Есть возможность познакомить читателей со статьей Илоны Илясовой о сборнике и роскошными  иллюстрациями известных художников.

  ***
Размыты годы и дороги.
Следы размыты на пороге.
И линии судьбы размыты.
Стихи похожи на молитвы,
А в них ни слова нет о Боге.
Дожди, бессонница, тревоги,
Огни свечей, страстей ожоги,
Ночные тени между строк…
А сами строки – как ступени
Туда, куда уходит время,
И край листа – как крайний срок.
                        (Ташкент, 1984 г.)

Эти чудесные строки открывают первый сборник стихотворений Михаила Гара «Тень богомола». В сборник, выпущенный Издательско-полиграфическим творческим домом имени Гафура Гуляма, вошли произведения 1980-х – 2010-х годов. В прямом и переносном значении это новейшее слово в современной русской поэзии. Тираж в 1000 экземпляров стремительно тает, потому что, как говорят рекламисты на радио, – «это  самый ожидаемый проект» для любителей поэзии и, конечно, для многочисленных друзей и знакомых поэта.

Это две миниатюры Виктора Апухтина.

Волк

Мало ли что говорят,
Разный по свету толк:
Человек человеку – брат,
Человек человеку – волк.

Кто клевещет, а кто прав?
Но какой от словес толк,
Если он на словах – брат,
А до дела дойдет – волк.

Если, будучи слаб, – рад
Удружить, услужить в срок,
Он на равных – пока брат,
А сильнее – уже волк.

Этот тащит, живет богат
И сморкается в красный шелк;
И ему говорят: брат,
Зная точно, что он – волк.

А бывает другой расклад
(Отыскать бы его исток!):
Жил себе человек-брат,
Затравили – и стал волк.

По нему из засад палят
И удавку плетут склок,
Сатанеет от лжи брат,
Приглядеться: и впрямь – волк.

Ох, не ведают, что творят,
Разве в этом гражданский долг:
Если выбит из жизни брат
И записан в графу «волк»?

…Я слова заберу назад,
Доброты затвержу урок,
Только ты не гони, брат:
Отдышусь, залижу бок.
(Ташкент, 1982-1984 гг.)

Иллюстрации от Инны Сандлер

Сборник проиллюстрировали ташкентские художники Виктор Апухтин, Бобур Исмаилов, Инна Сандлер и фотограф Анна Тыщенко, которые охотно согласились поучаствовать в оформлении книги.

       Два шедевра от Бобура Исмаилова

Михаил Гар родился в ташкентской махалле Шейхантохур в 1956 году. Стихи начал писать школьником. Закончил факультет журналистики ТашГУ. Работал в УзТАГе. Публиковал стихотворения в журнале «Молодая смена» и газете «Вечерний Ташкент». Долгое время жил в Петербурге и Нижнем Новгороде, занимался журналистикой и PR-ом. Не сумев жить вдали от родины, вернулся в Узбекистан.

Годовщина

Улетели дикие утки. Прилетели мойры.
Когда-то так звали соседку из дома напротив.
Помню, смесь «Красной Москвы» и жареной мойвы
Разбудила во мне рыбака, не разбудив плоти.

Мойра плеснула хвостом и нырнула в Мёртвое море.
Меня занесло на Волгу, где тоже воды немало.
Встречая десятую осень в стране-гоморре,
Сердце еще гоношится, но чувствую – подустало.

Здешние рыбы, скажу вам, крупны, но ленивы:
Жаброй чего-то хлебнут и на дно ложатся.
Нежного меньше на сердце, все чаще отливы.
Родины нет или рыбы – к которой прижаться.

Что ж так приспичило в эту нелетную пору
Зевсовым дочкам спикировать точно к порогу?
Может, затем, чтоб забрать на уютную гору?
Или же бренную нить притянуть к некрологу?

Сам я слова подберу к предстоящему гимну,
Всё потому, что по жизни не лгу, не сутяжу.
Здравствуйте, девочки! – если сегодня погибну,
То заверните меня в свою нежную пряжу.

                        (Нижний Новгород, август 2003 г.)

Два этюда Анны Тыщенко

За два десятилетия, прошедшие со времени первых публикаций, у поэта скопилось материала на несколько сборников. Едва запустив «Тень богомола» в производство, Михаил начал работу над вторым сборником, в который помимо поэзии войдет и проза. Вскоре будет завершена пьеса «Молочай ядовитый» и работа над романом «Пыль Вавилона».

