В Государственном Академическом Большом театре имени Навои 25 февраля зрители увидят долгожданную премьеру оперы Джузеппе Верди «Трубадур».

На пресс-конференции, состоявшейся перед премьерой, журналисты имели возможность встретиться с авторами оперного спектакля: режиссером-постановщиком, народным артистом Узбекистана и Азербайджана Фирудином Сафаровым, музыкальным руководителем и дирижером, народной артисткой Узбекистана Дильбар Абдурахмановой, директором узбекистанского театра оперы и балета Бахтияром Якубовым.

Одна из самых популярных опер, пережившаяболее двух тысяч постановок, «Трубадур» всегда привлекал возможностью проявить режиссерское и исполнительское мастерство, как заметили организаторы пресс-конференции. Масштабное драматическое действие, в котором кипят и сталкиваются страсти, упоительная музыка, массовые сцены – есть где блеснуть талантами и авторам спектакля, и солистам, и хору.

Два года шла подготовка новой версии «Трубадура» в ГАБТе имени Навои.

Она «осовремененна» в декорациях и костюмах. Вместо лютни мы увидим гитару, костюмы героев и декорации, выполненные талантливым театральным художником Давроном Раджабовым, несут на себе приметы нового века.

- В «Трубадуре», — говорит Дильбар Абдурахманова (именно ее — первую на Востоке женщину-дирижера, 25 февраля мы будем иметь удовольствие видеть за дирижерским пультом!) — пели все ведущие солисты мира: и сопрано, и тенора, и меццо-сопрано, и баритоны. Это такие богатые по своему содержанию партии, что для каждого певца – мечта спеть в этой прекрасной опере Верди. Тем более, когда опера ставится режиссером, который решает в ней очень много задач.

О режиссерском замысле новой постановки рассказал Фирудин Сафаров:

- Нам хотелось, прежде всего, показать, что в единоборстве ненависти и мести нет и не может быть победителей. Верди в своем «Трубадуре» предупреждал нас об опасностях, которые таятся в жажде мести. И мне надо было так построить действие, чтобы зритель ясно увидел, стоит ли вставать на путь мести, что он может принести. Все мизансцены мы выстроили в таком ключе, чтобы донести до зрителей главное — насилие нам чуждо.

Я бы хотел, чтобы зритель очень серьезно задумался над этим вопросом.

Насилие рождает насилие. Надо избегать жажды мести. В спектакле я решил не усилить, а приглушить эту тему, показав, прежде всего, любовь. Именно любовью пронизана вся опера.

Любовь и месть – две темы, которые очень остро стоят в спектакле и служат стержнем всего действия. Интересно, что действие этой оперы основано на реальных событиях, которые имели место произойти вXV веке в Испании.Место действия — Бискайя и Арагон. Но чувства, переживаемые героями на сцене, по своему накалу и губительным последствиям настолько разрушительны, что заставляют зрителя задуматься о многом. Именно эту цель и ставит перед собою режиссер – подвести зрителя к размышлениям о бесплодности и бесчеловечности насилия и уверовать в великую силу любви.

© Тамара Санаева.

Фото автора

Сегодня, 9 февраля,  день рождения  одного из самых известных поэтов Средневекового Востока  - Алишера Навои.

Он  явился в мир 571 год тому назад.

День рождения Навои отмечается в республике как всенародный праздник «не по службе, а по душе». Именем  поэта в Узбекистане назван город Навои, Государственный Академический Большой театр, Дворец искусств, другие культурные учреждения, школы, улицы городов и селений Узбекистана.  

Нет ни одной большой или малой библиотеки — государственной, общественной, домашней, где не было бы книг Навои, чье творчество стало символом нашей культуры.

Мелодичнейшие газели, поэмы, философские и научные трактаты Алишера Навои вошли в мировую сокровищницу. И сегодня, в день рождения поэта, к подножию монументов великого сына нашей земли  возлагаются  цветы, на посвященных ему творческих и научных встречах звучат его бессмертные стихи.

 О Навои сказано и написано много. Его жизнь и творчество — предмет научных изысканий и вдохновения для многих поколений ученых и мастеров самых разных искусств и в самых разных странах., это общеизвестно.

А вот знаете ли вы, что памятники Навои украшают не только узбекские города Ташкент, Самарканд, Навои, но  Токио, Баку, Москву и Вашингтон?

Автором этих скульптур, прописавшихся за рубежами нашей страны, является академик, народный художник Узбекистана, заслуженный деятель культуры, лауреат международной премии имени Бабура известный скульптор Равшан Миртаджиев.

Мы решили совершить виртуальное кругосветное паломничество к памятникам Алишера Навои, созданным Равшаном Миртаджиевым. Начнем его с Японии.

Первыми   9 февраля, в день рождения поэта и мыслителя,   дань  памяти поэту воздают в Стране восходящего солнца. К памятнику Алишеру Навои во дворе Токийского Университета «Сока» возлагают цветы, у его подножия звучат стихи поэта на узбекском языке в исполнении японских  поклонников его творчества.

Скульптурный образ поэта полон достоинства. Жезл государственного мужа и рукописный свиток символизируют ипостаси  его многогранной деятельности. Посмотрите, он словно вышел в дорогу  у самых истоков Великого шелкового пути — в далеком островном государстве, неся миру свои полные мыслей и чувств творения.

Вчитайтесь в строки этой газели Навои. Она поистине  »цветок вечности».

*  *  *

Кто на стезе любви един, в ком суть одна жива,

Земле и небу он — не враг, хотя число их — два! 

Забудь привычку различать растенье, тварь и вещь:

Три этих сути не в ладах с единством естества. 

На небо хочешь — отрешись от четырех стихий:

Они — как крест, губящий дух живого существа. 

Пять чувств — не помощь мудрецу: где сердцем не поймешь,

Там два да три — как будто пять, да суть не такова! 

Шесть направлений, шесть сторон — вся суть небытия,

А без того их имена — ненужные слова! 

Проникнуть через семь небес противно естеству:

Они страшней кругов в аду — семи зияний рва. 

Чуждайся рая, Навои, — восьми его кругов:

Они — преграда для любви, в них суть любви мертва.

(Перевод С. Иванова)

Если от истоков Великого шелкового пути отправиться на Запад, минуя Среднюю Азию, памятник Алишеру Навои работы Равшана Миртаджиева мы увидим в столице Азербайджана — Баку. Он установлен там в 2002 году. Этот образ, скорее, раскрывает духовные поиски Навои — члена дервишского суфийского ордена Накшбанди, в который входил и азербайджанский поэт Джами — духовный и поэтический наставник Навои. Он изображен в вечном поиске истины, устремленным в путь.

  Интересно, что в статичных по своей природе монументах столько динамики. Как это удается сделать  скульптору? Летящие складки платья, жест, взгляд, устремленный в даль… И памятник словно оживает.

В одном из своих кытъа Навои писал: 

«Слово — такое сокровище, что даже

 Мужи красноречия бессильны в толковании его достоинств.

 Им подлый может совершать убийство,

 Им же и Мессия являет чудо». 

Эти строки вспоминаются при взгляде на памятник Алишеру Навои в Москве, который был установлен в столице России в 2002 году.  

Уместно вспомнить здесь и филологический трактат Навои  «Суждение о двух языках».  Приведем фрагмент  из части 1(перевод  А. Малеховой):  «Какое зрелище в этом возвышающем дух саду и какая непорочность в нем, успокаивающем сердце! Садовник этого сада говорит такие прекрасные слова: «Мы из туч с шумом пролили дожди и создали из земли семена и растения, леса и сады». А сладкоголосый соловей этого сада прекрасным голосом возвещает пророчество и поет песнопения посланничества; и некоторые птицы достигают высшего совершенства в песнопениях, напевая: «Если откроется завеса, близость не увеличится». А другие птицы из этого сада, проявляя величие и признаки наставления на путь истины, голосами, внушающими истинную веру, слагают напевы, которые наставляют на путь истины. 

Пока существует сад этого мира, пусть цветник будет плодоносным.

 Пусть соловьи в этом саду поют сладкими голосами.

Завершает наше виртуальное паломничество  на редкость  поэтичный  скульптурный портрет Алишера Навои, выполненный Равшаном Миртаджиевым для Библиотеки Конгресса США  в Вашингтоне. Он создан в 2007 году.  

Кажется, что стихи, звучащие в сердце поэта, на ваших глазах  изливаются в певучих газелях.

*  *  * 

Украсишь ты свой наряд красным, желтым, зеленым,

И пламенем я объят — красным, желтым, зеленым. 

В пустыне моей любви кострами горячих вздохов

Самумов вихрится ряд — красным, желтым, зеленым. 

Цветник твоей красоты в душе моей отразился,

И блесткам цветов я рад — красным, желтым, зеленым. 

Рубиновое вино, литое золото чаши,

Зеленая гроздь горят красным, желтым, зеленым. 

Где бедность — там пестрота, и каждый нищий сумеет

Украсить бедный халат красным, желтым, зеленым. 

Не требуй же, Навои, диван разукрашивать ярко:

Ведь сами стихи пестрят красным, желтым, зеленым.

(Перевод С. Иванова)

Четыре скульптуры Равшана Миртаджиева  - и каждая из них по-своему прекрасна — раскрывают разные грани личности и творчества Алишера Навои.

Безусловно, трудно создавать произведения на одну тему, не повторяясь, не копируя  найденные удачные детали,  по-новому раскрывая своего героя. Образ великого поэта неисчерпаем и, надеемся, он еще вдохновит автора на новые творения, которые поведают людям о замечательном сыне нашего народа — Алишере Навои.

© Тамара Санаева

Фотоснимки  сделаны автором по фотоальбому о творчестве Равшана Миртоджиева.

При копировании и любом использовании материалов ссылка на автора и источник обязательна.

Оба сайты заслуженные призеры фестивалей и конкурсов, и, самое главное, популярны, узнаваемы, цитируемы, читаемы постоянно и любимы читателями.

Поздравляю боевых подруг. Все заметили наверное, что я часто публикую их статьи, они комментируют иногда, но читают все.

Желаю сайтам долгой творческой жизни и всемирной популярности.

