Туркестанский кружок любителей археологии История

Протоколы туркестанских мудрецов

В. А. ГЕРМАНОВ

ТУРКЕСТАНСКИЙ КРУЖОК ЛЮБИТЕЛЕЙ АРХЕОЛОГИИ: ПРИМАТ НАУКИ ИЛИ ГЕОПОЛИТИКИ?

Эпоха «великих археологических от­крытий», имевших для истории челове­чества значение такое же, какое имели в свое время для нее «великие геогра­фические открытия» начинается, как утверждает мировая историография, в девятнадцатом веке. Начиная с конца века в Средней Азии разгорается и на­бирает силы интересный феномен — «се­ребряный век» русской ориенталистики в Туркестане, у истоков которого стоял петербургский востоковед Василий Вла­димирович Бартольд. Этот период про­должается здесь всю первую треть двад­цатого века. С именем академика В. В. Бартольда связано создание в Ташкен­те Туркестанского кружка любителей археологии, вокруг которого группирова­лись его единомышленники и последо­ватели1.
vestnik

Само существование Туркестанского кружка любителей археологии—первого востоковедного научного центра в Цен­тральной Азии, изучавшего, помимо ар­хеологии, историю, этнографию, геогра­фию, языки народов Туркестана и со­предельных стран с момента его созда­ния в декабре 1895 года и до роспуска в 1918 году, составило целую эпоху среднеазиатской историографии.

Отмечая столетний юбилей ТКЛА возьмем на себя задачу, попутно, нако­нец, развеять миф о членах кружка, как лишь о любителях, а порой и «дилетан­тах от науки». Скромно обозначив свой статус «любителем» почти каждый из них владел десятком или более восточ­ных и западных языков, имел помимо классического гимназического образова­ния еще и университетское востоковед­ное историко-филологическое, получен­ное в одном из традиционных центров востоковедения в Санкт-Петербурге, Мо­скве или Казани, печатал свои труды в зарубежных научных изданиях. Один из «любителей» М. С. Андреев впоследст­вии член-корреспондент АН СССР, ака­демик АН Узбекистана, член-корреспондент Географического  общества в  Бенгалии создает целое направление в среднеазиатской этнографии.

В  чем  же  историографический   феномен превращения с течением времени лучших представителей    школы В.В.  Бартольда  в   «любителей».     Toму несколько причин, наложившихся  друг на друга. Прежде всего, состав самого кружка,   объединявшего людей, состоявших на  военной  и  государственной  службе был   весьма   пестр. Научно-исследовательский  спектр     членов-учредителей ТКЛА с самого начала   представлял довольно  широкий  разброс:  от  выдающегося   ориенталиста с   мировым   именем В.  В.  Бартольда до мало чем проявившего себя в востоковедении Ф. М.  Керенского, курировавшего народное образование в Туркестанском генерал-губернаторстве,  отца будущего    российского: премьера2.

Далее. Будучи скромными подвижниками науки, они, как бы даже бравируя в хорошем смысле этого слова своей заниженной самооценкой, весьма скептически относились к своему вкладу в развитие историографии Центральной Азии. Так, один из членов-учредителей ТКЛА, Евгений Тимофеевич Смирнов, издавший в конце XIX в. научно-ли­тературный сборник «Средняя Азия» и журнал «Среднеазиатский Вестник» сам себя в начале собственной статьи «Древности в окрестностях г. Ташкен­та» называл простым любителем, скром­ным собирателем археологических фак­тов, отмечая, что желает собираниями сырого материала, «черной работой» принести пользу науке, представляя де­лать выводы и заключения более под­готовленным к делу силам3. Поистине смирение паче гордости! Уже современник, товарищ по ТКЛА А. Скворцов пи­сал о Е. Т. Смирнове, вскоре после его кончины, последовавшей 18 августа 1913 года, в посвященной его памяти статье «Евгений Тимофеевич Смирнов, как археолог»: «Конечно, Евгений Тимофеевич далеко не имел той подготовки, чтобы получить название специалиста-археолога, но его знание истории Тур­кестана, его исторических памятников и умение разбираться в археологическом материале, делают его значительно большей величиной, чем «скромный со­биратель фактов и простой любитель»4.

Е. Т. Смирнов, прослуживший в Тур­кестане 28 лет, в 1899 году был выну­жден покинуть Край: был назначен по­граничным комиссаром при Южно-Уссу­рийском крае. И вот характерное пись­мо, хранящееся ныне в делах ТКЛА: «За восемь тысяч верст от Ташкента невозможно что-либо сделать по архео­логии Средней Азии, почему покорней­ше прошу Кружок не считать меня бо­лее в числе своих членов» 5.

