* * *

В Ташкенте ночи музыкальны.

Презрев законы тишины,

Поет цикад квартет вокальный

В сопровожденьи беданы.

Летят полночной птицы крики,

Шумит каштан, журчат арыки,

В Анхоре плещется волна,

На ней луны играют блики,

А над Ташкентом — тишина…

А в Ташкенте нынче листья падают…

Шорох слышен явственный к утру,

будто птицы крыльями нескладными             

жестко бьют по ближнему перу.

Золотые бабочки качаются                             

по простудной медленной воде,                    

где, должно быть, даже рыбке-частику

не полезно плавать в наготе.

Звонко. Распростерто. Переливчато.

Воздух, как антоновка, пахуч.

И как будто только для приличия

проплывают веретена туч.

И не нужно даже перешагивать,                    

чтоб ступить в тот терем расписной,

где забыто веет Верещагиным

и немного — русскою зимой.

Ташкент построен в лучшей части света,

Он весь-в просторной синей чаше гор,

И в знойные сорокодневные лета

Здесь ветром омывается простор.

Горюет солнце над чужой землёю

И радуется, восходя у нас,

Льёт кроткие лучи живой рекою,

Идёт…помедлить хочет хоть на час.

Как свежи и как звонки реки наши-

Чирчик, Ахангаран, Анхор, Салар.

Долина блещет бекасама краше-

Ташкента моего душевный дар.

Ташкент-алмаз бесценный в перстне мира

Здесь кровлю угнетённые найдут,

Здесь люди Азии, чьё сердце сыро,

Свой свет, свою надежду обретут.

Тоскует солнце над землёю чуждой

И отдыхает сердцем, медля здесь,

И забывает горести и нужды,

Расцветы наши видя-о грядущем весть.

Ташкент, ты-сердце Азии Срединной,

Ты-наша жизнь, ты-будущего свет!

Ты-равноправный брат в семье единой,

И здесь национальной розни нет.

Не будь художником, не будь поэтом,-

За Родину, за жизнь, за честь её

Борись, трудись!

И будет вечным светом,

Как лал, блистать достоинство твоё!

Марина Меламед — музыка, вокал, гитара. Вит Гуткин — гитара-соло (2-11); вокал (6, 10, 14). На вкладыше — картина Зелия Смехова «Шуламит».

На диске две песни на стихи ташкентских поэтов: Игоря Бяльского и Александра Файнберга. Можно послушать, скачав песни здесь.

28 апреля гостями «Мангалочьего дворика» были Николай Ильин и Баходыр Ахмедов, замечательные Ташкентские  поэты. Альбина Витольдовна Маркевич организовала эту встречу по просьбе всех любителей поэзии, посещающих музей Анны Ахматовой — за что ей большое спасибо от нас всех. Поэты прочли новые свои стихи, рассказали о своём творчестве. В этом творческом вечере приняли участие поэт Олег  Бардовский, Амина Денисова и Генадий Арефьев пропели песни на стихи  Баха Ахмедова. Поделилась своими впечатлениями критик Галина Громыко — спасибо за то что она посетила наш вечер.                                                                                                                                                                                                      

Когда иллюзии уходят

и оставляют адрес свой,

мы вспоминаем о свободе

и жизни тихой и простой.

И мир вдруг делается легким,

прозрачным, нежным и пустым.

И долгим выдохом из легких

уходит прошлое, как дым.

Я люблю этот город,

          похожий на нас,

                    город резких и праздничных

                              красок.

Как о нас, все я знаю

              о нем без прикрас

                      по следам потрясений

                                    и встрясок.

Здесь простившись с тобой,

                   я все больше —

                                с тобой,

                                      этот город — как главный

                                                   экзамен.

Здесь глядят откровенно

                 и век, и любовь

                        обнаженными правдой

                                  глазами.

***

…Я буду скучать там, конечно, в Ташкенте,

о том беспризорнике милом, о шкете,

который, призвав развлеченья на помощь,

вдруг бросит мне в трубку, как «СОС» —

это: «Помнишь?»

Диктует дорога, она неизбежна,

вернусь не из Лимы, не из Будапешта,

но все небеса, где нет нашей зарницы,

для нас — заграницы, для нас — заграницы!

Ребенок мой мудрый, все страхи — химера,

пока ты со мной, рычаг Архимеда…

И пусть как рефрен упоенно хвалебный

мне в уши гремит там чуть свет:

• «Ташкент — город хлебный,

• Ташкент — город хлебный!» —
  а сердце:

«И дружбой, и песней…» —

в ответ.

Когда я иду по Ташкенту,

Иду по всей моей стране.

Здесь по-грузински листья шепчут,

Но их язык понятен мне.

