«Самый белый в мире снег выпал в день твоей дуэли…» Искусство

10 февраля (29 января по старому стилю) – 172-я годовщина смерти Пушкина.

Авторы трех стихотворений, которые я здесь привожу, – бывшие ташкентцы и поразительно талантливые поэты: Владимир Ферлегер, Виктор Кормильцев и Вадим Муратханов. О первом из них, давно уехавшем из Ташкента, я, к сожалению, сейчас ничего не знаю. Кормильцев, насколько мне известно, уже больше десяти лет живет в Санкт-Петербурге. Что же до нынешнего москвича Муратханова (на мой взгляд, воплощающего понятие «поэт» в полном смысле этого слова), – думаю, что его вообще не надо представлять читателям этого сайта, да и большинству ценителей современной поэзии, особенно имеющим отношение к нашему городу. Вадим – человек, неизбывно несущий в себе тот самый легендарный «дух Ташкента» и щедро дарящий его миру, – в том числе и благодаря своему собственному порталу «Два берега».

Удивительно сильный, при всей кажущейся хрупкости, талант Вадима, как мне представляется, проявился в публикуемом здесь стихотворении еще и в совершенно неожиданном и непривычном взгляде на пушкинскую трагедию (в первой части произведения) – взгляде того, кто стал убийцей Поэта. Вот уж истинно пушкинская «надмирность»…
Лейла Шахназарова


Владимир ФЕРЛЕГЕР

МЕДЛЕННЫЙ ТАНЕЦ

Петербургские холода.
До стеклянного звона
промерзшие ели.
Белое стылое горло метели.
Время и место. Эпоха дуэлей.
Тусклая в небе звезда.

Медленный танец гавот.
Звезды на лентах.
Владимир с мечами.
Медленно дамы плывут
под свечами,
Чуть припудренными плечами
Ослепительными – вперед.

Пуля в живот.
Красная клякса
размером с монету.
Время менять кавалеров.
Но это –
Медленный, как паром через Лету,
Медленный танец гавот.

Гангренозный
горячечный зной
На абиссинских губах
на спесивых.
Медленно высохли
глаз черносливы.
Медленно так
умирал некрасивый
Первый муж
генеральши Ланской.

Ташкент, 1995


Виктор КОРМИЛЬЦЕВ

Как звезда пала, видели
Очи после заката.
Как у девушки Лыбеди
Нет названого брата.

Как споткнулся конь, прыская
Посредине ристалища,
Как семья богатырская
Обронила товарища.

Как молодушка-барыня
Пала ниц, причитая,
Как душа-государыня
Стала без государя.

Как неладно без времени
Без вины пасть от Каина,
Как в отеческом тереме
Пусто да без боярина.

Как над темною бездною
Птичьи стаи взлетели,
Как робята любезные
Разом осиротели.

Как присяду на бревнышко,
Затоскую таперича,
Как по ясному солнышку –
Александру Сергеичу.

Ташкент, 1998


Вадим МУРАТХАНОВ

ПОЭТ

I
Здесь мерзкий климат. Так и не привык.
От ледяных ветров и брызг соленых
мутит. А этот варварский язык!
Не зря его стесняются в салонах.
В таком краю недолго до петли.
Начальство нас бранит из-за парада:
Затеяло – теперь само не радо.
Три дня закрыт балет. И Натали
не пишет, позабыла друга.
А Пушкина, ее супруга,
давно пора бы вызвать на дуэль.
Уж вот кто надоел так надоел.

II
Печалью поделиться бы. Но с кем?
Далекий след змеится за санями.
Как тяжело на цифре тридцать семь
Быть искренним лишь с милыми тенями…
Не пишется. Все мысли – о юнце
с улыбкою глумливой на лице,
о девочке с раскосыми глазами…
Теперь, мои стихи, ступайте сами
из книги в книгу и из уст в уста,
без правки и родительского взгляда…
О красных пятнах снежного холста
биографам заботиться не надо.

