Звезда Востока № 1. Отаули. Начало Искусство

ОТАУЛИ
(Рахимджан Атаев)
ОТ АВТОРА

Я почти сорок лет изучаю жизнь и деятельность великого мыслителя средневекового Востока Абу Насра Фараби. Его прозвали «вторым учителем» после Аристотеля — «Аристотелем Востока». Достоверные факты подтверждают, что этот ученый-энциклопедист знал множество языков — говорят, что девяносто!. Фактически нет ни одной отрасли науки, которой бы он ни занимался. Но в первую очередь, он – философ. Затем – языковед, музыковед, а уж потом – все остальное! Ему принадлежат, например, ряд трактатов о музыке,  он является создателем самого распространенного музыкального инструмента среди тюркских народов – сурная, а еще он — автор знаменитой классической мелодии «Чули Ирак».

В середине 80-х годов прошлого столетия я написал свою первую повесть «Мелодии сурная», где главным героем был молодой композитор и музыковед Азад Зиятович Халиков, консультант по национальным инструментам Союза композиторов Узбекистана. Еще тогда я постарался всесторонне изучить научное наследие Абу Насра Фараби. Проштудировал все, что было написано о нем на узбекском, русском и казахском языках. Прочитал исторический роман казахского писателя Ануара Алимджанова о нем — «Возвращение учителя». Откровенно говоря, я  остался недоволен этим романом, ибо я, как яростный поклонник ученого-энциклопедиста, представлял себе его по-другому, нежели автор данного исторического произведения. В романе проявились явные отпечатки идеологии безбожного советского строя. Уже тогда я задумал написать что-нибудь об этой уникальной личности. Слава богу, моя мечта почти тридцатилетней давности осуществилась в 1998 году, благодаря независимости Республики Узбекистан, которая сделала возможным изучение подобных героев, его религиозного мировоззрения. Вот теперь, после десятилетнего испытания временем, я сам решил перевести это произведение на русский язык, приблизив его по сути своей к истинному смыслу.

Хотя научное наследие Фараби в большом объеме дошло до нас, к огромному сожалению, мы крайне мало знакомы с биографией ученого. Не было, и до сих пор нет подробного его жизнеописания. Известны только следующие факты: родился в 870 году в древнем городе Фараб вблизи Отрар, учился в медресе городов Шаш, Бухара и Багдад, объездил почти все арабские страны, перевел философские трактаты с древнего санскрита и с древнегреческого языков на арабский язык. Долгие годы жил в арабском городе Алеппо и там же умер в 950 году, прожив ровно 80 лет. Этим, пожалуй, и ограничиваются наши знания о нем. Еще нам известно, что до сих пор сохранена его могила и, как свидетельствуют очевидцы – члены специальной экспедиции международного фонда Бабура во главе с Закирджаном Машрабовым, — в настоящее время она находится в стадии исчезновения. Исторические труды не подтверждают факт приезда великого философа в свои родные края в возрасте пророка Магомеда, тем более, его встречи с основателем династии караханидов Буграханом, но и не отрицают таковых! Максимально используя право писателя на фантазию, я постарался показать один день, вернее, ночь из жизни великого ученого меж двух ворот древнего города Ташкента: Самарканд — дарбазы и Чигатай — дарбазы!

Махалля «Самарканд — дарбаза», где родился и вырос великий узбекский писатель, основатель узбекской исторической романистики Абдулла Кадыри, до сих пор точно сохранила название одной из девяти ворот древней крепости Ташкента. А «Чигатай — дарбаза» — местность, где сегодня расположено главное кладбище города под названием «Чигатай кабристони» и «Студенческий городок», еще до потомков Чингисхана, в частности, до Чигатая, в Х-ХI веках называлась «Отрар — дарбаза» («Ворота Отрара»). Город Ташкент, столица независимой Республики Узбекистан, во времена Абу Насра Фараби находился, как и сейчас, в «золотой середине» между самых древних городов Турана – Самаркандом и Отраром.

