Московская кинокомпания «КоBura Film» готовится к съемкам 12-серийного художественного фильма «На солнечной стороне улицы» по одноименному роману Дины Рубиной – уроженки Ташкента, ныне живущей в Израиле.
Рубрика: Литература, Разное
Пишет Владислав Хан. Вышла книга Хана В. С. «Корё сарам: кто мы?», исторический очерк, охватывающий период жизни Корё сарам от самого начала переселения корейцев на территорию русского Приморья до сегодняшних дней.
Бывшей соседке моего деда г-же Наиле Аблиевой http://sakura-sanae.livejournal.com/ посвящается.
08 марта 2009г.
08 марта 2009г.
Мой дед по материнской линии родился в конце XIX века. В результате всех геополитических процессов происходящих на территории Балкан, Великого княжества Польского и государства Российского, он оказался на территории современной Украины. В небольшом местечке, под Балтой, у него родились шестеро детей. Моя мама – самая младшая.
Старшая дочь удачно вышла замуж за Анатолия Фрунзе и уехала жить в Молдавию.
Вскоре наступили тяжелые и голодные тридцатые, впоследствии названные «голодомором». От голода чаще умирали мужчины и дети. Опухли и умерли от голода двое детей и в семье моего деда. Чтобы как-то спасти главу семейства, моя бабушка заставила деда уехать в Ташкент. Подробности того, как дед добирался до Ташкента, мне неизвестны. Но они красочно обрисованы в фильме Шухрата Аббасова «Ташкент – город хлебный», снятого по повести Александра Неверова. Могу лишь предположить, что добирался он на крышах вагонов и в угольных ящиках не один месяц. Тот рис, который он присылал из Ташкента своей семье, спас бабушку и оставшихся в живых детей от голодной смерти. Потом вслед за дедом в Ташкент уехала моя мама.
Валислав Хан опубликовал в Блог сообщества Коре Сарам.
Пронзительная повесть Владимира Ли «Берег надежды» никого не оставит равнодушным. И я с удовольствием, с искренней радостью, публикую её в разделе статьи, а, здесь, в блоге сообщества – слово автора, предваряющий замечательную повесть.
Слово автора:
Когда человек перешагивает шестидесятилетний рубеж, его часто посещают мысли о скоротечности бытия и бесконечности мироздания. Позади вроде – большая, долгая жизнь, в которой ты успел, кажется, все: и дерево посадить, и дом построить, и детей вырастить. Но иногда нет-нет, да и кольнет что-то внутри тебя и напомнит: не все еще ты сделал в этом мире, не все долги вернул, и не будет на этом свете душе твоей успокоения. Значит, ей, душе, хочется, чтобы ты сделал что-то такое, что ее гложет на данный момент. Так я взялся за перо и склонился над чистым листком бумаги…
→ Continue
Вспоминает Владимир Рецептер
Петровский, тринадцать
Оказалось, что проза растет из того же «сора», что и стихи, не поддаваясь запретам или понуканиям, а повесть «Прощай, БДТ!» и гастрольный роман «Ностальгия по Японии» не исчерпали превратного опыта артиста Р.
Оказалось, что он помнит больше, чем ему хотелось бы, и с помощью доморощенного автора продолжает тщетные попытки избавиться от прошлого.
Случилось это лет пять назад в Ташкенте. Неужели уже пять лет прошло? Остается только удивляться тому, что воспоминания об этом случае в моей жизни остаются свежими, как будто все произошло совсем недавно. Был обычный осенний вечер в моем ташкентском доме. Во всех комнатах горел свет, телевизор «пел» песни на узбекском языке, подруга и какие-то знакомые перемещались по комнатам, о чем-то беседуя, а дети носились в этом доме без присмотра и делали, что им хотелось. Среди этой бурлящей жизни в своем кабинете, спрятавшись за дверью, тихонько сидела я и тупо пыталась по телефонной линии подключиться к Интернету.
И по аллеям парка
Брожу я словно много лет назад…
Здесь в нашем парке старом
Все так же ходят пары
И бабушки с внучатами сидят...
Так пелось в одной из песен популярной где-то в середине 50-х, и я, будучи девчонкой, с улыбкой представляла себе эту идиллическую картину. Думала о том, что когда-нибудь вернусь так же в наш старый парк. Только это осталось в воспоминаньях, добраться до любимого места в далеком Ташкенте, не реально. Оттого я и совершаю это виртуальное путешествие, сев за руль машины времени.