Ташкент, 1999

8 комментариев

  • ЛИЛИЯ:

    Мне приснилось, что все мы сидим за столом,
    В полублеск облачась, в полумрак,
    И накрыт он в саду, и бутыли с вином,
    И цветы, и прохлада в обнимку с теплом,
    И читает стихи Пастернак.

    С выраженьем, по-детски, старательней, чем
    Это принято, чуть захмелев,
    И смеемся, и так это нравится всем,
    Только Лермонтов: “Чур, — говорит, — без поэм!
    Без поэм и вступления в Леф!”

    А туда, где сидит Председатель, взглянуть…
    Но, свалившись на стол с лепестка,
    Жук пускается в долгий по скатерти путь…
    Кто-то встал, кто-то голову клонит на грудь,
    Кто-то бедного ловит жука.

    И так хочется мне посмотреть хоть разок
    На того, кто… Но тень всякий раз
    Заслоняет его или чей-то висок,
    И последняя ласточка наискосок
    Пронеслась, чуть не врезавшись в нас
    А,Кушнер

      [Цитировать]

  • Лилия:

    Уважаемые Лейла и Евгений,надеюсь вы не против что в замечательных стихотворениях А, Кушнера и Беллы Ахмадулиной нет слова Ташкент, но просто хочется, чтобы сегодня и они читались на страницах любимого сайта

    Всего-то — чтоб была свеча,
    Свеча простая, восковая,
    И старомодность вековая
    Так станет в памяти свежа.

    И поспешит твое перо
    К той грамоте витиеватой,
    Разумной и замысловатой,
    И ляжет на душу добро.

    Уже ты мыслишь о друзьях
    Все чаще, способом старинным,
    И сталактитом стеаринным
    Займешься с нежностью в глазах.

    И Пушкин ласково глядит,
    И ночь прошла, и гаснут свечи,
    И нежный вкус родимой речи
    Так чисто губы холодит

      [Цитировать]

  • grina:

    Да, славные прошли те временa,
    Где за любимых гибли на дуэлях,
    Мужчины наши нынче пьют до дна
    И яростно сражаются в постелях…

      [Цитировать]

  • Иронист:

    Прекрасные стихи Кушнера и Ахмадулиной… И вот же сюда влез grina
    со своим стишком — анекдотичнее соседства не придумаешь…

      [Цитировать]

  • grina:

    Неумолимые года
    Остановить не в нашей власти…
    Но пусть же будет так всегда:
    Чем больше лет — тем больше счаcтья

    Даже более — это «нетленное» четверостишие приводит некая Лилия в
    одном из комментариев. А это уже — не до анекдотов, хочется рыдать…

      [Цитировать]

  • Иронист:

    Лилия — почему же некая? См комменты выше, не менее конкретна, чем Вы.
    Где это Вы роете? Десерт с первым блюдом смешивать как-то нелогично -какая-то у Вас многоступенчатая рефлексия.

      [Цитировать]

  • grina:

    Вот и я говорю — некая Лилия к публикации стихов ташкентских поэтов добавила
    десерт, смешав его с первым блюдом.
    А приведенный «шедевр» — cм. поздравления А. Бизяка с Днем рождения

      [Цитировать]

  • В.Кормильцев:

    Тема: «Книга Мамая»
    Цикл: «Гарем»

    ***
    Память изменила с утра,
    Словно оброненный бокал –
    Терпкого густого вина
    Возле кос твоих перебрал.

    Я вошёл, а ты не глядишь
    Будто засмотрелась в окно,
    В нём стоит звенящая тишь
    С небом золотым заодно.

    Мне б уйти, но я не могу:
    Говорит, как будто зовёт,
    На лету или на беду,
    Тонких пальцев нервный полёт.

    Что-то с нами стало вчера,
    Обо что-то мы обожглись,
    Золотые капли вина
    На губах твоих запеклись.

