Поэты не только приходят — они остаются А. Файнберг Разное

Гуарик Багдасарова

Второго ноября 20010 года народному поэту Александру Файнбергу исполнилось бы 71 год. Он не дожил до своего 70-летнего юбилея в прошлом году две недели, но этот грустный праздник без виновника торжества, который пришёл на узбекскую землю вместе с первым настоящим осенним дождём, даже смерть не могла отменить. В Союзе писателей Узбекистана собрались мастера пера, кинодокументалисты, художники, преподаватели Национального университета Узбекистана, в котором когда-то топограф по специальности и поэт по призванию заочно заканчивал журналистское отделение филологического факультета, близкие родственники и соседи по знаменитому писательскому дому в центре столицы и просто безымянные поклонники многогранного творчества юбиляра.


В этом году в эти знаменательные памятные дни на разных литературных площадках – в клубе-музее А.А. Ахматовой, литературном музее Сергея Есенина, Еврейском культурном центре, мемориальном доме-музее М. Ашрафи, Ташкентском доме фотографии, ЦДО звучат «вольные сонеты», поэмы, эссе и романсы на лирические стихи А. Файнберга, потому что наш великий современник остался в нашей памяти и в нашей каждодневной жизни. Благодаря его точной, выверенной пытливым умом и бескорыстным сердцем творца поэзии, мы вновь и вновь, приобщаясь к этому чистому Кастальскому источнику, улавливаем проблеск невидимого бытия, или «невидимой гармонии», выражаясь словами Гераклита. Лишь бодрствуя, люди разделяют бытие (присутствуя, они отсутствуют): стихи А. Файнберга заставляют нас быть бодрыми, сосредоточенными, беспощадными к самим себе и произнесённому слову.
Слово
Где слово не дано, там нет и прав.
Мы отравили древние глубины.
И в берег моря врезались дельфины
И умерли, ни слова не сказав.

Молчат стволы порубленных дубрав.
Локаторы горам прогнули спины.
И меркнет свет над ядерной равниной.
И нету слов у обречённых трав.

Не проклянут нас ни вода, ни камень.
Нет слов у псов, добитых каблуками.
Нет слов у птиц, ракетой сбитых влёт.

Две тыщи лет от рождества Христова.
А мы живём. И стыд нас не берёт.
Кому ж ты дал, Господь, язык и слово?

