Бесстыдные сонеты Искусство

Автор Михаил Гарбузенко. Сонеты готовятся к скорому выходу в свет (в бумажном сборнике), хотя для нас важнее первый «выход» в Сети.

Давай разденемся надолго!

1

Согласен — не лучший материал:

Ты — часть моего ребра;

Часть, которую я потерял, —

Ты не приобрела.

Смертным нацарапана грань:

Предел, запруда, табу;

Конец – если бросишься холить герань

И доверять — не тому.

Я не платок для проточных влаг,

Я не зло, не добро.

Новый дар принимаю, наг,

Не находя ребро.

Ума хватает шепнуть шутя:

«С добрым утром, дитя!»

2

Представь: сто двадцать пуговиц, крючков,

Застежек, пряжек, петелек мудреных…

Задачки для влюбленных дурачков,

Капканы для наивно обреченных.

Любая твердость духа упадет,

Попав, как кур, в застегнутые сети.

Коварная, за что уловки эти,

Напрасный труд, сопение и пот,

Бездарный стыд на площади постели,

Когда тот пахарь, не достигнув цели,

Посеет от души, но не пожнет,

А лишь пожмет, что было на пределе?!

«Пускай себе пеняет простачок,

Спешащий на застегнутый крючок».

3

Позволь начать с мизинца — и язык

Ему откроет множество дорожек.

Ты вздрогнула?!.. Мизинец – только миг,

Но бесконечный, он поэт, он может

Воспеть начало будущих побед –

Еще не громко, но ему в ответ

Натянутся и напрягутся струны:

Играй, играй! слагай баллады, руны,

Любую блажь, любую сказку, бред,

Каким счастливцы переводят свет

На голоса безбрежного затменья —

За нервную границу столкновенья

Двух ожиданий, жадных, как зверинец!..

Вот до чего доводит твой мизинец.

4

Не все я рассказал, увлекся, да.

Но, согласись, неплохо для начала:

Моя рубаха, как ребро причала,

Разодрана, и глубже, чем вода

В каком-то океане, пировала

Твоя улыбка. Знаешь, иногда

Мне хочется спустить штаны и честно

Поведать миру малую нужду;

От мира я взаимности не жду —

И слава обстоятельствам! Смотри:

Вот тот, кто храбро бился Ахиллесом,

Подрагивает одержимым бесом;

Но оба кончат общим интересом,

Поскольку общий интерес — внутри.

5

Над кобрами факир не властен так,

Грабитель так не радуется краже,

Как я благодарю за добрый знак:

Из трех — две пуговицы настежь!

Последняя – как кремль: сурова нить

И ткань крепка: вцепилась, как торговка

В монету! Если б не сноровка,

То эту злую дуру посмешить

Пришлось бы. Мелкая чертовка,

Она одна пыталась отомстить

Мне, неуемному скитальцу!

Но героизм явили пальцы —

Спасая от сухой тоски

Твои безгрешные соски.

6

Зачем разнообразить то,

Что неразборчиво по сути?

Три тысячи манто, пальто

Не повлияют на упадок ртути;

Устюрт не в силах приподнять плато;

Дальтоник кобеля не отличит от суки…

Да мало ли причин для скуки,

Для восклицания: «Не то!»

Давай разденемся надолго!

И все забудем, и – забыв –

Мы станем как один призыв,

Как раковина и прилив.

Как влажно поддаются створки…

Как горячо!..

7

Твой рот – и стужа, и пожар;

Я испытал его капризы,

Проказы, прихоти, сюрпризы:

То шелк, то лезвие ножа;

То пропасть, голову кружа,

Проглотит и накроет мраком…

Дразни безусого пажа,

Попа, безбрачного монаха,

Супруга на несмятом ложе!..

Меня все это не встревожит.

Сгорев – я восставал из праха,

Как феникс — вот мужская птаха!

Но будет ночь моя пуста,

Коль ты не разомкнешь уста.

8

Скромность – худшая из подруг:

Синий чулок, клеть.

Прошу, откажись от ее услуг,

Чтобы потом  не жалеть.

Ей не ведом запах и вкус

Пота, крика и слез.

Стыд — ее брат, и такой же трус —

Как безответный вопрос.

Отказ безобразит линию рта,

Лишенный таланта – петь

О том, как светится нагота,

Когда начинает темнеть.