    Оброненные как-нибудь
    Через край тончайших пиал…
    Твоя удивлённая грудь –
    Я такой ещё не видал.

    Мне о ней кому рассказать!
    Ей ещё не раз расцвести.
    Мне твои шелка перебрать,
    Как судьбы косу расплести.

    ****
    Крымская, нагая, гибкая,
    нежная, медноволосая.
    Ты у кромки моря солнцем проходила
    Раскаленным, вся в браслетах
    Босая.

    Крымская, тоскую по тебе,
    По земле базарной проходя,
    Крымская, я перебрал в толпе
    Тысячи, похожих на тебя.

    Но не то, не обжигают, нет.
    Взгляд чужой, походка не твоя.
    Чистая с кем пропадает медь,
    Крымская, слеза, волна, струя.

    Крымская, ещё жива в груди
    Память о потерянных словах.
    Понял я, как я тебя любил.
    Так любил, что сам того не знал.

    Крымская, смывается мой след,
    Чаянна, не принятая мной,
    Крымская, явись со словом – нет,
    Чтоб не унести тебя с собой.

    Крымская, нагая, гибкая,
    нежная, медноволосая.
    Ты у кромки моря солнцем проходила
    Раскаленным, вся в браслетах
    Босая.
    ****
    Если встать у шатра, что стоит у подножия странной и древней горы,
    И взглянуть против солнца до боли в глазах,
    То слеза есть спасение от слепоты.
    Я гляжу на тебя перламутровую.

    Сам шелка покупал, их принес караван из далекой-далёкой страны,
    Иудеи купцы знают толк в жемчугах
    И другой неземной и иной красоты,
    Шелковистость твою перечувствованную.

    Сам шелка выбирал, сам тебя покупал на невольничьем рынке в Кафе,
    Затаенная страсть в подведенных очах,
    Откровенная боль на лице.
    Сохранит ли Господь недоступность твою.

    Неприкаянность в сердце танцует, вьётся белой змеёю в душе,
    От судьбы откуплюсь изумрудом. Зачах
    На ладонях солёных степей
    Алый мак. Никого не люблю.
    ****
    Устанешь от скачки, разуешься, босиком по ковру – следа нет,
    Глянешь девке в глаза, залюбуешься – неземной глубины чорный цвет.

    Никакие зрачки эти Чорные, никакая темница души,
    Синекрылого чорного ворона в жосткий клюв целовать не спеши.

    Из бездонных глубин капля чистая проскользнула на смуглую грудь,
    Чую горькое, дымное, мглистое, разлитую полынную жуть.

    Горько, горько и сил прибавляется, озверею, а не полюблю,
    Сердцу тесно, а руки сжимаются, изломаю, сомну, раздавлю.

    Ни полстона, дыхание частое, тело бьётся, как рыба о лёд,
    Капля крови рубиново красная, сладко терпкая — дьявольский мёд.

    ***
    Цикл: «Со стороны степи»
    * * *

    Моя милая, светлая мама,
    Моя добрая русская мать,
    Завещала мне и запрещала
    Православную Русь воевать.

    Чары белой рукой отводила
    Томнооких кавказских невест,
    И на Пасху весной подарила,
    Незатейливый маленький крест.

    А, когда к ней, ведомая страхом,
    Подошла всемогущая смерть,
    Я поклялся Великим Аллахом
    На славян в сердце зла не иметь.

    Все мы дети Единого Бога,
    И Орда только малая часть
    Золотого Земного чертога,
    А над всем этим Высшая Власть.

    Не желал я ни дани, ни лести,
    Не считал от разбоев потерь,
    Но лихие, разбойные вести
    Шли и шли из московских земель.

    И восстал я, прости меня мама,
    За честь Божию, не за рублём,
    Сокрушить власть Московского хана,
    Сесть на Родине Грозным царём.

    *

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.