О Т. Л. Фидлер Tашкентцы История

Авиор Александр Избицер

Светлой памяти Тамары Лазаревны Фидлер
(17 ноября 1916-3 апреля 2009)

1.

Удостоверение А.К. Глазунова

Ленинград, 24 июня 1927 года.

Сим удостоверяю, что малолетняя Тамара Фидлер обладает ярким художественно-музыкальным дарованием, рано определившимся. У неё несомненные пианистические данные. Передача её отличается вдумчивостью и тщательностью технической отделки. У Тамары Фидлер изумительный абсолютный слух, и с первых творческих опытов она обнаруживает удивительный вкус и чувство формы.

Ректор Ленинградской Консерватории Александр Глазунов.

Ни одна из драгоценных граней таланта Т. Фидлер, удививших и изумивших А.К. Глазунова, не только не потускнела в течение грядущих долгих лет, но, напротив, каждая из них достигла своего ярчайшего сияния – чему стали свидетелями сотни и сотни тех, кто соприкоснулся с её творчеством уже в последние десятилетия ушедшего века. Своё девяностолетие Фидлер встретила в Торонто (Канада), и юбилей этот был отпразднован её учениками, коллегами и поклонниками концертом в Петербургской Филармонии.

<…> Её выступления… были всегда сенсацией, всегда чудом, всегда потрясением. Ибо мастерство, являемое Фидлер, было не просто высокого или даже очень высокого уровня – оно было уровня воистину запредельного, воистину трансцендентного, вызывающего в памяти пианизм великого Иосифа Гофмана; о мастерстве же сугубо ансамблевом не приходится и говорить… А забудет ли кто-нибудь из её студентов не просто блестящий, но прямо-таки устрашающий в своей недосягаемости показ проходимых в классе произведений, сочетающийся с неизменной доброжелательностью и внушением достижимости вершин?! <…>

Игорь Урьяш. Из Вступительного слова к концерту, посвящённому 90-летию Т.Л. Фидлер (Малый Зал Санкт-Петербургской Филармонии)

Добавлю к этим словам, что, слушая Т.Л. Фидлер, различить границу между «воистину запредельным мастерством» её и её же уникальным искусством интерпретатора – было невозможно.

Анатолий Павлович Никитин[1], который, как правило, направлял своих студентов в класс камерного ансамбля Т.Л. Фидлер, сказал о ней:

Фидлер – гениальная пианистка, гениальный педагог.

Впрочем, подобные слова вряд ли могли прозвучать в присутствии самой Тамары Лазаревны. Она бы сильно смутилась и, вероятнее всего, её реакция на них была бы таковой: «О-го-го!!! Ничего себе…»()

2.

Школа и Семья

То, чему стал свидетелем легендарный ректор Консерватории, было слиянием, по Платону, и природы, и выучки (αυ περι πηυσεος και τροπηες). Редчайшим даром природы был, e.g., феноменальный слух девочки. В том Глазунов смог убедиться, когда, в частности, «взял» на рояле обоими локтями (!!!) т. н. «кластер» – после чего Тамара безошибочно определила, какие из нот в этом звуковом месиве были выпущены. Но, как видим, её игра уже тогда выявила и особое музыкальное воспитание, и некую превосходную школу фортепьянной игры, основы которой ребёнку удалось постигнуть к своим десяти годам.

То была школа Листа/Рейзенауэра.

Альфред Рейзенауэр, немецкий пианист, композитор и педагог, был одним из двух учеников Листа, которые на рубеже 19-20 столетий делили между собою «фортепьянный Олимп»[2].

С 1900 г. Рейзенауэр начал преподавать в основанной ещё Ф. Мендельсоном Лейпцигской Консерватории (Königlich-Sächsisches Konsevatorium der Music zu Leipzig), которую вскоре возглавил.