→ Continue
Окончание. Начало. Автор Виктор Лысенков
Иван Федорович прикинул: если он сейчас уедет домой, Надя будет крайне расстроена, – она так надеялась, что в таком санатории его «подремонтируют» – подлечат сердце, печень, почки. Он, когда отказывался ехать на курорт, объяснял жене, что в его возрасте все эти болячки – норма, умирать, мол, пора. А Надя говорила – надо пожить. Не торопись оставить меня одну (она почему-то считала, что у нее здоровье крепче), и так ты столько лет гулял по тайге. Он отшутился: «Ты же знаешь, тайга большая, сразу не выберешься». Перейти в другую палату? Но врач ясно сказала – осталось одно место. Его. И хотя на дворе август, санаторий еще переполнен. Да и не хорошо людей баламутить, заставлять переселяться. Надо будет что-то объяснять. Нет, не годится.
Об авторе. Виктор Лысенков родился в 1936 году в г.Душанбе. Всю жизнь посвятил журналистике, литературе и искусству. Член Союза Журналистов, Союза кинематографистов, Союза театральных деятелей. Он – автор нескольких десятков документальных фильмом, получавших всесоюзные и международные призы, кинокритик, литературовед. С 1991 года живет и работает в России
Иван Федорович Монахов ехал в санаторий «Красный Октябрь» впервые. Он знал, что это – довольно престижный санаторий и согласился на путевку, которую ему предложили как персональному пенсионеру. Если сказать откровенно, особенно отдыхать в его длинной жизни не приходилось. В двадцать девятом, после окончания Сельскохозяйственной академии в Москве, он получил направление в одну из республик Средней Азии с вполне четким заданием: принять участие в выведении советских высокоурожайных сортов хлопчатника. На месте назначения ему были искренне рады: получить специалиста такого класса, когда разворачивается борьба за хлопковую независимость СССР, и селекционная работа становится делом номер один – более чем важно. Долгая история рассказывать, как он получил сортоиспытательный участок, как нащупывал путь к своему сорту, так нужному промышленности. И хотя сотрудников не хватало. Он не жаловался: все работали в те годы за троих, а то и за пятерых.
Автор — ghostix.
Отправляется на блошиный рынок и становится – винтажным.
У меня есть одна давняя знакомая, которая пять лет назад вышла замуж в Америку и сейчас благополучно растит там ребенка. В последний раз когда она навещала семью я был у них в гостях и застал её перед сборами вещей на дорогу. Она долго делала, какие то расчеты, и взвешивания у нее явно были проблемы с перевесом багажа. Вникнув в курс дела, я просмотрел список вещей и заметил, что там было весьма неуместное количество посуды из хрусталя. Я предложил избавиться от этой ненужной «ноши». На что она мне ответила: «Жама, ты что я это специально купила, это же винтажный шик!»
→ Continue
Сафар Ашурович Каттабаев живет в Кашкадарьинской области. Многие годы работы в органах прокуратуры – следователем, помощником прокурора, прокурором – позволили ему изучить жизнь узбекской глубинки, что называется, от и до, с «лица» и «изнанки». А острый ум, тонкое чутье психолога, способность к анализу вкупе с незаурядным литературным даром – создать произведение, которое сейчас перед вами. Произведение, на мой взгляд, поразительное.
Повесть «Помпа» (оригинальное название – «Галати угри» – «Необычный вор») была издана на узбекском языке, вместе с несколькими рассказами, в сборнике С. Каттабаева, вышедшем в 2005 году в Ташкенте. Начиная читать ее в русском переводе, я еще ничего не знала об авторе. И чем дальше читала, тем отчетливее понимала, что почти ничего до сих пор не знала и об узбекском народе, среди которого живу всю жизнь. Ни одно произведение современной узбекской литературы прежде так не раскрывало для меня как читателя то, что принято называть национальным характером.
Отрывок из дневника Елеазара Моисеевича Мелетинского «Моя тюрьма». Полный текст опубликован на сайте дневников и воспоминаний.
Итак, я оказался в Ташкенте. Без денег, без перспективы найти свой университет (о том, что МГУ был эвакуирован не в Ташкент, а в Ашхабад, а потом переведен в Свердловск, я узнал в поезде Красноводск-Ташкент), без родителей, одетый в страшное, пугающее, нищенское рубище, но… в хорошем настроении и с надеждой на жизнь и ее радости.