Поэт — «дервиш по образу жизни», как тонко охарактеризовал его А.П. Устименко, предрекал: «Скоро словом стану я». Александр Файнберг, по роду своей профессии, прошёл пешком сотни таёжных троп, исколесил вдоль и поперёк дороги от песков Кызылкума и Каракума до Байкало-Амурской трассы. Но где бы он ни был и как бы его ни испытывала судьба – славой и всенародным признанием или большим семилетним перерывом, молчанием прессы, непечатанием его стихов и книг в семидесятые годы, художник всегда осознавал, что только поэтическое слово воистину бессмертно и может быть последним оплотом и прибежищем свободы на этой грешной земле.
Поэзия была залогом его внутренней свободы, нравственности, утешением и спасением. Александру Файнбергу казалось даже, что он только проводник на земле, антенна, которая улавливает небесные звуки от Бога и воплощает их в слова, стихотворные размеры и строфы, поэтому он скромно называл себя «поющим тростником». Быть может, поэтому он мог в стихах выражать безукоризненно точно и искренне признание в любви или покаяние («А где виновен был хоть на минуту, /стоял с повинной, как перед крестом») и твёрдо, одной литой строкой или строфой, как резцом на каменных скрижалях, донести до читателя свои незыблемые моральные принципы:
«Искал я душу даже в падшей дряни.
Терял друзей. У смерти был на грани.
Но ключ не подбирал к чужим дверям.
Вот и стою теперь на пепелище.
Блаженны, кто себя не потерял.
Их никогда, нигде никто не ищет».
Анна Андреевна Ахматова говорила, что «поэты всех времён и народов тайные братья, даже близнецы. Идёт несмолкаемая перекличка, облагораживающая мир. Она не смолкнет никогда». Надолго запомнится прошлогодний вечер памяти и презентации нового двухтомника стихов, поэм, вольных сонетов Александра Файнберга. Он вылился в настоящий праздник поэзии и дружбы народов, единения духовно близких людей. Поэты Абдулла Арипов, Сиражиддин Саид, Рустам Мусурман, Степан Балакин, Гуарик Багдасарова, Баходыр Ахмедов читали свои стихи и прозаические посвящения поэту. Александр Файнберг и после своего ухода присутствовал на собственном юбилее в своих книгах, на выставочном стенде редких фотографий из семейного архива, в воспоминаниях его преданной спутницы жизни Инны Коваль и близких друзей и благодаря демонстрации талантливого биографического фильма о нём Джасура Исхакова, в котором поэт, сидя на кухне в своей квартире на 8-м этаже, за чашкой чая и неизменной сигаретой в руке рассказывал просторечным разговорным диалектом и высоким поэтическим слогом сам о себе, о старом и новом Ташкенте.
У зрителей складывается двойной образ Ташкента. В одном из них поэт родился в семье репрессированных интеллигентов в 1939 году, топтал траву в солнечных дворах с глиняными дувалами и неумолкаемой перепёлкой- беданой, играл в футбол, стоя на воротах, голодал в военное лихолетье, когда был «на завтрак – жмых, а к ужину – простуда», катался на самодельном деревянном самокате на подшипниках , благоговейно объезжая стороной искалеченных душой и телом инвалидов второй мировой войны, надрывно исполнявших военные песни за жалкое подаяние и тем самым зарабатывавших себе на жизнь.
С детства у поэта было осознание и другого великого города, ставшего прибежищем, второй «малой» родиной для многих эвакуированных сюда русских писателей и художников — А. А. Ахматовой, Н.Я. Мандельштам, А.Н. Толстого, К.М. Симонова, К.И. Чуковского, Р. Фалька, В.А. Фаворского и многих других выдающихся деятелей русской культуры, оставивших неизгладимый временем след на азиатской земле и в истории русско-узбекских духовно-просветительских отношений.
Д. Исхаков рассказал о большом количестве сценариев А. Файнберга, внёсших в национальный документальный, художественный и анимационный кинематограф особую поэтику и философичность восприятия мира. В них присутствует своя крепкая внутренняя эстетика. Они поражают своим жизненным драматизмом и психологическим реализмом. Таких фильмов не было раньше и вряд ли будут впредь: «Восточный двор с кривой луной» о старом и новом Ташкенте, в котором автор читает одноимённый стих; суровая правда войны об Афганистане в художественной ленте «Опалённые Кандагаром»; «Последнее… прости!», где отступают на задний план цветные из прошлого и проступают чёрно-белые трагические кадры нынешнего исчезающего Арала . За кадром их комментирует голос поэта, читающего свои стихи; «Их стадион в небесах», в котором звучит песня на стихи А. Файнберга о легендарной футбольной команде «Пахтакор», погибшей в авиакатастрофе в 1979 году:

«…Дым от взрыва прошёл над страной.
Не виновны мы этой виной.
Просто правила кто-то нарушил,
Ну, а нам был назначен штрафной.
До сих пор плачет ветер в лесах.
До сих пор ты ночами в слезах.
Не грусти! Мы, как прежде, играем.
Просто наш стадион в небесах».
Владимир Сафаров и Алла Тезетдинова этот стих включили в свою книгу «Крылья памяти», выход которой был приурочен к 25- летию трагедии пахтакоровцев (2004).
…15 октября 2009 года в яркий погожий осенний день, в самый разгар «бабьего лета» мы проводили в Вечность народного поэта Узбекистана, лауреата пушкинской премии А. Файнберга, но он ещё раньше успел проститься с нами и с этой грешной землёй в своих стихах из сборника «Лист», вышедшего в том же последнем году его жизни. Наверное, Поэт знал, что лучше его и более искренне никто этот самый горестный и возвышенный момент ухода в бессмертие не сможет выразить своими словами:

Прощальная поэта

« Ухожу навсегда.
Покидаю прекрасное общество.
Ухожу. Ни следа. Ни друзей, ни подруг.
Одиночество. Можно вольно дышать.
Были крылья. Теперь — пустота.
Чем позор возвышать,
Лучше их не иметь никогда.
Ухожу, как пою.
Так положено. Так неизбежно.
На людей не плюю.
Я люблю их по-прежнему нежно.
Громыхайте, моря!
Камнепады.
Разлом горизонта.
Я плюю, уходя,
На короны из крови и золота.
В вас плюю я, сутаны!
И знаю, что делаю правильно.
Коронуй меня, осень;
Листвою багряной и пламенной
У закатных озёр
Ты, лесов благородная нация,
Полыхни мне рябиной,
Отпразднуй мою коронацию.
Небосвод голубой,
проинимай без суда. Окрыли.
Мне прощенье — любовь, —
Храм единственный не на крови.
Здравствуй, высшая власть!
Знаки звёзд над кайлом полумесяца.
Коромыслом зажглась,
запылала Большая Медведица.
Под огнями небес
По законам земли не напрасно
Ни костёр и ни крест
Над строкою из крови не властны.
Даже попранный прахом,
Поэт остаётся поэтом.
В этом высшая правда.
И музыка высшая в этом».
В день прощания с поэтом и в день его 70-летнего рожденья, который был назван А. Ариповым первым шагом в бессмертие, каждый из почитателей не просто талантливого, — гениального автора стихов, поэм, «вольных сонетов», 50 сценариев к документальным и мультипликационным фильмам — хотел поделиться с другими своими сокровенными мыслями о своём кумире, друге, соседе «дяде Саше» и просто об Александре Файнберге, влетевшем ветром перемен в нашу жизнь в конце 60-х и больше уже никогда ни на один час не выходившем из сознания поклонников его поэтического, публицистического и кинодокументалистского творчества.
Его звали жить за кордоном и обещали полное соцобеспечение в Израиле, Америке, Германии, а он доживал свой век вместе со своей верной спутницей жизни Инной – журналистом и профессиональным редактором — в обычной неотремонтированной «трёшке» хрущёвского образца. Квартира, подаренная в своё время Союзом писателей Узбекистана, находится в центральном районе узбекской столицы. Отсюда в хорошую летнюю погоду открывался вид на заснеженные Чимганские горы, а поздней осенью близкое небо, казалось, облаками опирается на крыши девятиэтажек. По соседству справа располагались старинное здание Государственной консерватории, слева — дом-музей композитора М. Ашрафи. Здесь же неподалёку от дома поэта находился уютный скверик, в котором каждый день поутру, выйдя из двора, можно было поздороваться с памятником Н.В. Гоголя работы Томского.
К тому же, днём и ночью звонили и приходили друзья – художники, поэты, киношники, жители соседней улицы – кто за советом, кто просто поговорить по душам, а кто за рецензией или отзывом на новый стихотворный сборник или художественный альбом. Здесь в этой эпохальной квартире в 2005 году был снят биографический документальный фильм, в котором его главный герой, сидя в маленькой кухне, заставленной подарочными сувенирами друзей из разных уголков мира, рассказывал о своих жизненных, пеших и метеорологических маршрутах, подкрепляя свои размышления старыми и новыми и стихами. Впрочем, даже самые ранние произведения звучат в фильме современно и актуально, ибо суть творчества неосязаема, а цели искусства, по словам Блока, нам до конца не известны и неведомы никому.
Среди сувениров бросается в глаза бронзовый бюстик А.С. Пушкина. Известный писатель в Узбекистане и России, главный редактор духовного и литературно-исторического периодического издания-альманаха «Восток свыше» А.П. Устименко рассказал любопытную историю о том, как эта реликвия оказалась в квартире ташкентского поэта. Оказывается, его сосед по дому, уезжая, выбросил на свалку несколько непригодных старых вещей, среди которых оказался бронзовый отлив поэта-классика. А. Файнберг отмыл брошенную вещь, и возрождённый Пушкин навсегда поселился в доме его преемника по духу и призванию, а также по особому «свойству русской литературы – её мировой отзывчивости» (Ф. Достоевский).
Поэзия Файнберга никого не может оставить равнодушным, потому что в ней всеобщее становится индивидуальным, а очень личностное – общечеловеческим. Таково назначение поэзии – оставаться штучной и одновременно всенародной, востребованной, волнующей сердца миллионов людей. Своими корнями она уходит в узбекскую землю и её богатое литературное национальное наследие, свежими ростками она прижилась далеко за пределами «малой родины». Узбекский народный поэт Абдулла Арипов поставил его наравне с советскими классиками, русскими поэтами Б. Пастернаком, И. Бродским, А. Вознесенским, Е. Евтушенко. При этом он отметил богатейший, до конца неоценённый вклад А. Файнберга своими переводами в дружбу и взаимопонимание двух народов – русского и узбекского, их духовное единение и побратимство художественными образами добра, красоты, душевности и миролюбия.