Звонок

                                                                       А. Файнбергу
Здравствуй!
                     Прости, не позвонил вчера.
Суета насучная, прочая мишура,
первый ли, крайний ли день недели,
девы, забывчивость… Вот и не успели.
И я не услышал, как ты не вздохнул с утра.  

Честно сказать: по-прежнему пьем,
переливаем в порожнее, думаем о своем,
беспросветный мат примиряем с Олимпом,
примеряем распухшие головы к нимбам.
В общем, как понимаешь, живём.

Слава Богу, в Ташкенте тепло.
                                                      Тепло
проникает туда, куда тебя занесло, –
в те края, что под нами или над нами,
куда не дотянуться ни рюмками, ни словами,
где столкнулись кайло и крыло?  
                                                            
Извини за поздний звонок.  Звонарь
тоже, скажу, не молод, и его словарь
перекрещен рубцами света и тени.
Ты-то знаешь, как можно, не встав на колени,
чашу испить, как граненый стопарь.

Саша, чаша бездонна, а стакан пуст –
сколько в него не лей. Ибо, коснувшись уст,
освобождается сразу и молча от горькой влаги.
Не то – буквы. Столкнувшись  на жесткой бумаге,
они начинают кричать, продлевать мгновение, упрекать век.
Каждая буква = есть человек –
счастливый или уставший,
к чаше припавший.

Я тебе еще позвоню. Как-нибудь. Потом.
Шевельну осужденным и битым ртом.
Услышу в ответ хрипоту: «привет!» –
На оставшийся свет.

            (Ташкент, 16 октября 2009 г., 16 декабря 2010 г.)

Однажды я предложила Михаилу Гару разместить его стихи и краткую автобиографию на одном из веб-сайтов. Он дал несколько стихотворений и свое «курикулум вите»: «Родился в марте в махалле». Мы посмеялись над «сестрой его таланта» – краткостью, а потом он сказал: «Все остальное – в стихах».

                                                                                                      Илона Ильясова.

Так выглядит обложка этого чудного сборника.

1

Справка для тех, кто там будет в первый раз. Вход на выставку с торца здания.
Левый край фотографии.)))

2

7 февраля мы решили познакомиться с творчеством Марианны Турьевой.
18 февраля ей исполнится 22 года. Считает, что Господь был так милостлив к ней,
что ещё в школе дал педагога по рисованию — настоящего творца.
Путь в будущее был предопределен.
3

Мы довольно долго ходили по фойе, смотрели по сторонам, любовались архитектурой,
витражами, светильниками, впитывали атмосферу зала,
так отличающуюся от шумных выставок в модных галереях Ташкента.
4

5

6

7

Марианна любит акварельную живопись, графику.
8

В прошлом году она закончила Художественное училище им. Бенькова.
Дипломной работой были иллюстрации к сказке Г.Х. Андерсена «Снежная королева»
9

10

11

12

Многие зрители обращали особое внимание на этот триптих.
13 Левая часть триптиха

14 Центральная часть

15 Правая часть триптиха

В книге отзывов очень много добрых слов и пожеланий для Марианны
и от посетителей выставки и от детишек, которым она помогает войти
в этот прекрасный мир искусства.
16

Прощальный кадр.
17

Будьте счастливы, Марианна Юрьевна!
Желаю Вам ещё много-много выставок и талантливых учеников!

1928 г.
г. Ташкент.
Федора Михайловича Керенского я знал еще в Казани (в 1866-1867 гг.), когда он был студентом Казанского университета (по историко-филологическому факультету) и приходил иногда в Духовную академию к своим родственникам, академистам из Пензенской духовной семинарии¹⁰, в которой и он получил среднее образование. К этим пензякам студент Керенский приходил в праздничные дни, когда в академии не было учебных занятий, и оставался в академии до вечера. Мои однокурсники-пензяки помещались в комнате № 1, а я в комнате № 2, и потому близких товарищеских отношений у меня с ними не было. Академисты-пензяки были вообще необщительны, особенно не сближались даже с товарищами по занимаемой ими комнате № 1, не принимали участия в развлечениях с товарищами и в город ходили одни — пензяки. А когда к ним приходил студент Керенский, то они уединялись в особой комнате, отведенной двум нашим однокурсникам, вдовым священником, и там проводил[и] время своего свидания, в продолжение которого другие академисты, не пензяки, к ним не входили.

Такая обособленность моих однокурсников-пензяков мало интересовала меня, и, хотя с В. Кургановым я сидел в столовой рядом, но никогда не расспрашивал его о студенте Керенском, с которым потом мне пришлось 20 лет служить в Ташкенте.