НОЧЬ НА РОДИНЕ

Лето 311 года хиджры — 933 по новому календарю — ничем не походило на лето. Караван, вышедший из Багдада, сразу же после праздника Навруз, не добравшись до Алеппо, оказался под снегом и попал даже в метель, а в последние дни весны Исфаган его встретил градом. Непрерывно шедший дождь в течение трёх летних дней пребывания в Бухаре, угнетал путников и истощал их нервы. Наконец, в последний день лета, когда перед закатом солнца караван зашел в старинную крепость Шаш через Самарканд — дарбаза, опять начался дождь, который вызвал в душе путников досаду. Когда караван добрался до Чарсу, дождь усилился и превратился в ливень. Караван повернул налево, держа путь в сторону ворот Отрара,  от него отделились три человека, ежась под ливнем: впередишел старик лет шестидесяти, высокий рост которого начал заметно горбиться, посередине – мужчина лет около сорока, а позади – двадцатилетний парень.

Мужчина, идущий в середине, посмотрел вперед и спросил старика:

–              Что это значит, учитель мой? Наш визит, может, не нравится этой крепости? Или она хочет встретить нас слезами?

Старик,  шедший впереди, буркнул:

–              Не будь неблагодарным, Саид Али! Дождь – это божий дар!

Парень ускорил шаг, пошел с ним в ногу:

–              Так-то так! Но мы не рыбы! На что нам столько воды?

Старик искоса посмотрел на него:

–              Будь терпелив! Вот в этом переулке когда-то жил мой друг, с которым мы учились сорок один год тому назад в медресе благородной Бухары! Если позволит Аллах, в этом доме мы забудем все наши мучения, что были у нас в пути!

Ворота, в которые старик уверенно постучал, как только они подошли, открыл мужчина лет тридцати, державший в одной руке фонарь, а в другой зонтик. При слабом свете фонаря на жилистом лице старика, омытом водой, была видна явная растерянность:

–              Здесь живет друг Магомед?

Мужчина, державший в руке фонарь, одобрительно кивнул головой:

–              Это так, господин! Он мой отец! Пожалуйста, прошу вас!

В просторной  комнате гостям навстречу вышел старик лет шестидесяти с длинной бородой, на голове которого блестела аккуратно завязанная серебристая чалма. Когда оба старика оказались лицом к лицу, то какое-то время они молча и внимательно изучали друг друга. Наконец, гость засмеялся:

–               Меня не узнаете?

На белом и удивительно гладком лице хозяина, чем-то напоминающем лицо молодого парня, появилось заметное оживление:

–              Всё-всё, вот теперь по голосу узнал: Магомед ибн Магомед ибн Тархан ибн Узлуг ал Фараби ат Турки! О Аллах, не верю своим глазам! Не сон ли это?! Каким ветром вас занесло в наши края, мой друг?! Прямо из Багдада? Добро пожаловать! Прошу любезно!– хозяин развёл руки для объятия,

Гость положил руки на грудь:

–              Но, как видите, я весь промок…

–              Тогда хотя бы пожмём руки друг — другу!

Так он поздоровался и с другими гостями. Сняли мокрую верхнюю одежду, вытерлись полотенцами. Затем  их пригласили сесть за хантахтой.

–              Вы спокойно отдыхайте, – сказал хозяин и вышел из комнаты. Прошло не так уж много времени, как в гостиной закрутились слуги, на хантахте появились разнообразные блюда, отошла усталость, однако задушевный разговор никак не вязался, тело ощущало уют и тепло, сытость и удобство, а душа не чувствовала никакого наслаждения. Наконец, когда сын хозяина заглянул из вежливости узнать, как отдыхают гости, Фараби спросил его:

–              Что-то вашего отца не видно?

Молодой хозяин скромно взглянул на него и, поклонившись, ответил:

–              Пригласить его?

–              Если это вас не затруднит…

Через некоторое время Магомед Дост зашёл и сел напротив старика, сгорбленно сидевшего за хантахтой.

–              Ну, как там Бухара? – спросил он.

–              Спокойно.

–              Еще на месте медресе, где мы учились?

–              На месте.

Хозяин дома замолк на время и оценивающе посмотрел гостю в глаза.

