В Туркестан за солнечным затмением, которое затмил снег Tашкентцы История

В начале ноября 1906 г. ведущему сотруднику обсерватории в Моудоне под Парижем Милану Штефанику (1880-1919 гг.), словаку по национальности, предстояло совершить научную поездку в далекий Туркестан для наблюдения и изучения солнечного затмения. Туркестан представлял наиболее благоприятный регион для наблюдения этого редкого природного явления, поскольку полоса полного затмения должна была охватить отдельные участки восточного побережья Каспия, Усть-Юрт, северную часть Хивинских земель, южную часть Арала и отдельные отрезки Закаспийской железной дороги. Продолжительность пика затмения должна была составить 6-8 минут. Штефаник, примерно за месяц до затмения, выехал из Парижа.

В пути до Туркестана предстояли пересадки в Петербурге, Москве и Оренбурге. В Петербурге, в Пулковской обсерватории, Штефаник встретился с немецкими астрономами из Гамбурга, российскими астрономами, тоже направлявшимися в Ташкент – тогда столицу Туркестанского края. Проехав холодную Россию, миновав заснеженные казахские степи по Оренбургской железной дороге, только введенной в эксплуатацию, 12 декабря 1906 г. Штефаник вместе с российскими и немецкими исследователями подъезжал к Ташкенту. Было 9 часов вечера. Маленький, неказистый паровозик, пыхтя клубами пара, приближался к станции Келес. Штефаник, утомленный длительным путешествием, готовился к выгрузке. Поезд продвигался по высокой насыпи, и вдруг все ощутили сильнейший толчок, вагоны вздрогнули. Штефаник кинулся к окну. Паровоз, оторвавшись от состава, сошел с рельсов, пополз с насыпи и перевернулся. Ближайшие к паровозу вагоны – багажный, почтовый и охранный – тоже сошли с рельсов, но благодаря тормозам остальные устояли на насыпи. Первая мысль, пронзившая Штефаника: «В багажном вагоне размещены его громоздкие и хрупкие астрономические приборы. Если они выйдут из строя – это катастрофа!» Но все обошлось. Хотя причина крушения была нелепейшая: кто-то из местных жителей позарился на диковинные по тем временам рельсы и умыкнул их. Город встретил прибывших сильным дождем, размывшим остатки снега, и сильным туманом. На вокзале ученых встретили представители Туркестанского генерал-губернаторства, начальник ташкентской обсерватории полковник М. Осипов с сотрудниками: прибытие международной научной группы было тогда большим событием для Ташкента.
Однако времени оставалось в обрез: затмение должно было произойти 1 января 1907 года, и ученые вскоре выехали в сторону древнего Самарканда по недавно завершенной «стройке века» — Закаспийской железной дороге. Штефаник и его сотрудники выгрузились на железнодорожном узле Черняево, русские ученые – на станции Обручево, а немецкие – в Джизаке. Исследователи везли с собой значительное количество научного оборудования. Например, вес оборудования у немцев достигал шести тонн! У Штефаника его было тоже предостаточно – достаточно упомянуть громоздкий, правда, сборный, 13-метровый телескоп. Все это было погружено на верблюдов, и экспедиция направилась к небольшому таджикскому городку Ура-Тюбе, расположенному в предгорьях Туркестанского хребта. Переваливаясь неторопливыми шагами по хорошо утоптанной, просохшей после дождя дороге, верблюды преодолевали многочисленные подъемы и спуски. Перед глазами Штефаника проплывали островки виноградных садов, пшеничные и кукурузные поля, стада крупных гиссарских баранов, косяки коней-карабаиров. Вдали, на фоне голубого неба, просматривались заснеженные вершины. Ближайшие горные склоны были покрыты арчовыми зарослями, кустами горного миндаля, алчи, шиповника – эта веками протоптанная дорога вела в глубь азиатского континента – Афганистан и Индию. Жители и местные власти Ура-Тюбе, ранее поставленные в известность о прибытии экспедиции, оказали ученым теплый прием, обеспечили исследователей приличным жильем, помогли собрать 13-метровый телескоп и установить его на фундаменте старой крепости. До начала затмения оставалось порядка 10 дней.
Готовясь к предстоящим исследованиям, Штефаник находил время и для знакомства с городком. Он с интересом осмотрел архитектурное строение XV века – полуразрушенную мечеть Кок-Гульбез. На него произвел впечатление фасад мечети с сохранившейся поливной декорацией (изразцы, резная мозаика), привлекли внимание каркасные постройки XIX века, украшенные прекрасным орнаментальным убранством, роскошными росписями, а также изделия местных мастеров резьбы по дереву, по расписной мозаике, вышивке. Аппетитны были национальные блюда – плов, запеченная тандырная баранина… Как гражданин Франции, Штефаник по достоинству оценил и продукцию местного винодельческого завода. Все это было хорошо, но приближался новый 1907 год и день солнечного затмения, ради которого он, Штефаник, оказался на этой древней земле. Погода же стояла подозрительно ясная, солнечная, кое-где по синему небу плыли облака. Штефаник был преисполнен оптимизма и считал, что результаты предстоящих исследований пополнят его научный багаж. Но ближе к 1 января погода начала портиться, явно надвигался какой-то обширный циклон. Небо затянулось серой мглой, температура падала, а 30 декабря заморосил промозглый дождь. 31 декабря и вовсе пошел снег. До начала затмения оставались считанные часы, а снег продолжал падать. Штефаник был в отчаянии. Наверное, он просчитался – предгорная область в это время года оказалась не лучшим местом для проведения запланированных исследований. А может быть, избегли этой участи русские и немцы, оставшиеся в равнинной части? Увы. Непогода захлестнула и Джизак, и Обручево, и Ташкент. Второго же января на безоблачно чистом небе ослепительно сияло солнце! Ирония судьбы? Штефаник стоически принял этот удар и стал собираться назад.
В Ташкенте он пробыл около недели, познакомился с ташкентской обсерваторией, которая имела уже солидный 30-летний возраст. Раньше она была метеостанцией, и основным ее предназначением было проведение геодезических и метеорологических исследований. Штефаник неоднократно участвовал в научных совещаниях коллектива обсерватории, доводил до сведения сотрудников результаты своих работ в Моудоне. 16 января 1907 года он с коллегами выехал из Ташкента, 20-го прибыл в Петербург, и, наконец, 10-го февраля отбыл в Париж.
Какова же дальнейшая судьба Милана Штефаника, этого известного ученого-астронома, потерпевшего такое «фиаско» в наших краях? Его звездный час – Первая мировая война. Он вступил добровольцем во французскую армию и сражался на стороне Антанты, проделав за годы войны путь от солдата до генерала. А к концу войны Штефаник стал видным политическим деятелем. Он стоял у истоков создания Чехословацкой республики. 4 мая 1919 года при возвращении из Италии на военном самолете, при подлете к Братиславе, произошла авиакатастрофа. Милан Штефаник погиб. Ему было 39 лет.
Фарид АНВАРБЕК.

