Нам — от Вики Чембарцевой Искусство

Sanaeva опубликовала в Книжная полка
С чем для вас связан день 26 сентября?

По старому стилю — это дата рождения Марины Цветаевой — гениальной русской поэтессы. А по новому — день, когда на сайте «Письма о Ташкенте»  было опубликовано стихотворение о нашей столице.
Ссылку на него прислал А. Гринблат.

Вот эти чудесные строки.

За два часа до Запада

когда чуть сонный медленный трамвай —
тринадцатый — дойдёт до поворота,
неспешная сентябрьская суббота
заявит на Ташкент свои права.

лениво солнце выкатит восход,
благословив фигуры минаретов,
и пожелтевший лист — билет из лета —
качнёт волной нефритовый Анхор.

и будет Старый Город оживать
и курпачей проветривая запах,
по пиалушкам утро разливать,
не ведая о том, что там, где Запад
я буду спать ещё..
кочевье снов
моих опять потянется к Востоку,
и новый день расставит их по строкам
пока ещё не сложенных стихов.

18 сентября 2010

Те, кто прочел его, не забудут. Не забыла и я. Более того, прошла по ссылке на Стихи.РУ и утонула в ритмах удивительных строк и строф, состояний и озарений, поэтических тайн и находок по-цветаевски щедрой и одаренной поэтессы.

Читала стихи автора с упоением, чувствуя, как отзывается душа на голос ее лиры. Поняла, что поэтесса недавно побывала в Ташкенте и Самарканде. Не удержавшись от желания как можно больше узнать об авторе, написала ей личное письмо с просьбой рассказать немного о себе и, если возможно, прислать фотопортрет и подборку стихотворений для публикации в «Медиакульт».

Поэтесса не оставила мое письмо без внимания, но, сославшись на занятость, пообещала выполнить просьбу позже.

Прошло почти два месяца. И вот — послание! Несколько теплых строк личного письма, а в приложении к нему — все, о чем я просила. Рассказала она и об основных вехах своего жизненного и творческого пути.

Вика Чембарцева.
Запомните это имя. 12 ноября 2010 Вика стала победительницей в Международном конкурсе молодых русских стихотворцев зарубежья «Ветер странствий», финал которого состоялся в Риме. От всей души поздравляем молодую поэтессу с заслуженной победой.
Вот что Вика рассказывает о себе.

Родилась в 1973 году в Кишинёве. Окончила факультет маркетинга Экономической Академии Молдовы и факультет психологии Института Непрерывного Образования.

Член Ассоциации Русских писателей Молдовы. Участница Форумов молодых писателей России (2009-2010).
Лауреат Международной литературной премии Серебряный стрелец (Лос-Анджелес, 2010); вошла в лонг-лист Литературной премии им. В.П.Астафьева (по итогам 2009), финалист Поэтического конкурса им. С.И.Петрова (2010), лауреат 8-го Международного литературного Волошинского конкурса (короткая проза, 2010), Победитель V международного конкурса молодых российских поэтов зарубежья «Ветер странствий» (Рим 2010).

Автор поэтической книги «Тебе…» (Кишинёв 2010).

Публиковалась в сборниках авторов «Новые писатели» («ПрозаиК» М 2010) , «Китайская шкатулка» («Геликон плюс» СПб 2009). Публикации: интернет-журнал «Пролог», международный творческий ресурс «Подлинник», литературно-художественные журналы «Наше поколение» (Кишинёв), «Вайнах» (Грозный), «Дети РА»(Москва), «Русское поле» (Кишинёв), «Журнальный Зал» Русского Журнала, «Кольцо А»(Москва), «Дарьял»(Владикавказ), альманах «Под часами»(Смоленск); газеты: «Литературный Крым»(Симферополь), «Русское слово» (Кишинёв), «Общеписательская литературная газета»(Москва).

Живет в Кишиневе, Молдова.

Вика приложила к письму и подборку стихов.
С удовольствием представляю их вам, друзья.

