Депортация корейцев с Дальнего Востока. «Я выжила только благодаря любви и заботе родителей…» История

Han опубликовал в Блог сообщества

Жизнь преподносит сюрпризы. Рядом с нами живут скромные, почти незаметные люди. Мы не то что бы не ценим их общение — мы не всегда их даже замечаем. И только иногда спохватываемся, что наш сосед или соседка — свидетели уникальных событий, повидавшие такое, отчего леденеет сердце. Мы часто отмахиваемся от них — нас не впечатляет их доступность, сердечность, простота. Нам подсознательно нужны плакатные герои, и в этих поисках мы не замечаем так называемых маленьких людей, вынесших на своих плечах все тяготы нашей отнюдь не мирной жизни. Построивших и отстоявших страну. Или — не отстоявших, но это уже не по их — по нашей вине…


Не все знают, что первым репрессированным народом на территории СССР стали корейцы. Это произошло в печально известном 37-м…
В Духовщине, самом маленьком городе России, живёт скромная пенсионерка, ветеран труда, участница тех событий, пусть и в очень нежном возрасте: трёхмесячной малюткой её вывезли спецэшелоном, вместе с сотнями других людей, из Приморья в Узбекистан. Дальше расскажет сама Зинаида Юировна АНАХОВИЧ:

— Нас с семьёй везли в течение трёх месяцев с Дальнего Востока, привезли на станцию Голодная Степь в Узбекистане. Нас высадили, действительно, в абсолютно голой степи. Моя семья — родители и четверо детей — была выселена из Приморского края, село Заречье Михайловского района, это пограничный район. Что инкриминировали? Враг народа, предатель родины — по национальному признаку. В Приморском крае жило много переселенцев из Кореи, перебравшихся туда после заключения корейско-японского договора 1876 года и русско-японской войны 1905 года. Я из семьи переселенцев. В Россию переехали мои родители, потом уже родилась я — в Советском Союзе. Моя девичья фамилия Хегай.
Доехали — четверо детей и родители. Мы были единственной семьёй в этом эшелоне, которая полностью сохранилась, перенесла дорогу. Родители рассказывали, что все семьи теряли своих детей, а то и двух-трёх. У нас, корейцев, тогда все семьи были многодетными… В пути была диверсия, крушение — уничтожали нас, корейцев, как могли. Специально. На каждом полустанке кого-то хоронили — родителей, детей, стариков. Люди умирали. История это тяжёлая, тёмная и очень грустная (вздыхает).
Нас привезли в степь и по сути бросили. Я — майская, мне было 3,5 месяца, когда нас посадили в поезд в сентябре, в декабре привезли. Самому старшему ребёнку — семь лет. Зима… Жили в землянке, потом переселились на скотный двор.
Что нужно было делать, чтобы выжить после депортации?
— Траву ели. Лебеду ели, одуванчик, дикий лук. Родители ходили далеко — за 50 и больше километров, искали траву. Государство нам в качестве пайка давало муку — пекли лепёшки… Без травы не выжили бы. С нового года стали организовывать колхоз. Ведь корейцы всегда занимались земледелием… В том году зима была короткая, весна — ранняя, и вот под снегом искали одуванчики, шпинат… Мы жили в 350 км от Ташкента. Местность так и называлась — Голодная степь, а сейчас её в Узбекистане зовут Цветущий край. Нам запрещено было уходить от поселения дальше 35 км. И вот взрослые ночами, чтобы их никто не видел, шли искать траву за пределы этой зоны — очень страшно было. Я чудом выжила, я считаю. Мы, дети, спаслись только благодаря любви и заботе наших родителей!..
Ваши первые впечатления от встречи с властью?
— Вы знаете, я до сих пор не могу видеть звёздочку доброжелательно. Мне было 6 лет, шёл 43-й год. Я помню, что в кишлак приходил сотрудник НКВД. Я маленькая была, видела только звёздочку на его шапке. Он ружьём стучит в нашу дверь — выходите на работу, хлопковые поля обрабатывать! Дверь из камыша, она мягкая, даже стука не раздаётся. В войну нам сказали, что нужно одевать, обувать и перевязывать солдат — нужно выращивать хлопок.
Что изменилось в жизни депортированных корейцев с началом Великой Отечественной?
— Для выращивания хлопка была нужна вода — корейцев организовали строить оросительные каналы. Воду брали из Аральского моря, из-за этих каналов оно так быстро и высохло. Ширина каждого канала — 10 метров, глубина — 6. Мы, дети, в них купались, многие тонули… Корейцы построили эти каналы. Свои национальные кадры местные жители держали при себе, и они на полях не работали в те годы. Узбеки только на базаре сидели. Корейцы рис выращивали, хлопок выращивали… Я с шести лет работала на хлопке. Нас, детей, заставили быть водовозами. Взрослые работают с кетменём (тяпкой) в руках, а мы вёдра носили на жердях с сестрой — из арыка на поле. Падаем, пока несём, проливаем, возвращаемся назад за водой — опять несём…
Депортация корейцев с Дальнего Востока. «Я выжила только благодаря любви и заботе родителей…»
Мужчин не хватало?
— Молодых мужчин собирали в трудовую армию. В действующую армию как врагов народа корейцев не брали, но многие корейцы воевали — выдавали себя за представителей других народов, говорили в военкомате, что они из Узбекистана, Казахстана, Туркменистана, Таджикистана…
— Получается, при всём притеснении и неуважении со стороны властей готовы были защищать страну?
(моя собеседница всплёскивает руками) — А как же!.. Конечно! Я работала шестилетней девочкой — нам сказали, что солдат нужно одевать, в России холодно, они мёрзнут в снегу!.. Мы сугробы-то только в кино видели, в хронике. Какой у нас там был снег, выпал — растаял… Мы пытались защитить нашу Родину — ногтями цеплялись, грызли эту землю… Дети работали на хлопковых полях — без воды, в 40-45 градусов, падали, умирали…
— Поступали ли к вам впоследствии в Голодную Степь другие репрессированные?
— В 42-м году, помню, привезли турок и чеченцев. Помню, они между собой подрались. Мне было 4,5 года, было страшно! Потом долго не могла в себя прийти… Потом привезли немцев, потом — крымских татар. С Северного Кавказа было много национальностей…
Ходили ли вы в школу?
— Да, школа была, корейская. Мы учились на родном языке. В школу идём, сразу задание получаем — приходим домой, перекусили — пошли в поле работать. С первого класса работали. С Дальнего Востока приехали грамотные люди, они могли преподавать, но их же забрали потом в трудовые армии… Мы самообразованием занимались!.. Русскую учительницу мы впервые увидели в 49 году — она одна приехала, с голубыми глазами, все остальные — корейцы. Учителя у нас в большинстве были вчерашние школьники, которые окончили 10 классов. Там, в колхозе, невозможно было жить грамотным людям — что их ожидает в таком окружении?!
Когда появились на руках какие-то документы?
— До 1956 года нам нельзя было покидать зону в 35 км вокруг поселения. До 1958 года не давали паспорта. Потом на волне хрущёвской оттепели стали выдавать временные — трёхмесячные, шестимесячные паспорта … Мы, корейцы, не могли никуда выезжать — нам не разрешали. Мы — враги народа, и — всё! Мой старший брат «зайцем» поехал в Ташкент, сдал на пятёрки экзамены в авиационное училище, а в списках зачисленных его нет. Он спрашивает: почему? А ему говорят: нам нужны свои кадры, а ты — враг народа! Это был 1947 год.
Как ему удалось так хорошо сдать экзамены?
— Никого не хочу обидеть, но мы, корейцы, люди неглупые и трудолюбивые. Семилетку он окончил у нас в колхозе, потом поехал в русскую деревню, — мы тогда так говорили, — там была десятилетка. Поехал поступать с аттестатом зрелости, со свидетельством о рождении — паспортов у нас не было… Он впоследствии закончил Московский лесотехнический институт, в Мытищах — приехал в Москву «зайцем», ехал из Узбекистана в Россию на крыше вагона, и только за Самарой (Куйбышевым) перебрался в общий вагон. После войны нужны кадры были, и он поступил.
Как вы выбрались?
— В послевоенные годы колхоз стал расти, понадобилась почтовая связь. Меня назначили начальником отделения связи, 21 год мне был. Раз я стала материально ответственным лицом, я начала просить документы. Районное начальство дало мне разрешение на учёбу. Я поехала и поступила, но, к сожалению, не туда, куда мне было нужно. Трёхмесячный паспорт мне оформляли очень долго, и я не успела подать документы в институт технической связи в Куйбышеве, и вроде бы неплохо подготовилась, но — не получилось. И поступила в педучилище, на дошкольную работу — город Вольск в Саратовской области. Приехала — а мне там: «Ты — враг народа, шпионка!» Это 58-й год. «Вы, корейцы — предатели!», и всё. Я даже не выходила в город — доставалось. Хорошо, у нас директриса в педучилище была женщина мудрая, много перенёсшая, она меня приметила — сказала: «Находись у меня в училище в канцелярии». Я там в канцелярии у неё целый месяц жила, до начала учебного года. По улице невозможно ходить было: у меня как у кореянки волосы длинные были — дёргали, унижали, оскорбляли, как хотели! Ой!.. «Враг народа, шпионка!..» И не пожалуешься никому. Дали общежитие — поселили меня с детдомовскими. Они — тоже как большая семья, и я себя с ними чувствовала более-менее спокойно.
Был ли кто-то ещё в вашем окружении, кто относился к репрессированным с сочувствием?
— Были, конечно! Большей частью. Тогда было много людей порядочных. Нас жалели, нас уважали. Потому что корейцы — очень трудолюбивые, очень послушные, доброжелательные, неприхотливые, умные, не сочтите за нескромность. Нас ценили. Иначе мы бы не выжили…
Вы были пионеркой?
— Была. И галстук носила.
В комсомол звали?
— Не то что звали — заставили! И в партию приглашали, потом. Трудились-то на благо… Я отказалась.
Когда к вам изменилось отношение в обществе? Когда вас перестали дразнить шпионкой?
— Это где-то в начале шестидесятых…. После XXII съезда партии.
Как в дальнейшем сложилась ваша жизнь?
— Я отучилась в педучилище, меня направили в Новосибирск. Я поняла для себя, что мне нужно учиться дальше. Поступила в Кемерове на заочное обучение на педагогическое отделение. Мне пришлось дополнительно заниматься — я же очень плохо разговаривала по-русски. Поэтому каждую неделю я сидела в библиотеке субботу и воскресенье — читала, читала, читала… Работала по профессии — воспитателем детского сада. Из хлопкоуборочной труженицы и начальника отделения связи — в воспитатели детского сада (улыбается). Потом — заведующая деткомбинатом. Потом, набрав опыта, работала преподавателем педучилища, сама готовила воспитателей детских садов. Преподавала педагогику, психологию, дошкольное образование.
Как вы оказались на Смоленщине?
— Я работала в Новосибирске, потом уехала на Дальний Восток, вышла замуж, оттуда — в Кустанай, потом — в Чимкент, это южный Казахстан, а потом я перебралась сюда, к дочке, на Смоленщину, в годы развала — в девяностые (улыбается). Мой муж — белорус, семья у нас интернациональная. Я отработала в общей сложности 41 год, сейчас давно на пенсии. Принимаю активное участие в жизни первичной организации инвалидов-жертв политических репрессий. Наш председатель правления, вы знаете, Турченкова Лилия Альфредовна.
Когда вы были реабилитированы?
— Только в 1997 году, через суд. Пришлось обращаться в прокуратуру, в посольство, искать свидетелей… Было целое судебное производство! Реабилитацию получили только те, кто смог добиться, настоять — в индивидуальном порядке, а ведь выселяли в массовом… Знаете, у меня отчество в паспорте появилось только в 34 года — муж настоял, а так были документы без отчества…
Когда советский режим, причинивший вашей семье столько боли, рухнул, в 1991 году — что вы чувствовали?
— Ох… Боль! Нас разъединили! Сестра моя сразу оказалась за границей, и многие мои друзья, с которыми я училась — тоже.

