Золотой ключик Ольги Володиной Tашкентцы

Автор Алина Дадаева.

В преддверии Международного дня театра  мастерскую Мельпомены приоткрывает для нас известная ташкентская актриса Ольга Володина.

…Только одно представление!…

Маленькая девочка из маленького городка Янгиюля идет в Кукольный театр. Ребенок отличается от взрослого тем, что в куклах видит людей, а взрослый —  в людях кукол. Поэтому поход в детский театр для родителей — приятное времяпровождение, а для ребенка — таинство. Кто-то в преддверии такого праздника жизни соглашается учиться целую неделю на одни пятерки, а кто-то, напротив, продаюет Азбуку за четыре сольдо. Оля не делала ни того, ни другого, ведь о школе в те годы она знала только понаслышке. Но в театр все-таки попала. А тут вдруг в начале представления объявляют: «Дети, кто хочет, может выйти и рассказать стишок». И стеснительная девочка захотела. И рассказала. А через минуту вернулась к маме в зрительный зал с высокой температурой. «Бациллу театра подхватила», — скажет через много лет взрослая Ольга Володина. Оно, может, и так, а может, иначе. Предшественником девочки, если вдуматься, был сам Буратино, который также, случайно забредя в театр, остался в нем навсегда. Символично, что и его чуть в котле не сварили. Да и представления он  не досмотрел, совсем как маленькая Оля, заснувшая на коленях у матери.

Пробуждение

Спустя некоторое время семья переехала в Сырдарью. А в шестом классе девочку отправили в Ташкент, учиться. По окончанию школы Оля узнает о наборе в Ташкентский театрально-художественный институт в ту пору имени Островского. И, конечно, поступает. Но о легкой славе мечтать не приходится. Девушку корят за неправильную сценическую речь, за отсутствие чего-то, за присутствие того-то. Не страшно — золотой ключик-то уже в кармане.

Институт окончен. По распределению Ольга Володина приходит в Академический русский драматический театр, ранее, как, впрочем, и ныне, известный под именем Горького. Заветная дверца как будто открыта. Но вонений меньше не стало.

— Сердце так и колотилось, так и колотилось, — признается Володина, — Пока другие актеры мирно пили кофе, я пила чай с успокоительным — так переживала».

На мое полувопросительное утверждение, мол, теперь-то сердце спокойно? Она сказала: «Ну, что Вы! И теперь колотится». И я, признаться, устыдилась своего невежества. Ведь биенье сердца всегда олицетворяет жизнь, а сильное биенье — жизнь в искусстве.

— Поначалу удивлялась про себя: неужели за это платят? — вспоминает Володина, —  Все время стестялась, не знала, как выходить на поклоны. Говорят, в такие моменты у меня было угрюмое выражение лица. Мама сетовала: «Зачем  же так?! Это ведь зритель, ему нужно улыбаться». А я тихо радовалась своему плохому зрению, точнее, тому, что не могу рассмотреть лица в зрительном зале. Боялась наткнуться на холодный взгляд».

Отношения актера и зрителя — это отдельный разговор. В высшей степени психологический. Писатель, композитор, художник в праве провозгласить своим первым и последним «зрителем» себя, ну, или высшие силы. Актер себе такого позволить не может. Театр, по сути — единственное своевременное искусство. Другие виды адресуют себя потомкам. Он — всегда современникам. Не успел, значит, опоздал. Поэтому-то каждый театр так горячо желает обрести своего зрителя, ищущего на сцене не развлечения, но самопознания, а в идеале — катарсиса. Зрителя, живущего в одном ритме с театром. Зрителя не гостя, но постояльца. Впрочем, Ольга Володина умеет ценить и «случайную» публику..

— Нельзя упрекать человека только за то, что он не любит театра.  — говорит актриса, — И тем более пренебрегать им, если он пришел впервые. Ведь театр и в «случайном» человеке может что-то изменить. Тем он  ценнее.

 

Что — кому и вопреки чему?


В былые времена народ требовал хлеба и зрелищ. Теперь, с повышением уровня жизни, тьфу-тьфу  —  только зрелищ. Но театр, руководствующийся лишь этим принципом, не театр, а балаган. Есть, правда, еще и пресловутый закон рынка: «Клиент всегда прав», погубивший не одного представителя творческой профессии. А все потому что происходит очередная путаница в терминах. Потребитель искусства (опять не самая приятная характеристика!) не клиент, а пациент. А врач должен ставить диагноз и лечить, не взирая на желания и предпочтения больного.