Отголоски будущего

от полдня к неизбежному закату
от духоты сомлевших тихих улиц
от тяжести гудения пчелы
уйти за ветром
и остаться где-то
меж горизонтом и мечтой о лете
между словами и твоим дыханьем
листать странички глупой несудьбы

А после…

…А после, перебрать твои слова —
как чёток нить —
на чём-то задержаться…
и удивиться… и понять едва ль…
Не встретившись глазами, расставаться
так больно…
Мне приснится шум листвы
с изнанкою — нательною рубахой.
Промокших веток смуглые персты
благословят движеньем ветра.
Плакать…
и верить в нас, способных ожидать,
немыслимо измученных молчаньем,
уставших неизбежно постигать
и принимать любовь в необладаньи…
…Луна — обмылком жёлтым в зеркалах…
Ты за моей спиною — отраженьем
ладоней, губ…
а я прочту в глазах
ответы…
Шаг, всего лишь, до сближенья…

Июль

В распахнутые окна — вдох дождливый,
распаренный июльской маетой.
Под глянцем листьев — матовые сливы
с седым налётом. Шумной суетой,
взъерошенной от воробьиных криков,
слетают звуки в глубину двора.
Дробится радуга в зеркальность бликов.
Орёт самозабвенно детвора.
И пахнет сердцевиной яблок ветер.
И сном младенца у моей груди,
чуть вздрагивая, остывает вечер.
Мой город белый, лета посреди,
несёт в ладонях улицы и скверы,
дома, собак и звон колоколов,
дворы, людей, ещё — немного веры,
забот, везенья и чуть-чуть грехов…

В ночь на 18 июля

За ливнями испарина дорог.
Июльский календарь листает осень.
Сквозняк субботний кисею возносит
жеманниц занавесок-недотрог.

И медленно стекает молоко
за край стола на тёмный пол дощатый…
И тени звуков прорастают мятой,
безмолвием… И света волокно

луной дрожащей под торшер ложится.
Отяжелев, смежаются ресницы.
И ветер ночи выдохнет в окно

раскатом грома в лёгкой колеснице.
И обогретою в ладонях птицей
забьется сон, приснившийся давно…

И дольше века длится день..

и хочется сказать — не уходи!
останься! слышишь!.. воет ветер в кронах.
и оседает медленно корона
лучей закатных на твоём пути
за горизонт… побудь! не уходи!
ещё не время!.. времени и нет
и не было. а мы пребудем вечно
пока по небесам осадок млечный
дорог нездешних звёздами пылит…

Испытание расстоянием

Город становится миром,
когда ты начинаешь любить
одного из живущих в нём.
Лоренс Даррелл.

земля перестаёт вращаться, если
врастать в неё ногами, как корнями.
деревья сами не меняют места,
а люди изменяются местами
//в разлуке//

не вывернуть лицом изнанки слова —
оно едино и первостепенно.
я не пишу тебе своих условий,
а просто умираю постепенно
//от тоски по тебе//

и время старит кожу, и морщины
у глаз не сгладить тёплой чайной ложкой.
и мелкими шажками лап гусиных
я от себя сбегаю понемножку
//я исчезаю//

твой город, занимавший четверть мира,
теперь вполне уместится в ладони.
и я боюсь — потом — в сквозные дыры
плаща, моя рука его уронит
//совсем//

Без разницы во времени
Просто,
времени ход — бесконечная неба игра:
между двух горизонтов неспешно лучами скользить,
изменять глубиною оттенков сезонно цвета,
и на мельницы дат предвечерне закатами лить…
На востоке заря, задохнувшись песками пустынь,
для стеклянных часов раскаляет осколочный кварц.
А на западе кем-то живётся вчерашняя жизнь…
Просто,
в миге времён равнозначно присутствие нас…

Межсезонье

Весну уже недолго умолять:
«дождливой акварели для отмывки
и ветра, расплетающего нитки
лучистых дней из пряжи февраля»…

Состаренною бронзой бьют часы,
слегка встревожив пыльность фортепьяно…
Вивальди… «Шардоне» с кислинкой пряной
в бокале тонконогом… На весы

саднящих прошлым въевшихся потерь,
для уравненья колебаний чаши —
(и то и это — неразрывно наше)
объёмный клок из ватного «теперь»…

Чернильной кляксой стаи воронья
на омуте линяющего неба,
нечёткий абрис тающего следа —
свидетельства сезонного вранья.