***

Ц.М. Фидлер

В числе последних воспитанников Рейзенауэра в Лейпциге была Цецилия Фидлер, завершившая курс обучения в 1907 году, за несколько месяцев до кончины учителя. Превосходная пианистка, Цецилия Моисеевна впоследствии выступала в ансамблях, в т. ч., с виолончелистами Семёном Матвеевичем Козолуповым и Леопольдом Витольдовичем Ростроповичем.

3.

Ко времени рождения дочери Ц.М. Фидлер была профессором Саратовской Консерватории. Она начала заниматься с Тамарой, когда той исполнилось шесть лет.

В Ленинграде, куда переехала семья Фидлер, Цецилия Моисеевна стала преподавать в Музыкальном Техникуме. Поступив туда в класс матери, Тамара вскоре начала выступать публично. Свои первые концерты она сыграла в двенадцатилетнем возрасте: после сольного отделения в Москве (Филармония им. Моцарта) последовало исполнение Первого Концерта Бетховена в Большом зале Ленинградской Филармонии. Оркестром дирижировал Николай Андреевич Малько. Через три года пятнадцатилетняя юница поступила в Ленинградскую Консерваторию, в класс Леонида Владимировича Николаева.

4

Л.В. Николаев (1 (13) августа 1878, Киев – 11 октября 1942, Ташкент)

***

Приходя на урок [к Николаеву], надо было принести произведение в готовом, продуманном виде. Весь класс присутствовал на уроках. Концерты класса проходили при полном зале в Консерватории. Ежегодно давались концерты пианистов школы Николаева в Филармонии, в Капелле. Леонид Владимирович был человеком огромной эрудиции и феноменальной памяти. Когда Леонид Владимирович детально занимался с учеником каким-либо куском произведения, некоторые не выдерживали и говорили, что они теряют свою индивидуальность. В ответ они слышали: «Если она так мала, то туда ей и дорога!»

Т. Фидлер. Из радио-интервью, С.-Петербург, сер. 1990-х.

Залы, где давались концерты класса Л.В.Николаева, были традиционно заполнены публикой до отказа. События эти с нетерпением ожидались, а впоследствии долго оставались предметами горячих обсуждений и ярких воспоминаний. Один из таковых концертов состоялся в Большом зале Ленинградской Филармонии 15 апреля 1938 г. В нём приняли участие, в т.ч., Г.М. Бузе, Н.Е. Перельман, В.Х. Разумовская, С.И. Савшинский, П.А.Серебряков. Третье, заключительное отделение открыла Т.Л. Фидлер, исполнившая Интермеццо Брамса, Гавот Николаева и 12-ю Рапсодию Листа. Заключил же концерт фортепьянный дуэт В.В. Софроницкий – Д.Д. Шостакович (Вариации на тему из 4-х нот для двух фортепьяно Л.В. Николаева).

Слова Фидлер о тех студентах, которые опасались утратить свою индивидуальность, опровергают расхожее суждение о методе Николаева-педагога. Поскольку каждый выдающийся исполнитель из плеяды учеников Леонида Владимировича обладал неповторимым исполнительским почерком, то в представлении многих возникла иллюзия, что Николаев только тем и занимался, что откупоривал ту или иную т.н. «творческую индивидуальность», а затем всячески потакал ей. Как видим, Николаев терпеливо обучал дисциплине, «школе», требуя не чувственно-интуитивного, но мыслительного, аналитического подхода к сочинению («надо было принести произведение в готовом, продуманном виде»). А уж остальное зависело от ученика.

5. Конкурсы

В 1935 г., Фидлер приняла участие во Втором всесоюзном конкурсе музыкантов-исполнителей, проходившем в Ленинграде. Она стала финалисткой и должна была получить одно из трёх лидирующих мест. Её соперниками за призовые места стали Яков Флиер и Мария Гринберг, награждённые в итоге, соответственно, Первой и Второй премиями.

