AB OVO[1] История

Отрывок из повести. Автор Валерий Павлович Азарьянц.

 

Во  всем  нужно  держаться  трех  начал:

истинного, честного  и  полезного.

Жан  Франсуа  Мармонтель

французский  писатель, 18 век.



[1] “От  яйца“; с  самого  начала  (лат.)

[…] Вот  поэтому, я  и  не  знаю  жизнь  и  судьбу  маминых  родителей, её  детство, отрочество  и  юность…   Вот  поэтому, я  не  знаю, где, когда  и  при  каких  обстоятельствах познакомились  мои  родители… Как  многого  я  не  знаю!!! А  спросить  некого!..  И  только  благодаря  случайной  встрече  в  Москве  с  моим  троюродным  братом  Юрой  Пирумяном, много  лет  упорно  восстанавливающим по  архивам  историю  нашего  рода, мне  посчастливилось  кое-что  узнать…

У  моего  прадеда  было  четверо  сыновей: упомянутый  мною  Джавад-бек  (1857 г.р.), Даниель-бек  (1861 г.р.), Михаил-бек  (1863 г.р.), Аршак-бек  (1871 г.р.)  и  две  дочери: Мина  (1865  г.р.)  и  Майко  (1868 г.р.).  Все  они  были  высокообразованными, интеллигентными  людьми,                     ответственно  гордились  своей  фамилией, берегли  честь  рода и пользовались лишь одной привилегией и правом носителей княжеского титула –   честно служить  Царю  и  Отечеству…

Даниель-бек  получил  военное  образование  в  Тифлисском  пехотном  юнкерском  училище  и  в  Ораниенбаумской  (под  Санкт-Петербургом)  офицерской  школе, а  затем  служил  в  действующих  войсках  Русской  Армии.  К  началу  Первой  Мировой  войны  имел  звание  подполковника   и  командовал  полками  на  Западном  и  Кавказском  фронтах.                                            Но  прославил  своё  имя  в  мае  1918  года,  командуя  в  чине  полковника  Армянской  Армией  в  победоносной  Сардарапатской  битве                                    против  превосходящих  сил  турецких  регулярных  войск, отстояв  самобытность  и  независимость  Армении. За  этот  подвиг  и  ряд  дальнейших  заслуг                 Даниель-бек  летом  1918  года  получил  чин  генерал-майора.                                        По  короткой  формулировке  прошлых  лет “За  отличие  на  службе” Даниель-бек          был  не  раз  награждён: Орден  Святого  Станислава  3-й  степени,                                 Орден  Святой  Анны  3-й  степени, Орден  Святого  Станислава  2-й  степени, Светло-бронзовая  Медаль  в  память  300-летия  Дома  Романовых,                           Орден  Святой  Анны  2-й  степени, Кавалер  Ордена  Святого  Георгия, Георгиевское  оружие, Орден  Святого  Равноапостольского                                                князя  Владимира  3-й  степени  с  мечами, Орден  Святого  Станислава                           3-й  степени  с  мечами  и  бантом, Орден  Святой  Анны  4-й  степени… Закулисный  политический  сговор  Ленина  и  главы  Турции  Кемаля                       лишили  Армению  и  её  народ  независимости, части  территории                                   и  счастья  Свободы… Дальнейшая  судьба  Даниель-бека  неизвестна…                    Есть  версия, что  не  пережив  офицерского  позора                                                          после  допроса  в  органах  ВЧК, он  покончил  с  собой  в  1921  году…                      Юра  Пирумян  его  внук…