Продолжительное служебное общение мое с Ф. М. Керенским оставило в моей памяти неизгладимый (не скажу — приятный) след, и административная деятельность его в учебном Туркестанском округе не всегда оправдывала его как руководителя-педагога, как начальника. Но так как в истории русского народного и особенно инородческого образования долговременное заведование Керенским учебным делом не могло оставаться бесследным и не всегда может быть учтено. К чести этого руководителя учебным делом в Туркестане, то я и полагаю, что прилагаемые мною выписки из моего дневника будут не лишними для будущего историка материалом, характеризующим в то же время личность Керенского¹¹.

Подробных сведений прохождения Керенским учебной службы до назначения его в Ташкент на должность главного инспектора училищ я не знаю, кроме того, что он по окончании университетского курса был сначала учителем рус[ского] и лат[инского] языков в Первой Казанской гимназии во время директорства немца Крелленберга¹², строгого службиста. Это было в первые годы насаждения классицизма¹³ в русских гимназиях при Министре нар[одного] пр[освещения] графе Д. А. Толстом¹⁴. И Керенский проявил себя в Ташкенте как педагог-классик и как администратор-формалист, для которого устав классических гимназий и сборник распоряжений Мин[истерства] нар[одного] пр[освящения], изданный товар[ищем] министра А. И. Георгиевским, не подлежал критике.

В своей административной деятельности Керенский на первый план ставил согласование своих распоряжений с буквой этого закона, но при этом умел обходить гимназический устав, когда находил это соответствующим личному своему настроению. В случаях сомнительных он подсказывал начальникам учебных заведений, как обойти существующие министерские распоряжения, но так, чтобы этот канцелярский прием исходил не от начальника учебного заведения. Керенский верил в беспристрастный суд истории и всячески стремился к тому, чтобы в архиве управления учебными заведениями не оставалось письменных документов, компрометирующих его учебно-административную деятельность в Туркестанском крае.

Уверенный в своей служебной ответственности, он с самых первых дней своего управления ташкентскими учебными заведениями обнаруживает недовольство существующими в Ташкенте учебными порядками и педагогическим персоналом и сначала проявил свое недовольство в устранении от должности [директора] женской гимназии Миреля и преподавателя русского яз[ыка] и литературы в той же гимназии Фовицкого, а затем имел явное намерение устранить директора учительской семинарии Мирониева, а меня, как неклассика по образованию, перевести из Ташкентской (классической) гимназии в учит[ельскую] семинарию. Но возникшие в 1894 г. крупные неприятности у Керенского с инспектором мусульманских школ Наливкиным¹⁵ и директором семинарии Мирониевым, вызвавшие в том же году небывалую до тех пор ревизию учит[ельской] семинарии чрез попечителя Кавказского учебного округа, ослабили на некоторое время самовластие Керенского, какое он проявил при ген[ерал]-губернаторе бароне Вревском¹⁶.

 
С прибытием в Ташкент ген[ерал]-губернатора Духовского¹⁷ и его помощника ген[ерала] Иванова¹⁸ самовластие Керенского снова усилилось, так как ген[ерал] Духовской, занятый расследованием большого по значению вооруженного нападения ферганских туземцев на русский военный лагерь в Андижане (в мае 1898 года)¹⁹ и другими административными делами, передал учебные дела ген[ералу] Иванову, при котором Керенский восстановил свой авторитет, пошатнувшийся при бароне Вревском. При преемниках Иванова, особенно при Гродекове²⁰ и Самсонове²¹, Керенский уже не пользовался прежним авторитетом. Революция 1905 года раскрыла слабые его^IV стороны его управления учебными заведениями и его слабую защиту существующего учебного режима пред местным обществом²².

При ген[ерале] Гродекове обнаружились учебные недостатки в гимназиях, а при ген[ерале] Самсонове — в русско-туземных школах и в асхабадских²³ гимназиях, и Керенский был вынужден оставить службу.
Ко мне лично Керенский в продолжение всей своей службы в Ташкенте относился неискренно, иногда даже двусмысленно: когда я был нужен и полезен для него, незнакомым с мусульманством и с мусульманским школьным образованием, он был внимателен ко мне, а когда в моих специальных знаниях он не встречал надобности, тогда давал мне понять, что я, как неклассик по образованию, не на своем месте в классической гимназии и что в Ташкент я был назначен исключительно для инородческого образования.