–              Друг, вы наверняка устали с дороги, отдыхайте. А я… — он запнулся, — откровенно говоря, завтра хоким города устраивает праздник в честь своего возраста пророка и, одновременно, делает обрезание внуку. В связи с этим сегодня вечером всех именитых людей города пригласили на совещательный плов. Может, вместе пойдем, а? Приехали вы издалека и видели многое?

Старик немного выпрямился:

–              Я ведь, бедный ученый, да ещё приезжий, а самое главное – неприглашенный. Как-то неудобно.

Хозяин дома облегченно вздохнул и встал:

–              Вот дом, вот вам прислуга! Отдыхайте, сколько душе угодно.

Когда остались одни, старик сказал своим спутникам:

–              После того, как он уйдёт, мы тоже встанем…

Саид Али с удивлением посмотрел на своего учителя:

–              Во дворе ливень, темнота. Оставляя светлый дом друга сорокалетней давности, куда ещё мы пойдем, мой учитель? Я более или менее понимаю наши приключения в Исфагане, Балхе, Герате, Термезе и Насафе, даже то, что пережили в благородной Бухаре, однако… ни поступки хозяина этого дома, и ни эти ваши слова… никак не понятны мне, учитель.

Фараби горько усмехнулся:

–              Во всяком случае, мир, созданный Аллахом, намного просторнее, нежели этот роскошный дом! Встанем!

Когда ученик и сын, повинуясь воле старика, стали покидать гостиную, сын заметил бумажку на дастархане, в которой его отец написал пару строк: «Ведь долгожданная встреча была ценнее всего на свете, эй друг!»

Когда вышли на улицу и под ливнем продолжили свой путь, старик посмотрел на небо, чем-то схожее с его грустной душой: «Прости грешного раба своего, о, Всемогущий, за то, что он становится день ото дня капризным! Как мне объяснить этому ученику-арабу и своему единственному сыну то, что происходит в душе! Как им объяснить, что Магомед Дост теперь уже не Магомед Дост, даже не раб твой, а раб своих материальных потребностей, отдавший душу свою этому мимолетному миру?! Разве он может быть настоящим другом пророка Магомеда и Твоим настоящим Другом?» «В этом мире порогов много, значит, и друзей тоже! Только следует искать и находить! – дальше подумал про себя Фараби, – в этом деле потерей не миновать! Черт с ним, что потеряно! Однако и находки не миновать! В просторном Туркестане разве он не найдет хотя бы одного преданного друга?!»

Глубокое раздумье Абу Насра Могамеда прервалось:

–              Теперь целую ночь будет путешествие под дождем, отец?

«О-о, нетерпеливый! Надеюсь не останемся на улице нашей отчизны!»

Посмотрев на сына, ученика, ему стало жалко их. Он постучал в первые попавшиеся ворота. Скоро изнутри послышался довольно шутливый отклик:

–              Кто это там ломает  открытую дверь?

–              Гости по дарованию Аллаха!

Появился мужчина лет пятидесяти с обнажённой грудью и без головного убора, на ногах которого были самодельные галоши:

–              Здравствуйте! Добро пожаловать! Божьи посланники обычно свободно заходят в открытую дверь, дороги мои! Милости просим…

Вскоре все четверо расположились посередине уютной комнаты, прочли молитву. Затем хозяин дома  начал разговор:

–              Смотрите-ка! Когда Бог хочет дать, дает так легко и сколько душе угодно! Только поставил вкусную шурпу на дастархан и попросил Бога, чтобы он послал хотя бы одного собеседника, с кем можно было от души поговорить! А он, Всемогущий, послал сразу троих гостей! Вот это счастье!

Хозяин дома  оказался прекрасным собеседником и человеком с открытой душой:

-Теперь, дорогие мои, позвольте, мне представиться: меня зовут Хасан Кайфи! Я мудеррис.

Саид Али многозначительно улыбнулся:

–              Если так любите душевную беседу, да ещё являетесь мудеррисом, почему сидите один дома и не пошли на совещательный плов хокима? Или вы не относитесь к элите города?

Хозяин весело рассмеялся:

–              Э-э! Вы, оказывается, близки мне по духу! Знаете, мой язык – ужасный язык! Иногда даже я сам не выношу его, а как может терпеть хоким города?!