Я шел по центру города и читал вывески. И вдруг на одном из домов увидел табличку “Институт мировой литературы АН СССР”. А надо сказать, что еще будучи аспирантом ИФЛИ, я собирался перевестись в аспирантуру Института мировой литературы, где были заинтересованы в скандинависте, а я как раз был готов отвлечься от французской литературы, которой я занимался в студенческие годы, от мадам де Лафайет и прочего и превратиться в скандинависта, занимался Ибсеном, норвежскими романтиками и увлекся скандинавскими языками. Перевод мой в ИМЛИ был уже фактически решен, когда началась война. Встреча с ИМЛИ в военном Ташкенте была и спасительной, и пророческой, ибо через много лет, когда, наконец, кончился основной цикл моих “приключений”, мне удалось поступить на работу в это учреждение. Это было уже в начале 1956 года, и провел я там долгие годы…
Реувен Миллер, Иерусалим
Хотя я никогда не жил особо близко к Скверу, значительная часть моего ташкентского полувека связана с ним и соседними улицами. И, когда он назывался Сквером Революции, и, когда – Инкилоб хиёбони, и, когда – Амир Темур Хиёбони. Я начал учиться в 32-й школе, на Шевченко, в десяти минутах ходьбы. Потом учился в университете на проезде Романовского, то есть, прямо напротив Сквера, а потом 30 лет работал на ФОТОНе, на Пролетарской – доезжал до Сквера на троллейбусе или метро, а оттуда шел на работу. Так что, связано с ним немало. И часть воспоминаний отразилась в «Мыльной опере» http ://world .lib.ru /m /miller _r /, несколько отрывков из двух ее «юношеских» частей: «Сады Лицея» и «Искушенная Леди» я предлагаю читателю. → Continue
Рассказывают, что на каком-то форуме к японцу трижды обратились с одним и тем же вопросом : не еврей ли он.
Первому он мягко ответил: – «Нет , я не еврей».
Второму он тоже объяснил, что он не еврей.
Третьему он нервно выпалил: «Да, я еврей , и что дальше? »
«Странно, но вы так похожи на японца» , – промолвил спрашивающий.
Пишет Михаил Гарбузенко: «Отправляю на Ваше рассмотрение статью о Явдате Ильясове, написанную его дочерью – Илоной Ильясовой, моей давней, хорошей подругой. В феврале этого года Явдату исполнилось бы 80 лет. Но поскольку дата юбилейная – то и год юбилейный. Если Вы посчитаете возможным опубликовать этот материал, то пусть это будет, хоть и с опозданием, данью уважения Я. И.» Конец цитаты. Как же не опубликовать, ведь мы все выросли на его книгах… Спасибо. Е. С.
К 80-летию со дня рождения Явдата Ильясова
(1929 – 1982)
С Владимиром Баграмовым мы знакомы давно – без малого три десятка лет. Но одно дело быть знакомыми, а другое – знать человека. И, наверное, именно последние год-два позволили несколько ближе понять этого интересного мастера – его вдруг повлекло к ташкентским бардам, к нашей еженедельной песенной тусовке — клубу «Арча». Совместные концерты и фестивали, в которых на правах мэтра принимал участие со своими авторскими песнями и Владимир Игоревич, дали возможность познакомиться с ним не только как с артистом, но и как с поэтом. Тем более, что именно за эти последние два года он опубликовал два стихотворных сборника, о которых и хотелось бы рассказать.
Солнечный луч из-за мраморных туч
Золотым апельсином дрожит под рукой,
Гребень хрустальный сосулек печальных,
Ах, прислониться бы к солнцу щекой!
Пишет ledilka
Этот город еще не пришел в себя после вчерашнего бума в честь live концерта Стинга…. он сонный сегодня…
Нет, я на концерте не была, я не была одной из тех многих стоящих возле театра Навои, глядящих на огромный экран прямо на улице….
Зато вчера я впервые гуляла на крымско-татарской свадьбе…
А осень постепенно вступает в свои права. Все больше деревьев в ярких разноцветных нарядах.
Я шагаю в смешных розовых кедах, припекает солнышко, и я с огромным удовольствием щурюсь, ловя оранжевые лучики на ресницы, и рассматриваю преобразившиеся улицы. Город становится другим, если смотреть на него сквозь ресницы, он приобретает особую волшебность…
→ Continue
В мейлрушном сообществе Фергана вчера, сегодня и завтра запущен конкурс «Признание в любви родному городу», предлагаю воспоминания Алексея Кононова «Игры нашего детства». Мне кажется, это касается не только Ферганы…
Про Ешку цыгана
Трудно сказать почему, но мне кажется, что мое детство было каким-то особенным. Несмотря на то, что рос самым обыкновенным мальчишкой, бегающим в ораве точно таких же обыкновенных пацанов. Не было ничего необычного и в маленьком узбекском городке с поэтичным названием Фергана. Типовые четырехэтажные дома, казавшиеся чуть ли не небоскребами, такие же типовые дворы. Маленькие квартирки, основным достоянием и богатством которых были многочисленные дети. Тогда нас многое объединяло: интересы, дружба против соседнего двора, проделки и игры. Но главное – нас объединяло детство. В памяти так и остался адрес: Фрунзенский массив, улица Айбека, дом девятнадцать, квартира сорок девять. И ключ под ковриком у двери. Тогда ключи лежали под каждым вторым ковриком. И не потому, что не боялись воров, просто брать в этих квартирах было нечего. Все жили хорошо, но бедно.
"Письма о Ташкенте" - художественный исторический альманах. Издается с августа 2006 года. Автор, точнее, собиратель материалов и оформитель - Скляревский Евгений. Присылайте материалы на tangens27[dog]mail.ru. Еще обо мне 