Дай прикоснуться к тебе! – и ты

Увидишь свет наготы.

9

Хочу тебя сопровождать

В страну беспечного тумана,

Где не спеша и без обмана

Умеют тайны открывать,

Их открывают осторожно:

За вздохом вздох, за взглядом взгляд,

Как лучший праздничный наряд –

Боясь измять движеньем ложным.

Туман поет: «Не навреди

Ни лепестку, ни оперенью;

Будь зноем и щадящей тенью –

Когда прижмешь к своей груди.

Не навреди, не навреди

Ее счастливому мгновенью».

10

Да не ревнуй! – себе дороже.

Покой, и мир, и свет – вразнос.

Как сердце? – «В окруженье ос».

Что разум? – «Двинулся, похоже,

Как вагонетка под откос».

Густая кровь темнее ада.

Глаза — как пара баррикад.

«Подлец! Скотина! Бабник! Гад!»

И что теперь: пристрелишь гада?

Наймешь любовников отряд?

Плесни вина, вруби футбол;

Неважно, кто залупит гол –

Ты победишь! Я точно знаю.

Хоть в эти игры не играю.

11

Не верно представление о том,

Что лучшее свершается потом;

Что прелестью пропитано томленье…

Томленье – яд! Симптомы отравленья:

Сомненье, слезы без причины,

Замученный сюжет кончины:

«Возьму и как Офелия умру!»

И нервный тик за чаем поутру.

Все лучшее – свершается сейчас,

А то, что после, то есть после нас,

Навряд ли нас порадовать успеет.

Считать часы?.. – но время не стареет

В отличие от нас — ведущих счет.

Чего ты ждешь? Когда оно уйдет?

12

Ты битый час на птичьем языке

Толкуешь мне без перевода,

Как дорога тебе твоя свобода;

Как ты всегда старалась налегке

Плыть по теченью – без ветрил и брода,

Неважно – почему, куда, зачем,

Неважно – с кем: «…ну, так, какой-то профиль»…

Ты ж не султан: на кой тебе гарем?!

Я видел их… не помню, двух ли, трех ли…

Каких-то пролетарских близнецов…

Их у станка точили? без отцов?

Одним напильником сумели?..

О да, ты при деньгах, при теле,

Но сомневаюсь – при уме ли?

13

Избегай трех вещей:

Мытья полов, приготовления щей,

Клятвы верности: «…до гробовой доски!.. на все времена!» –

Ибо она не верна.

Благодари каждый миг за то, что он есть,

Ибо каждый миг – это добрая весть,

Хотя бы уже потому, что он есть.

Подбирая новое имя тому, кто сегодня вхож,

Отличая его от вчера входящих,

Одинаково пьющих, жующих, что-то там говорящих,

Не оглупляешь ли ты до нуля и без того пустую ложь?

Впрочем, не слушай ничьих советов.

Никто не будет тобой. Вопросов больше, чем путных ответов.

Лиц меньше, чем рож.

14

Приблизиться к твоему бедру!

Срывается ветер. Капелька влаги.

Девочка, тебе не хватает отваги?

Я помогу.

Мир живет помимо или вопреки,

Мне неведомо, да и не важно, —

Потому что здесь, у твоей реки,

Не одиноко, не придумано и влажно.

Завтра, — если его брать в расчет

Как будущее, когда оно поймет

То, что мучило до него, вчера,

Когда мое существо кричало: «Пора»! —

Завтра, на краешке хрупкой зари

Эхо шепнет: «Бери».

15

Слухи, сплетни… расползание змей.

А змея лучше, чем разговоры о ней.

Насобирала яблок, наварила компот… ну и?

Нормальная занятость для змеи.

Согласен: дерзит, норовит поперек,

Так, чтобы содрогнулось древо…

Ладно, если сейчас войдет Бог,

Я все возьму на себя, потому что осточертело

Заворачиваться то в пальму, то в финик, то в плющ:

Голый есть голый –  по крайней мере, все видно и все понятно.

Да, нас депортируют из райских кущ

И уже никогда не вернут обратно.

Представь: признают: приговор – опрометчив.

Станет ли легче?

16

Если что и беречь,

Так это память пяти чувств и особенно – речь,

Ибо каждое слово, коснувшись уст, —

Это лакмус для пяти чувств.