Прикладываю фото Тамары Санаевой, это (скромно так) я подсказал ей сюжет: пока Николай Ильин держал вступительную речь сам герой вечера нервничал перед началом. И напрасно, все прошло чудесно, праздник поэзии состоялся.

Бах Ахмедов поэт лирический, певец печали и любви… тем дороже редкие шуточные стихи, особенно этот:

Eсли б я была мальчишкой,
я б ходила с вечной шишкой.
А точней сказать, ходил.
Я б, наверно, смелым был.
А потом бы стал мужчиной с пятидневною щетиной.
И с тяжелой головою после долгого запоя.
С непонятным смыслом мира, с неухоженной квартирой,
с вечным поиском работы, с вечным поиском кого-то, кто б за все меня простил.
А потом бы полюбил и смотрел, как за ребенком.

…Нет уж, лучше быть девчонкой!

Ой, там было и продолжение — если б я бы был девчонкой, ни в Сети не нашел. Много стихов на Либрусек.

Бах обещал прислать Тамаре Санаевой новые стихи, она, в свою очередь, обещала их опубликовать на Культуре.уз, а я, естественно, обещаю у нее скопировать сюда. Вот такие планы…

Я спросил про недавнюю статью в Сети, в которой говорится, что программа переселения провалилась,—  как ее оценивает посольство. Владимир Львович подробно обстоятельно ответил, что все зависит от желания видеть результат оценивающего, на самом деле программа переселения соотечественников работает и развивается. Когда начали в 2006 году точно не знали как и что, все время дорабатывается по мере изменения условий. Надо учитывать реальные обстоятельства, а именно способность России принять всех желающих и обеспечить их всем, чем положено по программе. Но процессы идут, развивается, внимание уделяется. Динамика положительная. Были приведены цифры (не записал). Участники встречи также отметили, что в Сети можно встретить все что угодно. (Согласен, еще мягко сказано).

Спасибо за обстоятельный ответ.

Также сегодня наградили журналистов, освещающих дружбу с Россией, события культуры и мероприятия по русскому языку. И сетевых журналистов приз получила Тамара Санаева за обзор культурных связей наших стран, поздравляю! Подарили фотоаппарат, удачно, как-будто знали, что ее фотоаппарат недавно сломался.

П. С. Программу переселения не комментируем, буду удалять. Можно поздравить Тамару Санаеву :-0)

Необычный концерт старинной   духовной  музыки в сопровождении видеоарта пройдет  18 декабря 2011 года в Католическом храме Ташкента.

Прекрасные духовные творения средневековья — Месса «Fortuna desperatа» фламандского композитора ХV века Якоба  Обрехта  и  «Stabat mater» итальянского композитора ХVI века  Джованни  Пьерлуиджи Палестрины   исполнят в  Католическом храме  вокальный квинтет «Блюз-капелла» и Ансамбль  Omnibus.

«Fortuna desperatа» Якоба  Обрехта   - одна из  двадцати восьми месс композитора, дошедших до наших дней. Обрехт развил до пределов возможного полифоническую технику, но в гармонии оставался умеренным и держался правил Строгого стиля, стремясь к идеалу «ангельского» благозвучия.

Джованни Пьерлуиджи, уроженец Палестрине, —  из крупнейших полифонистов своего времени. При всей  сложности  своей музыки Палестрина смог добиться ясности, непринужденности и выразительности ее звучания и вместе с тем создать истинно молитвенное настроение. К тексту Палестрина относился с большим вниманием, заботился о его правильном распеве. Папа Пий IV, услышав его музыку, воскликнул: «Здесь Иоанн (то есть Палестрина) в земном Иерусалиме дает нам предчувствие того пения, которое св. апостол Иоанн в пророческом экстазе слышал в небесном Иерусалиме».

Исполнение  светскими музыкальными коллективами  старинной  духовной музыки    - не редкость. Но на сей раз сочинения  композиторов средневековья предстанут не только в музыкальном прочтении. Известный музыкант Ансамбля  Omnibus  Сухроб Назимов, не раз выступавший перед ташкентской публикой с видеоартом, представит визуальный образ произведений, включенных в программу концерта. Каким будет видеоряд, порожденный старинной музыкой, и как видеоарт  впишется в антураж католического храма, покажет концерт.

Тамара Санаева.

Фото Католического храма В.Шлосберга

С развитием вычислительной техники и информационных технологий  в нашей жизни появились новые электронные устройства, в первую очередь — компьютер, без которого невозможно представить профессиональную деятельность и быт современного человека.

Кроме того,  возникли новые науки и электронные хранилища информации. В их ряду корпусная лингвистика и особый вид текстовых хранилищ, который называют лингвистическим корпусом. Знать о нем, пользоваться им и даже принять участие в его пополнении по силам  каждому культурному человеку.

Что же такое лингвистический корпус? По сути, это «совокупность текстов, собранных в соответствии с определёнными принципами, размеченных по определённому стандарту и обеспеченных специализированной поисковой системой. Иногда корпусом («корпус первого порядка») называют просто любое собрание текстов, объединённых каким-то общим признаком (языком, жанром, автором, периодом создания текстов)». Такое толкование дается в Википедии.

Самым первым большим компьютерным корпусом считается Брауновский корпус (БК, англ. Brown Corpus, BC), который был создан в 1960-е годов в Университете Брауна. Он  содержал 500 фрагментов текстов по 2 тысячи слов в каждом, которые были опубликованы на английском языке в США в 1961 году, и задал стандарт в 1 млн словоупотреблений для создания представительных корпусов на других языках.

По модели близкой к БК в 1970-е годы был создан частотный словарь русского языка Засориной, построенный на основе корпуса текстов объемом также в 1 миллион слов и включавший примерно в равной пропорции общественно-политические тексты, художественную литературу, научные и научно-популярные тексты из разных областей и драматургию. По аналогичной модели был построен и русский корпус, созданный в 1980-е годы в Университете Уппсалы, Швеция.

О Национальном корпусе русского языка — собрании русских текстов в электронной форме, адаптированных для исследований и поиска, а также проблемах, связанных с изучением русского языка в современном компьютеризированном мире говорила в своем выступлении на Празднике русской словесности, который проходит в Узбекистане,  Хуршеда Давроновна Хамракулова — ведущий научный сотрудник  НИУ ВШЭ (Москва). Думаем, познакомиться с ее мнением будет интересно для многих из наших читателей.

- Русский язык стал одним из четырех самых распространенных языков Интернета.

Изменившийся мир предлагает нам новые варианты поведения, в том числе и речевого,  информационного, где важное место занимают информационные технологии и так называемое корпусное обучение языкам.

В Узбекистане. Как и в других странах, Интернет все более расширяет свое воздействие на деятельность человека. Современная информация нередко представлена в виде таблиц, диаграмм, интерфейсов, коротких сообщений и требует быстрого восприятия. Принципиально при этом и с огромной скоростью меняется мир текстов. И наше образование к этому не готово. В вузовском и школьном образовании учащиеся мало работают с такими текстами, с которыми им приходится сталкиваться в реальной повседневной жизни и работе. Мало пособий по русскому языку, составленных на реальном языковом материале.

Говоря о литературном языке, мы ориентировались обычно на язык классических литературных произведений. Сегодня на формирование современного литературного языка оказывает огромное влияние язык средств массовой информации. Хорошо это или плохо, и  какая это речь – другой вопрос, не секрет, что иногда от нее «уши вянут».

Пора составлять такие учебники, которые учат правильно реагировать на то, что происходит сегодня в языке.

Мы должны обратиться к современной речи и включить в школьные и вузовские учебники образцы тех текстов, которые имеют отношение к жизни, а не только к литературе. Учитывать при обучении орфографии и пунктуации наличие компьютерных редакторов, хотя и не  совершенных. Учить пониманию и текстов, и речи,  и использованию языковых знаний  в речи.

На первом месте при изучении языка должна быть речь. И обязательное использование информационных технологий и Интернета в преподавании предметов гуманитарного цикла, это облегчает обучение и повышает интерес к изучению дисциплин.

Как когда-то человек, ходивший пешком, пересел на колесный транспорт,  потом автомобиль,  а вскоре и космические ракеты могут стать пассажирскими, так и использование информационных технологий дарит нам все новые и новые возможности.  Одна из них – Интернет и национальные корпусные словари. Они достаточно широко используются в Великобритании, США.

Создан сегодня и Национальный корпус русского языка. Это новое явление, появившееся  совсем недавно. Узнать о нем подробнее и пользоваться в научной работе и при изучении языка можно с помощью Интернета.

Дополним сообщение Х. Д. Хамракуловой.

Как объясняется на сайте проекта, Корпус содержит практически  все типы письменных и устных текстов, представленные в  языке: художественные тексты разных жанров, публицистические, учебные, научные, деловые, разговорные, диалектные.

Для составителей Национального корпуса такие факторы, как увлекательность или полезность книги, ее высокие художественные или научные достоинства являются важными, но не первостепенными. Национальный корпус, в отличие от электронной библиотеки, — это не собрание «интересных» или «полезных» текстов; это собрание текстов, интересных или полезных для изучения языка. А такими могут оказаться и роман второстепенного писателя, и запись обычного телефонного разговора, и типовой договор аренды и т.п. — наряду, конечно, с классическими произведениями художественной литературы.

Зачем нужен национальный корпус?  Это очень полно растолковано его составителями.

В первую очередь -  для обеспечения научных исследований лексики и грамматики языка, а также тонких, но непрерывных процессов языковых изменений, происходящих в языке на протяжении сравнительно небольших периодов — от одного до двух столетий.

Другая задача корпуса — предоставление всевозможных справок, относящихся к указанным областям (лексика, грамматика, акцентология, история языка). Современные компьютерные технологии многократно упрощают и ускоряют процедуры лингвистической обработки больших массивов текстов. Раньше исследователь мог лишь просматривать тексты и вручную выписывать из них нужные примеры; эта предварительная (но абсолютно неизбежная) деятельность была очень трудоемкой и не позволяла обрабатывать большие массивы материала. Теперь ограничений на объем анализируемого материала и скорость поиска информации в нем по существу нет, а это означает, что в распоряжении исследователя оказываются колоссальные массивы текстов самого разного типа.