До своего отъезда Е. Т. Смирнов, кроме приведенной статьи, написал боль­шое исследование «Древности на сред­нем и нижнем течении р. Сырдарьи», сделал сообщение об остатках городища Канка и на многих собраниях  кружка, которые посещал исправно, делал ряд сообщений. К ТКЛА Евгений Ти- мофеевич всегда относился с большой любовью, страницы его изданий всегда были открыты для напечатания археологичес­кого материала. Академик В. р. Ро­зен писал, что «одному из самых почет­ных местных деятелей, Евгению Тимо­феевичу Смирнову, принадлежал почин в деле создания в центре Туркестана первого научно-литературного журна­ла… редакция (которого В. Г.)… заслу­живает искренней благодарности всех ин­тересующихся прошлым и настоящим Средней  Азии»6.

По выходе в отставку (1911 г) и воз­вращении в Ташкент (1912) он предпо­лагал издавать здесь большую газету и начал обширную археологическую рабо­ту, которую остановила смерть. По сви­детельству А. Скворцова научное насле­дие Е. Т. Смирнова было передано од­ному из членов ТКЛА и готовилось к изданию. Дальнейшая судьба этого ис­следования неизвестна. Таков историо­графический облик одного из самых ти­пичных «любителей и дилетантов».

Но «любителем археологии» был и академик В. В. Бартольд. «Любителем археологии» и востоковедом-классиком. О таком сочетании забывают. Между тем, являясь кабинетным ученым-ориен­талистом, в. В. Бартольд, конечно, не был профессиональным археологом — поле­виком. Поэтому для него археология — увлечение, востоковедение — профессия.

Одно; помогает другому, но иногда, как это ни парадоксально, наоборот.

В доказательство тому слова самого В. В. Бартольда: «К сожалению, усло­вия русской жизни никогда не давали4 возможности следовать известному ан­глийскому афоризму: «Лучшее дело, ко­торое может делать человек, это то, ко­торое он лучше всего может делать». Вследствии недостаточности научных сил: едва ли не каждому русскому ученому-приходилось брать на себя и такие обя­занности, к которым он не чувствовал призвания. Помимо работы над письмен­ными источниками, мне… приходилось также принимать участие в работах по изучению памятников материальной культуры».7 В. А. Крачковская писала, что он «разочаровался в себе как архео­лог и это мнение о себе самом от В. В. Бартольда мне пришлось слышать не один раз 8.

Занятия археологией и  работа в  му­зеях,—  утверждает составитель его на­учной биографии  Б.  В.  Лунин, — не за­няли в общем «балансе» научных занятий Бартольда  первенствующего  места. Но высокий интерес к ним, стремление содействовать развитию археологических изысканий  и музейного дела в Средней Азии у   Бартольда     остались     на   всю жизнь9.

Члены ТКЛА, представители провин­циального востоковедения, были обречены, как «сельские врачи» быть спе­циалистами широкого профиля. Каждый из них сочетал в себе лингвиста, этно­графа, географа, нумизмата, историка, археолога и т. д. Они были по сути учеными — востоковедами и «любителями археологии». Со временем в результа­те метонимии, явления переноса смысла с частного «любители археологии» на — общее «востоковеды» в сознании науч­ной среды произошла переоценка, чле­нов ТКЛА из ученых в любители уже — не только от археологии, но и от науки,, т. е.   востоковедения  вообще.

Утвердившиеся на историографическом Олимпе после октябрьского переворота: 1917 года среднеазиатские историки-марксисты довершили дело, объявив, что> члены ТКЛА, не применявшие в свои исследованиях «единственно верную ма-рксову научную методологию», в луч­шем случае «буржуазные специалисты», накопители сырого фактического мате­риала.

Зачем же профессионалам-востоковедам, живущие, в основном, в Ташкен­те понадобилось на исходе XX столе­тия объединяться в Туркестанский кру­жок любителей археологии. Ответ на этот вопрос в какой-то степени можно получить, внимательно изучив утвержден­ный 19 сентября 3 895 года на основа­нии высочайшего повеления министром народного просвещения Российской им­перии статс-секретарем графом Деляновым «Устав Туркестанского кружка любителей археологии»10. Заметьте себе, утвержденный на основании высочайше­го повеления, т. е. самим  государем им­ператором и самодержцем российским. Интерес к археологии — этой «науке ло­рдов», вообще приличествующей ари­стократам, со стороны царствующей осо­бы был отнюдь не случаен. Но об этом ниже.

