было бы спокойней.
– Вариант второй – продолжал он. – Они делают вид, что нас не заметили. Понимают, что сами мы не нападем, а до Душанбе еще далеко. Пока доберемся, они с грузом успеют уйти.
Кислюк посмотрел на Гинду. В слабом свете костра ее глаза казались еще больше, а на лице сквозил явный испуг.
– Спи, маленькая, будем надеяться на лучшее, –  он легонько подтолкнул ее в сторону тачанки.
– Дауд-ака, давай подползем незаметно и закидаем их гранатами! – взволнованно сказал Эркин.
– Всех не положим, а оставшиеся нас догонят. С нами женщина, ты забыл?.. Ну ладно, Гинда, ложись спать, остальным смотреть в оба и слушать в три уха.
– Тихо, командир!.. прошептал Вепа — Как будто вода плеснула.
– Эркин, останься здесь. Вепа со мной, только тихо.
Охотнику два раза не повторяют. Упав в траву, он показал два разведенных пальца: “ты – направо, я – налево”. И исчез, как ящерица. Давид, пригнувшись, перебежал к ближайшим кустам, всмотрелся. Из реки медленно выходили два конных силуэта. “Придется брать, выхода нет”, – подумал он. Тело прижалось к земле. Всадники медленно приближались. Когда ближайший конь поравнялся с его убежищем, он резко выбросил себя вперед, ухватив в прыжке две передние лошадиные ноги. Дернул с силой на себя и вверх. Конь повалился на бок, придавливая удивленного до изумления седока. Давид сделал еще один бросок и ударом небольшого, но крепкого кулака оглушил басмача. Боковым зрением увидел, как Вепа-мерген сзади вскочил на лошадь второго. Свалил незнакомца с седла, прыгнул на него еще раз и приставил нож к горлу.
– Не убивать! – громким шепотом приказал Давид. – Живыми берем!
Сняв аркан с седельной луки, он крепко связал своего “крестника”. Вепа сделал то же самое. Вместо кляпа использовали пояс халата. С начала схватки прошло не больше двух минут. Еще через пять связанные, и обезоруженные нукеры пришли в себя на стоянке табора Давида. Одному на вид было лет двадцать. Он со страхом глядел… Нет, не на Давида, а на ездового Эркина. Второму, наверное, было лет сорок. По местным меркам, человек пожилой. Но вид у него был воинственный и даже свирепый.
– Эркин! Знаешь кого-нибудь из них?
– Знаю обоих. Тот, что помоложе, племянник Абдувасик-хана, Карим. А тот, что постарше, из нашего кишлака, Болта его зовут. Крепкий хозяин был. Не думал я, что он у басмачей. Овец у него много. Кони, верблюды. Две жены, шестеро детей. Одних батраков на него работало не меньше двадцати.
– Вот с ним и побеседуем. Разговор со степенным человеком – отдых для души и тела. Вытащи у него кляп. Только сначала оружие отбери. Уже? А в сапогах смотрел? Говори, карасакал[карасакал — человек средних лет, дословно — черная борода(узб.)] – зачем хотел напасть на нас?
Спокойно отдышавшись, Болта смотрел на Давида  без робости и испуга.
– Мы не собирались нападать. Бури-хан хочет пригласить тебя, Дауд-ака, на плов и беседу.
– А плов он из нас варить будет?
– Бури-хан – воин, он не запачкает руки кровью мирных путников. У него есть дело к тебе. В залог он оставит племянника Абдувасик-хана, а я должен проводить тебя. Только скажи своему человеку, пусть на время забудет кровную месть.
Давид оглянулся. Эркин медленно приближался к молодому связанному джигиту, а рука уже металась у пояса, нащупывая ож.
– Эркин, остановись! Успокойся. Это приказ!
Эркин встал, словно упершись в невидимую стену. Вынул нож и тут же бросил его обратно в ножны. Сел на корточки, но глаз с басмача не спускал. Пленника била мелкая дрожь. Текли из-под чалмы на лоб капельки пота.
Вепа подошел сзади.
– Командир, отойдем в сторонку… Я думаю, он правду говорит. Если бы захотели нас убить, послали бы человек десять и изрубили. Опять же, заложника дают. Не будет Большой Бури рисковать жизнью родственника своего хана.
– Понимаю, но есть сомнения. Что, если они меня по дороге в расход, а вас здесь всех положат. Хотя, могли бы и тихо подкрасться, а шли без опаски. И что за дело может быть у басмача к командиру Красной Армии?
– Этого я не знаю. Но пойду за тобой незаметно. Если что, помогу.