У  моего  деда  было  четверо  детей – Анна (1901 г.р.), Зарик –                                моя  мама  (1903 г.р.), Абессалом  (1906 г.р.)  и  Рубен  (1908 г.р.).                            В  смутные  времена  рухнувшей  Российской  Империи  дед  скончался,                    а  на  Кавказе, в  том  числе  в  Нагорном  Карабахе, шла  бесконечная  борьба            за  власть  и  в  ней  участвовали  эсеры, меньшевики, большевики, мусаватисты. Последние  представляли  оголтелую  националистическую  партию                                      в  Азербайджане  и  опирались  на  идеи  панисламизма  и  пантюркизма.                      Захватив  власть  летом  1918  года, они, прежде  всего, устроили  резню  армянского  населения  Карабаха. В  один  из  таких  погромов  моя  бабушка  была  смертельно  ранена, а  детям  удалось  спрятаться  под  крыльцом  дома.      Под  покровом  ночи  дети  пришли  к  воротам  женского  монастыря,                                      в  котором  и  скрывались  два  года  до  прихода  в  1920  году                                         9-ой  Красной  Армии. С  конца  апреля  1920  года  в  Азербайджане                         установилась  Советская  власть  и  осиротевшие  дети,                                                     по  рекомендации  настоятельницы  монастыря, смогли  перебраться                                   к  родственникам  в  Баку. Будто  бы  здесь, в  Баку, в  военной  комендатуре                      и  познакомились  мои  будущие  родители – мама  ещё  с  гимназии                            хорошо  знала  французский  язык  и  работала  в  комендатуре  переводчицей,                    а  отца  привели  туда  из-за  отсутствия  каких-то  нужных  документов. Семейство  отца, также  выходцев  из  Нагорного  Карабаха, после  событий                   1918  года  проживало  в  Туркмении  в  городе  Теджене.                                                  Дед  Сергей  занимался  торговым  бизнесом  и  частенько  гонял                                      своего  старшего  сына  по  соседним  городам  и  весям                                                     для  налаживания  торговых  связей. Однажды  дед  заметил  и  сказал:                           “Что  это  Павлу  стали  нравиться  поездки  в  Баку? Наверное, зазнобу  нашёл?“ И  действительно, в  1921  году  Павел  торжественно  объявил  семье                                                  о  своём  желании  жениться, после  чего  дед  Сергей  сгонял  в  Баку                                на  смотрины  невесты  и  дал  добро  на  свадьбу. Мама  переехала  в  семью  отца  и  с  этого  момента  никогда  с  ней  не  расставалась,                                                          хотя  всю  жизнь  испытывала  большую  неприязнь  от  всех  членов  семьи,           и  прежде  всего, за  свою  образованность  и  интеллигентность.                                    Пошли  дети – Сергей, Ляля,  в  1936  году  последовал  переезд  в  Ташкент,                  где  родился  Георгий  (прожил  пять  лет), а  28  августа  1941  года                                   на  Божий  Свет  появился  Я – Валерий  Павлович  Азарьянц…