Итак §2 указанного Устава гласит: «Деятельность Кружка состоит: а) в оз­накомлении с памятниками старины, находящимися в пределах Туркестанско­го края; б) в описании их и нанесении на археологическую карту края; в) в охранении археологических памятников; г) в производстве, с согласия владель­цев, археологических раскопок, и т.д.) в обработке местных и археологических материалов для печати». Ну, а § 3 еще раз свидетельствует о серьезности при­даваемой этому начинанию, поскольку весьма лаконично извещает, что «Туркестанский генерал-губернатор считается почетным председателем Кружка»11. Вообще же у Туркестанского кружка любителей археологии три «отца осно­вателя», каждый из которых преследо­вал также сугубо личный и научный интерес. Кто вообще знает: не скрестись интерес этих незаурядных людей и, не было бы Кружка в природе. Тем более были археологи и не пожелавшие стать его членами, например, авторитетней­ший в Туркестане и за его пределами В. Л. Вяткин.

Наиболее известен из троих академик В. В. Бартольд. Кружку предшествова­ла его первая археологическая поездка 1893 — 1894 гг. в Среднюю Азию. «Не­удачная» поездка — потому, что падение с лошади, перелом ноги, военный госпи­таль в Ташкенте. Но, по известной по­словице, несчастье и помогло. Стремясь сделать полезное употребление из своего времени, В. В. Бартольд разработал концепцию Туркестанского кружка лю­бителей археологии. Концепция была подсказана опытом первой археологической экспедиции. Убедившись, что он ли­шен необходимых качеств для работ «в поле», на своем месте в процессе каби­нетной работы над уже собранными ис­точниками, В. В. Бартольд решил, что следует организовать дело так, чтобы осуществить своеобразное разделение труда, когда провинциальные «любите­ли археологии» собирали исторический материал, включающий в себя археоло­гические и археографические памятники истории, а столичные историки, основы­ваясь на новейших достижениях науки, их анализировали, интерпретировали и сводили воедино. Свое кредо он изло­жил так — работы, требующие книжных познаний, будут писаться преимущест­венно в столицах, работы, требующие непосредственного знакомства с жизнью, —  в провинции. Характерно высказыва­ние В. В. Бартольда, рельефно высве­чивающее его концепцию, сделанное в специально посвященной Кружку статье. Он пишет: «Археология, если не смо­треть на нее как на вспомогательную науку для других отраслей знания, лег­ко может обратиться в мертвое дело, способное заинтересовать только самое незначительное число лиц»13.

Иной взгляд на концепцию Туркестан­ского кружка любителей археологии су­ществовал   у   «патриарха   туркестановедения» на выражение В.  В.  Бартольда, — Николая   Петровича Остроумова, вто­рого  из  триумвирата   основателей. Он заключался в   том,   что   Туркестанский  кружок любителей    археологии должен заниматься   познанием   прошлого   и  настоящего,   особенностей     жизни и  быта ее населения, прежде всего, для наибо­лее   успешного   управления   вновь   приобретенными  владениями.   Для   этого в составе Кружка необходимо было объединить   силы   высших   государственных и военных деятелей, служилой интеллигенции  Туркестанского  генерал-губернаторства,  столичных российских ученых. Кроме того Н.  П.  Остроумов    являлся ревностным    почитателем    Константина Петровича фон Кауфмана — завоевателя и устроителя Туркестанского края, вос­хищенным   его  биографом,     считавшим его героем,      совершившим    величай­ший подвиг    во    славу      Российской империи     и      присоединившим    «древ­нейшие  и   знаменитейшие  города Сред­ней   Азии,      центры    мусульманства». Посему    он считал, что доставше­еся историческое    наследие, дабы его удержать,  следует    глубоко   изучать в археологическом, этнографическом и ис­торическом отношениях гордиться им и пропагандировать во всем мире к вя­щей российской славе.

Позиции В. В. Бартольда и Н. П. Остроумова были изложены 11 декабря 1895 года на заседании Туркестанского отдела Императорского общества люби­телей естествознания, антропологии и эт­нографии. По поводу обоих этих сооб­щений произошел оживленный обмен мнениями, причем по инициативе Туркестанского генерал-губернатора барона. Александра Борисовича Вревского — он и есть третий, и самый облеченный властью в крае основатель — было решено сформиро­вать в Ташкенте археологический кру­жок. Открытие Туркестанского кружка любителей археологии состоялось ровно через два года после описываемых со­бытий — 11 декабря 1895 года. Торже­ственное заседание, по посвященное осно­ванию кружка, было открыто програм­мной речью почетного председателя кру­жка барона А. Б. Вревского, в которой он изложил в качестве Туркестанского генерал-губернатора геополитическую сверхидею ТКЛА14.

До сего времен сверхзадачу архео­логического изучения ранней      истории Средней Азии, выдвинутую бароном А. Б. Вревским, в лучшем случае, обходили беглой скороговоркой, обозначив интригующую проблему и, расшевелив читающую публику, поспешно и резко давали задний ход, не желая завязнуть в исследовании сомнительной проблемы. Замалчивалась и весьма значительная роль барона в качестве основателя кружка Вернемся, тем не менее, к изложен­ной им программе.