Как мне послать кусочек солнца

От всех: и взрослых и детей —

Тому строителю эстонцу,

Что подарил Ташкенту тень?

Ташкент и осенью весенний.

Ташкент, цвети и молодей!

Сильнее всех землетрясений

Сердцебиение людей!

На месте битвы Сталинградской,

Где горький запах чебреца,

Из-под земли, в могиле братской

Стучат узбекские сердца.

Герои — в памяти и рядом,

И, как цветущий монумент,

Встает огромным братским садом

И улыбается Ташкент.

Ташкент и осенью весенний.

Ташкент, цвети и молодей!

Сильнее всех землетрясений

Сердцебиение людей!

Идешь в Ташкенте на свиданье

И дышишь воздухом веков,

И так легки в Ташкенте зданья,

Как будто все из лепестков.

Сибирским скрипом двери дома

Напоминают про леса,

И окна светятся так добро,

Как будто русские глаза.

Ташкент и осенью весенний.

Ташкент, цвети и молодей!

Сильнее всех землетрясений

Сердцебиение людей!

Ходят суда, то туда, то сюда,
Этим судам все некогда,
Здесь только я не спешу никуда,
Ничего себе, заехали!

Океан, он тих, велик и вечен,
Океан, то синий, то седой.
Океан, о суше нет и речи,
Да суда с названьем городов.

Зябнет «Ташкент», не по нем холода.
Видится снег «Саратову».
Видно, знакомые мне города,
На сегодня здесь запрятаны.

Для меня, ни для кого другого,
Для меня, — я у них в плену,
«Углегорск» на широте ростова,
А «Ростов» — совсем не на Дону.

И не беда, что земли не видать,
Мне и беда не в невидаль,
По океану плывут города,
Я хочу у них все выведать.

О тебе, — задача непростая,
О тебе, — ночах твоих и днях,
Может , ты по городам скитаясь,
Оставляешь что-то для меня.

Тают вдали города-корабли,
Тают вдали, как в памяти,
Те корабли и меня увезли,
Что теперь со мною станется?

Если вдруг я до смерти устану,
Будет пусть мне память о земле,
То, что ходят где-то в океане,
Города под видом кораблей.

Л. Э.

А еще вспоминаю Ташкент –

чайхана, купола голубые,

воркование стай голубиных,

старец горбится на ишаке.

Солнцем залиты площадь и сквер,

плечи, щеки, глаза и улыбки;

запах плова, цветов, дикой липы,

разговоры о зимней Москве.

Я еще вспоминаю… но тень

накрывает все чаще картинки,

распадаясь на две половинки,

исчезают они в темноте.

Ничего уже не соберем,

где сегодня счастливая пара?..

Все растаяло там с чайным паром,

все закончилось здесь под пером.

Нью-Йорк

В Ташкенте и вокруг цветут сады.
И белый цвет так молод и так весел!
В весеннем бормотании воды
Я слышу отзвук позабытых песен.

Красив Ташкент в сиреневом дыму!
За холода природа солнцем платит.
Цветенье яблонь так идет ему,
Как молодости свадебное платье.

И я не знаю города добрее.
В войну он стольких выходил сирот.
Несутся годы… Матери стареют.
Но доброта народа не умрет.

За всех спасенных, отогретых сердцем
Родной Ташкент всегда мне дорог был.
И если вправду человек бессмертен,
То, значит, жизнь он людям посвятил.

И я склоняю голову в поклоне
Перед духовной щедростью его.
Еще мальчишкой я в Ташкенте понял
И близость душ и дружбы торжество.

Цветут сады опять на всю округу.
О, как улыбка у весны светла!
Так улыбаться можно только другу
Или любви — когда она пришла.

28 апреля встреча с ташкенскими поэтами Николаем Ильиным и Бахом Ахмедовым,  начало в 17-00

Пресветлый мой город, ты жизнь моя:

По улице детства — юность прошла.

Дома, переулки — моя семья,

С твоими деревьями я росла.

И шелест листьев мне подсказал

Первую в жизни строку стиха.

Твои проспекты — моя стезя,

С тобой звенеть мне, с тобой стихать.

Арыки баюкали по ночам,

О грозах грядущих рассказывал гром.

Здесь все истоки моих начал,

Здесь всех полетов аэродром.

Вот угол встречи, а вот иной…

(Хлестнет по сердцу—«Прощай, прощай!»)

Не все, мой город, сбылось со мной,

К чему позвал ты, что предвещал.

А вот дорога моей тоски.

… Тяжелые пчелы в венках гудят,

И флоксов обмякшие лепестки

На гроб, на мамин — летят, летят.

… Февраль над школой — чернил синей.