— Все-таки театр должен воспитывать зрителя. — говорит Ольга Викторовна, — Режиссер и артист не имеют права прогибаться. Спрашивается, а если не быть ведомыми, то куда вести? Наверное, к тому, чтобы мы все оставались людьми. Умели сочувствовать страданиям других и смеяться над мелкими неприятностями.

Катарсис предполагает очищение через боль. Казалось бы, здравомыслящий человек сам искать боли не станет, а уж платить за это деньги — тем более. Поэтому-то в последние годы  на постсоветском пространстве театральное искусство расцвело (или поблекло?) многочисленными «рекреативными» театрами, руководствующимися в работе только вкусами зрителя. Почему? А чтобы выжить. Или нет: чтобы выжить хорошо. И, как итог, обилие развлекательных спектаклей и значительно меньшее количество интеллектуальной, высокой драмы. Плохо не первое, а второе. Маяковский хотел от литературной братии стихов: «хороших и разных». Этого же хочет Володина — но в театральном искусстве.

— Идеальный театр — это разный театр. — говорит актриса, — Конечно, невозможно и ненужно  постоянно читать зрителю нравоучения. Но и нельзя только веселить его. Да, сейчас зритель отдает предпочтение «легким» жанрам. Но если всегда давать ему разжеванную жвачку, то в  чем предназначение театра? Пусть лучше он чего-то недопоймет и покинет зал в недоумении: «А что это нам вообще показали?!», чем просто расслабится и забудет.

Чужие

Артист — я постепенно познаю,
Что жизнь со мной играет шутку злую:
Чужую жизнь играю как свою.
А, значит, и свою играю как чужую.

Валентин Гафт

Когда в одном теле уживается две души — это психологически опасно. А что делать, когда несколько десятков? Но иначе не получается. Не впустишь героя в свое тело, он не впустит тебя в свою душу.

— Подготовка к спектаклю, начинается, как говорил Чехов, с «обсасывания» роли. — делится   секретами мастерства Володина, —  Можно до пятисот раз повторять реплику своего героя, дабы понять, что за ней кроется. А герой может жить совсем не так как ты, видеть  и мыслить иначе. И приходится приноравливаться. Очень важно понять, как он думает. Это словно путешествие в другое пространство. Здесь-то и понимаешь, насколько широк и глубок мир другого человека.

Артист, волей-неволей, вынужден быть психологом. Только последнему все-таки немного легче. Вот сидит перед тобой человек и говорит сумбурные фразы, а ты пытаешься определить по ним, что же у него за жизнь была. А тут на помощь мимика приходит. И жесты. И интонация. У актера всего этого нет. И лица своего героя по началу не видно, и вопросов ему не задашь. А ответственности не меньше, чем у психолога: разгадаешь неправильно — можешь всю дальнейшую жизнь героя погубить.

— А разгадать — помогает изучение себя самого, — говорит актриса, —  По мне, театр  — это не слава, аплодисменты и автографы, а акт самопознания. Говорят, человек делает роли. А роли делают его. Это абсолютно точно. Каждый подвержен влиянию извне. И герой, с которым ты делишь себя, не может не формировать актера.

На одном из сайтов я наткнулась на такой комментарий — печатую в авторском варианте:

«Ольга Володина — самая лучшая и ВЕДУШАЯ АКТРИСА в нашем Ташкенте! ЕЁ ТАЛАНТ потрясает ВСЕХ зрителей! Никто ничего не знает о личной жизни АКТРИСЫ, но ВСЕ знают её роли в театрах города Ташкента. Приезжайте, и ВЫ увидите то, что вызовет у ВАС бурю эмоций и восхищения Женщиной. Я бы сказала, что ОНА — вторая Любовь Орлова, потому что может ВСЁ».

В то время, как Ольга Володина на вопрос о поклонниках  отвечает: «Нет, нет, они меня вовсе не тревожат. У меня ведь нет такой уж известности. А незнакомым людям чаще всего говорю, что работаю в библиотеке».

Или еще вот, например: «Я ведь не режиссер. Я исполнитель. В работе никогда не спорю.  Многого, наверное, не знаю. Часто просматривая спектакли в записи, вижу обилие своих недоработок».