А под зонтом ссутулившись, душа,
продрогшая от степени сомнений,
в пространстве временных несовпадений
бредёт по межсезонью не спеша…

Заоконная мигрень

плетётся небом зимний день —
ленивый лоботряс.
мигренью заполняя лень,
зевну, не окрестясь,

сочту по карканью — ворoн,
по лаю — путь собак.
и лишь за ликами окон
мне не постичь никак:

с ворсинкой нити над чулком
в стальном мельканьи спиц.
в ажурной клетке над столом —
возни пугливых птиц.

суицидальной хрипоты,
и наготы колен.
предименинной суеты,
и ждущих дозы вен.

чужих окон — чужая жизнь…
торопится строка:
«… и иногда хотя бы снись…
люблю!.. ну, всё, пока.»

ты где-то там… в своём окне
руками греешь чай…
затылок мыслью обо мне
заноет невзначай…

… в чужие окна смотрит день
бесснежною зимой…
тисками лоб!.. моя мигрень
опять болит тобой…

Муза скрипящих перьев. Комната с Кафкой

Город Без Имени — нас ожидающий мир…
Тот, где на полках стоял ледериновый Кафка.
Блеклые пятна обоев в периметре шкафа,
и «полотно Бугеро» — вислоухий сатир,
купленный, с нимфами вместе, за четверть гроша
в лавке у Мойше, за рынком в начале квартала:
«Что вы хотите! Таки за шедевр это мало!»
Помнишь?.. Лил дождь. Мы ютились под птицей плаща,
счастливы этой погодой. В подвальном кафе
красными пальцами грея друг другу и душу.
Ты опрокинул случайно пузатую кружку
пива, на кем-то забытый «Уроки…» Дюкре…

Диагональ потолка — это просто стена.
Комната окнами в крыше — прибежище звёздам.
«Думаешь, я по подобию кем-то воссоздан?» —
«Думаю, — мне не хватило бы только ребра!»…
Вязью из букв ты выстраивал мир налету:
«Кромка воды оборвётся лавиною в полдень.
Розы на солнце становятся рыбами…» — помнишь? —
«Вместо росы — собери по чешуйкам слюду,
чтобы бросать в водопад и гадать на пыльце
розово-синих соцветий по тонкому ситцу,
(влажно-прилипчивых к бёдрам в желании слиться)
и несговорчивость губ отыскать на лице…»
Помнишь, в остывшем камине чернели щипцы?
Ругань соседей, как символ грядущего «завтра».
Свежих пирожных с черникой хотелось на завтрак,
но доставались под горький матэ — леденцы…
Капли чернил растекались под острым пером
гибкими стеблями от лепестков хризантемы…

Город Без Имени… Комната с Кафкою… Где мы!?
Где мы так долго скитались, оставив свой Дом?

Осколки молчания

в доме страж тишины, а снаружи — звенящая неосторожность
подбирает ключи от сомнений и страха закрытых дверей…
несмышлёною птицей пугливою спит на пороге тревожность…
в молчаливом стекле неясны очертанья чужих кораблей…

наступленье сезона активности тёплых подводных течений
зарождает движенье, презрев направленья потока ветров.
между вдохом и выдохом, за тишиною меж сердцебиений,
по наитью надежда сшивает крылом полотно парусов
для скольжения вдаль, забывая о том, как слова, умирая,
в молчаливости рыб из сетей выбирали уловом ответ,
и пустое беззвучие бездны балластами букв заполняя,
по волнам отправляли бутылочной почтой без марок конверт…

ожиданием длятся мучительно долгие сутки до встречи…
только сколько же лун будут бликами гладить песчаное дно
до неё?..