Это не замедлило сказаться на развитии наших знаний о языке: возможность массовой — в том числе статистической — обработки текстов, недоступная прежде, позволила обнаружить в структуре и развитии языка такие закономерности, о существовании которых наука раньше или не подозревала, или лишь смутно догадывалась, но не могла строго обосновать. Теперь подлинно научные описания грамматического строя языков, а также авторитетные академические словари — практически все без исключений — должны составляться на основе корпусов этих языков.

Основными потребителями национальных корпусов являются, конечно, исследователи-лингвисты самого разного профиля. Однако круг пользователей корпуса вовсе не ограничивается профессиональными исследователями языка. Надежные статистические данные о языке определенной эпохи или определенного автора могут интересовать литературоведов, историков и представителей многих других областей гуманитарного знания.

Важное значение национальные корпуса имеют и для преподавания языка в качестве родного или иностранного; всё больше учебников и учебных программ в наше время оказываются ориентированы на корпус. Быстро и эффективно проверить с помощью корпуса особенности употребления незнакомого слова или грамматической формы у авторитетных авторов сможет и иностранец, и школьник, и учитель, и журналист, и редактор, и писатель. Таким образом, национальный корпус обращен ко всем, кто в силу профессии, по необходимости или из простой любознательности ищет ответ на вопросы об устройстве и функционировании языка, то есть к большинству образованных носителей этого языка и ко всем, изучающим его в качестве иностранного.

На фото Тамара Санаева задает вопрос на пресс-конференции по случаю открытия сезона театра «Ильхом».

Через центральный ташкентский сквер ни разу не проходила с 12 ноября 2009 года. Рискнула, несмотря на июльский зной.

Из старых знакомых узнала только вот эти кусты, они растут на прежнем месте.

Белых роз теперь здесь нет, яркие цветочные бордюры составлены  из  петушков и лимонно-жёлтых бархатцев.

Фонтаны, вробе бы,  все те же.

Под некогда раскидистыми каштанами подрастают новые деревца.

Этот цветок жизни позировал для телегруппы, позволили его сфотографировать  и мне. Хороший мальчик, дай Бог ему развить свой талант, в Ташкенте для этого есть все условия.

Будущие студентки? Дай-то Бог!

Сегодня им семнадцать. На заднем плане — Ташкентский государственный юридический институт. Чтобы пройти к нему, надо спуститься в поздемный переход.

Как называются эти кусты с белыми и сиреневыми метёлочками, не ведаю, хотя встречаются они теперь нередко.

Этот вид растений, кажется,  выведен в Ташкентском ботаническом саду   ещё при жизни директора Фёдора Русанова  путём скрещивания мальвы с засухоустойчивыми кустарниками. Раньше они  напоминали невысокие деревья, а белые, розовые, сиреневые цветы были помельче.  Эти, как видите, с ярко малиновыми и очень крупными цветами. Подрастут еще…

Здесь была моя любимая аллея… Она ведет к подземному переходу.

За дорогой — банановый рай в тени старинных кирпичных зданий бывшей гимназии.

Микроклимат создаём по-ташкентски: шланг, мощный напор воды (надеюсь, поливной?) — и влажные субтропики для банановых деревьев обеспечены. Поистине, вода — это жизнь. Существуют ли законы по её сбережению?

Не страшны нам ни пыль, ни саратон. Июль на исходе. Совсем скоро, 1 августа, сюда придут на тестовые испытания абитуриенты со всех концов республики. Жизнь продолжается, господа ташкентцы!

- Эту кружку специально для ташкентского Музея Есенина передала мне директор Музея Маяковского в Москве, — сказала она. — Доподлинно известно, что из нее пил чай Сергей Есенин.

Тяжёлый фаянс, казалось, хранит тепло рук русского поэта, который нередко читал стихи в кругу друзей на домашних литературных вечерах.   Ещё одна реликвия пополнила музейную коллекцию,  ещё одно свидетельство жизни поэта, любимого народом и ныне.

© Тамара Санаева.  Отрывок из статьи «Александра Николаевна Давшан: «Музей Есенина стал для нас Домом…»»

Малик Каюмов — оператор, режиссер документального кино, народный артист СССР, лауреат Государственной премии СССР, Герой Социалистического Труда, лауреат кинематографической премии «НИКА». Он прожил долгую жизнь и, кажется, его знали не только в каждом уголке республики, но и на всех просторах некогда великой страны.

Но проходит время, и его слава, известность, а, главное, его великая любовь — кино уходят из памяти, предаются забвению. Естественный процесс, казалось бы, приходят новые герои, новые кумиры. Но ведь он был наш современник и современник нескольких поколений, открывал ХХ век, был свидетелем и участником его великих исторических потрясений, вступил в новое тысячелетие. Долгая жизнь и необыкновенная судьба. О нем до сих пор ведут разговоры, спорят, высказывают диаметрально противоположные оценки.

Да, он был сложной, неоднозначной личностью. И он по праву занял место в истории.

Осенью 2009 года я позвонила Малику Каюмовичу. Нужны были его фотографии для экспозиции в Музее кино. В разговоре я обронила фразу: «Давайте напишем о нашей студии документальных фильмов. Вы же ее создавали, столько интересных событий и судеб вобрала она в себя, в свою историю!» «Мы вернемся к этому разговору чуть позже, — ответил он. — Я уезжаю в Москву, буду там отмечать День Победы, а когда вернусь в Ташкент, то и поговорим…»

Не вернулся. И совсем немного не дожил до долгожданного праздника — 65-летия Великой Победы. Прошел год со дня его ухода из жизни, а меня все не оставляет в покое ощущение невыполненного обещания. И я решила взять на себя смелость сделать интервью с Маликом Каюмовым, которое могло бы быть…

ДЕТСТВО

М.К.: Не знаю числа и месяца своего рождения. Знаю только, что весна 1911 года. Родился в Ташкенте. Город тогда делился на Старый и Новый. В Старом было четыре района. Наш назывался Кокча-Дарвоза. У моего отца было 14 детей. Когда он умер, осталось пятеро сыновей. Нам было трудно без отца. Мама вышивала тюбетейки, и мы продавали их на базаре. Мы ей помогали, как могли, но все равно было очень трудно, пока старший брат не пошел работать.

Первый радостный день в моей жизни — это когда брат отвел меня в школу. Занимались все вместе — старшие и младшие — в мрачной глинобитной лачужке. В один прекрасный день домла своей длинной палкой дотянулся до меня и стал бить. И я не выдержал, ударил его. Брат отвел меня в другую школу. Я был восемьдесят раз за границей, объездил почти весь мир, но самым удивительным, самым сильным впечатлением так и осталась та новая школа и добрый учитель, который здоровался с нами с такой же почтительностью, с какой здороваются обычно младшие со старшими. Я думаю, что всем я обязан прежде всего своей маме, а потом школе. В те дни, когда я учился в новой школе поднимать руку и прямо держать спину, учителя иногда были вынуждены с оружием защищать школу и нас, и окно в мир, чтобы оно не закрылось.

УЧИТЕЛЯ

М.К.: Мне повезло — я счастливый человек. Я нашел в жизни дело, которое не перестаю любить. Мой «крестный» отец — Николай Николаевич Кладо разглядел меня в школьном драмкружке и пригласил сниматься, он открыл передо мной двери кино. Я вошел, двери захлопнулись. Обратного пути не было. Из кино не уходят.

В 30-е годы на киностудии, которая размещалась в бывшем медресе на Шайхантахуре, работала большая группа кинематографистов, приехавших с Н.Кладо из Ленинграда, — Фридрих Веригородский, Погорели и Даниил Демуцкий, который ранее работал с А.Довженко. О Демуцком написаны десятки статей, его творчество изучается и по сей день. Не могу не вспомнить его и я. Он меня учил смотреть. Учил цепкому и точному видению, пониманию красоты деталей. Для него не существовало «нейтрального» пейзажа, незначительного человека. Все в его фильмах приобретало черты романтичного, возвышенного.

Итак, меня пробовали на роль батрака в фильме «Американка из Багдада», затем были съемки. В 1933 году я снялся в фильме «Колодец смерти», где у меня была главная роль. Это была последняя моя работа в игровом кино. Прожив короткую жизнь актера, я пришел к своей профессии кинооператора. И если бы мне предложили начать все с начала, я бы так и начал — в операторском комбинезоне, с неудобной тяжелой камерой «Дерби», которую до сих пор вспоминаю с нежностью, с какой вспоминают первую любовь…

ПРОФЕССИЯ — РЕПОРТЕР

М.К.: Я пришел на хронику в 1933 году. Сначала и документальное, и игровое кино были вместе, на одной студии.

Но вот приехал из Москвы Николай Алексеевич Ким и создал в республике Узбекхронику. Документалисты старшего поколения обязаны ему всем, он был для нас и руководителем, и братом, и другом, и отцом.

Жизнь была пестрая, контрастная, богатая столь значительными событиями, что поспеть за ними было невозможно. Я был очевидцем всего, что строилось в Узбекистане: всех каналов, крупнейших заводов, городов. На моих глазах за короткое время ликвидировали неграмотность, дали воду, сняли паранджу. Мне не забыть тех, кто погиб во имя того, чтобы женщины-узбечки показали всему миру свою красоту. Через пятьдесят лет я снял фильм «Паранджа» в честь тех прекрасных женщин. Я рад, конечно, что получил «Золотого голубя» на МКФ в Лейпциге за эту ленту.

Я помню строительство промышленного гиганта — текстильного комбината в Ташкенте, пуск первого цеха, русских ткачих, которые приехали из Иваново-Вознесенска и обучали женщин-узбечек. Я снимал этих первых наших ткачих, которые сбрасывали паранджу у проходной комбината и снова надевали ее, когда кончался рабочий день…

В 1939 году на Международной выставке в Нью-Йорке фильм-репортаж «Ташкентский текстильный комбинат» наградили Золотой медалью. Потом у меня были разные фильмы и разные награды. Но это была первая, самая дорогая. А картина показала миру, что есть на Востоке добрый город и есть в нем удивительные люди.

СОРОК ПЯТЬ ДНЕЙ, КОТОРЫЕ ПОТРЯСЛИ МИР

М.К.: Благодаря необыкновенному подъему народных масс в 1939 году был прорыт вручную за 45 дней грандиозный Большой Ферганский канал протяженностью в 270 километров.