«Я очень рад, — сказал барон А. Б. Вревский, что на мою долю выпала честь открыть здесь действия Туркестан­ского кружка любителей археологии, ко­торому предстоит важная научная зада­ча. До сих пор история располагает скудными сведениями о древних обита­телях Туркестанского края, и задача нашего кружка — собрать как можно больше материала для освещения древ­него периода среднеазиатской истории. Принято думать, что Средняя Азия,- разумею теперешний Афганистан, Балх, Мерв и другие соседние местности,- была колыбелью великой арийской ра­сы. Древние арийцы, культура которых для своего времени могла считаться вы­сокоразвитой, вынуждены были прибегнуть к переселению, чтобы найти места для более привольной жизни. Далее, по тем же местам прошли дикие полчища народов Крайнего Востока и стерли сле­ды арийской культуры, а наши предки расселились в Европе. В настоящее время судьба привела нас — арийцев, в те места, откуда когда-то вышли наши предки, а потому на нас лежит свя­щенная обязанность собрать и сохра­нить исторические памятники тех мест, где некогда процветала арийская куль­тура, которую ныне мы призваны вос­становить»15.

Арийское прошлое Средней Азии при­влекало внимание и предшественников ТКЛА. Так, германский астроном Франц Шварц, посвятивший этой проблеме кни­гу «Туркестан, колыбель индогерманских народов»16, был приглашен в Туркестан еще генерал-губернатором К. П. фон Кауфманом для основания Ташкентской обсерватории. Проживший в Туркестане более 15 лет Ф. Шварц, помимо астро­номии,, глубоко интересовался жизнью, традициями и культурой народов Сред­ней Азии, объездил вдоль и поперек Туркестанский край, тщательно изучил всю имевшуюся тогда на русском языке литературу по древней, «среднеазиат­ской новой истории среднеазиатских на­родов». Вернувшись в Германию, про­должил изучение истории Туркестана, опираясь на крупнейшую коллекцию книг о Туркестане, хранившуюся в Го­сударственной библиотеке Мюнхена. На родине ему удалось исправить, допол­нить и окончательно завершить свой труд.17

Согласно концепции Ф. Шварца, Туркестан является исторической прародиной европейцев, поскольку на его территории в глубокой древности происходило формирование индогерманских народов и именно отсюда в течение многих веков шла миграция арийского населения в направлении Европы. Ближнего Востока и Северной Индии. Ф. Шварц также считал, что Средняя Азия является колыбелью культуры германцев, кельтов, славян и других.

Именно здесь в образе жизни, обы­чаях и традициях,- указывал Ф. Шварц, — можно найти много отголосков из библейских сюжетов и сочинений Гомера. Только в Туркестане ему удалось больше проникнуться содержанием Би­блии и произведений Гомера, лучше их понять и по достоинству оценить18.

Сложный клубящийся поток научных и геополитических интересов, смешав­шихся в кружке с момента его образо­вания; заставил дистанцироваться от него археолога-самородка Василия Лав­рентьевича Вяткина. Нашедший и рас­копавший обсерваторию Улугбека В. Л. Вяткин, натура независимая, внешне скуповатый на слова и действия, стоя­щий несколько особняком, не спешил делиться с кем-либо немедленно своими полевыми наблюдениями, исследования­ми и непроверенными До конца откры­тиями, предпочитая их додумывать и «разрабатывать самостоятельно, наедине с собой. В отличие от В. В. Бартольда, он не склонен был видеть в архео­логии «служанку истории», играющую вспомогательную роль по отношению к последней. Отвергал он и политизацию археологии и всякие политические игры вокруг неё.

Тем не менее, геополитический лейт­мотив на ранних этапах существования кружка, направляемый почетным пред­седателем ТКЛА бароном А. Б. Врев­ским, усиливался. Председательствуя на общем собрании членов Туркестанского кружка любителей археологии, состояв­шемся ровно через год после его осно­вания — 11 декабря 1896 года, генерал-губернатор вновь возвращается к про­возглашённой им ранее сверхзадаче кружка. «Теперь же повторю то, — гово­рил барон А. Б. Вревский, — что уже сказал в прошлом году при открытии кружка, что нам особенно следует при­ложить все усилия к выяснению давно минувшей жизни оседлого арийского на­селения… При современном состоянии наших знаний, к сожалению, мы не мо­жем уяснить себе, почему именно арий­ские, а не другие племена являются гос­подствующими, как в области науки, так и в формах государственного строя. Это происходит, конечно, от того, что мы совсем не знаем древнейшей исто­рии арийцев; нам известна их история лишь со времени переселения в Европу, куда они, без сомнения являлись уже достаточно подготовленными к дальней­шему культурному развитию. В отдален­ные исторические периоды арийцы оби­тали в предгорьях Гималая и Гиндукуша и если бы мы, на основании архео­логических данных, могли осветить, ни­сколько возможно, эту эпоху их жизни и последующие, ближайшие к тому пе­риоды, то могли бы яснее понять по­следовательное развитие арийцев и выяснить  причины  их  современного  гос­подства.