Когда скончался в Казани директор учительской семинарии, Керенский сказал мне, что в Казани продолжают считать меня именно заместителем должности покойного Ильминского²⁴. Но я уже не стремился к возвращению в Казань, где со времени моего отъезда в Ташкент существенно изменились взгляды на образование крещеных инородцев и преемником Ильминского уже считался преподаватель учит[ельской] семинарии Бобровников²⁵, исправлявший директорскую должность во время предсмертной болезни Ильминского. После такого ответа моего Керенский не переставал стремиться к возвращению моему в Ташкентскую учительскую семинарию.

Перевод из гимназии в учительскую семинарию Керенский обставил очень искусно, воспользовавшись отсутствием ген[ерала] Духовского; но улучшения учебного дела в Ташкентской гимназии не достиг, как это видно из моих записей в дневнике, возникших в отдельных очерках о деятельности генералов Гродекова и Самсонова. Я не скрываю своих многочисленных огорчений, причиненных мне Керенским и объясняемых его самовластием и невоспитанностью. Университетское образование не изгладило в нем недостатков прежнего семинарского воспитания. Трудно мне вспоминать об этом. Но надо быть беспристрастным, я при нижеследующем изложении своих воспоминаний рассказываю о действительных фактах, чтобы читатель мог судить по этим фактам о продолжительной учебно-административной деятельности Керенского.

Выписки из моего дневника

Среда. 28 июня 1889 г. В этот день прибыл в Ташкент гл[авный] инспектор училищ Ф. М. Керенский со своей семьей, состоящей из жены его и пятерых детей (три дочери и два сына)²⁶. При детях находились гувернантка и няня. Приехали они из Самарканда в двух экипажах на почтовых лошадях, в сопровождении заведующего Самаркандским городским училищем Митропольского, окончившего курс в московском Лазаревском институте восточных языков²⁷. Причем в Самаркандском училище останавливалась семья Керенских на отдых после утомительного проезда по железной дороге от Красноводска в душное от жары время.

Получив от секретаря управления учеб[ными] заведениями Недерицва (в пятом часу по полудни) записку о приезде Керенских, я тотчас же отправился на казенную квартиру гл[авного] инспектора (на углу Московской улицы и Воронцовского проспекта, против Дома военного собрания и фотографии Назарова), поздравил прибывших с приездом и пожелал им скорейшего устройства в новом месте жительства и службы. В этом случае я руководствовался чувством служебного долга, как исполняющий обязанности гл[авного] инспектора и как русский туркестанец, приветствовавший на туркестанской окраине России нового русского культуртрегера с солидным учебным и служебным прошлым. Прежние, «старые туркестанцы», отличались искренним радушием при встречах со вновь приезжающими из России сослуживцами, а я надеялся встретить в лице Керенского казанца по образованию и учебной службе.

В лице самого Керенского я встретил мужественного, лет в 50, мужчину, не совсем великороссийского типа. Жена его имела нездоровый вид. Оба супруга были молчаливы, неприветливы и отнеслись ко мне с испытующим взглядом. Дети Керенского не отличались цветущим здоровьем и свойственной детям жизнерадостностью. Не встретив отклика на свое простодушие, я долго не задержал вновь приехавших россиян. О приезде гл[авного] инспектора я оповестил ташкентских сослуживцев.

29 июня, четверг. Утром в этот день я, мой помощник по гимназии (учитель Неудачин), директор женской гимназии Мирель, директор учит[ельской] семинарии Миро и инспектор нар[одных] училищ Смирнов представились Керенскому в управлении учеб[ными] заведениями (дом рядом с квартирой гл[авного] инспектора). Наше представление имело строго служебный характер: каждый представлявшийся сказал о занимаемой должности. Керенский подал каждому из нас руку и, не входя в подробные расспросы, распрощался с нами. Меня лично он просил заехать за ним завтра (пятница 30), чтобы вместе отправит[ь]ся на загородную дачу ген[ерал]-губернатора (три версты от центра городского) для представления генералу Ефимовичу²⁸ (самаркандскому губернатору, временно исполнявшему должность отсутствовавшего ген[ерал]-губернатора).

Когда мы вышли из управления уч[ебными] зав[едениями], то не скрывали своих личных впечатлений от холодного приема у Керенского, пот[ому] что чувствовали себя неудовлетворенными, ожидая большего внимания от нового начальника и руководителя учебного дела в Туркестане.