Кто бы ни приехал на стройку, сразу втягивался в атмосферу небывалого подъема человеческого духа. Помню потрясенных Сергея Эйзенштейна и Эдуарда Тиссэ. Они приехали собирать материал для будущего фильма. Сняли довольно много материала, им помогал узбекский режиссер З.Сабитов. Где сейчас эти кадры? Никто не знает.

Создателями фильма о строительстве БФК «Могучий поток» были выдающиеся кинодокументалисты Леонид Варламов и Борис Небылицкий. О моем участии в этой картине один из них сказал: «Малик был полноправным участником стройки, не дехканином, не строителем, а простым оператором». Честно говоря, я горжусь этим. И как реликвию до сих пор храню значок строителя БФК.

ГРОБНИЦА ТЕМУРА

М.К.: Шел 1941 год. Научная экспедиция, а это академик Кары-Ниязов, антрополог М.Герасимов, профессор Л.Ошанин, востоковед А.Семенов, археолог профессор Шишкин, а также писатель Садриддин Айни приступили к вскрытию гробницы Темура. Мне посчастливилось снимать это событие. В Самарканд приехала большая съемочная группа, которую возглавлял директор студии Н.Ким. Нам впервые разрешили ставить свет и снимать внутри мавзолея. Мы, а это операторы Ариф Турсунов, Казим Мухаммедов, я и осветители, страшно волновались. Экспедиция работала каждый день по 10-12 часов, каждую деталь художник Татевосян и фотограф Герр подробно фиксировали, а мы, кинооператоры, снимали.

И вот настал день, когда должны были поднять плиты и вскрыть могилу Темура. Я точно помню: в этот день рано-рано, где-то часов в пять утра, мы пришли, поставили камеры на нужные точки, потому что потом на вскрытии собиралось много народу, и нельзя было сдвинуться с места. После поднятия плиты показался деревянный гроб. В гробу лежал Темур! Головой в сторону Мекки. Руки сложены на груди. Правая рука изувечена, одна нога короче другой. На голове рыжевато-седые волосы. Да, действительно хромец, действительно рыжий! предания не лгут.

В декабре 1942 года останки Темура были повторно захоронены. Я был на фронте. В те дни началось наступление, фашистов начали теснить под Сталинградом. Говорят, старики в Самарканде по этому поводу заметили: «Темур нас простил». Пусть говорят. Мы-то знаем, кто победил под Сталинградом, кто победил на той войне.

ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА

М.К. Потом была война. Фронтовые операторы снимали все: отступление, горе, потери, первые, маленькие сначала, победы. Мы не бросали гранат, не стреляли без надобности, но шли рядом с солдатами, шаг в шаг. Сколько операторов погибло, на всю жизнь запомнился Семен Стояновский. Он, смертельно раненный и истекающий кровью, вцепился в камеру и шептал: «Аппарат сохраните, не засветите пленку…»

С самого начала я работал в паре с Алешей Сёминым. Он дважды спас мне жизнь, вынося меня раненного с поля боя.

За годы войны было снято три миллиона метров пленки, где навечно сохранены живые свидетельства войны, и я горжусь тем, что в них есть и кадры, снятые моей камерой.

ФИЛЬМЫ, СТАВШИЕ ВЕХАМИ СУДЬБЫ

М.К. После войны я снова «мотался» со своей камерой по республике, и результатом, как бы завершением многолетнего киноисследования о стране, стал фильм 1957 — 58 годов «Приезжайте к нам в Узбекистан». Это фильм о тех, кто жизнью своей, талантом, трудом, благородством выражают душу народа. И прежде всего о таких, как Шаахмед Шамахмудов, усыновивший 14 сирот в годы войны, о художнике Урале Тансыкбаеве, танцовщице Галие Измайловой, поэтессе Зульфие. Может быть, за красоту и веру в красоту фильм получил Золотую медаль на Венецианском кинофестивале.

О моем фильме «От весны до весны» написал Сергей Герасимов: «Этот фильм еще раз убедил меня, что документальный кинематограф может с художественной силой и убедительностью раскрыть красоту нашего бытия, великие подвиги нашего современника. Я увидел жизнь людей, и мне показалось, что я сам прошел вместе с героями этот год от вены до весны».

«Оставим Голодной степи ее старое имя как свидетельство силы людей, как их улыбку над побежденной природой» — это слова моего соавтора по фильму «Голодная степь» Константина Симонова. Это я и хотел показать на экране — силу улыбки.

Я сделал не один фильм о Самарканде. Каждому его памятнику я посвятил картину. Этот город — мой любимый, ведь он не только история, но и сердце, душа народа.

Полнометражный фильм о ташкентском землетрясении назван просто: «Ташкент. Землетрясение». Трагедия произошла 26 апреля 1966 года, и я плакал, увидев в руинах любимый город. На всю жизнь запомнились ежедневные сейсмосводки «от Уломова», проводы на вокзале эшелонов с эвакуируемыми детьми, прибытие составов со стройматериалами и добровольцами. В городе дежурили военные патрули, грохотали танки, сносящие руины домов, магазинов, целых улиц, так любимых горожанами, — Карла Маркса, Кирова… Ташкент строила вся страна, новым улицам, кварталам давали имена городов и республик, откуда шла помощь. Такое братство, единение людей, такой интернационализм я видел только на войне.

У меня счастливая судьба — я был не только жителем своего города, я был его летописцем. Поездив по белому сету, я возвращался к родному порогу, к старым друзьям, к хлебу, испеченному в домашнем очаге. Об этом мой фильм «Есть на Востоке добрый город». В нем впервые прозвучала одноименная песня Д. Тухманова о Ташкенте и до сих пор звучит на радио, в концертах.

О КИНОСТУДИИ

М.К.: Творческое объединение кинохроники родилось еще в 30-е годы, но только в 1969 году, когда документальное кино набрало силу, была создана самостоятельная киностудия научно-популярных и документальных фильмов Узбекистана, и я стал ее первым директором, а потом и художественным руководителем. В тяжелое для Ташкента время после сильнейшего землетрясения 1966 года было начато строительство нового здания. В строительстве участвовал весь коллектив. Каждый делал то, что мог. Для меня стройка стала самым близким и родным делом, я ею жил. Когда-то Александр Петрович Довженко сказал мне: «Старайся улучшить все, к чему прикоснуться твои руки» . Он посадил на студии сад. Расцвел сад и возле моей студии, на бывшем пустыре, иссушенном солнцем. Не знаю, вспомнят ли когда-нибудь люди мои фильмы. Но сад останется…

Потом я мечтал построить в Ташкенте Дом кино…

О ДРУЗЬЯХ-ТОВАРИЩАХ

М.К.: Я богатый, потому что у меня есть друзья. Я люблю их, без них не было бы моей жизни. Я могу, не стесняясь, низко им поклониться. Всем вместе и каждому в отдельности. Люблю Л. Варламова, Б. Небылицкого, кинооператора Владимира Микошу, прекрасного моего друга Романа Григорьева, с которым мы сняли много фильмов. Дружил всю войну и всю жизнь с Володей и Верой Комаровыми, с Алешей Сёминым.

Моим большим другом и учителем был Роман Кармен. Он всегда называл меня «дружище», и это было признанием нашей дружбы.

В довоенные годы я потерял друга юности, замечательного человека Сулеймана Ходжаева. Быть может, он был самым талантливым из нас, самым благородным, самым умным. Наверное, именно это и вызывало чью-то зависть… Сулейман снял фильм «Перед рассветом», другой мой друг Наби Ганиев — шедевры узбекского кино «Тахир и Зухра», «Похождения Насреддина». Всегда помню нежного, вдохновенного человека Эргаша Хамраева, погибшего на фронте.

ВМЕСТО ИТОГА

М.К.: Меня часто упрекают, что мои картины слишком красивы. Да, красивы. Но разве не красивы моя земля и мой народ? Так я воспринимал мою Родину. Другой я ее не вижу…

И если бы меня спросили, о чем я снимал картины, я бы ответил коротко: «Моя страна… Мой народ… Мой современник».

Использованы материалы из книги

Малика Каюмова «Жизнь моя — кинематограф».

От автора: Всех, кому посчастливилось работать на киностудии научно-популярных и документальных фильмов Узбекистана — от садовников и водителей до работников лаборатории, звукоцеха, монтажного цеха, бухгалтерии, административного и ассистентского корпуса, сценаристов, операторов, звукооператоров, режиссеров, редакторов и всех, всех, всех — с 50-летием нашей любимой студии, где проходила наша жизнь.

Сегодня, 19 апреля 2011 года, Сухбату Афлатуни (Евгению Абдуллаеву) исполнилось 40 лет.

Родился молодой и талантливый юбиляр в 1971 году в Намангане и семилетним мальчиком был привезен в Ташкент (не тогда ли стал складываться в его подсознании «Ташкентский роман»?), чтобы спустя ровно 33 года встретить в этом городе свое сорокалетие. В городе, с которым у него произошла «длительная диффузия», «вплоть до взаиморастворения», если выражаться о происшедшем словами самого юбиляра.

Кто он?

У него два известных имени (и не только под родным небом, но и за его пределами). Словно две стороны одной… личности.

Философ? Да. Выпускник философского факультета ТашГУ, кандидат философских наук, свои статьи и эссе он подписывает именем Евгений Абдуллаев.
Литератор? Безусловно. Поэт, прозаик, переводчик, критик… Право на эти высокие звания дают и созданные им произведения, и престижные литературные награды. звания: лауреат премии журнала «Октябрь» (2004), Русской премии (2005), премии «Триумф» (2006).

А совсем недавно его имя было включено в шорт-лист «Русской Премии»: из 22 номинантов на соискание специального приза Оргкомитета и жюри конкурса «За вклад в развитие и сбережение традиций русской культуры за пределами Российской Федерации», были отобраны 3 претендента, в числе которых первым заявлен Абдуллаев Евгений.

За что? «За создание литературного объединения «Ташкентская школа»; организацию и проведение «Ташкентского открытого поэтического фестиваля» (2001 — 2008гг.) и издание альманаха «Малый шелковый путь»» — указано в шорт-листе.