Таким образом, в виду особенного интереса и важности этого предмета, я не могу не выразить вновь желания, чтобы наш кружок неустанно продол­жал свои розыски доисторических сле­дов жизни и быта арийцев в Средней Азии»19.

Присутствовавший на этом же собра­нии вице-председатель правления ТКЛА Н. П. Остроумов отметил, что «кру­жок в настоящее время имеет дело по­ка с последним историческим (период мусульм.) наслоением, под которым на­ходятся следы тюркского влияния на ко­ренное арийское наследие страны, сос­тавляющее цель наших стремлений» 20. Член кружка Н. А. Авинов, в свою очередь, проинформировал собравших­ся, что Бомбейское азиатское археоло­гическое общество также трудится над решением вопроса о древнейшем про­шлом арийцев, а потому полезным бы­ло бы вступить с ним в отношения, тем более, что его издания заключают немало и для членов ТКЛА, интереса21.

За полгода до этого 3 июня 1896 го­да на заседании Кружка было прочи­тано послание В. В. Бартольда «Не­сколько слов об арийской культуре в Средней Азии», в котором он попытал­ся, по своему обыкновению, перевести эту проблему с геополитических пози­ций на чисто научные, т. е. в русло академической науки, отмечая, что «насколько мы можем проследить исто­рию Средней Азии, оседлое население ее всегда принадлежало к арийскому племени, именно к иранской группе арийских народов. Была ли она колы­белью арийского племени, или арийцы пришли туда из какой-нибудь другой страны, этот вопрос до сих пор ещё ос­тается спорным» 22. Давая здесь же крат­кий исторический очерк Средней Азии с падения Греко-Бактрии В. В. Бартольд сделал попытку проследить сохранив­шиеся веками «существенные черты арийской культуры». Вышеприведенные слова — яркое свидетельство объектив­ного подхода В. В. Бартольда к изуче­нию сложного и длительного процесса этнического формирования населения Средней Азии.

Казалось, как было бы легко здесь членам Кружка попасть в орбиту влия­ния, — пишет биограф ТКЛА Б. В. Лу­нин, —  небезызвестного  В,  М.   Флоринского, который с упорством, достойным лучшего применения, всю свою ученость употреблял на то, чтобы, объясняя ис­торическое прошлое восточных народов, свести все и вся к арийским корням23. «Небезызвестный В. М. Флоринский» Б. В. Лунина, видимо, все же не В. М., а Тимофей Дмитриевич Флоринский — декан историко-филологического факультета Киевского университета Святого Владимира и член-корреспондент Рос­сийской, Сербской и Югославянской академий наук.

Геополитическим интересам Россий­ской империи, несомненно, импонирова­ли идеи Т. Д. Флоренского, согласно которым саки и массагеты являлась сла­вянской ветвью, а Сибирь, Cемиречье, Фергана —  прародиной славян, этимоло-

гия же топонима Памир выводилась из славянских корней. К арийско-славянским памятникам  им были отнесены и каменные бабы — в чем сомневался, тем не менее, член ТКЛА В. А. Мустафин,  считая большую часть их тюркской по происхождению24.

Арийская проблема привлекала также внимание французского исследователя Ж. Кастанье, писавшего о находках изображения свастики в Средней Азии25, П. Е. Кузнецова, учившегося в Сорбонне и опубликовавшего в 1912 году в Париже текст докторской диссертации «Борьба цивилизаций и языков в Цен­тральной Азии» 26. Могли ли члены ТКЛА, дискуссируя арийскую пробле­му, предвидеть, что пройдет немного времени и термин ариец станет, благо­даря расовой теории, символом «несу­ществующей в природе чистой нордической расы». Возвращаясь к этой про­блеме во времена Второй мировой вой­ны, академик В. В. Струве скажет: термин «ариец» и в Иране, и в Индии долгое время не имел существенного значения и лишь уже во времена нашей эры приобрел более широкое распро­странение27.