30 июня, пятница. В 10 ½ утра я заехал за Керенским на его квартиру, и мы отправились на загородную дачу ген[ерал]-губернатора. На приеме у ген[ерала] Ефимовича были и другие, кроме нас, представляющиеся военные и гражданские чиновники. В 11 часов генерал Ефимович вышел из своего кабинета к представляющимся и, обходя их ряд, здоровался с каждым, а затем, обратившись ко всем, приветливо сказал: «Я надеюсь, господа, встретить в вас и теперь такое же содействие в предстоящей мне служебной деятельности, каким я уже широко воспользовался в прошлый отъезд ген[ерал]-губернатор[а]».

После этого генерал Ефимович откланялся все[м] представлявшимся и пригласил к себе в кабинет двух военных генералов, которые недолго задержались у него. По выходу генералов из кабинета были приглашены в кабинет Керенский и я. Генерал Ефимович пригласил нас обоих садит[ь]ся. Я, как исполнявший должность гл[авного] инспектора училищ, представил генералу приказ о вступлении в должность прибывшего в Ташкент главного инспектора училищ д[ействительного] ст[атского] сов[етника] Керенского и о моем освобождении от служебных обязанностей по его должности.
Подписав представленный мною приказ, ген[ерал] Ефимович сказал мне: «Я уже в Самарканде говорил о Вас Его превосходительству (указывая на Керенского) с лучшей похвалой, а теперь имею случай еще раз повторить искреннюю благодарность за ваши труды по исполнению должности гл[авного] инспектора училищ». Я откланялся генералу и вышел из его кабинета в адъютантскую²⁹.

[…] 7 июля в пятницу (мусульман[ский] недельный праздник) я ездил с Керенским в туземный город к моему знакомому казию Мухаметдину-ходже. Почтенный, родовитый представитель туземного населения и их культа³⁰, казий оказал нам внимательный прием, и не роняя в то же время своего личного достоинства в глазах нового русского начальника по уч[ебному] ведомству. Предоставив нам обычный достархан³¹ (чай, местные лепешки и фрукты), казий со свойственным ему тактом поддерживал обычный (визитный) разговор с новым знакомым. Керенский заинтересовался обстановкой и приемом русских гостей у туземцев. При прощании с Мухаметдином-ходжой Керенский поблагодарил его за гостеприимство и пригласил его к себе. На обратном пути я провез Керенского по главному туземному базару, служащему на мусульманском Востоке центром не одной экономической, но и общественной жизни мусульман. А чтобы дать Керенскому возможность составить представление об общем виде туземного города, мы влезаем по лестнице на крышу базарной мечети, с высоты которой видится весь туземный Ташкент, как на шахматной доске.

[…] Вечером в понедельник (17 июля) я был у Керенского и спрашивал его, как он относится к моему редакторствованию «Туземной газеты»³² и к моим занятиям мусульманством и местной этнографией, причем я объяснил, что к продолжению этих занятий меня побуждает не денежный расчет (за редактирование «Туземной газеты» я получал 49 руб., из которых расходовал и на канцелярскую переписку по газете), а сознание важности этого дела для Туркестана при отсутствии в Ташкенте русских чиновников, пригодных для таких занятий. Выслушав меня, Керенский сказал, что он, с[о] своей стороны, сочувствует моим занятиям мусульманством и «Туземной газетой» и не только не будет мешать мне в этих занятиях, но, напротив, оказывать поддержку, какую может. Но было ли это высказано искренно?

[…] 23 август, среда. В этот день гл[авный] инспектор Керенский в первый раз посетил Ташкентскую мужскую (классическую) гимназию как официальный руководитель учебным делом в Туркестане. Он был на уроках общей истории и греч[еского] языка. […] При прощании со мной Керенский не высказал мне своего впечатления от посещения гимназии.

[…] 22 сентября, пятница. Я и жена моя были вечером у Керенских. Он и его жена были приветливы и расспрашивали нас о ташкентской общественной жизни. Об учебных делах я разговаривал с Керенским после чая, в его служебном кабинете, когда две домохозяйки (жена Кер[енского] и моя жена), оставаясь в столовой, обсуждали хозяйственные вопросы. При уходе нашем жена Керенского просила прислать ей какой-нибудь том сочинений Михайлова³³, ее любимого публициста. В домашнем обиходе Керенских была заметна во всем расчетливость: за чаем была подана солонина с черным хлебом. Эта закуска заменяла ужин для их детей, которым за чаем выдавалась небольшая порция варенья. Видно было, что в Симбирске Керенские жили без особого комфорта.
ЦГА РУз., ф. 1009, оп. 1, д. 85, л. 1-17 об. Рукопись.

ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Первым главным инспектором был Кун, а вторым Забелин, по последней должности в России обер-секретарь Синода (прим. Н. П. Остроумова).
2. В этом же году было учреждено управление учебными заведениями в Ташкенте (прим. Н. П. Остроумова).
3. Имеется в виду Министр народного просвещения Д. А. Толстой (прим. автора вступительной статьи).
4. Он начал учебную службу в Казани, в самом начале насаждения в российских гимназиях классицизма. В Симбирской гимназии при нем учились два брата Ульяновых — Александр и Владимир (прим. Н. П. Остроумова).
5. С бароном Вревским он умел ладить как с благодушным сибаритом, а с ген[ералом] Ивановым он сошелся в общей им обоим отчужденности от ген[ерала] Духовского, а затем по общему самообольщению (прим. Н. П. Остроумова).
6. Рост выше среднего, общее сложение мужественное, большая голова на полной шее, широкая грудь и такая же спина, туловище и конечности, соответствующие росту; высокий лоб и маленькие мигающие глаза, прямой нос с раздувающимися ноздрями, большие уши и большой рот, широкий подбородок; цвет кожи смуглый, волосы темные и крупные, челюсти и зубы крепкие, волосы на усах и бороде бритые, на голове стрижка под гребенку, походка тяжелая, развалистая (прим. Н. П. Остроумова).
7. Малов Евфимий Александрович (1835-1918), тюрколог, православный миссионер. С 1863 г. преподавал в Казанской духовной академии, в 1870-1884 гг. — заведующий кафедрой, профессор (1868) (прим. автора вступительной статьи).
8. В гимназиях эти общие выводы часто не согласовывались с действительными знаниями учащихся: три двойки и последняя тройка или даже четверка, общий вывод — три (прим. автора вступительной статьи).
9. Коменский Ян Амос (1592-1670), чешский педагог-гуманист, общественный деятель (прим. автора вступительной статьи).
10. Их было трое: два брата Кургановы (Владимир и Федор) — двоюродные братья Керенского и Гусев. Кажется, и Гусев был родственником Кургановых и Керенского. Старший Курганов был вдовым священник[ом] и учился в академии одновременно со мной и со своим младшим братом и Гусевым. Как будущий монах, священник В. Курганов помещался в особой комнате, в которой пензяки принимали своего земляка студента Керенского (прим. Н. П. Остроумова).
11. Это важно с психологической точки зрения, как бывший бедный пензенский семинарист (Керенский), дослужившись до генеральского чина и привыкший в России к начальнической (бюрократической) важности, не хотел помнить о своем происхождении и первоначальном образовании в Духовной семинарии, никогда не упоминал об этом даже в частном разговоре со мной. Я читал автобиографию Германа Вамбери, который нисколько не стыдился своего происхождения и пережитой им бедности (прим. Н. П. Остроумова).
12. Крелленберг Генрих Иванович (1829-1898), педагог. В 1861-1896 гг. — директор Первой Казанской гимназии (прим. автора вступительной статьи).
13. При Министре народного просвещения Д. А. Толстом (1866-1880) классическому образованию вновь было дано формально-грамматическое направление, т. е. приоритетное внимание изучению древних языков (латинского и греческого) (прим. автора вступительной статьи).
14. Толстой Дмитрий Андреевич (1823-1889), граф, русский государственный деятель, член Государственного совета (1866), Министр народного просвещения (1866-1880). Провел гимназическую реформу 1871 г., обеспечившую преобладание классического образования. С 1882 г. — президент Петербургской академии наук (прим. автора вступительной статьи).
15. Наливкин Владимир Петрович (1852-1918), действительный статский советник. С 1890 по 1895 г. — инспектор мусульманских школ Сырдарьинской, Ферганской и Самаркандской областей. Депутат II-й Государственной думы от Ташкента (прим. автора вступительной статьи).
16. Вревский Александр Борисович (1834-?), барон, генерал от инфантерии, туркестанский генерал-губернатор и командующий войсками Туркестанского военного округа (1889-1898) (прим. автора вступительной статьи).
17. Духовской Сергей Михайлович (1838-1901), генерал от инфантерии, туркестанский генерал-губернатор и командующий войсками Туркестанского военного округа (1898-1901) (прим. автора вступительной статьи).
18. Иванов Николай Александрович, генерал-лейтенант, туркестанский генерал-губернатор и командующий войсками Туркестанского военного округа (1901-1904) (прим. автора вступительной статьи).
19. Андижанское восстание 1898 г. Руководителем восстания был Мадали-ишан. Восстание намечали поднять под лозунгом газавата, восстановить Кокандское ханство и распространить восстание на всю Среднюю Азию. Движение было подавлено (прим. автора вступительной статьи).
20. Гродеков Николай Иванович (1843-1913), генерал от инфантерии, военный губернатор Сырдарьинской области (1883-1893), туркестанский генерал-губернатор и командующий войсками Туркестанского военного округа (1906-1908) (прим. автора вступительной статьи).
21. Самсонов Иван Васильевич (1859-1914), генерал-лейтенант от кавалерии, начальник штаба Варшавского военного округа (1906-1907), наказной атаман Войска Донского (1907-1909), туркестанский генерал-губернатор и командующий войсками Туркестанского военного округа (1909-1914). В начале Первой мировой войны командовал 2-й армией. Погиб при выходе из окружения в Восточной Пруссии (прим. автора вступительной статьи).
22. В октябре-декабре 1905 г. в средних учебных заведениях Туркестана произошли массовые беспорядки, вследствие чего занятия были временно прекращены (прим. автора вступительной статьи).
23. Асхабад, ныне город Ашхабад, столица Республики Туркменистан (прим. автора вступительной статьи).
24 Ильминский Николай Иванович (1822-1891), директор Казанской учительской семинарии, известный тюрколог и миссионер-просветитель (прим. автора вступительной статьи).
25. Бобровников Николай Алексеевич (1854-1921), педагог. В 1877-1896 гг. — в Казанской инородческой учительской семинарии, с 1891 г. — директор (прим. автора вступительной статьи).
26. Дочери Надежда, Елена, Анна и сыновья Александр и Федор (прим. автора вступительной статьи).
27. Лазаревский институт восточных языков основан в Москве в 1815 г. как частное учебное заведение на средства богатой армянской семьи Лазарян. В 1827 г. заведение получило статус института, и было передано в ведение Министерства народного просвещения. С 1921 г. — Московский институт востоковедения (прим. автора вступительной статьи).
28. Более подробные сведения о Ефимовиче установить не удалось (прим. автора вступительной статьи).
29. Невольно я сравнил прием представлявшихся ген[ералу] Ефимовичу с нашим представлением Керенскому (прим. Н. П. Остроумова).
30. Казий (народный судья, представитель шариата) был сыном последнего в Ташкенте казы-каляна и шайхуль-ислама и в числе прочих казиев Ташкента выделяется своею родовитостью (авганской), как настоящий «ак-сюек — белая кость» (прим. Н. П. Остроумова).
31. Достархан — в Средней Азии праздничный стол для встречи гостей (прим. автора вступительной статьи).
32. Имеется в виду «Туркестанская туземная газета» (прим. автора вступительной статьи).
33. Михайлов А. (настоящее имя Шеллер Александр Константинович) (1838-1900), русский писатель, публицист (прим. автора вступительной статьи).