На юбилейном вечере памяти поэта состоялась не только презентация двухтомника стихов, поэм и вольных сонетов А. Файнберга, но и второго номера московского журнала «Дружба народов» за 2009 год, в котором были опубликованы лучшие переводы А. Файнберга из поэзии наших современных соотечественников – Абдуллы Арипова, Сиражиддина Саида, Рустама Мусурмана, Эркина Вахидова.
Андрей Битов назвал Пушкина «светлым тайфуном, прогулявшимся по России, наведя хоть какой-то порядок в её перманентной разрухе». Такое же предназначение у книг А. Файнберга в нашей стране: их предстоит ещё изучить, осмыслить вполне, ведь только книга может нас вывести на землю обетованную и раскрыть сокровенные думы нашего общества. А. Файнберг писал прерывно, иногда молчал год-два, а потом, как горный водопад, срывался с кручи, сметая всё на своём пути. Он мог бы признаться словами А.Вознесенского: «Стихи не пишутся, случаются, как чувства или же закат. Не написал – случилось так».
Стихи продолжили пешие маршруты метеорологических горных экспедиций А. Файнберга. Они то исчезали, то снова преследовали его по пятам, где бы он ни был, и заставляли снова и снова возвращаться в голодное детство военных лет, неписаную историю бывшей большой единой страны и заново, непротокольно, точным поэтическим языком осмысливать противоречивую современность переходной эпохи с её культом денег и насилия. Поэт искренне, по-детски преклоняется перед утончённой Красотой Востока, воспетой некогда С. Есениным в его «Персидских мотивах», русскими художниками-авангардистами Беньковым, Кашиной, Юсуповым, Фальком, Волковым и одновременно ужасается новым войнам, жестокости, упадку общественной морали и дегуманизации искусства, двигающих время и пространство вспять, к первобытному состоянию человека. Голос поэта меняется с возрастом: зреет его душа и, соответственно, романтическая лирика уступает место эпической поэзии, в стихах появляются глуховатые скорбные интонации глубоких сердечных переживаний автора за судьбы страны и всей планеты.
Строгие по форме «вольные сонеты» А. Файнберга динамичны, многотемны и по смыслу сложны, глубоки, как сама жизнь: их достоинство в их внутреннем поиске нового смысла в живой действительности и новых идеях. Мас тер слова, детали в стихах А. Файнберг с лукавой лёгкостью пиита преображал сонет на глазах, в зависимости от темы: так автор «Вольных сонетов» подтверждал, что «область поэзии бесконечна» (Л. Толстой), и он в ней по праву чувствовал себя Богом.
Мы будем помнить творческие вечера А. Файнберга в литературном музее С.Есенина, общественном клубе-музее А. Ахматовой, Русском академическом драматическом Театре, Молодёжном экспериментальном театре «Ильхом», Театре молодёжи, Ташкентском доме фотографии, Государственном доме-музее М. Ашрафи, а также в Еврейском и Русском культурных центрах и на многих других больших и малых площадках. Это были настоящие мистерии духа, театр одного актёра и режиссёра, которые потрясали слушателей и преображали их внутренний мир. Эхо школьного поэтического вечера в 1968 году с участием тогда ещё малоизвестного молодого поэта А. Файнберга, автора «Велотреков» протянулось для меня на всю жизнь и отозвалось в моём серьёзном увлечении поэзией.
Поэт Велимир Хлебников когда-то сказал: «Когда умирают люди – поют песни». Инна Глебовна рассказывает, что до последних дней Александр Файнберг оставался оптимистом и часто подшучивал над собой: «Родился по собственному желанию — умру по сокращению штата. Надеюсь жить». В день смерти поэта 14 октября 2009 года и в день его рожденья 2 ноября в музыкально-поэтическом клубе «Арча» в Центральном доме офицеров, 6 ноября 2010 года в общественном клубе-музее А.Ахматовой (композитор и исполнитель Геннадий Арефьев) снова и снова, как при жизни поэта, звучали песни на стихи А. Файнберга в исполнении его близких друзей. Поэты посвящают ему стихи. Любовь и поэзия – это секрет долговечного наследия. Поэты не только приходят – они остаются.