Мама  любила  музыку… В  60-х  годах  особое  предпочтение  она  отдавала  творчеству  Робертино  Лоретти. Но  главной  и  любимой  песней  мамы,                          во  все  времена, была  песня  “Руки“  в  исполнении  Клавдии  Шульженко.                   Мама  слушала  эту  песню  очень  и  очень  редко, и  я  хорошо  помню,                                как  это  происходило. Бывало  это  только  днём, когда  мы  были  в  доме  одни                                                         и  занимались  своим  делом – я  ещё  маленький  и  живу в своём  детском  мирке, или  готовлю  уроки  начальной  школы, задумчиво  грызя  кончик  карандаша,                а  мама, после  священнодействия  на  кухне, сидит  рядом  и  читает.      Оторвавшись  от  книги  и  сощурив  глаза, она  задумчиво  смотрит  на  меня,  словно  заглядывает  в  моё  будущее, и  жалобно, будто  бы  извиняясь,                         что отвлекла, предлагает: “Пойдём, послушаем “Руки“.                                                   Я  мгновенно  бросаю  свои  дела  и  в  большой  комнате  налаживаю  патефон, нахожу  нужную  пластинку  и  кричу: “Мама, мама, всё  готово! Иди  сюда!“                      Не  спеша, прихрамывая  на  больную  ногу, мама  приходит,                                присаживается  на  тот, ещё  не  старенький  диванчик, и  начинается  действо, которое  вошло  чуть  ли  не  в  обычай. Уже  на  первых  аккордах  музыки                       я  сажусь  рядом, мама  обнимает  меня  и  мы, не  шевелясь, слушаем  песню,                    в  содержании  которой  я, в  силу  своего  возраста, ничего  не  понимал… Проникновенный, ласковый, словно задыхающийся то от счастья, то от несчастья, голос  певицы  произносил  “Руки, вы  словно  две  большие  птицы…“                     Песня  кончалась, я  снимал  пластинку, снова  садился  в  объятья  мамы,                        она  складывала  мою  голову  к  себе  на  грудь  и  гладила  мои  волосы.                                На  некоторое  время  в  комнате  повисала  тишина. И  каждый  раз,                       словно  впервые, будто  бы  жалуясь, мама  начинала  рассказывать                                             о  своём  детстве, о  том, что  вот  так  же  её  мама  (моя  бабушка)                            усаживала  мою  маленькую  маму  к  себе  на  колени, говорила  нежные  слова                и  гладила  по  голове… И  если  в  глазах  у  мамы  появлялись  слёзы,                                  то  я, как  мог, пытался  её  успокоить  и, в  частности,                                                грозился  разбить  пластинку. И  мама  тихо  говорила:                                                        “Ну  что  ты!.. Не  надо… Я  не  буду  больше  плакать“…

 

Уходят  наши  матери  от  нас,

уходят  потихонечку, на  цыпочках,

а  мы  спокойно  спим, едой  насытившись,

не  замечая  этот  страшный  час.

Уходят  матери  от  нас  не  сразу, нет, –

нам  это  только  кажется, что  сразу.

Они  уходят  медленно  и  странно,

шагами  маленькими  по  ступеням  лет.

Вдруг  спохватившись  нервно  в  кой-то  год,

им  отмечаем  шумно  дни  рожденья,

но  это  запоздалое  раденье

ни  их, ни  наши  души  не  спасёт.

Всё  удаляются  они, всё  удаляются.

К  ним  тянемся, очнувшись  ото  сна,

но  руки  вдруг  о  воздух  ударяются –

в  нём  выросла  стеклянная  стена!

Мы  опоздали.

Пробил  страшный  час.

Глядим  мы  со  слезами  потаёнными,

как  тихими  суровыми  колоннами

уходят  наши  матери  от  нас…

(Стихотворение  Евгения  Евтушенко.)

 

О  судьбах  маминых  родственников  я  тоже  мало  что  знаю.                           Сестра  Анна  проживала  в  Баку, была  замужем  и  имела  двоих  детей –                  сына  Альберта, ветерана  и  инвалида  Великой  Отечественной,                              уехавшего  в  конце  90-х  годов  в  США, и  дочь  Джулию,                                        которая  закончила  Московскую  консерваторию  по  классу  фортепьяно,                вышла  замуж  за  коллегу  по  профессии  и  уехала  на  Родину  мужа,                      в  Болгарию. Убогость  жизни  и  вечная  нехватка  денег                                                 не  давали  возможность  сёстрам  ездить  друг  к  другу  в  гости,                                                    и  только  единственный  раз  в  жизни  мама  покинула  Ташкент,                                  улетев  в  Баку  на  похороны  Анны… Брат  Рубен  работал  в  Промкооперации,                       в  1937  году  был  арестован  как  “враг  народа“  и  сослан  на  Колыму,                                             в  1947  году  освобождён  без  права  жительства  в  городах, но  некоторое  время  жил  у  нас. Брат  Абессалом  жил  в  Баку  и  я  ничего  не  знаю  о  его  судьбе.  Братья  имели  жён  и  детей… Одному  из  их  сыновей,                                                 считай  моему  двоюродному  брату, я  позвонил  в  1998  году                                      (номер  телефона  мне  дал  Юра). Я  представился, высказал  сожаления                                  о  несостоявшихся  родственных  связях  и  предложил  начать  наши  контакты. На  другом  конце  провода  звучали  дежурные  фразы                                                         из  лексикона  московских  обывателей  и  оставалось  только  одно –                        заговорить  о  погоде… Потом  мой  собеседник   позвонил  Альберту,                            жившему  ещё  в  Москве, сообщил  о  моём  звонке  и  высказал                                    нелепое  предположение: “Видимо, Валерию  что-то  от  нас  надо?“…                          Боже  мой!.. Какая  убогость  человеческой  мысли!..