Помимо привезённых четырёх детей, в Узбекистане в этой корейской семье родилось ещё шестеро (!) детей. Можно только догадываться, какую многотрудную жизнь прожили родители, вырастившие десятерых без бабушек и дедушек. Отец ушёл из жизни в 59, мать — в 65 лет. Сейчас, увы, уже Зинаида — самая старшая в семье…
Младшая сестра, Галина, родившаяся уже в Голодной Степи, в 20 лет уехала в Казахстан и живёт там по сей день. В прошлом году она навещала старшую сестру в конце октября. В День памяти жертв политических репрессий женщины приехали почтить память безвинно наказанных и замученных в мемориал «Катынь». Зинаида Юировна так поясняет свою поездку:
— Я не первый раз приезжаю в Катынь на день памяти жертв политических репрессий, почему-то тянет… Вспоминаю моих близких, знакомых — они погибли, а здесь мемориал… Другого места поминовения у нас нет, и в этот день можно прийти только сюда.
Сёстры могут судить о том, как относятся к представителям репрессированных народов в разных странах СНГ:
Сестра Галина живёт в Алма-Ате. Зинаида Юировна знает из первых рук, что в Казахстане государство заботливее к репрессированным. Им предоставляются существенные льготы — 50%-ная скидка при проезде на общественном транспорте, 50%-ная скидка при покупке лекарств, полагается доплата к пенсии. Кроме того, в Казахстане более сбалансированные межэтнические отношения, нет бытового деления людей по национальному признаку.
Зинаида Юировна только вздыхает. В России жертвы политических репрессий лишены такой поддержки, отношение к ним в обществе во многом настороженное — скажем, муниципальные власти в большинстве своём очень неохотно помогают деятельности общественной организации, объединяющих жертв сталинского режима. А ведь это уже очень немолодые люди, им важны не только внимание, но и уход…
Хочется поставить оптимистическую точку в этой истории, но её нет. Говорят, время лечит. Отчего же так долго болят в душе старые раны?!