– Нет, сядешь у брода, мимо него все равно не пройдешь. Пулемет поставишь. В случае чего, стреляй. А Эркин увезет Гинду.
– Есть, командир!
– Развяжи этого вояку. Поедем, амаке [амаке — дядя, уважительное обращение к человеку который  немного старше(узб.)] , времени терять не будем, очень мне любопытно, что хочет от меня Бури. Эркин, поймай их лошадей, наши пусть еще отдохнут.
Лошадка оказалась послушной, проводник знал дорогу хорошо. Не прошло и получаса, как Болта и Давид въехали в тутовую рощу. Давид насторожился: впереди раздавались приглушенные голоса, между кустами виднелись огоньки костров. В предрассветном сумраке Давид увидел легкую походную юрту[юрта-войлочный походныый домик (тюрк.)] , окруженную шестью кострами. В живописных позах, кто на кошме[кошма-войлочный ковер, подстилка(узб.)], а кто и просто, положив голову на седло, спали басмачи. Лошадей не было видно.
“Наверное, пасутся неподалеку под охраной, – подумал Давид, – и беспечность эта – кажущаяся. Часовые нас наблюдают уже от реки. Умеют, скрытно наблюдать – этого у них не отнимешь”.
– Стой тут, уважаемый  Дауд-ака, – сказал Болта, – доложу хану.
Позади Давида, как по волшебству, возникли два молодых джигита. Приложив руки к сердцу, они вежливо поклонились, и, присев на корточки и сверкая зубами, не спуская с Кислюка глаз. Оружия на них было много, но руки свободны. Из юрты вышел высокого роста мужчина и остановился у входа. Костер осветил его зеленую чалму, бороду с сильной проседью. Плечи были широкие, и даже халат не мог скрыть их крутой разворот. Подбежал Болта.
– Прошу вас, уважаемый, плов на дастархане[дастархан-скатерть (узб.)], чай, фрукты. Проходите. Сам Бури-хан вас встречает.
Давид сделал несколько шагов в сторону юрты. Хозяин шагнул ему нвстречу.
– Прошу вас, проходите, – на чистом русском языке пригласил Бури. От неожиданности Давид даже остановился.
– Не удивляйтесь, Дауд-ака, проходите, прошу вас. По-русски я говорю свободно. Как-никак все-таки закончил кадетский корпус. До революции служил в армии, закончил в чине ротмистра.
– Из золотопогонников, значит?
– Совершенно верно. Потом вернулся домой. Совершил хадж [хадж-поломноичество в Мекку]. Думал, что впереди спокойная жизнь. Но ваши большевики заставили принять участие в джихаде.
Внутри юрты стояла маленькая печь – сандал, рядом, на дастархане большое блюдо с пловом. Чайники с чаем и сладости. Давид сел на кошму, напротив устроился Бури-хан, зеленую чалму он снял и остался в маленькой тюбетейке.
– Как это большевики могли заставить вас воевать против себя? – продолжил Давид прерванную беседу. – Насколько я знаю, это вы не признали власть советов и начали войну.
– Вот об этом мы с вами и поговорим сейчас, а потом у меня будет к вам очень большая просьба. Но сначала о джихаде. Когда Красная Армия разбила в Закаспии белогвардейцев, и выбросили лозунг “Борьба с английским империализмом”, все было понятно: англичане и наши – заклятые враги. Десятками лет наши люди пытались сбросить с себя их гнет. Вам стали помогать уважаемые люди. Такие как Кучук-хан. Большевики объединились с ним и вынудили англичан уйти из Хорасана. А потом вдруг вспомнили, что коммунистам не к лицу иметь дело с человеком ханского рода и объявили его низложенным. В результате Кучук-хан организовал фронт уже против Красной Армии и выгнал большевиков из Персии. Вы не были в Хорасане? Там такая ужасная нищета, фанатизм и людская темнота, что понять ваше учение о классовой борьбе было некому. Продолжать?
– Не пойму, к чему вы клоните, уважаемый. Персия далеко.

Стр.: 1 2 3 4

Комментариев пока нет, вы можете стать первым комментатором.

Не отправляйте один и тот же комментарий более одного раза, даже если вы его не видите на сайте сразу после отправки. Комментарии автоматически (не в ручном режиме!) проверяются на антиспам. Множественные одинаковые комментарии могут быть приняты за спам-атаку, что сильно затрудняет модерацию.

Комментарии, содержащие ссылки, автоматически помещаются в очередь на модерацию.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.