I Подробнее о жизни семьи Керенских в Туркестане см.: Котюкова Т. В. Семья Керенских в Туркестанском крае (по документам ЦГА Республики Узбекистан) // Отечественные архивы. – 2009. – № 1. – С. 60-69.
II Здесь и далее выделение чертой соответствует выделению в документе (здесь и далее подстрочные примечания автора вступительной статьи).
III Так в документе.
IV Так в документе.

Публикацию подготовила
Татьяна Котюкова,
кандидат исторических наук (г. Москва)

Источник вебархив.

21 сентябрь 1927 г.
г. Ташкент.
На основании 22-летней совместной службы в Ташкенте с Ф[едором] Михайловичем я располагаю достаточным количеством фактов и личных воспоминаний, чтобы высказать нижеследующие замечания о его учебно-административной деятельности на среднеазиатской окраине России по русскому и инородческому образованию.

Как третий¹ по времени назначения главный инспектор учебных заведений на этой окраине, незнакомой ему во всех отношениях, Керенский прибыл в Ташкент в июне 1889 года уже к налаженному учебному делу, начатому еще до завоевания Ташкента и официальному в 1876 году². Отличался от своих предшественников личными (антропологическим) особенностями, образованием и служебными навыками, он продолжил вверенное ему учебно-административное дело в новом для него крае, сообразуясь с потребностями времени и со взглядами местного (военного) начальства — ген[ерал]-губернаторов, пользовавшихся правами попечителей учебных округов.

Как опытный службист с закваской толстовского классического режима³ и как бывший директор Симбирской гимназии⁴, по последней должности во внутренней России, Керенский приобрел административный навык в управлении классической гимназией, а как преподаватель русского и латинского языков в этой школе, считал себя опытным педагогом, стремился проводить свои административные навыки и методические приемы преподавания в туркестанских учебных заведениях, преимущественно в гимназиях.