Отец!.. Мой  отец  был… “А  был  ли  мальчик?“… Был  ли  у  меня  отец?..                                                      Отца, который  в  глубоком  понимании  значимости  и  величия  этого  слова, обязанного  быть  добрым  и  ласковым  воспитателем, наставником, советчиком  и  даже  Другом – такого  отца  у  меня  не  было!.. В  семье  это  был    молчаливый, мрачный, невежественный, с  холодным  сердцем  человек.                                               Я  не  помню  ни  одного  задушевного  или  даже  просто                                           человеческого  разговора  отца  с  сыном.                                                                            А  не  помню  не  из-за  плохой  памяти – не  было  таких  разговоров!                        В  моём  развитии  и  воспитании  отец  выполнял  две  роли  и  обе  статиста:                                     при  сём  присутствующего  и  пугало – “Ох, Валерик, смотри,                                               не  будешь  меня  слушаться, пожалуюсь  отцу”, – говорила  иногда  мама, обессилев  от  моих  шалостей. А  отец  понятия  не  имел  в  какой  школе                            и  в  каком  классе  я  учился, кем  и  как  я  работал  на  заводе,                                            а  уж  в  какой  институт  я  поступил  и  будущая  моя  специальность –                             это  из  области  фантастики… Жизнь  и  здоровье, живших  через  стенку                              с  нашей  квартирой  и  перебивавшихся  с  хлеба  на  воду, старенькой  мамы  отца  (моей  бабушки), его  младшей  сестры  Астры, вдовы  солдата                                       Великой  Отечественной, работавшей  до  поздней  ночи                                                         и  воспитывающей  троих  (!)  детей, отца  абсолютно  не  интересовали,                       словно  это  были  незнакомые  ему  чужие  люди… Как  я  мечтал  о  том,                              чтобы  отец  хоть  чем-нибудь  походил  бы  на  благородных  героев,                            сыгранных  французским  актёром  Жаном  Габеном,                                                               на  которого  отец  был  внешне  очень  похож…

Я  рано  сбежал  из  родительского  дома  в  самостоятельную  жизнь,                          и  подтолкнул  меня  к  этому  решению  особый  случай,                                          происшедший  28  августа  1960 года, – в  День  моего  19-летия.                                          К  этому  времени  я  уже  не  работал, потому  что  второй  раз                                         поступил  в  институт, и  запас  собственных  денег  давно  кончился,                                            а  стипендию  дадут  дней  через  десять. Часов  в  семь  вечера                                             я  собрался  на  встречу  с  Друзьями  и  подружкой,                                                        попросил  у  мамы  один  рубль, на  что  она  ответила, что  денег  нет,                                 и  посоветовала  обратиться  к  отцу. Выслушав  мою  просьбу, отец  пробурчал: “Почему  я  должен  давать  тебе  деньги? Я  что – обязан?..“                                               Ну  что  тут  скажешь?.. Без  комментариев… Про  покойников – или  хорошо,  или  ничего…

Осенью  1965  года  отцовский  земляк, который, как  и  отец,                                нигде  не  бывал,  предложил  бесплатно  слетать  в  Москву, к  Сергею  в  гости, – сын  земляка  был  командиром  пассажирского  самолёта  Ту–114.                                 Отец  с  радостью  согласился, я  объяснил  ему  как  доехать  до  Зеленограда                        и  найти  дом  Сергея, и  вот  два  старика  на  пару  недель, как  планировали, улетели… Прошло  три  дня  и  за  мной  прислали  моего  двоюродного  брата  Виталия – я  тогда  жил  отдельно  от  родителей.