Однако в день, когда определялись победители, Л.В. Николаев был выведен из состава жюри и помещён под домашний арест. Это событие стало следствием того, что, начиная с 1934 года, Кремль и Лично встали на стражу, как сейчас бы сказали, «традиционной сексуальной ориентации» советских граждан, принявшись изолировать от советского народа сексуальных вредителей, ориентированных в этом отношении нетрадиционно. Ученица арестанта никак не могла стать лауреатом – Фидлер был вручён Диплом.

***

Следующий Всесоюзный Конкурс музыкантов-исполнителей с участием Т. Фидлер состоялся в конце 1937 г. В своём обзоре Эмиль Гилельс написал:

Во главе ленинградской группы участников конкурса стоит пианистка Фидлер (ученица проф. Николаева). Исполняемые ею вещи звучат всегда интересно и своеобразно (подчёркнуто мною – АИ). Очень сложная и глубокая по мысли вторая часть Сонаты Бетховена ор.111 была сыграна ею превосходно.

«Вечерняя Москва» 26 декабря 1937.

Но тот конкурс стал ареной противоборства двух «группировок» – московской и киевской. Это не осталось секретом, т. к., внезапно продырявился покров, скрывавший «подковёрных» борцов – достоянием гласности стала записка, своеобразный договор сторон: «Вы поддерживаете нас, мы – вас».

Фидлер вновь был вручён Диплом.

Больше в конкурсах солистов Фидлер не участвовала.

Как уже видит читатель, – и ещё увидит впоследствии – уже в те годы талант исполнителя и его достижения не были определяющими при раздаче премий на конкурсах. Правда, в ту пору нарыв «музбизнеса» только-только начинал вызревать. Минует ещё три с небольшим десятилетия, прежде чем летом 1974 г., в Москве, он не прорвётся наружу, обозначив для пианистов конец славной истории Конкурса им. Чайковского.

Класс Л.В. Николаева в 1936 г.

Слева направо. Стоят: М.Л. Минц, С.Н. Корц, Э.А. Якубович, У.М. Дубова-Сергеева, К.Ф. Гринасюк, В.П. Иванова, Б.Г. Гольц, А.А. Гинце.

Сидят: Р.Х. Андриясов, Т.Л. Фидлер, Л.В. Николаев, И.В. Буткевич, Т.С. Самойлович, А.Л. Соковнин, А.Е. Геронимус.

До того, как Т. Фидлер завершила курс у Л.Николаева (1938 г), её учитель убедился ещё в одном её таланте – преподавательском, поскольку нередко поручал ей заниматься со своими учениками. Результаты были впечатляющи, и Николаев посоветовал Тамаре Лазаревне закончить аспирантуру, после чего планировал назначить её ассистентом в своём классе.

Фидлер поступила в аспирантуру к Владимиру Владимировичу Софроницкому, по завершении которой, в 1941-м, осталась в Консерватории в качестве не утверждённого ещё официально ассистента Л.В. Николаева.

Выдающаяся по таланту пианистка, уже имеющая имя в Москве и Ленинграде. Будучи не только превосходной пианисткой, но и всесторонне одарённым музыкантом высокой культуры, Тамара Фидлер является также отличным педагогом, ансамблистом и легко и успешно справится с любой задачей в области музыки.

Л.В. Николаев.Из заключительного отзыва. 1941 г.

Весной 1941 г. Фидлер приняла участие в концертах аспирантов и молодых педагогов Консерватории, прошедших в Москве и Киеве.

6. В Ташкенте

5 сентября 1941 г. в Ташкент прибыл эвакуационный поезд с коллективом Ленинградской Консерватории.

В противоположность подавляющему большинству учителей и студентов, расселённых в непосредственной близи от здания Консерватории, Л.В. Николаев был поселён ректоратом на самой окраине города. Пожилой человек проделывал путь на работу и обратно на велосипеде. В городе было голодно, у Николаева развилась дистрофия.