Ах, улицу эту забыть нельзя!

Сегодня мы с дочкой идем по ней,

По снегу укатанному скользя.

Из пены глиняной ты встаешь,

Стоглазыми башнями ты глядишь.

Мой город прегордый, как ты растешь,

Одних теряешь, других растишь.

Иные вопросы тебя стремят,

Иная забота меня томит.

И только деревья шумят, шумят,

И только в груди все щемит, щемит…

Не смею возразить,

Что тут дороговизна,

Что можно за озик*

Тут голову сложить.

Что этот город — муть,

Базарная отчизна, -

Как палец вам загнуть,

Так мне в Ташкенте жить!

О Ташкент, весёлый город:

Шашлыки, люля-кебаб,

Тюбетейки, яблок горы

И штаны** у местных баб!

Здесь 101 трамвай

И 101 автобус,

Смотри, не прозевай,

Проедешь свой дувал.

Здесь 100 рублей — не 100,

И фрак английский — роба,

Но жил напрасно, кто

В Ташкенте не бывал!

Мне мила твоя персона,

В ней смешались все подряд:

И еврей из-под Херсона,

Сибиряк и азиат.

Я рот открыть не смог,

Чтоб спеть о впечатленье,-

Язык мне перец сжёг,

И слёзы льют из глаз.

Без лести и хулы

Вы знать хотите мненье?

Спросите у муллы,

Когда придёт намаз:

О Аллах, шепни-ка небу,

Пусть не сбросит самолёт,

Кто в Ташкенте раньше не был,

До него — пускай живёт!

*озик (узб.) — товар.

** штаны — цветастые узбекские шаровары.

Приглашаются все любители поэзии.

На новой Ташкентской улице,

Где дети играют в мяч,

Как прежде стоит,  сутулится

Старик великан-карагач.

Он пышной прохладной кроной

Зовёт отдохнуть в тени,

Листвой шелестит бессонной

И память о друге хранит.

И здесь он тогда литые,

Чеканные строки читал

Про годы свои молодые,

Про снежный далёкий Чимган.

Спросите у дерева это,

Услышите вы в тишине

Взволнованный голос поэта,

Стихи о любви, о весне.

ЮРИЙ ТОЛКАЧЕВ.

Плохие стали зеркала,
Неверно как-то отражают,
Меня так грубо искажают –
Пародия их просто зла.

Я помню — много лет назад
Получше делать их умели,
И на меня из них смотрели
Мои весёлые глаза,
Фигуры стройный силуэт,
Лицо живое, молодое
И симпатичное такое —
Теперь таких зеркал уж нет.
Хотя с тех пор прошли года,
В себе не чувствую изъянов,
Всё так же полон мыслей, планов,
Душа как прежде молода.
Зеркал же новых злая гладь,
Куда порой смотрю я сдуру,
Какую-то карикатуру
Теперь вдруг стала рисовать.

В жестокой глубине стекла
Старик седой и лысоватый,
В морщинах весь, слегка пузатый…
Плохие стали зеркала!

 На фото Коршилова ведет «Песню-81»

Эти замечательные стихи написала когда-то Татьяна Коршилова — поэт и журналист. Татьяна часто бывала в Ташкенте, где у неё было немало друзей. К сожалению, много лет назад, в начале 80-х, она погибла в автомобильной катастрофе. Остались прекрасные стихи и добрая память о ней.

Татьяна Коршилова

Телефонных счетов целый ворох, 
Позывные звонков в тиши. 
Для кого-то Ташкент — просто город, 
Для меня — состоянье души. 
Расставаний и встреч кинолента, 
И, цветы прижимая к щеке, 
Принимаюсь бродить по Ташкенту, 
Находясь от него вдалеке. 
Этот город, и знойный, и пряный, 
С каждым часом — всё более мой. 
И серебряной пылью фонтанов 
Я дышу, как живою водой. 
А в одном из дворов Чиланзара 
Знаю клён вот такой вышины! 
Там, под тихие звуки гитары, 
Снятся очень хорошие сны. 
Там, в листве бесконечного клёна, 
Две синицы живут и звезда. 
С ними можно шептаться с балкона, 
И о чём-то молчать иногда. 
Не боюсь я ни боли, ни смерти, 
Только душу тревожит вопрос: 
Если клён мой с гитарой — в Ташкенте, 
Как уснуть за три тысячи вёрст?

В тему нашел стихи известного ташкентского поэта, отгадавший его имя получит пожизненно звание лучшего знатока поэзии!

Растаял снег, пришла весна
Цветут урюки
Поэты дружно так строчат
Стихи от скуки
Я мастер слова и поэт
Все так считают
Но почему-то я как все
Не расцветаю? ©