Или так: «Я никогда не говорю, что иду играть. Я иду работать. Кто-то, может быть, упрекнет, в ремесленническом подходе. Ну что ж, значит, я ремесленнико».

На восклицание: «Откуда столько скромности?!» следует «Говорят, что скромность — это разновидность гордости». Что ж, определение верное, не поспоришь.

Устами младенца

Молодых учеников-студийцев при Русском драматическом театре младенцами, конечно, не назовешь. Многие ребята уже вполне состоятельные, не даром решившие пойти в актеры. Учатся второй год. Ольга Викторовна преподает у них сценическую речь (ту самую, за которую ее бранили на первом курсе института!). Володина, несмотря на привязанность  к ученикам, иногда сетует, что энтузиазм у ребят уже не тот, что был у предшественников. А мне говорит, импонируют слова Велимира Хлебникова,: «Не нравится мне этот человек» — «А почему?»  — «А потому что не горит». Но ученики всегда перенимают что-то от учителя. Студийцы тоже умеет ценить горение. Может быть, ленящиеся иногда сделать домашние задания, они способны почувствовать пламенный порыв. Ведь перед глазами живой пример.

— Это человек-бомба, — говорят будущие актеры, — Она всегда разная. И при таком уровне мастерства ни на день не прекращает работы над собой. Ни в чем не заметишь небрежности. Полная самоотдача и работа на износ.

А один юноша сказал так:

— Я могу позвонить Ольге Викторовне в 12 ночи и прочитать стих. И она выслушает, сделает нужные замечания и найдет для меня доброе слово.

— Неужто пробовал? — спросила я его.

— Нет, но знаю наверняка, — решительно ответил студиец.

Есть у Заслуженной артистки Узбекистана одна мечта: найти время и отдаться чтению. Она любит ходить по букиническим магазинам и покупать книги — про запас. Хотя вся жизнь ее и проходит внутри литературы: то пьес, то стихов — от этого тоже устаешь. Но Володина полугрустно, полувесело отвечает словами Леонова: «Ну и пусть я помучаюсь. Зато кому-нибудь в зале легче станет».

«— Ну а ты, ну а ты, Буратино? — спрашивали все. — Кем хочешь быть при театре?

— Чудаки, в комедии я буду играть самого себя и прославлюсь на весь свет!»

Яркая, харизматичная, с огнненными волосами и певчими интонацими Ольга Володина никогда бы не повторила слова веселого хвастунишки. А между тем, нередко зрители ходят в театр, как говорится, на «актрису», «на нее». Потаенная дверь давно открыта, А Володина все продолжает свой путь в постижению неизведанного.. Ведь она  владелица золотого ключика, название которому — талант.

 

Досье

Ольга Володина — Заслуженная артистка Республики Узбекистан. Более двадцати лет работает в Русском драматическом театре Узбекистана. 16 лет — в театре Марка Вайля «Ильхом». В репертуаре актрисы десятки работ: Элиза Дулиттл в «Пигмалионе» Бернарда Шоу,  Ханни — в «Кто боится Вирджинии Вульф» Э. Олби,  Баба Яга в «До третьих петухов» В.Шукшина,  Миссис Моралес — «Квартал Тортилья-Флэт» Дж.Стейнбека,  Клитемнестра – «Орестея» Эсхила,  Горацио – «Гамлет» В.Шекспира и многие другие.

Автор и исполнитель ролей в бенефисах и множестве сценических импровизаций по мировой современной драматургии.

Двукратный лауреат премий «Ильхом-» как лучшая актриса года.

2 комментария

  • Татьяна Окунская:

    Ольга Володина — Талант редкой чистоты, талант , который всю ее жизнь она отшлифовывает до волшебного внутреннего сияния. Я не буду считать, как Майя Плицецкая, сколько в этом сиянии проценов таланта, а сколько тяжелого туда. Дело в том, что на сцене все видят блестящую легкость, дыхание жизни. А такое случается, когда душа трудится и не устает.

      [Цитировать]

  • Природное явление. Рыжее солнышко. Солнышки не обсуждаются. К ним тянутся. В их лучах греются. Они размножают улыбки. От них бывают ожоги. Но это точечно. И тоже полезно.

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.