Наш юбиляр — участник шести Ташкентских открытых фестивалей поэзии (2001, 2002, 2003, 2005, 2006, 2008). Его стихи, проза, переводы, эссе и критика публиковались в журналах «Звезда Востока», «Восток свыше» (Узбекистан), «Новый мир», «Арион», «Звезда», «Знамя», «Октябрь», «Дружба народов», «Новая Юность» (Россия), «Интерпоэзия» (США), «Книголюб» (Казахстан), «СП» (Украина), антологии «Анор/Гранат» (М., 2009) и др. Сборник стихов: «Псалмы и наброски» (М., 2003), «Пейзаж с отрезанным ухом» (М., 2008). Книги прозы: «Ташкентский роман» (СПб., 2006), «Ночь коротка» (М., 2008).

Назовите, кто из ныне творящих в Ташкенте отечественных русскоязычных авторов может увидеть своё имя на театральной афише? Сухбат Афлатуни. Его произведение «Глиняные буквы, плывущие яблоки» (см. в присоединенном к этой публикации файле ) поставлено в театре имени Марка Вайля «Ильхом» и включено в постоянный репертуар.

Живет юбиляр в Ташкенте.

Поздравляя его, мы заручились согласием Евгения Абдуллаева на эксклюзивное интервью для «Медиакульт» (в недалёком будущем).

Думаю, и вы, друзья, присоединитесь к нашим пожеланиям здоровья, творческих взлетов и признания, большого человеческого счастья.

Тамара Санаева

С позволения юбиляра публикуем интервью, которое у взял у него в 2007 году Санджар Янышев.

Сухбат Афлатуни: «Пишу о Платоне, молчу о Фоме»
Интервью Санджару Янышеву

22 января 2007 года в московском Музее изобразительных искусств имени Пушкина состоялась пятнадцатая церемония вручения российской независимой премии в сфере искусств «Триумф». По словам художественного координатора проекта, писательницы Зои Богуславской, премия «Триумф» присуждается она людям, перешагнувшим границы любой славы. Однако вручается премия не только всемирно известным, но и начинающим мастерам культуры. В этом году молодых «триумфаторов» было девятнадцать. И один из них — Евгений Абдуллаев из Ташкента, более известный любителям литературы под именем Сухбат Афлатуни.
В феврале прошедшего года Евгений Абдуллаев уже стал победителем литературного конкурса «Русская премия» — за произведение «Ташкентский роман». Предлагаем читателям полный текст интервью Евгения Абдуллаева, в сокращенном виде опубликованного в московском журнале «Ностальгия» (#12, 2006 г.).