Фараби посмотрел на хозяина:

–По каким дисциплинам преподаете в медресе, брат мой?

–              По логике.

–              Каких авторов?

–              По трактатам Ар Рази, Ал Кинди, Ал Фараби…

–              Не ведаете греческой, индийской и китайской наукой?

–              К сожалению, уважаемый… Я всего-навсего малограмотный преподаватель медресе, не Ал Фараби, чтобы свободно читать да писать на девяноста языках мира…

У Фараби пропало желание продолжать беседу. Понятно, теперь вновь повторятся в том или ином виде те же разговоры, зачастую возникавшие в течение шести месяцев. Он: «А вы лично знакомы с ним?», а ты: «Вот он сидит напротив вас!», он: «Неужели? Не может быть! Простите за то, что не узнал…»

Словом, прощения, похвалы, удивления. Быть всемирной знаменитостью и одновременно последователем пророка Магомеда… О, как это трудно!

Он обратился к  Хасану Кайфи:

–              Старики предпочитают лучше облегчить усталость ног, чем облегчить душу. Что вы скажете на это? – прозрачно намекнул он.

Хозяин широко улыбнулся и положил руку на грудь:

–              Ради бога! Как сам не догадался!

Фараби прилег на мягкую постель, убранную в традиционном тюркском стиле, и почувствовал себя мальчишкой. Появилась благоприятная возможность вспомнить всё увиденное и услышанное в пути, обдумать то, что душе угодно, будто лежишь беззаботно в своем родном доме!

Он лежал, оживляя яркие, горькие, многослойные, никогда незабываемые воспоминания: вот он, четырнадцатилетний мальчик, оставляет свою первую любовь Айгуль в родном Фарабе и отправляется на учебу в  Бухару. Вот, три друга в одной тесной худжре бухарской медресе в поиске знаний. Вот, пламенный поэт Мухаммед Яр посреди толпы, окружившей его, читает им свои стихотворения. Вот, все мудеррисы и слушатели медресе обвиняют Мухаммед Яра в безбожии и инакомыслии, вот он сам при поддержке третьего из трех   — Мухаммеда Доста выступает с речью против них. Вот, два друга, оставляя благородную Бухару, вернее, убегая от преследования и ложных обвинений, возвращаются в Шаш. Вот, Мухаммед Дост в своем доме буквально опрокинул на него свою хвалебную оду: «Ради истины, не боясь никого, высказывайся!» Вот, он, провожая его в Багдад, напутствует: «Никому не позволяйте обгонять себя!»

А сегодня стало ясно, что на самом деле представляет собой Магомед Дост! Так что, оставим его в покое и, лучше всего, будем думать о Личностях! Ведь судьба человечества, народа, даже каждой отдельной личности первым долгом зависит от природы и поступков этих Личностей!

Перед глазами Фараби прошли светлые лица его благородных учителей: Имама Бухари, Имама Термизи, Магомеда Хорезми, Ахмеда Фергани, Ахмеда Марвази, Аббаса Джавхари, ар Рази, ал Кинди…

Абу Наср Магомед  очнулся от раздумий, услышав стук:

–              Заходите! — окликнул он.

Из приоткрытой двери показалось лицо Кайфи.

-Заходите,  не стесняйтесь, ведь это ваш дом…

На лице Хасана Кайфи была растерянность:

–              Простите меня, невежду, учитель… Просто был вынужден побеспокоить вас: во дворе ваш друг Магомед Дост и заместитель хокима города в нетерпении ожидают вас…

–              Что такое?! — чуть ли с места выскакивал Фараби.

–              Хоким города приглашает вас к себе…

Фараби почувствовал, что задыхается. Он холодно спросил:

–              Откуда господин Магомед Дост узнал, что мы находимся в вашем доме?

–              Сам удивляюсь.

–              Тогда скажите им, что у меня нет дела к хокиму города, а если нужда хокима возникла ко мне, то… — посмотрев на выражение его испуганного лица  и вникнув в суть происходящего, Фараби стало смешно: да, «умный руководитель просвещенного города», до чего  довёл  людей…

Комментариев пока нет, вы можете стать первым комментатором.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.