Ташкент, весна, Гафур Гулям Искусство Разное

Пишет Лилия Николенко в своём журнале.

Судьба подарила два часа жизни, не обремененных ни обязательствами, ни задачами.
Теплая, ослепительно солнечная и цветущая ташкентская весна.
Весна в Ташкенте удивительна тем, что какие бы жизненные  перипетии ни терзали твое сердце, достаточно прогуляться по весеннему городу, и всё в жизни будет хорошо.
Просто попробуйте пройти по любой, старой ли, новой ли улице. Просто смотрите на лица людей, на пышущие свежей зеленью деревья.  Там сиреневые цветы странной акации, здесь вспыхнула белоснежным кудрявая вишня, каким-то чудом оказавшаяся на современном помпезном проспекте. А вот глядя на вас улыбнулся пожилой, спешащий по делам мужчина-узбек. Не отводите взгляд! «Здравствуйте» – скажет он вам и улыбнется. «Салям алейкум» — почтительно ответьте. Он идет по городской улице, так же как вы, обласканный нежным ташкентским весенним солнцем. И несмотря на деловую суету, сейчас он сохранил в своей памяти ваше лицо, вашу улыбку, ваш ответ на его приветствие.

Вы его знаете?
Да нет! Просто слово «здравствуйте» от незнакомого человека в Ташкенте никого не удивляет. Ответьте на приветствие, и идите по своим делам. Но ваш день от этого обмена уже будет добрее и ярче.

Два часа жизни. Я отправляюсь в нашу главную библиотеку. Я возьму несколько томиков Гафура Гуляма. Буду открывать страницы наугад и читать.

Мы выросли с ним в одном городе. В том самом удивительном Ташкенте.
Я родилась через год и два месяца после дня его смерти.
У нас разный Ташкент.
Но читая Гуляма, его строки странным образом резонируют с собственными ощущениями. И я вновь шепчу: «Да, да, именно потому!»
Я читаю его признания в любви к Узбекистану, узбекам, гостям Узбекистана, Ташкенту. Я присоединяюсь к его вызову ко всем тем, кто нас не любит. Я разделяю его тепло к тем, кто смотрит на нас с приязнью.
Во времени нас разделяет одна целая моя жизнь и еще один год и два месяца.

Мы выросли с ним в одном городе. В том самом удивительном Ташкенте.
Я родилась через год и два месяца после дня его смерти.

Через два часа я регистрирую свой читательский талон.
— Тинчли ми? У вас все в порядке? Вы плакали… – деликатно спрашивает меня библиотекарь,  моя сверстница, узбечка со стильной стрижкой. Она видимо наблюдала за мной в читальном зале.
— Спасибо, все в порядке. Я читала Гуляма. Эмоционально у него все очень.
— Мой папа тоже плачет, когда читает про стихи Гуляма про дочерей.
— Значит Ваш папа вас очень любит – говорю ей
— Да, очень — искрится улыбкой она.

Дитя мое, из алой крови сердца,
Души услада и отрада глаз,
Что можешь ты быть тёмной, мне не верится, -
Алмас должна быть светлой, как алмаз.

Окончишь ты ученье, дорогая,
Совьешь гнездо ты с другом по весне,
Свой будет дом, фамилия другая...
... Вот с эти трудно согласиться мне.

Гафур Гулям  (Моей дочке)
1948 г.
Салам великому миру

С молниеносной быстротой, сверкнув падучею звездой,
"ТУ-104" прилетел в наш древний город Шаш.
Тебя воспел Фирдоуси, к тебе стремился Низами,
Сам Искандер тебя не взял, о славный город наш!

Сюда, в чудесный город-сад .слетайтесь новые друзья,
С Мадагаскара и Бали - со всех концов земли.
Посадочной дорожкой вам да будет искренность моя,
С волненьем радостным в сердцах мы встретить вас пришли.

Вот у ворот в аэропорт, огнем весны озарена,
Стоит и дочь моя, Ташхон, к груди прижав цветы.
Весь мир цветами затопить сейчас хотела бы она,
Как два доверчивых цветка, глаза её чисты.

Друзей встречая дорогих, стоит седой Гафур Гулям,
Настало время теплых встреч и добрых новостей,
И сердце голубем из рук летит, друзья навстречу вам:
Салам тебе, великий мир, приславший к нам гостей.