Санджар Янышев: Сухбат, после наступившего в бывших российских колониях состояния, когда сама страна эмигрировала из-под ног, и люди, не сделав одного шага, оказались эмигрантами в своем дому, — многие русскоговорящие предпочли «вернуться» к месту обитания русского языка, русской культуры, то есть уехали в Россию. Ты, являясь русским поэтом и русским же философом, — остался. Почему?
Сухбат Афлатуни: У каждого поэта — свой диагноз… Одни уезжают, другие застревают крыльями в гнезде. Смотри, я не говорю: своя судьба. Судьба — это что-то героическое, в драпировках. А как быть, когда речь идет о смеси страхов, привычек, снов — то есть того, что придавливает нас к тому месту, где мы родились? Это — диагноз. Эдипов комплекс какой-то. Мы все кружим вокруг нее, родины, независимо от того «уехали» из нее или не уехали. Ты кружишь, я кружу. Разные зигзаги, разные плоды кружения, один и тот же механизм неутоляемого влечения к тому месту, где впервые вздохнул воздуха и закричал. Я ведь тоже почти три года жил вдали, в Японии: это такая анти-родина… Там у меня и написался «Ташкентский роман», а одно стихотворение так и начиналось: «Начало родины — чужбина, начало памяти — тоска». Немного напыщенно, на мой нынешний вкус, но — симптоматично. Обозначена точка боли и радости.
А что касается обитания языка… Язык, как и одноименный орган речи — всегда внутри автора. Если он снаружи — то это уже не язык, а какой-нибудь микрофон или громкоговоритель. Россия для меня, особенно Москва с ее литературными салонами и толстыми журналами — эта та акустическая среда, то усилительное устройство, которое позволяет быть услышанным, а не только бормотать что-то в шарф. Но язык, русский язык, он внутри меня… И внутри тебя, судя по твоим стихам.
Санджар Янышев: Как ни парадоксально, распад Империи вызвал к жизни целый ряд явлений, связанных с благотворным синтезом-симбиозом очень разных, диаметральных культур, что привело, в частности, к образованию небывалых прежде литературных форм. И теперь, наряду с разнообразной и разветвленной литературой «старшего брата», мы имеем еще несколько РУССКИХ литератур: азербайджанскую, узбекскую… За другие республики не поручусь — не знаю. Чем, на твой взгляд, характеризуется узбекская русская литература?
Сухбат Афлатуни: Об узбекской русской литературе мне сложновато говорить, потому что мы с ней — внутри друг у друга. Попробую. Думаю, что она пока еще не слишком узбекская. Потому что без крупной, яркой, признанной литературы на узбекском языке русская узбекская литература остается малость… одноногой. Есть, безусловно, талантливые авторы, но нет пока явления. В последние годы заговорили о современном узбекском кино, об узбекской живописи. Да простят меня коллеги (а они не простят), но о современной узбекской литературе на таком уровне разговор не идет… Недавние подборки переводов азербайджанских, грузинских поэтов в «Арионе» и «Октябре» порадовали неимоверно. Но там, кажется, противоположная проблема — отсутствие слоя хорошей русской литературы.
Что касается «небывалых форм» — то не стал бы даже русской литературе Узбекистана делать таких авансов. Мне-то, конечно, хочется, чтобы они были небывалыми. Но пока все только в процессе, хотя и интересном. Авторы вдруг увидели страну, которая была очень долго заслонена от них Советским Союзом. То есть, они ее видели и раньше, но так, в бытовой нерезкости. В резкости были березки, кавказские пляски, особенности петербургского барокко, Пугачева с Кобзоном… Ненужное вычеркнуть.
Что произошло? Барокко, конечно, не исчезло. И березы остались на прежнем месте. Просто исчез Большой Язык, где все это было важно. Остался просто язык, к тому же немного опустевший после смерти Большого Языка. И теперь идет собирание частностей, деталей пейзажа, места, времени, кухни, праздников, похорон. Деталей, сумма которых позволит когда-нибудь не просто говорить о, а именно — характеризовать современную узбекскую литературу…
Санджар Янышев: Что из восточного уклада, образа жизни, менталитета может пригодиться русскому поэту?
Сухбат Афлатуни: Извини за детский ответ: всё. Вплоть до плевка на стене, зеленоватого от насвая. Потому что уклад — это не лавка колониальных товаров, где что-то выбираешь по вкусу. И даже не восточный базар, где можно просто ходить и пробовать, пробовать и торговаться. Можно, конечно, из всего напробованного настряпать стилизаций. Что не обязательно плохо — само по себе. У Пушкина огромное количество великолепных стилизаций. Но это была совершенно иная эпоха, Восток еще только овладевал русским языком, только недоверчиво прислушивался к русской поэзии, поцыкивая языком. Теперь выросло и заматерело поколение нерусских восточных поэтов, пишущих на русском. Возможно, среди них нет имен первой величины, но они — то ухо, которое уловит фальшь во всех «соловьях и кальянах»…
И это верно не только для Востока. Я увлекался одно время воспеванием городов… Такая вот туристическая поэзия: побывал — написал. Посетил — написал. Увидел в грязноватом окне экскурсионного автобуса — воспел. Потом почти все уничтожил. Фальшь. Стихи, написанные с помощью «мыльницы». На мой взгляд, чтобы возникло что-то стоящее, между поэтом и местом, поэтом и городом должна происходить длительная диффузия. Вплоть до взаиморастворения. И то — нет гарантии, что стихотворение возникнет. Поэты, писатели вообще работают без страхового полиса. Этим и интересны.
Санджар Янышев: Что же является подоплекой стихов (например, твоих): боль, радость (посюсторонние величины) — или сновидение, где эти и другие ощущения тщательно перемешаны, когда плыть и лететь, падать и подниматься означает одно и то же?
Сухбат Афлатуни: Помнишь, у Босха есть картина: «Операция глупости». Стоят врачи, увлеченно ковыряются в мозгах сидящего тут же больного… Думаю, «операция поэзии» выглядела бы приблизительно так же. Потому что поэзия — если она настоящая — процентов на семьдесят состоит из глупости, это ее кислород. Вроде того, что все перемешано, и далековатые вещи не только соединяются друг с другом, но вступают в брак и плодят потомство… С этим я согласен. Весь вопрос — что делать с этим кислородом? Читатель, если он конечно не клинически болен и ему не требуется кислородной подушки, — нашу сгущенную глупость читать не в силах. И тут я жму руку твоему «тщательно перемешаны». Именно. Меня все больше занимает тщательность, мастеровитость, с которой мы обязаны пахтать нашу глупость, наше легкотелое безумие. Меня волнуют те тридцать процентов, которые — не кислород. Меня интересует не как выплескивает само себя подсознание автора, а то, что претерпевает текст на пути от подкорки до книжной корки (прости за каламбур).
Санджар Янышев: Скажи, устойчивая мистика в твоих романах и рассказах — это тоже влияние места, его genius, или не более чем общелитературная подоплека, игра в жанры и стили, «пелевинщина», фантастический реализм (Достоевский), магический реализм (латиноамериканцы) etc.? Как ты сам определяешь стиль своей прозы?
Сухбат Афлатуни: Мистика, о которой ты говоришь — это вроде стилистических ошибок, которые видны всем, кроме самого автора. Мне-то кажется, что мистики у меня никакой нет. Если все ее замечают, значит, что-то не удалось. Никто ведь не говорит об «устойчивой мистике» в трагедиях Шекспира — а у него и призраки, и ведьмы. Или о мистике Кафки, Дюрренматта… Значит где-то мой авторский язык споткнулся, не смог описать нереальное (а всякая литература описывает небывальщину) так, чтобы у читателя не возникало сомнения: вот так оно и должно быть, и никак по-другому. Потому что «мертвые с косами» — это хорошо для комедии. А я хочу, чтобы у меня стояли — живые. И не с косами, а с какими-нибудь утюгами или скалками. Или другими полезными предметами. Но при этом было жутко. Вот здесь и должны работать эти самые тридцать процентов мастерства. Или чего-то еще.
Что до мистики как влияния места… Не знаю. Место — это такой Солярис Тарковского, не знаешь, какими излучениями оно на тебя действует…
Если же говорить о подоплеке, то Достоевский — это, конечно, папа. Когда его читаю, от ненависти белеют ногти. В смысле — так здорово. Не знаю, сколько еще придется мне написать, чтобы избавиться от него. Латиноамериканцы… То есть — безусловно Борхес. Это, скажем так — дядя; родство без любви-ненависти. Мне нравится, что мой дядя — смелый; то, как он бросается в культуру, в историю, в философию, совершенно без страха утонуть, повторить кого-то, стать эпигоном. Это замечательно — тонуть в культуре, в скрытых цитатах и аллюзиях, и при этом внушать всем ощущение своего свободного, пусть и немного неторопливого, полета. Вот каков мой дядя.
Пелевин, думаю, тоже — какая-то родня… Потому что приятно иметь родней умного человека, разбирающегося в буддизме, современной философии и куче других вещей.
В общем, как ты заметил, о родственниках я могу говорить бесконечно, фонтаном. И понятно, что с такой родней написанное мной будет непременно на что-то похоже. Законы литературной генетики. Благо, кроме генотипа, есть еще фенотип. То есть развитие моей литературной особи под влиянием судьбы, места и состава воздуха, которым дышу. Здесь и надеюсь наверстать свое.
Санджар Янышев: Откуда возник Афлатуни, понятно — от Платона. Но вот откуда взялся Платон? Почему, скажем, не Аристотель, или — другая крайность — Ницше?..
Вспоминаю также твой глубоко прочувствованный интерес к фигуре апостола Фомы и прочему «фомизму» — вплоть до корневой ономастики: от Фомы Аквинского через Хому Брута — к Томасу Манну. Почему — Фома, а не автор, к примеру, Пятого Евангелия — Иуда, личность более значительная и в истории, и в культуре, поставившая в основу своих взаимоотношений с миром не сомнение, а, подобно Христу, жертвенность? Как вообще эти ребята повлияли на твое собственное мировоззрение?
Сухбат Афлатуни: Вот опять всплывает родословное древо… Чудесный день, когда смогу его срубить, и закричать, как Гераклит: «Я не у кого не учился!» И закружиться вокруг пня. Потому что дерево — это страшно. В больших деревьях есть вообще что-то страшное — ты не замечал? Хотя еще страшнее, когда их рубят.
Платон — это тоже такое дерево. И тоже — кто только его не рубил, не обстригал, не мочился на него!.. Начиная с Аристотеля. Ницше, так с целой бензопилой на него вышел, хотя «тезасской резни» не получилось, и все это понимали. А он, Платон-платан, от этого только больше ветвился. Вчерашние критики становились его же ветвями, листвой. Потому что платонизм сам плодит своих критиков, потом сам их переваривает… Блеск! Особенно у средневековых арабов, которые вообще придумали Платона заново и даже дописали за него, из благодарности, несколько сочинений. Кстати, довольно частое на Ближнем и Среднем Востоке личное имя — Афлатун. Так что псевдоним поджидал меня, намекая, чтобы я его взял.
А Фома… Фома — пока тайна. Ты знаешь, все хотел о нем написать. О евангелисте-философе. О том, как сомнение превращается в чистое золото. В отличие от Платона (если их вообще можно сравнивать), от Фомы остался только один молчаливый жест. Прикосновение. Это как если бы всю историю философии изложить сурдопереводом, а потом сгустить до одного движения руки. (У Иуды — движение губ, эрос предательства).
Но… поскольку дерева во всем этом нет, нет сюжета, нет ветвей, то писать об этом, видимо не получится. Трудно, почти невозможно писать о ярком потоке света. Поэтому я пишу о Платоне и молчу о Фоме.
Санджар Янышев: Стало быть, сюжету о Иуде — Христовом alter ego ты предпочитаешь сюжет о Иуде-целовальнике? Борхес уступает место Розанову? Или — иначе: алмаз интерпретации меркнет перед мишурой фабулы? Где кончается власть традиции (традиционных ценностей) над тобой — не там ли, где начинается область чистой литературы?
Сухбат Афлатуни: Ты прав, о Розанове забыл… Еще одна родословная ветвь, сочащаяся камедью. А вообще-то темы Иуды я как-то избегаю. Его предательство непостижимо. Могу понять предательство Петра — страх. Предательство Фомы — недоверие, неверие — могу. Наверное, поэтому они канонизированы как святые, что даже эти грехи их — человеческие, внятные. Об этих грехах можно со-жалеть — как со-страдать Христу. Грех же Иуды какой-то до озноба запредельный… Впрочем, я кажется, погружаюсь в какое-то кухонное богословие. Когда сидят на кухне, пьют чай с колбасой и беседуют о трансцендентном. Попытка говорить о вере для меня превращается всегда в сплошное заикание, то и дело проваливаюсь в молчание… Вот философия — это легче. Философия — это такое замечательное логопедическое упражнение для того, кто пытается говорить о запредельном и невидимом.
Санджар Янышев: Уточним. Платон — это язычество, Фома — сомнение о Едином Боге (в Едином Боге): по сути — начало Веры как Свободы. Где-то между ними — зороастризм, еще одна сфера твоих научных — и художественных! — интересов. Я насчитал целых два сочинения Афлатуни, в которых действуют герои-зороастрийцы. Носителями какой Идеи они являются? Или Идея в художественном произведении не главное? А главное — воздух, кислород плюс те тридцать процентов, о которых ты говорил?
Сухбат Афлатуни: По зороастризму защищал кандидатскую, публиковал статьи… вот и выглянул глазок. Что-то тут замкнуло между двумя полушариями, научным и литературным. Вообще, бегу этого, пытаюсь писать, как если бы никаких кандидатских-магистрских деяний за мной не числилось. Потому что для меня — это скорее горб, чем крылья; дефект писательской осанки. Когда в 93-м первый раз принес себя в «Юность», Ряшенцев пообещал мне, что буду писать «профессорские стихи». Бр! Это до сих пор мой личный «портрет Дориана Грея» — такой вот пописывающий ученый муж… держу этот портрет в темной комнате, и иногда сам себя им пугаю.
К той Идее, о которой ты спрашиваешь, эти метастазы научности не имеет никакого отношения. Идея для меня — это сверх-драматургия произведения, то, что скрепляет его как целое. Обычная драматургия сшивает эпизоды, реплики, части. А здесь — целое! И понимается авторская идея — тоже через целое. Пока читаешь, она лишь чуть просвечивает, предугадывается. И открывается только, когда закрывается последняя страница. И то — в лучшем случае. Иногда ведь даже целого романа на идею не хватает; уже и романный воздух истрачен, и что-то важное остается за пределом авторского дыхания. Что в таком случае делать? Начинать писать что-то новое, чтобы «допеть» мысль, или переделать написанное? Не знаю. Писатель — не аптекарь, выдающий рецепты. Скорее — больной, занимающийся кустарным самолечением.
Санджар Янышев: Говорили недавно с писателем и филологом А.Жолковским о том, что в годы глухого советского застоя филология являлась родом «воображаемой эмиграции». Твои занятия — будь то мир платоновских идей, либо «археология памяти» в твоих романах — при всей гибкости взаимоотношений с окружающим тебя обществом ли, государством (я имею в виду сегодняшний Узбекистан) выглядят подобием изящно инкрустированного глазурью минарета… Раздвоение (растроение…) неизбежно. Чем ты кормишь своих двойников?
Сухбат Афлатуни: Они у меня на подножном корме, что сами накопают… Ну, и поддерживают друг друга — братья все-таки. Вот, только что вернулся с научной конференции из Индии — со многими гостинцами для себя-писателя, с мыслями, красками. Такая, в общем, идиллическая паранойя. Потому что для меня это раздвоение все же второстепенно, и не очень интересно. Интересен, в конце концов, лишь текст, слово. Только текст — связывает и разрешает. А автор и его аватары — это такие «кулисы» текста. Заглядывать за них кому-то интересно, но главное — то, что на сцене. То, что я пишу. То, что ты пишешь. Та Идея, о которой ты говорил, которая, вместе с сопутствующим шумом и шорохом, неволит нас писать.
А насчет минарета… Знаешь, кстати, что современные мечети могут без него обходиться? Ведь есть динамики, незачем куда-то наверх карабкаться. Минарет сегодня — вещь как бы бессмысленная. Наверное, как и сама литература. Потому что нас, с нашей глупостью, раздвоенностью, и прочими стигмами, оправдывает только наша бесполезность. Если бы мы попытались приносить пользу, нас бы давно уничтожили… что, впрочем, в истории не раз бывало. Дело даже не «в искусстве для искусства»; я, например, и для искусства ощущаю себя бесполезным — музеи и библиотеки не оскудеют, если я перестану писать. И Моцарт останется, и Достоевский…
Чем для меня утешительно сравнение с минаретом, так это… помнишь, по-узбекски «минора» — и минарет, и башня… «Бабил минораси» — Вавилонская башня. Чувствуешь, куда клоню? Литература — именно возведение таких языковых башен. Бесполезных, обреченных на разрушение башен в синюю пустоту. И это, по-моему, совсем не плохо — лепить свою башню.
Как думаешь, по одному кирпичу мы за этот разговор успели вылепить? А раствором склеим потом, в Ташкенте. И изразцы пришлепаем…

Источник:litkarta.ru

И в продолжение темы эссе присоединяюсь к поздравлениям с рубиновой (40 лет) свадьбой Джасура и Мастуры Исхаковых на Медиакульте!

Желаю воплощения творческих задумок на радость читателям и зрителям.

КАННО-сан, примите моё искреннее уважение к вам. Надеюсь, вы не осудите моё желание рассказать о вас моим друзьям, которые, как все жители Ташкента, Узбекистана и всего мира с волнением и сочувствием следят за событиями в Японии.