Возможности академического изучения далекого прошлого индоевропейского населения, сохранявшегося в Средней Азии, привлекали ученый интерес быв­ших членов ТКЛА и после роспуска Кружка в советскую эпоху. Так, в са­мом начале 20-х г. Туркестанским ко­митетом по делам Музеев и охраны па­мятников старины, искусства и природы, коротко именуемым Турккомстарисом — планировалась этнографическая экспедиция’ под  руководством  бывшего  члена ТКЛА М. С. Андреева в страну горных  таджиков. Ученый  секретарь  Турккомстариса

И. И. Умняков писал по этому поводу: «К числу самых лю­бопытных и интересных народностей Средней Азии несомненно могут быть отнесены таджики, как. самые древние известные нам обитатели страны, искони типичные земледельцы и прямые потом­ки древних арийцев. Смешавшись в той или иной степени с другими народно­стями на равнинах Средней Азии, открытых со всех сторон для иноземных нашествий, они сохранились в наиболее чистом виде в глубине горных долин, среди громадных горных массивов в Туркестане, главным образом, в южной его части, захватив далее в значитель­ной степени Восточную Бухару, Бадахшан, простираясь разбросанно в разных местах по Афганистану, постепенно редеют по мере приближения к южным пределам последнего. Среди горных тад­жиков Туркестана и Бухары сохрани­лись остатки древних форм быта, лю­бопытнейшие обычаи, изучение которых, несомненно, прольет в дальнейшем мно­го света по разным вопросам этногра­фии и далекого прошлого индоевропей­ских народов. Как в отношении типов, так и языка они сохранили наибольшую чистоту…»28.

По разному сложилась жизнь в нау­ке у членов Туркестанского кружка лю­бителей археологии после того, как он прекратил свое существование. Неко­торые, как уже вышеупомянутый М. С. Андреев, продолжили свою деятель­ность и в эпоху СССР. Александр Александрович Семенов, бывший воен­ный вице-губернатор Самаркандской об­ласти, выпускник Лазаревского инсти­тута восточных языков после революци­онных событий 1917 года по существу возглавил создание первого в Туркеста­не университета, имел звание доктора исторических наук, профессора, стал академиком Академии наук Таджикиста­на и возглавил Институт истории, ар­хеологии и этнографии Академии наук Таджикистана.

Бывший Ташкентский городской голо­ва, редактор «Туркестанских ведомо­стей» и председатель Туркестанского от­дела Русского географического общест­ва Николай Гурьевич Маллицкий в 20-е гг. являлся профессором на кафедре эт­нографии восточного факультета Сред­неазиатского государственного универси­тета. В последние годы жизни ему была присуждена ученая степень доктора наук без защиты диссертации и он од­новременно являлся старшим научным сотрудником Института история и архе­ологии  Академии  наук Узбекистана.

Пережившие революцию и оставшие­ся в Ташкенте члены ТКЛА в 20-е годы сгруппировались, в основном, вокруг Восточного факультета Среднеазиатско­го университета. Из десятков действи­тельных и почетных членов осталось не более   дюжины.

Другие, как, например, Жозеф Кастанье или Шерали Лапин после октя­брьского переворота эмигрировали за рубеж.

Но, в целом судьбы всех переживших Российскую революцию членов ТКЛА были драматичны. Некоторые погибли с самого начала смуты. Более того со­ветская историография была к ним при­страстна. Так, даже Б. В. Лунин, как никто другой внесший колоссальный вклад в дело воскрешения из забвения имен большинства членов ТКЛА, не­справедлив к одному из самых талант­ливых из них, отмеченному самим Бартольдом, прожившему короткую, чуть более 35 лет, но яркую жизнь в науке — Льву Александровичу Зимину. В своей книге Б. В. Лунин пишет: «Были и исключения. В лагерь контрреволю­ции перешел Зимин, оказавшийся на по­сту «министра» иностранных дел одного из белогвардейских «правительств»; за активную антисоветскую деятельность Зимина постигла суровая кара трудово­го народа» 29.

Между тем «активная антисоветская деятельность» Л. А. Зимина — миф, ра­зоблаченный еще в 1922 году членом Учредительного собрания от Туркестана историком Вадимом Чайкиным в его многотомном исследовании «К истории Российской революции».30 В начале 1919 года два члена Всероссийского Учреди­тельного собрания, один из которых был Вадим Чайкин, другой широко извест­ный мусульманскому Востоку по работе в Туркестане и Казахстане Мустафа Чокаев прибыли в Закаспий для расследо­вания причин «Начала и конца» закас­пийской трагедии и гибели 26 Бакинских комиссаров. Среди прочего они установили тогда, что по просьбе мест­ного населения русского и туркменского членом Закаспийского Правительства, созданного в конце 1918 года после вос­стания железнодорожных рабочих, недо­вольных террором,    был избран Л. А. Зимин. Это произошло поначалу даже вопреки его желанию. Согласившись после долгих колебаний принять пост министра иностранных дел, он смог пре­дотвратить многие случая кровопроли­тия. Но не смог помешать расстрелу 26 Бакинских комиссаров, факт, который, был сокрыт от него проанглийски на­строенными членами правительства. Ва­дим Чайкин впоследствии жалел, что не смог предотвратить бессмысленную, казнь Л. А. Зимина, о которой узнал слишком поздно.