Переведи согласие на язык ночи

Или в цвет поцелуя колонковой масти.

Сочинителю этих беспутных строчек

В радость все звуки и оттенки страсти.

Прижавшись к твоей груди жадным ртом,

Я чувствую: изюминки поднимаются, как Чогори.

Ни ты, ни я  не задумываемся о том,

Что произойдет — через век или вскоре,

И чего еще ожидать от встречи:

Обострения чувств, потери речи…

17

Ты говоришь: телу не достает поэзии.

Руки, ноги, уста, ланиты, перси и

Прочие определения…

Короче: повод, причина, объект вожделения

В обиходе лишены красоты – той самой,

Из-за которой громили Трою, роман усложняли драмой,

Сходили с ума, сходились к барьеру,

Доставали из камня Давида, Венеру.

Не царапайся! Посуди сама:

Тебя нас слух возбудит «подбородок»?

Я знаю простое: зачем слова,

Если можно — легко, а главное – свободно,

Слышишь: свободно! – без предрассудков, перегородок

Обнажить твое тело. Оно бесподобно.

18

Линии на ладони – гадание о судьбе.

А по мне вернее – пережитое на простыне:

Где же еще творить руками, губами

Откровенную телопись – сочиненную нами,

Где, не растекаясь по древу,

Довоплотить Адама и Еву?

В каких веках, анафемах, притчах, долах

Найдете честнее, чем двое голых —

Убедившихся, что изгнанные из целомудренной кущи,

Изгнаны за то, что не были лишены души, то есть были сущи,

А не субтильны, как не распознавшие пола.

Девочка, радостно быть голым

С тобой – голой. Вездесущим.

Стволом. Яблоком. Безголовым.

19

Твоим слезам позавидуют алмазы:

Будь то Куллинан или Звезда Сьерра-Леоне;

Дорогая, слезы – это не стразы.

Они – достояние, они – самое нежное в законе

О тех, к кому прикоснулась любовь,

О тех, кто мечется с фонарем,

Наугад, наощупь, сознательно, как повелела природа;

О тех, кто еле сдерживается день за днем,

И ночь за ночью; кого взвинчивает свобода

Отдавать, отдавать, отдавать добро,

Об одном жалея: укорочено время прикосновений,

Потому что время короче, чем поцелуй — живущий пару мгновений.

Вот почему я раздариваю свое серебро –

Зная — как болит ребро.

20

Давай разденемся надолго.

Обрыдла роль бегущего волка;

Пустые шоссе, поезда, верхняя полка,

Где, вскинувшись от увиденного во сне,

Ударяешься теменем о потолок во тьме.

Слишком много пространства для разведенных рук —

Чтобы обнять или встретить вдруг

Твои разведенные руки: не отозваться на стук

В хлипкую дверь; на телефонный трезвон;

На вторжение в соединенный сон.

Даже в безбрежном можно найти приют.

Поцелуй слитен, и этот упрямец перечит

Пространству, где не всегда тебя узнают,

Как в игре в чет и нечет.

21

Душа тянется к белому: снег, облака,

Простыня, наконец, которую рвет рука,

Тогда как другая отплясывает на спине.

Это праздник вдвойне.

А еще запахи. Пересказать их смесь

Вряд ли способен язык, но — как части глагола —

Ему выпадает и отдается честь

Осязать белизну первозданных и голых.

Что было сейчас, повторится потом —

В воздухе, в стоне, в том запределе,

Где, глотая вечность безымянным ртом,

Душа сохраняет память о теле.

Бессмертие – когда души нагих

Вспоминают тела живых.

22

…и боги устают, прости.

Я не имею права уронить к твоим ногам

Ни крупицы моих печалей. Я сам

Отнесу камни туда, куда следует их отнести.

И камни твердят: отпусти.

Это минутная слабость, даже меньше,

Чем минутная. Просто вырвались из груди

Силуэты покинутых мной и меня бросивших женщин –

В слезах; с матом;  в одиночестве; в бигуди —

И прокричали: уйди!

Не говори, что мне нет до них никакого дела —

Я прикован к памяти, как к скитаниям Вечный Жид!

Одного не пойму: если душа осатанела,

То кому она принадлежит?

Комментариев пока нет, вы можете стать первым комментатором.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.