С первых часов трагических событий опубликовала на своей персональной странице пост, который сегодня решила скопировать в «Медиакульт»

Текущий блог: UNIZONA

Сочувствую японскому народу, всем своим японским друзьям…
Sanaeva опубликовала 11.03.2011, 16:40 в UNIZONA

Обновлена: 13.03.2011

Сегодня, 11 марта, с утра потрясло известие: в Японии мощное землетрясение… Это после толчков, которые встревожили еще 9 и 10 марта.

Страшные картины пожаров и разрушений, сметающего всё и вся на своём пути цунами…

Сообщения о том, что разрушены сотни домов, полиция ищет погибших. Потоки воды смывают машины и дома.

Мощный толчок потряс Японию в 8:40 утра по московскому времени. Разница во времени с Токио, вроде, 10 часов. По предварительным данным, магнитуда толчка составила 7.9, но затем она была повышена до 8.9.
Эпицентр землетрясения находился в 382 километрах северо-восточнее Токио, его очаг залегал на глубине десяти километров.

Слежу за событиями по телевидению. Число жертв и разрушений растет. Погнулся даже шпиль фантастически красивой телебашни в Токио, но вещание не прекращается.

Опубликовала на днях информацию о суперлунии. Неужто прогнозы учёных сбываются?

Отправила по электронке письма японским друзьям. Пока откликнулась одна из очень дорогих для меня подруг. Слава богу, с нею все нормально. Нет ответа от другого друга, который живет ближе к эпицентру.

В Японии немало узбекских граждан — работают там, учатся, художественная выставка из Самарканда и Бухары проходит в Токио…

Да хранит вас Бог, мои друзья, и живущие сегодня в Японии сограждане! Да пощадит стихия трудолюбивый и мирный японский народ!
Тэги: Япония
Присоединенные файлы: Информация из японской газеты «Майничи симбун» [скачиваний: 6; 1726.97 KB]

| Просмотров: 217 | Комментариев: 8 | | Голосов: 1 |

Комментарии:
12 марта 2011 г. 0:39 Sanaeva
Наконец-то получила ответ от своих друзей из Японии. Слава Богу, они живы и здоровы. Говорят, что это самое большое в истории наблюдения в Японии землетрясение. Дом, где живет один из моих друзей, очень сильно раскачивался. В квартире падали книжные полки . Во время землетрясения книги и стеллажи очень опасны.

И потом были частые толчки, следуюшие за главным, пишут друзья. К счастью, мой друг с женой и дочерью — все живы. Сын, вероятно, в Токио на работе, пока невозможно связаться с ним. Телефоны не работают во всех префектурах по берегам Тихого Океана. Газа нет везде. В Токио и других больших городах не движутся ни электрички, ни метро, ни поезда, кусируют только автобусы. Все лифты не работают. В их доме, к счастью, не отключено электричество. Правительство призывает всех, кто на работе, не возвращаться домой пешком, ночевать в местах работы.
По телевидению во всей Японии сообщают только о землетрясении и особенно о цунами. Радиовещание сообщает ситуацию землетрясения на японском, китайском, корейском, английском и португальском языках.

Да хранят боги Японию и всех людей!
12 марта 2011 г. 1:07 b_a_lamut (ответ на предыдущий комментарий)
Дай Господь силы, стойкости и мужества народу Японии пережить всё это и быстрее восстановиться. Пусть быстрее закончится этот ужас!

12 марта 2011 г. 8:26 Sanaeva (ответ на предыдущий комментарий)

Толчки,как прогнозируют, продолжатся в течение месяца. Сегодя в четвертом часу утра опять был сильный толчок в 6 с лишним баллов, утечка радиации на АЭС. Вот так суперлуние-2011…

Недаром в Японии раньше строили такие легкие жилища из бамбука и рисовой бумаги. В них было холодно зиомй, но безопасно во время землетрясений. И мебели никакой не было. Сейчас строят сейсмостойкие дома, но и они не выдерживают.

В заливе Эдо, в Токио, возведен целый остров из утрамбованного мусора, на котором не счесть небоскребов, это огромный бизнес-центр, он тоже пострадал. Сколько колоссального труда затрачено в Японии на все, что сейчас летит в тартарары, сколько придется все восстанавливать, а вот жизнь и здоровье людей не восстановимы. Страшны и нелепы войны, они непростительны. Но удары стихии еще страшнее. И виноватых нет… Многострадальная Япония…
19 марта 2011 г. 19:09 Sanaeva (ответ на комментарий от 12 марта 2011 г. 1:07 b_a_lamut )
Специалисты не обещают ничего хорошего: землетрясения будут повторяться еще долго. Несколько дней нет писем от моих японских друзей. Молчит и коллега, которая сейчас находится с семьей в Японии.

Вас нигде не вижу. Надеюсь, у вас всё хорошо, откликнитесь, если сможете.

Вот что хочу добавить из прежней переписки с другом из Японии. Возможно, вам тоже будет понятнее история и картина происходящего.

«Во время Великого землетрясения Канто (1923 г) много жертв происходило из-за огня, между тем как в этом случае Великое землетррясение Тохоку-Канто (magnitude 9.0) характеризуется многоми жертвами из-за цунами. В 1995 г.
Великое землетрясение Хансин-Авадзи много погибли из-за разрушение всех зданий, в том числе и железнебетонных. В этом случае почти все деревянные дома не остались при цунами; они все просто убраны волнами. [Канто: регион вокруг города Токио; Тохоку: регион севернее чем, Канто, т.е. самый северный регион Главного острова Хонсю; Хансин: регион городов Осака и Кобе; Авадзи: большой остров около города Кобе]. Это землетрясение (2011 г) имеет, вероятно, самый большой масштаб в Японии после Великого землетрясения Дзёган
(10 в.), т.е. по циркуляции тысячи лет. Это землетрясение занимает четвертое место по величине после Алеутского, Суматры и Камчатки. Специалисты говорят, что в ближайшем будущем обязательно будет Великое землетрясение
Токай-Нанкай [Токай: море восточнее Токио; Накай: море южнее Токио], при котором предполагается, что и будет массовое разрушение домов и деревянных, и железобетонных и причем огромное цунами. Дом, где наша квартира, построен после землетрясения в 1995 г. и говорят, что он, построенный на базе доныне накопленного опыта, безопасен полностью, не разрушится, но только бог знает!
В этом случае оказалось, что при цунами волны достигли отчасти до 20 метров, и даже на верхушке пятиэтажных зданий были принесенные волнами корабли и автобусы. Все эвакуированные говорят, что волны пришли прямо до
пятого этажа и убрали тамошних людей в море. Крепчайше всех построенный по японской новейшей сейсмологической технологии волнолом (высота 11 метров) совсем не функционировал. Оказалось, что учение доныне, что при цунами достаточно убежать до трех этажей, разрушено.
Наша квартира на третьем этаже, значит, при цунами мы должны убежать на шестой этаж пешком (обязательно! не лифтом!). Причем недалеко от нашего дома есть речка, вливающая в Токийский залив.
Самая серьёзная проблема это взрыв двух атомных печей в атомной электростанции. Электрокампания Токио не опубликовала сразу тот факт. Все жители вокруг атомной электростанции на 20 километрах принудительно
эвакуированы. Проверяют радиоактивность у эвакуированных жителей. Японское правительство попросило Америку и Англию о поддержке насчет атомных печей.
Государственная железная дорога не может удовлетворять весь транспорт. Многие жители вокруг
Токио не могут поехать в рабочие места в Токио. Я тоже не могу поехать в Токио электричкой».

Вызывает глубочайшее уважение мужество японского народа. «Это наш дом», — говорят они и стараются не поддаваться панике, помогать друг другу во всем. А те, кто добровольно пошел на смертельный риск и отправился на АЭС для налаживания энергообеспечения станции — настоящие герои.

14 марта 2011 г. 8:24 Sanaeva
Слава Богу, мои японские друзья откликаются. Пишут, что нет возможности написать подробно. Не буду приводить цифры трагических потерь, они уточняются и удручают. На сегодня 315 000 людей потеряли дома, а убежищ — 2 000. Правительство еще не может связаться с двумя местными администрациями; может быть, их уничтожило цунами.
Говорят, что завтра или послезавтра вновь будет сильное землетрясение. Мои друзья убирают книги — самые опасные, как считают они, вещи.

Прикрепляю к посту файл из крупнейшей японской газеты «Майнити симбун».

Ошиблась в русском написании в прикрепленном файле, следует писать «майниТи…», благодарю за присланную поправку, но в прикрепленном файле нет режима редактирования, приношу свои извинения.

15 марта 2011 г. 20:15 Sanaeva
Рада любой весточке от друзей из Японии.

В Узбекистане, думаю, помнят координатора программ JICA Икеда Сумико. Она много хорошего сделала для Узбекистана и, к тому же, посвятила нашей республике ряд своих научных статей.

Получила от Сумико-сан письмо. Не буду приводить текст, все новости вам известны по передачам телевидения.

Свое небольшое послание она завершает строками:

- Моим друзьям в Ташкенте передайте большой привет.
Сумико
18 марта 2011 г. 11:58 Sanaeva
На многих сайтах размещена информация:

В связи с трагическими событиями, произошедшими в Японии 11 марта 2011 г., Представительство JICA в Узбекистане организовало сбор пожертвований в поддержку народа Японии.

Пожертвования принимаются в долларах США, японских йенах и узбекских сумах.
Собранные средства будут переведены в японские йены и через штаб квартиру JICA в Токио, будут переданы в местные муниципальные органы, Красный Крест и другие ННО.

Пожертвования принимаются до конца марта текущего года по адресу:
просп. А. Темура 107-Б, Международный Бизнес Центр, 6 этаж, Узбекско-Японский Центр.
Тел: 120-73-94, 120-73-95.
22 марта 2011 г. 23:38 Sanaeva
Сегодня получила письмо от дорогого мне человека, большого ученого-лингвиста КАННО Хирооми.

Камень пал с души, очень беспокоило его молчание в последнгие дни.

КАННО сенсей не раз посещал Узбекистан и другие страны Центральной Азии, занимаясь изучением корейского языка узбекистанских корейцев, языка дунган и другими лингвистическими проблемами, установил научные связи с узбекистанскими учеными-языковедами, приглашал их в Японию для участия в конференциях и научных изысканиях. Он живет близ Токио, работает в столице и принял вместе с семьей все тяготы более чем пятисот подземных толчков, которые с 11 марта пережила Япония.