Гуарик Багдасарова, поэт, журналист-искусствовед, литературный и художественный критик.Источник

6 комментариев

  • Игорь Паркентский:

    Очень красиво и сильно написано!
    Пожалуй, лучшее, что опубликовано после….

    СПАСИБО!

      [Цитировать]

  • Впервые я слушала стихи Александра в середине 60-х.
    Мы тогда собирались у друзей, в квартирке на Дарха-
    не-пели бардовские песни и слушали стихи,Саша был
    совсем молодым,читал свои стихи волнительно,стесня-
    ясь.А стихи уже тогда были замечательными,видно бы-
    ло,что рождается большой Поэт.

      [Цитировать]

  • Гуарик, спасибо, было приятно читать.
    Вы упомянули о биографическом фильме про поэта. А его где-нибудь найти можно, не знаете?

      [Цитировать]

  • Александр Бизяк:

    Сердечное спасибо за прекрасную статью о великом Поэте и Человеке с большой буквы — Александре Файнберге.
    В литературе и в сердцах читателей он остался НАВСЕГДА.

      [Цитировать]

  • Памяти Александра Файнберга

    Вот – узнал о печальном моменте, —
    весть плохую принёс Интернет:
    Саша Файнберг скончался в Ташкенте —
    замечательный русский поэт.

    До сих пор его первые книжки
    с самаркандских времён берегу, —
    мне их кто-то студенту-мальчишке
    перед лекцией дал на бегу.

    И признаюсь – ни Блок, ни Есенин,
    как бы ни были сердцу близки,
    не дарили мне тех потрясений,
    от которых – душа на куски.

    Файнберг Саша проник в меня сразу,
    всколыхнул, обаял, обольстил…
    Я влюблён в его тонкую фразу,
    в его плавноочерченный стиль.

    Нам тогда бы увидеться как-то,
    в те ещё – молодые года…
    Не случилось. Как жаль. И по факту –
    Не случится. Уже никогда.

    Декабрь 2010

    Бывший житель Самарканда

    Суханаев В. М.

      [Цитировать]

  • Дания:

    Гуарик, замечательная статья.
    Хоть я прочитала через два года после опубликования, она актуальности своей ничуть не потеряла.
    Спасибо.

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.