1958

Я пока не знаю, как сложилась судьба дочерей Гафура Гуляма, но девочки, выросшие в такой пронзительной отцовской любви, наверное просто обязаны быть счастливыми.
А может быть совсем наоборот. Потому что вера в то, что все мужчины должны быть похожи на отца, обернется горьким разочарованием. И никогда уже не доведется ощутить той безмерной любви, которая казалось будет с тобой всегда.

Но я вновь открываю заветный том на случайной странице. И память фиксирует отдельные строки:

Отрывок из выступления. 1965 год. За год до смерти.
«   Человеку столько лет,  сколько он сам себе дает, и хотя меня называют старейшим народным поэтом Узбекистана, я сам себя не чувствую «старейшим», а считаю молодым.

Говорят, что хороший город славен многоводной рекой, богатым рынком, искусным врачом и справедливым судьей…
Моя родина — Узбекистан — славится многоводными каналами. Большой Ферганский канал протяженностью в 270 километров был прорыт еще до войны за 45 дней. Вода для нас — это жизнь…

Есть такая притча: у одного садовода спросили, почему это в его саду фрукты слаще и крупнее, чем у других? Какое чудесное удобрение он использует? «Соленое», — ответил садовод, имея в виду пот.
Я уважаю свой народ за то, что он умеет трудиться.

Ну, а что касается искусных врачей и справедливых судей, то тут уж программа перевыполнена. Судите сами. Взять хотя бы мою семью. Я отец пятерых сыновей, трёх дочерей и дед семнадцати внуков. Два сына получили философское образование, два сына — физики, дочь — журналистка, пробует себя в сатирическом жанре, две невестки преподают иностранный язык, младший сын, одиннадцатиклассник, увлекается поэзией и философией одновременно, многие внуки еще учатся в школе. Мы отдаем в наследство нашим детям и внукам самое большое богатство — знания, опыт, любовь к труду, нашу убежденность, веру и надежды.
Но не хотелось бы уподобляться тем родителям, которые мечтают, чтобы их дети жили на всем готовеньком, не знали ни забот, ни хлопот. Мы хозяева своей жизни, а слыханно ли, чтобы хозяин, настоящий хозяин, был беззаботным?
В своих поездках по стране и зарубежных путешествиях я стараюсь впитать как можно больше впечатлений, наблюдений, чтобы потом подарить любимому Узбекистану то хорошее, чем обогатился в пути.
Живу я в Ташкенте. Город строится вширь и ввысь. Есть у нас и свои Черемушки — Чиланзар.  Но много еще у нас одноэтажных, неблагоустроенных домов: строительство не успевает пока удовлетворить всех нуждающихся. Не хватает порой строительных материалов. а горный гранит, прекрасный горный гранит, которого в Чимгане — рукой подать! — сколько угодно, почти не используется. И этот вопрос решается неторопливо, с поистине восточной медлительностью. И хоть я и не строитель и не имею прямого отношения к этому, меня волнует эта нерасторопность, задевает за живое.
Вот нередко меня спрашивают о моих творческих планах. Я не люблю отвечать на такие вопросы. Мой «план» — шагать в ногу со временем, в рабочем строю, вместе со всеми решать современные, актуальные проблемы. Я порой даже не могу заранее предвидеть жанр своего будущего произведения, потому что не знаю, что предложит мне жизнь, что поразит мое воображение. Великое просится в поэму, безобразное в сатирическое произведение.»

Гафур Гулям ушел из жизни через два с половиной месяца после страшного ташкентского землетрясения 1966 года. Тогда он не знал, что наши ташкентские «Черемушки» — Чиланзар превратится в огромный жилой массив современных пятиэтажек.
Он тогда не знал, что давно уж запретили вывоз гранита с Чимгана, потому что из того бордового, как летний закат гранита, будет выстроено жуткое количество элитных дач в Чарваке. Но наверное ему бы и сейчас это было бы не безразлично.
Удивительного таланта человек с беспокойным сердцем. Влюблённый в свою семью, луноликую жену Мухаррам, своих детей и внуков. Землю свою и людей её  он не просто любил. Он был воплощением всего самого красивого и доброго, что было в этих людях.
А еще он был безмерно гостеприимен и щедр.
Щедрый на угощение
Щедрый на дружбу
Щедрый на любовь.