Н.Е. Перельман рассказывал мне, что однажды Николаев, не удержав на велосипеде равновесия, упал в слякоть. Из-за сильных ушибов он оказался прикованным к постели. Вскоре Леонид Владимирович стал жертвой брюшного тифа, эпидемия которого охватила тогдашний Ташкент. Врач Николаева, Вениамин Львович Левинзон, стал быстро добиваться успеха. Леонид Владимирович начал поправляться и с радостью принимал у себя в больничной палате многочисленных посетителей. Однако 11 октября 1942 г. он скончался от внезапного осложнения – менингита.

«Обидно было, что буквально через несколько месяцев в Ташкенте стали появляться сульфамидные препараты, которые смогли бы спасти жизнь Леонида Владимировича», – писал Александр Львович Соковнин, ученик Николаева.

Первого ноября, на концерте памяти Л.В. Николаева, состоялось последнее публичное выступление Фидлер-солистки. На афише она ещё числится аспирантом. Мы подошли к ответу на вопросы, во-первых, почему столь самобытная, «выдающаяся по таланту пианистка» (Николаев) оставила стезю сольного исполнительства, а во-вторых, как могло произойти, что та, кому Леонид Владимирович, фактически, завещал свой фортепьянный класс, не стала преподавателем рояля на кафедре сольного фортепьяно даже по окончании аспирантуры.

Под формальным предлогом – аспирантура была Фидлер завершена – ректор консерватории изгнал её из вуза. Ташкент военного времени был городом бесхлебным, и П.А. Серебряков, уволив Фидлер, «на законном основании» лишил её продовольственной карточки. С той поры и до конца эвакуации три женщины – Тамара, её мать и её тётя – стали, как тогда говорилось, «жить на одну карточку», которую получала Цецилия Моисеевна.

7.

Б.Ф. Морозов

Там же, в Ташкенте, закончил десятилетку по классу виолончели Бениамин Фёдорович Морозов. Он был вызван с товарищами-выпускниками в военкомат, откуда их привезли на вокзал для отправки на Сталинградский фронт. Однако к тому часу эшелоны уже были переполнены, и молодым людям дали недельную отсрочку.

В Консерватории уже существовал военно-морской факультет, подобный факультету Московской Консерватории, готовившему дирижёров и инструменталистов для войск сухопутных. Вскоре после начала войны студенты военно-морского факультета были отправлены на фронт, где многие из них погибли. Остальных музыкантов направили в Ташкент, где для восстановления факультета был произведён внеочередной набор. Инструменталисты-выпускники Десятилетки автоматически, без вступительных экзаменов были зачислены на факультет. Так Б. Морозов стал студентом Консерватории. После соответствующей, в т. ч., военной подготовки факультет планировали вновь отправить на фронт – чего, в итоге, не произошло.

Спустя некоторое время, на этот факультет была принята аккомпаниатором Тамара Фидлер. Знакомство с Б. Морозовым стало началом творческого, а вскоре и семейного ансамблей.

К тому времени у Тамары Лазаревны уже был опыт читки с листа, столь необходимый как для работы в дирижёрских классах, так и для игры в камерных ансамблях. Она вспоминала о годах своей юности:

Большую роль для меня сыграла встреча с преподавателем аккомпанемента Музыкального Техникума Марией Афанасьевной Федотовой, которая пробудила во мне интерес к искусству ансамбля. Под её влиянием я начала посещать вокальные классы, где аккомпанировала… всем подряд. Научилась играть с листа и разбираться в незнакомом материале различных стилей.

Из радиопередачи.

***

По возвращении в Ленинград Т. Фидлер некоторое время вела в Консерватории класс т. н. «общего фортепьяно», затем – класс аккомпанемента и, наконец – камерного ансамбля. С той поры, в течение почти пяти десятилетий она совмещала концертную деятельность ансамблиста с преподаванием камерного ансамбля в Консерватории.

Далее читать в источнике на сайте «Семь искусств»

Комментариев пока нет, вы можете стать первым комментатором.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.