Примечания:

1. Л у н и н  Б.  В. Из истории русского востоковедения и археологии в Туркестане. Туркестанский кружок любителей  археологии  (1895-1917  гг.)  Ташкент:  Изд-во АН УзССР,  1958. 320 с; Л и т в и н с к и й  Б.   А.   К  истории  Закаспийского   кружка   любителей   археологии и    истории    Востока //Известия Академии наук Таджикской ССР. Отделение  общественных  наук.   1957.   Вып. 14.   С. 157-167.  Лунин  Б.   В.  Библиографический, именной и географический указатели к протоколам и сообщениям   ТКЛА   (1895-1917   гг.)   //Исто­рия  материальной  культуры Узбекиста­на.  Вып.  I.-Т..  1959. С. 231 — 256.

2. Открытие Туркестанского    кружка любителей археологии 11 декабря 1895 г. Ташкент:   Типо-литография  бр.   Порцевых.   1895,   16 с.

3. Смирнов Е. Т. Древности в окрестностях  г.   Ташкента //Среднеазиатский вестник.  1896,  С.  112-136.

4. Скворцов  А. Евгений  Тимофеевич   Смирнов,   как   археолог   //Протоколы  заседаний и    сообщения    членов Туркестанского кружка любителей архееологии (1 апреля  1913 г.-11  декабря 1913  г.).   Год  семнадцатый.     Ташкент: Типография  Штаба  Туркестанского  военного  округа,   1913.   С.  99-100.

5. ЦГА Республики Узбекистан, ф. 11— 71, оп.  I, д.  15, л. 59.

6. В. Розен.  Средняя  Азия.  Научно-литературный    сборник    статей    по Средней Азии. Под ред. Е. Т. Смирнова (Ташкент, 1896, 212 стр.). Среднеазиатский вестник. Научно-литературный жур­нал   (Ташкент,   i896,   март-август)//
Записки Восточного отделения Русского Археологического общества, т. X, СПб. 1897, С.  203—211.

7. Автобиография проф.   В.   В.   Бартольда //Огонек.  1927.  №40  (235). С. 14.

8. К р а ч к о в с к а я  В. А. Бартольд — нумизмат и эпиграфист //Эпиграфика  Востока. Т. VIII, 1953. С. 14.

9.   Лунин Б.  В. Жизнь и деятельность академика В. В. Бартольда. Средняя Азия­
в отечественном востоковеде­ нии. Ташкент: Фан Узбекской ССР, 1981. С. 77.

  1. Устав Туркестанского кружка любителей  археологии  //Открытие  Туркестанского кружка любителей археологии 11  декабря  1895 года.  Ташкент:  Типо-литография бр.  Порцевых,  1895, С.  11— 16.
    1. Там же, с. 11.
  2. Л у н и н  Б. В. Из истории русско­ го востоковедения и археологии в Тур­кестане. Туркестанский кружок любителей археологии (1895 -1917 гг.). Ташкент: Изд-во АН УзССР,  1958, С. 233.

13.  Б а р т о л ь д В. В. Новое научное общество в Ташкенте // Сочинения. Т. IX. Работы по истории востоковедения. М.: Наука. Главная редакция восточной литературы,  1977, с.  486.

14.  Открытие Туркестанского  кружка любителей археологии 11 декабря 1895 г. Ташкент:   Типо-литография   бр.   Порцевых, 1895, с. 4, 7

15. Там же,  с.  7.

16.  F. Schwarz. Turkestan, die Viege  der Jndogermanischen volker. Fteiburg, 1900

17. Воробьев П. П. Постановка исследований истории народов Узбеки­стана за (рубежом (в Германии). Первая треть XX века. Рукопись. 44 машино­писных страниц. Личный архив В. А. Германова. С. 2, 10, 11, 12.

См. также: В о р о б ь е в П. П. X-Боб. XX асрнинг дастлабии уттиз йиллигида Германияда Узбекистон .халклари тарихини урганиш //XX асрнинг дастлабки уттиз йиллиги­да Узбекстонда тарих фани (тарихшуно-слик очерклари). II кием Тошкент: Фан, 1994, 40-56.

18.  F. S с h w а r г. Turkestan, die viege der fndogermanischen volker. Frei­burg,  1900. S. XX.

19. Протокол заседания общего со­брания членов Туркестанского кружка любителей археологии, состоявшегося 11 декабря 1896 года лл. 1, 2.

20. Там же, л. 3.

21. Там же. л. 4.

22.  Бартольд     В.   В. Несколько слов  об  арийской  культуре в   Средней Азии.   Сочинения.   Т. II.   Часть 2.   Работы по отдельным проблемам истории Средней Азии. М.: Наука, 1964, с. 322.

23. Лунин  Б.   В. Из истории  рус­ского   востоковедения     и   археологии в Туркестане.  Туркестанский кружок любителей  археологии     (1895-1917  гг.). Ташкент:  Изд-во АН УзССР,  1958.  С. 55.