— Твой  отец  хочет  видеть  тебя.

— Как, он  уже  вернулся?

— Да, и  чем-то  расстроен.

Разговор  с  отцом  был  очень  коротким. Он  начал  его                                              без  всяких  вступлений.

— Мне  не  понравилось  у  Сергея… Принял  он  нас  плохо…                                    В  семье  бардак… Да  и  тебя, насколько  я  знаю, приняли  неласково.                         Надо  было  обо  всём  мне  рассказать, подготовить  меня…                                              Ты  же  всё  это  видел  этим  летом… Почему  не  сказал?..

— Это  всё  оттого, что  ты  его  плохо  воспитал… А  не  сказал  потому,                 что  пожалел  тебя, – единственное, что  я  смог  ответить  отцу…

Отец  прожил  72  года  и  скончался  23  ноября  1970  года                                                 в  Ташкенте. Из  его  троих  детей  на  похоронах  был  только  я – младший  сын…                     Старшему  некогда – на  небывалую  высоту  надо  поднимать  боеспособность  могучего  Союза  Советских  Социалистических  Республик                                                 и  трудиться, не  покладая  рук  и  в  поте  лица, над  разработкой                                             и  выпуском  новейших  полупроводниковых  приборов. Средней  тоже  некогда –                             надо  много  работать, чтобы  содержать  и  воспитывать  своих  и  чужих  детей –                  в  будущем  отъявленных  моральных  уродов…

Я  очень  часто  задаюсь  вопросом, мучаюсь  и  не  нахожу  ответа –                                 ведь  близкими  в  нашей  семье  были  только  мама  и  я,                                                    но  почему  же  остальные  её  члены  оказались  такими  чужими  друг  другу?                                      Кто  виноват? Отец? Или  мы – дети? Или  это  и  есть  Проблема  Отцов  и  Детей? А может коммунистическая система и Общество создали такой климат в стране –                                                           климат  родственной  и, даже  больше, человеческой  отчуждённости?                 Или, может быть, это  зараза  характерна  только  для  крупных  городов –                             и  в  прошлом, и  в  настоящем  я  ведь  сам  часто  видел  аналогичные  случаи,                 и  именно  в  мегаполисах? Или, виновато  всё  вместе  взятое?.. Может  быть?.. Может  быть  всё  и  все? Но  только  не  она – моя  бедная, любимая  мама, рождённая  в  княжеской  семье, со  своими  правилами  и  традициями, строгая              и  мудрая, с  добрейшим  Сердцем, ласковой  Душой  и  красивыми  Руками,                                       вырастившая  и  воспитавшая  меня  таким, каков  я  есть!..

 

Послесловие.

У  меня  есть  мечта – в  тёплые  летние  дни                                                         побывать  на  маминой  Родине  и  подышать  прозрачным  горным  воздухом,               в  далёком  и  провинциальном, с  вечнозелёными  вековыми                                 хвойными  деревьями  и  с  черепичными  крышами  одноэтажных  домов,                            в  маленьком  и  солнечном, затерянном  высоко-высоко  в  горах, в  красивых,                         с  заснеженными  вершинами  горах  Кавказа, в  городке – курорте  Шуши,         столице  бывшего  Шушинского  уезда, Елизаветпольской  губернии,                               Российской  Империи…

 

Достаточно  мгновения, чтобы  стать  героем  или  предателем, но необходима целая жизнь, чтобы стать достойным  человеком.                                                   

Поль  Брюла

французский писатель

 

1 комментарий

  • Соня:

    Валерий, спасибо за рассказ. Сама испытала эту родственную отчужденность, от которой было грустно. Ничего не поделаешь- это жизнь, и люди все разные, несмотря на близкое родство

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.