Я вышла из тихого старого здания библиотеки в ослепительную ташкентскую весну. Было ощущение абсолютного счастья от соприкосновения с красотой строк. Казалось, что даже львы на ступенях старого ресторана Бахор улыбаются. И незнакомый мужчина, спешащий по делам, улыбнулся и сказал – «Здравствуйте»
И вам здравствуйте!  Ведь у  нас с вами есть одна общая и очень большая вещь – Ташкент. Вы, знаете, ведь это было и у седого Гуляма много лет назад.

Вы ожидали от меня чего-то кулинарного? «Их есть у меня!»
Те дарованные два часа жизни прошли. И вновь цейтнот. Пока я писала этот текст, успела приготовить лишь куриный пустой бульон и гречку с мясом.
Бульон только  присолила, поперчила, посыпала зеленью и сухариками из нашей узбекской лепешки.
Младшая встала из-за стола, съев один бульон.
— Поешь второе, — попросила я.
— Нет, я наелась. Ты знаешь, бульон сегодня был такой необыкновенно вкусный! Спасибо! После него я больше ничего не хочу.
Если б ты знала малыш, о чём я думала, когда его готовила. Хотя наверное ты поймешь меня только тогда, когда и у тебя будет «свой Ташкент».

Так что не спрашивайте меня о том, как готовить, чтобы было вкусно.
Спрашивайте о том, чем занята голова, когда руки готовят еду. Даже если еда эта – пустой  бульон из куриных косточек и пиала румяных сухариков из узбекской лепешки.

6 комментариев

  • Мастура:

    Спасибо за ваше тепло, искренность, за вашу «приязнь» к нашему Ташкенту. У нас каждый день дома размышления о родном городе. Много разных, иногда грустных, печальных, а также радостных, смешных воспоминаний. И меня радует, что наши взрослые дети тоже во многом с нами солидарны в своей любви к Ташкенту.

      [Цитировать]

    • Руслан:

      У Лилии еще очень много хороших очерков о Ташкенте в блоге на ЖЖ и на сайте (промеж отличных кулинарных рецептов). Если найдете время, очень рекомендую почитать.

        [Цитировать]

  • Русина Бокова:

    Изящно написано.

      [Цитировать]

  • Камиль:

    Был в командировке в Ташкенте 5-6 дней. Каждый день вечером находил время погулять в парках, на площадях, подальше от городских шумов, где нет машин, где есть люди, которые просто гуляют, беседуют, а молодые пары сидят и мечтают. На площади «Независимости» были посажены свежие весенние цветы. Так красиво, душа радуется. Золотые руки у человека, спасибо огромное, кто участвовал в таких творениях. Ходил, фотографировал разные изящные композиции. Подходил к монументу, где сидит мать с ребенком, внимательно смотрел, в чем она одета, в чем одет ребенок.
    И тут подходили с фотоаппаратами два молодых человека. Явно были не из наших краев, туристы наверно. Щелкая своими аппаратами, подошли к монументу. Друг другу что-то говорили. Обиделся на себя, что не очень разбираюсь в иностранных языках. Но все таки хотелось узнать, откуда приехали. Показывал им красивые композиции цветов, где сам снимал. Один из них понял, что я имею ввиду и сразу начал фотографировать, кивая головой, где я показывал и при этом повторял:

    — О, йес, йес! – знак благодарности улыбался мне.
    — Джемани? – стараюсь узнать откуда они.
    — Ноу, Иани – каким-то непонятным мне языком. В начале я не понял. Потому что они не совсем были похожи на восточных людей. Или я Иранцев впервые видел что ли. Хотел еще уточнить:
    — Иран?
    — О, йес, Иран!- И он мне тоже задавал вопрос, якобы «что я знаю об Иране» Так как я плохо знаю английский, я ему:
    — Ай доунт андестент инглиш. Ю андестент рашшен?
    — Ноу, ноу, рашшен ноу – смеялся. Тут подошел его друг, подключился к нашей «беседе». Он меня спросил и перечислил, какие языки я понимаю:
    — Арабиан?
    — Ноу.
    — Туркиш?
    — Йес, туркча тушунуюрам (да, по-турецки понимаю) – как будто начал разговаривать по-турецки. Он тоже повторял вопрос своего друга, что я знаю про его страну.
    Я говорю:
    — Эрон хакиндами? Мен Машхадни билуюрам! ( об Иране что ли? Я знаю про Мешхед!)
    — Оооо! Машхад! Машхадда не билуюрсан? (про Мешхеда что знаешь?) – он задавал еще вопрос, как будто экзамен от меня принимает. Но я обрадовался даже, что у нас кипит «беседа» и начал отвечать «по-турецки»
    — Машхад! Имам Ризо! Нишапур! Умар Хаём! – от волнения, забыл многое, но они не скрывая свои восхищения, все время кивали и повторяли:
    — Ооо, яаа! Ооо, яаа!
    Я начал перечислять города Ирана:
    — Тебриз, Исфахон, Кучон – каарамон шахар! (Кучон-город герой!) – вроде все сказал, что знаю об Иране. Но они были очень довольными, вернее они не ожидали, что я знаю столько «подробностей». Он мне протянул руку и сказал свое имя. Мне кажется, я прошел экзамен и получил хотя бы «удов». Мы познакомились. И дальше разговор шел:
    — Ты чем занимаешься – спросил он меня.
    — Я работаю инженером, а сейчас в командировке в Ташкенте.
    — А где ты живешь?
    — Я живу в Фергане.
    — О да, Фергана! – восхищался, тоже обрадовал меня и продолжал задавать вопросы – у тебя есть семья, дети?
    — Конечно! У меня жена и три дочери! – смело сказал я.
    — А скажи мне имена своих дочерей, пожалуйста? – интересовался он.
    Я называл имена своих дочерей. А он, услышав каждое имя восхищался и все время повторял: «Чуг чирайли, чуг чирайли! Гуллардин отинда?» Это он сказал «Очень красиво, имена цветов, да?» Потом он интересовался, сколько я зарабатываю. Когда он услышал мою зарплату, сильно удивился, хотя я сказал два раза больше того, что я получаю. Просто стыдился я немного правду сказать. А он с удивлением:
    — И что ты сделаешь на эти деньги? – пристал ко мне и ждал моего ответа.
    — у меня есть семья, дети, свой дом, есть свой сад, в саду есть около 10 сортов всяких деревьев, есть машина, все живы, здоровы, у нас все дешево, не жалуемся, вот так одеты и обуты как я и мои дети, в стране мирно и спокойно. Как говорят у нас, «У мусульманин, все образуется по-тихоночку» и хвала Аллаху!!! – незнаю, как я это сказал по-турецки, но у них раскрылись рты. Когда я закончил с Аллахом, он меня обнял в знак благодарности. Зачем он меня благодарил, я немного не понял.
    Так как я чувствовал себя, что я экзамен сдавал уже на «отл», начал у них расспрашивать как у них все это:
    — А у тебя есть семья? -я как-будто знал, что у них в этом роде не очень.
    — Нет, у меня пока нет семьи – немного грустно сказал он.
    — А что такое, сколько тебе лет?
    — 36
    — А что, в Иране нет девушек?
    — Есть конечно, наши девушки не хотят выходить замуж – сильно удивил меня ответом. Честно говоря, не ожидал такого ответа.
    — Женись в Узбекистане. Из Ферганы, даже из Маргилана очень красивые и порядочные девушки в Маргилане!
    — О да, я тоже хочу этого, у вас очень красивые девушки!
    — А кем ты работаешь и сколько получаешь – тоже начал раскручивать его.
    — Я работаю в трех местах, получаю хххх долларов! – я немного завидовал его зарплате. Потому что это было намного больше моего.
    Разговор наш закипел. Так как по-турецки многие узбеки понимают, некоторые прохожие присоединились с интересом. Он рассказывал, как у них молодежь занимается бизнесом, с утра до ночи работают и для них становятся малоинтересными семейные вопросы. Он продолжал:
    — У вас люди «другие», вы можете останавливаться для беседы, вы объясняете все спокойно и подробно, с вами легко разговаривать, многие никуда не спешат или гуляют просто так, у нас такого нет.
    Я тоже оглянулся вокруг. Действительно, пожилые сидят на скамейках, молодые пары тихо гуляют, держа за руку друг-друга, на траве сидит и даже валяется мальчик, мама его снимает на камеру, фотограф уже задремал…
    Он еще рассказывал о наших городах Самарканде, Бухаре и Хиве. Говорил о своих наблюдениях. Мне кажется, он немного завидовал нашей стране, нашему народу, может быть и природе. Мы фотографировались, обменялись адресами и попрощались с миром…

      [Цитировать]

  • Ирина:

    Хотела только добавить, что » сиреневые цветы странной акации», если те, которые сейчас цветут, то это — «Канадский багрянник».

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.