НА СНИМКАХ: генерал М.Штефаник; на пути в Туркестан в декабре 1906 года на месте железнодорожной катастрофы; М.Штефаник с русскими астрономами в Самарканде (1907 г.); импровизированная обсерватория в Ура-Тюбе.

Источник.   Спасибо АК за ссылку!

1 комментарий

  • Рэм:

    «косяки коней» — это круто. аффтар всю статью писал под косяками коней: «Перед глазами Штефаника проплывали островки виноградных садов, пшеничные и кукурузные поля, стада крупных гиссарских баранов, косяки коней-карабаиров. Вдали, на фоне голубого неба, просматривались заснеженные вершины. Ближайшие горные склоны были покрыты арчовыми зарослями, кустами горного миндаля, алчи, шиповника». Это в январе-то, когда лежал снег? Конечно, для этого надо было телескоп тащить из Франции, чтобы увидеть под снегом пшеничное поле, косяки коней, алчу и миндаль. «Таджикский городок Ура-тюбе» тоже вызывает ряд вопросов, потому что дело происходит в Российской империи в 1907 г. «Недавно завершенной «стройке века» – Закаспийской железной дороге» на начало 1907 г. уже 15 лет как «функциклировала». Хотя надо похвалить аффтара за пэтичное изложение.

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.