…обретает меж нами звучанье дыхания вечер
в промежутках шагов
разлетелось в осколки
молчанья стекло…

Переживая любовь

аритмия дождя рассекает размеренный пульс…
может швы на запястье — прямое свидетельство крыльев?
на задворках души прибирается серая грусть,
отмывает ненужные мысли субстанцией мыльной.

перерезанный птичьими криками алый восход
анемичное солнце завяжет на небе блесною,
поплывут чуть быстрее ленивые рыбы суббот,
в косяки собираемые скоротечной весною.

в гороскопах — прогнозы погод… может, всё же, мосты —
разделяют собой берега’, а совсем не связуют?!
омываются каплями слёз, из-под век бересты,
застаревшие раны, — но кто же всерьёз к ним ревнует?

суициду любви не случиться — астрологи лгут.
ведь фантомные боли не лечатся анестезией.
не судьба оставаться чужими, и чувства бегут
в безрассудность весны, вызывая дождя аритмию…

За два часа до Запада..

когда чуть сонный медленный трамвай —
тринадцатый — дойдёт до поворота,
неспешная сентябрьская суббота
заявит на Ташкент свои права.

лениво солнце выкатит восход,
благословив фигуры минаретов,
и пожелтевший лист — билет из лета —
качнёт волной нефритовый Анхор.

и будет Старый Город оживать
и курпачей проветривая запах,
по пиалушкам утро разливать,
не ведая о том, что там, где Запад

я буду спать ещё.. кочевье снов
моих опять потянется к Востоку,
и новый день расставит их по строкам
пока ещё не сложенных стихов..

Самарканд

Тельце осы, зависающей над парвардой,
чертит причудливой вязью посланья Пророка.
Пёстрые речи торговцев насваем, усьмой,
сахар-нават золотится прозрачною горкой.

Мальчик-лепёшечник смуглый несёт на руках
солнца с зирою горячие над головою.
Лестница города мёртвых — над Шахи-Зиндою
стайка афганских скворцов, стерегущая прах.

Имя в веках запятнавший предательством сын.
Тень Тамерлана над чашей с гранатовым соком.
Ленты на древе фисташковом вьются… До срока
снова сбываются явью забытые сны.

* имеется в виду сын Улугбека — отцеубийца Абд ал-Латиф.

Тоска по Азии… тень востока… (сонет в сонете)

…Там солнце благо на исходе дня,
а женщины — с раскосыми глазами
и веками, как створки миндаля…
Тягучими гортанными словами
неспешно речь свою ведёт акын,
познавший мир в простом до совершенства…
Лицом к Каабе, звучно, муэдзин
Азан читает на ветрах… Главенство
звезды и полумесяца… Восток…
Тоска по Азии так сладко ноет.
Монгольской каплей болен кровоток
и западной прохладною водою
её во мне никак не залечить
(хоть этой крови бледной больше в жилах)…
И я хочу с барханов вниз скользить,
а на закате дня упасть без силы
на нежный остывающий песок,
струящийся меж пальцев легче пуха…

…Я влюблена до боли в твой Восток
и ревновать к нему — такая мука!

_____________________________________

там солнце — благо
гортанными словами
Азан читает…

а на закате
раскосыми глазами
лицом к Каабе

тоска так сладко ноет
монгольской каплей…
я влюблена до боли —
такая мука!


***
читай меня по лицам площадей…
по хлебным крошкам на ладонях улиц…
по розовым лучам, что прикоснулись
закатом к оперенью голубей…

по нудному разучиванью гамм
в окне открытом… по горячей крыше,
где ветер выше неба, солнца выше…
по торопливым девичьим шагам…

читай меня снегами и дождём…
цветеньем яблонь и сентябрьской ночью…
читай меня всерьёз и между прочим,
в страницах, принесённых сквозняком…

Читайте о Вике Чембарцевой — победительнице пятого Международного конкурса молодых поэтов русского зарубежья под патронатом княжны Е.В. Волконской еще ЗДЕСЬ и ЗДЕСЬ

Поздравляем Вику с Победой! Е.С.

1 комментарий

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.