24.  МустафинВ   А. Каменныебабы //ПТКЛА.  II.  1897-1898. С   17- 72.

25.  Маджи С. И. А.  Кастанье  как историк  Средней Азии //Общественные науки в Узбекистане. 1993, № 6, с. 19.

26.  К о u z n i е t s о v  Р.  Le lutte  des civilisations et des langues dans l’ Asie Centrale, Paris, 1912, 359 p.

27.  Струве В.  В. Арийская проблема. Ташкент,  1944, с. 9.

28. Центральный государственный архив Республики Узбекистан, ф   34, оп. I, ед.   хр.2104,  л. 89 (об.).

29.  Лунин Б.   В. Из  истории  русского    востоковедения и    археологии в Туркестане.  Туркестанский кружок любителей  археологии     (1895—1917  гг.). Ташкент:   изд-во  АН  УзССР, 1958,  с.

30. Чайкин В.А. К  истории Российской революции. Выпуск I. Казнь 26  бакинских  комиссаров.   М.:    Изд-во 3.  И.   Гржебина,  1922.     С. 24, 28, 29, 144,   115,   134, 185 и  др.

4 комментария

  • М. Болдовский:

    Где бы найти имена и годы пребывания в должности туркестанских генерал-губернаторов

      [Цитировать]

  • Ксения:

    ARCHEOLAB.RU

    В октябре этого года силами выпускников, студентов, аспирантов и сотрудников исторического факультета МГУ был создан первый электронный научно-популярный журнал «Архео». Он целиком посвящен вопросам археологии и тех смежных дисциплин, которые в той или иной степени затрагивают процесс получения исторического знания. Среди авторов – ведущие сотрудники Исторического музея, музея Востока, Института истории материальной культуры Российской академии наук, руководители Гнёздовской, Кавказской, Новгородской и многих других экспедиций и, безусловно, преподаватели кафедры археологии исторического факультета.

    Журнал познакомит читателей с последними находками и известными археологическими памятниками на территории России и за рубежом, расскажет о специфике работы поисковых отрядов и современной археологии мегаполисов. На страницах журнала вы сможете узнать последние новости из мира археологии, живые воспоминания молодых участников экспедиций и маститых ученых, увидеть фоторепортажи из самых интересных уголков мира, где ступает нога археолога.
    Тема нулевого номера – «Клады». В этом выпуске журнала вы сможете ознакомиться со статьями о Брилёвском кладе и торговых путях конца IX – начала XI века на территории Белоруссии, о находках из Супрутского клада и о Большом Гнёздовском кладе 1867 года, находки которого ныне являются украшением экспозиции Государственного Эрмитажа. В разделе «Фоторепортаж» своими глазами посмотрите на археологию Южной Америки и впечатляющие по своей красоте замки и крепости Словакии. Отдельно стоит отметить статью, которая предваряет целый цикл публикаций на тему антропологии. Среди остальных материалов – анонсы новых сборников статей по археологии, иллюстрированная статья об истории костюма эпохи раннего средневековья, статья о загадочных погребениях с глиняными лапами в курганах Ярославского Поволжья, материал о способах производства металлической проволоки в Средневековье. В разделе «Персона» вы сможете ознакомиться с жизнью и творчеством уникального музыковеда и реставратора В. И. Поветкина.

    Стоит отметить, что журнал — продукт интерактивный, и для его существования авторы создали целый интернет-портал http://www.archeolab.ru. Сразу раскрывать все секреты не хочется, однако стоит отметить, что среди прочего читателям будет доступен уникальный виртуальный 3D-музей, где можно самостоятельно «покрутить» и посмотреть со всех сторон археологические артефакты разных эпох и культур. На интернет-ресурсе вы увидите фотографии и видео, которые не попали на страницы журнала. Но главное — это, конечно, общение. У вас есть вопросы? Задайте их специалисту. Не согласны с автором? Вступайте в дискуссию. Знаете много интересного? Обсудите это с коллегами.

    В конце концов, вы сами сможете задать тему номера и выбрать наиболее интересный и актуальный материал. Авторам важно, чтобы молодые историки и просто любители имели возможность узнать об истории больше в режиме живого общения со специалистами.

      [Цитировать]

  • orei58@mail.ru:

    Здравствуйте В.А. Германов!
    Смирнов Е.Т. после Туркестана служил в Приморье погранкомиссаром в ур. Новокиевском. Много сделал для края как разведчик и дипломат. Сейчас я работаю над книгой о русских разведчиках в Приморье. Не могли бы Вы подсказать куда можно обратится по поводу деятельности Смирнова в Туркестане. Где можно найти его фото: в наших архивах и музеях фото Евгения Тимофеевича обнаружить не удалось.
    С уважением Георгий Туровник

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.