С 4-го по 9-го марта в Японии по приглашению КАННО сенсея побывал Брутт Ким — редактор «Корё-синмун», газеты корейцев Узбекистана.

Несмотря на трагические обстоятельства, КАННО сенсей не оставляет дум о своей работе. Сегодня получила от него два письма с прикрепленными к ним файлами.

Вот что пишет мой многоуважаемый японский друг, настоящий ученый-подвижник и мужественный человек.

Письмо первое:

«Шлю мой электронный журнал, в котором на стр. 102-110 статья о дунганах, на стр. 114-136 статья о узбекистанских корейцах».

Письмо второе

«Дорогая Тамара,
это приложение к моему электронному журналу «Хронология о корейцах бывшего Советского Союза».
С приветом
КАННО Хирооми 22 марта 2011 г.»

Письмо третье

«Дорогая Тамара!
Извините, пожалуйста, меня за невозможность писать письмо часто оттого, что я должен
упорядочить мои книги, которые упали с книжных полок. В среде часто происходящих больших землетрясений, я непосредственно уточнил ужас книг, как вещей, умеющих даже убить человека.
Как в латинской пословице «ars longa, vita brevis» (искусство длинное, жизнь коротка), я
должен буду, к сожалению, оставить много книг, интересующих меня, которые я купил, но теперь не смогу читать до конца. Я еще не знаю, как приниматься за упавшие книги (почти все русоязычные) в моей маленькой комнате, которые я раньше намерен был унести в мою могилу.

Фамилия Канно популярна среди жителей в Префектурах Фукусима и Мияги, что не обязательно означает принадлежность той фамилии к одному клану. Все-таки много пострадавших по фамилии Канно.

Родина моего отца — село за городом Фукусима, центром Префектуры Фукусима, которая на 270 километров севернее, чем Токио. Город Тиба, центр Префектуры Тиба находится на более 200 километров южнее, чем Атомная электростанция Фукусима, т.е. город Фукусима занимает место на
приблизительно 70 километров от станции.

Многие мои родственники живут в Регионе Тохоку, но к счастью они все живы.
Родственники по моему отцу живут в городе Фукусима, которая далека от моря. Почти со
всеми связались только два-три дня назад, когда электричество реставрировалось.
Отчасти еще не работает газ, провод. Везде не хватает бензина. Многие нефтяные комбинаты горели, запаса нефти не хватает. В Регионе Тохоку холодно, но нет топлива, немало стариков-беженцев умерли от холода. Еще не хватает врачей, работают и иностранные врачи (Врачи без границы).

Телевидение сообщает, что в городе Фукусима много бенженцев из района вокруг станции. Сейчас довольно много бенженцев из района атомной электростации едут на машинах в префектуры
Региона Канто. Эвакуированных жителей принимают и другие префектуры во всех частях Японии и Токио и особенно на западе и даже Префектура Окинава недалеко от Тайваня.
Регион Тохоку состоит из шести префектур: Префектуры Аомори на крайнем севере острова Хонсю, Префектур Иватэ, Мияги и Фукусима на берегах Тихого Океана острова Хонсю и Префектур Акита и Ямагата на берегах Японского моря острова Хонсю.
В этот раз землетрясение и цунами атаковали берега Тихого Океана Регионов Тохоку (четырех префектур) и Канто (в Префектурах Ибараки и Тиба); серьёзнее всех пострадали Префектуры Иватэ, Мияги от цунами, Фукусима от цунами и радиопактивности.

Доныне говорили, что во время землетрясения надо ждать приезд спасательной группы и вытерпеть только три дня, но опыт в этом случае показывает, что надо пережить миннмальную жизнь по
меньшей мере неделю.
Все дороги по берегам Тихого Океана разрезаны, все порта на Тихом Океане испортились, на стороне Тихого Океана все железные дороги не работали, только на железных дорогах на берегах Японского
моря могли послать нужные продукты и другие и оттуда перегрузка с поезда на грузовики.

Когда прошла неделя с происхождения землетрясения, автострада Тохоку восстановилась, но разрешается движение только чрезвычайных грузовиков для транспорта продуктов, риса, воды,
быстроприготавлимаемых лапшей, лекарств, одеял и т. д. Несколько больших портов и часть из побережных дорог реставрировались, начали работать грузовики для транспорта. Но еще много
изолированных мест, куда трудно войти машинам без дорог и мостов.

Теперь начали принимать волонтеров, помогающих жителям.

Сейчас в Японии, как Вы, вероятно, знаете, самая большая проблема — это радиоактивность. Одно село все около атомной электростанции переселилось в город на севере Токио, включая сельскую
администрацию. Молоко в префектуре Фукусима и шпинат, хризантема увенчанная, другие зеленые овощи в префектурах Фукусима, Мияги, Ибараки все запрещены привести в Токио для продажи, поскольку обнаружена там была высокая радиоактивность.

Сперва жители в пределе 5 километров от станции эвакуированы вне 10 километров, потом вне 20 километров, и еще вне 30 километров или внутри 30 километров в своем доме с закрытием окон. США велит всем американцам, живущихмв Японии, отдалиться вне 80 километров от станции.
Как Вы знаете, Япония признает, что эта авария принадлежит к международной — степени опасности 5 наравне с аварией Three Mile в Америке (7 в Чернобыле в СССР, 4 в Токай в Японии).
Телевидения сообщает слова профессоров-специалистов атомной науки, главным образом, Государственного Токийского университета, что зарубежные политики говорят чересчур серьезно для того, чтобы охранять своих подданных, что полностью понятно, если стоять на их позиции. Но японский журнализм и много японцев сомневаются в правдивости официальной информации и Токийской электрической кампании.

Япония весь год полна стихийных бедствий, как тайфуны, сопровождающие наводнения и горные обвалы, и землетрясения, сопровождающие цунами, пожар, разрушение домов.

В Японии сравнительно хорошо обучают в школах, на местах работы, в жилишных районах, как
вести себя при стихийных бедствиях. По моему опыту, впрочем, чем это землетрясение, еще большая катастрофа это была последняя война, бомбардировка многих городов Японии американскими
бомбардировщиками. Тогда ничего не осталось кроме технологии. Сейчас гораздо лучшее условие. Я уверен, что Япония еще возродится, не так трудно, как в последней войне.

С приветом,
КАННО Хирооми 23 марта 2011 г.

Письмо четвертое

Дорогая Тамара,

Сегодня телевидение сообщает, что молоко и многие зеленые овощи, выращиваемые в Префектурах Фукусима (приморской), Ибараки (приморской), Тотиги (неприморской), Гумма (неприморской), правительство велит всему японскому народу не есть и не продавать. Говорят, что Америка уже запрещает импорт зеленых овощей и фруктов из вышеуказанных четырех префектур Японии. И говорят, что уже Китай отказывает введение японских вещей вообще в свою страну.

К тому же, сегодня мерия Токио опубликовала, что в водопроводной воде открыто больше установленной величины радиоактивного йода; воду нельзя дать ребенку в возрасте одного года. Еще в префектуре Фукусима с почвы открыто на 1600 раз больше цезия, чем обычно; значит, вероятно все продукты из Фукусима невозможно кушать в дальнейшем, и такое явление расширится больше и больше. Радиоактивный йод рассеивается и разбавляется, но радиоактивный цезий накапливается в теле и только через 30 лет разбавляется наполовину, что продолжительно дает чрезвычайную опасность человеческому организму.

Я, узнав эту новость, пошел в супермаркет, чтобы купить воды, но уже не было ни бутылки воды. Сейчас везде в Японии скупка.

Господин Амано (японец), представитель IAEA (International Atomic Energy Agency / Международное агентство атомной энергии) посетил Японию и, встретившись с руководителями Японии, заявил, что во всем принятие мер правительством Японии слишком медленное, что дает международному обществу большое недоразумение и Японии невыгоду. Авария Первой атомной электростанции Фукусима вызвана цунами (доныне принятая мера была только против морских волн на высоте пяти метров, но в действительности цунами превысило ту высоту), но отмечено, что правительство не обнародовало тот факт и часто сказало, что скоро будет нормальным; наоборот ситуация становится хуже и хуже. Правительство отрицает, но много людей верят, что теперешнее антиамериканское правительство отказалось принять предложение помощи Америкой, что становится предметом осуждения.

С приветом

КАННО Хирооми 23 марта 2011 г.

Спасибо, КАННО сенсей, низко кланяюсь вам за ваше беспримерное мужество и молю о благополучии вашем, вашей семьи и всего японского народа.

В подарок к выходным — песня Ольги Качановой, присланная Еленой Атлановой.

Ольга Качанова приезжала в Ташкент несколько лет назад вместе с Сергеем Никитиным и Александром Сухаревым, участвовала в фестивале авторской песни «Осенний аккорд», выступала на фестивальном гала-концерте в ЦДО (ОДО). Я её тогда увидела впервые, автор-исполнитель очень понравилась: все, что она пела — тонко, женственно, умно и в стихах, и в музыке, и в вокале.

Автор портрета Ольги Качановой — тоже Елена Атланова. Догадайтесь, что это за техника?  И послушайте авторскую песню Ольги Качановой «Утренние женщины»:
 

Государственному литературно-мемориальному дому-музею С.П.Бородина 19 марта исполняется 30 лет. Этому событию посвящены встречи, которые пройдут в РЦНК и в самом музее с 15 по 24 марта.

15 марта в 15.30 в Российском центре науки и культуры в Ташкенте для учащихся учебных заведений сотрудники дома-музея расскажут об истории создания музея, его фондах и деятельности, проведут виртуальную экскурсию по залам музея. Там же ученые, посвятившие писателю свои научные исследования, выступят с докладами, в которых говорится о значимости творчества С.П.Бородина для Узбекистана и России. Дополнить знакомство с личностью писателя поможет выставка книг с автографами известных русских поэтов и прозаиков из коллекции С.П.Бородина.

18 марта для друзей и поклонников творчества С.П.Бородина в доме-музее состоится литературно-музыкальный вечер.

23-24 марта в доме-музее свою работу проведет научная конференция «Вторые малые Бородинские чтения».

Официальная информация на http://uzb.rs.gov.ru