Карта депортации народов:

В качестве справки. Депортация корейцев в СССР

Депортация корейцев началась в сентябре 1937 года. На основании совместного постановления Совнаркома и ЦК ВКП(б) № 1428-326 «О выселении корейского населения из пограничных районов Дальневосточного края», подписанного Сталиным и Молотовым, 172 тысячи этнических корейцев были выселены из приграничных районов Дальнего Востока на новое место жительства, в Среднюю Азию. Это были некоторые районы Казахстана и Ташкентская область Узбекистана.
Депортация мотивировалась тем, что 7 июля 1937 года японские войска вторглись в Китай, а Корея была в то время частью Японской империи. Репрессиям подвергались также бывшее граждане про-японского государства Маньчжоу-Го и бывшие служащие Китайско-Восточной железной дороги (приказ НКВД от 20.09.1937 г. № 00593).
По сведениям и переписям населения за 1983 год, больше всего корейцев (350 тысяч человек) на территории СССР проживало в Узбекистане. Следует отметить, что после распада СССР в отличие от России и Казахстана в Узбекистане не было принято акта о насильно переселённых народах. Однако, часть корейцев, проживавших в Узбекистане, также как и представители других некоренных народов стали эмигрировать из Узбекистана в другие страны, в том числе и в Россию и Казахстан.
Депортация советских корейцев осенью 1937 года стала первой сталинской депортацией целого народа. «Википедия»
Сергей МУХАНОВ

Опубликовано в «СГ» 1 февраля 2011 г. №9 (737)

14 комментариев

  • Олег:

    Здравствуйте!
    Простите,что не по теме, но я за советом.
    Друг собирается в Узбекистан этой весной и попросил меня помочь ему с гидами по историческим центрам-Самарканду, Бухаре и Хиве. Ранее я записывал имена и телефоны водителей и гидов, услугами которых пользовался сам и которых рекомендовали те, кто посещал эти места и даже имелся своеобразный чёрный список недобросовестных гидов, но сейчас я не могу найти эти записи.
    Если кто знает координаты хороших гидов и водителей в этих городах пожалуйста, напишите мне сюда или на эл. почту leg.12@list.ru
    Буду очень признателен. Спасибо!

      [Цитировать]

  • Ольга:

    разве переселенцев реабилитировали?…

      [Цитировать]

  • Артем:

    какой же зверь был этот Сталин=гитлер! Вместо того, чтобы по законам военного времени, отгеноцидить всех поголовно, как это делали все великие правители — всадник на коне, турки армян, анлосаксы индейцев, европейцы африканцев и т.п. Он, вместо этого, отправил их в город хлебный ташкент, на равных разделить участь всего остального советского народа.

      [Цитировать]

    • Рэм:

      В целинные районы Ташкентской области в землянки. Ташкент посещать было нельзя, отмечаться надо было в милиции. А с кем война-то была?

        [Цитировать]

  • Татьяна:

    В ответ на пододбные комменты о милосердии Сталина
    я всегда желаю автору очутиться в тех временах. Когда за пропуск одной буквы в слове главнокомандующий давали десять лет. Когда «по политике» сидели люди, сами не знающие за что сидят. Когда интернированные люди оказывались в степи, под палящим солнцем, без жилья, воды и еды. Рассказывал мне один бывший поволжский немец, вернее, уже потомок. Вот этого я желаю людям, смеющим так лихо высказываться. Только на своей шкуре. И тогда посмотрим….

      [Цитировать]

  • георгий коваль:

    Отгеноцидить бы тебя, Артём

      [Цитировать]

  • Татьяна:

    Георгий! Как вам пришла в голову абсолютно моя мысль?!!!

      [Цитировать]

  • ло геннадий:

    Я репресированых родителей из гАртем Дальний Восток . Как получить на это документы? 10 12 2013г

      [Цитировать]

  • Рабинович:

    Напишите заявление в Приемную ФСБ России: 101000 г. Москва, ул. Кузнецкий мост, д. 22.

      [Цитировать]

  • Артем:

    какой же зверь был этот Сталин=гитлер! Вместо того, чтобы по законам военного времени, отгеноцидить всех поголовно, как это делали все великие правители — всадник на коне, турки армян, анлосаксы индейцев, европейцы африканцев и т.п. Он, вместо этого, отправил их в город хлебный ташкент, на равных разделить участь всего остального советского народа.

    Да, Сталин был такой! А то, что из их соплеменников каждый второй был агентом, вредителем или саботажником, — об этом молчат.
    Кстати, Правительство Америки тоже выдворяло своих граждан японского происхождения со своего западного побережья в концлагеря, хотя тогда США находились за многие тысячи километров от театра военных действий. С момента вступления США во вторую мировую войну были арестованы и посажены в концлагеря все американские граждане, кто имел хотя бы 1/16 японской крови. Правительство США сочло их опасными, хотя они ничего конкретного против США не сделали.

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.