К народным училищам он относился с меньшим интересом, а в инородческом (мусульманском) образовании был некомпетентен. Как личный докладчик ген[ерал]-губернаторам всех распоряжений Министерства нар[одного] просвещения и представлений начальников учебных заведений в крае, он пользовался авторитетом и был властным руководителем русского учебного дела в Туркестане, особенно при бароне Вревском и ген[ерале] Иванове⁵.

По личному характеру он был выдержан и необщителен, а в то же время самомнителен, считал местных педагогов при себе по уму и по знаниям, хотя и не обнаруживал обширной эрудиции даже в специальных предметах, которые преподавал в российских гимназиях. И в области общего философского и литературного развития он особенно не выделялся и не высказывался. Невеликое по сравнению к наружному облику⁶, Керенский был молчалив и неискренен и в редких разговорах со мной называл то или другое имя известных в Европе ученых, не распространяясь об их научных взглядах. Особенно он избегал критики правительства и министерских распоряжений, хотя переживал самое критическое время.

Имя сатирика Салтыкова-Щедрина он никогда не упоминал, и я затрудняюсь сказать, каких политических воззрений он придерживался. Близко знавший его по службе в Казани Бобровников отозвался о нем, как о чиновнике, способном применит[ь]ся ко всякому государственному режиму (я не хочу повторять сказанное Бобровниковым существительное), а преемник Керенского четвертый главный инспектор Соловьев сказал, что помнит его не с одобрительной стороны.

[…] Учебное дело в Туркестанском крае Керенский крепко держал в своих мускулистых руках и самовластно распоряжался при назначениях и перемещениях безответственных туркестанских педагогов: при назначении начальников и преподавателей, а также при перемещениях и удалениях нежелательных для него (а не для дела) педагогов он прикрывался авторитетом ген[ерал]-губернаторов. Поэтому и жалобы на его несправедливые, пристрастные отношения к подчиненным еще более усиливали его самовластие.

[…] Об административных приемах Керенского я сужу по его канцелярским предписаниям и словесным замечаниям, какими стремился поддерживать в учебных заведениях букву закона — устав гимназии.

[…] Не отличаясь прямотой и искренностью, он обыкновенно сводил свои распоряжения по данному вопросу к канцеляризму и советовал начальникам учебных заведений излагать свои представления в таком именно направлении, на каком он настаивал [на] предварительном словесном обсуждении вопроса. При этом у него была скрытая цель — не оставлять в канцелярской переписке следов личного влияния его на изложенный в переписке вопрос, который санкционировался ген[ерал]-губернатором по докладу этого же Керенского. И что хуже того: он не всегда был хозяином своего слова, не всегда выполнял свои обещания начальникам учебных заведений, придерживаясь поговорки, что не всякому слову нужно верить, а лишь такому, которое закреплено им на бумаге.

[…] Мне лично всегда странным казалось, почему Керенский никогда в частном разговоре со мной не упоминал о своем происхождении из духовного сословия и о своем первоначальном обучении в Пензенской духовной семинарии, хотя он знал, что я бывший тамбовский семинарист и что известный казанский педагог (бывший профессор Казанской духовной академии и Казанского университета) Н. И. Ильминский происходил также из духовного сословия и обучался также в Пензенской духовной семинарии, но никогда не скрывал ни своего происхождения, ни своего первоначального образования в Пензенской духовной школе. А профессор Казанской же академии Е. А. Малов⁷ рассказывал мне, что встречался однажды на пароходе с Керенским, когда он был директором Симбирской гимназии, и вынес неожиданные для Керенского впечатления [из-]за его нежелания признаться в своем происхождении из церковного сословия.

Такое самоуслаждение чином дейст[вительного] ст[атского] советника и присвоенным этому чину громким титулом «Ваше превосходительство», очевидно, не располагало Керенского признаваться в своем происхождении и первоначальном образовании. Он никогда не останавливал подчиненных ему начальников учебных заведений и педагогов вообще от обращения к нему с произнесением генеральского титула. Казалось бы, что действительное человеческое превосходство приобретается не чином, а личными качествам[и] настоящего педагога — его образованностью и не терпящим раболепства характером в применении к воспитанию вверенных ему детей и юношей.

[…] Мы, директора учеб[ных] заведений, раболепствовали перед нашим превосходительным начальником, а он нас не останавливал от общепринятого у бюрократов обращения к нему, хотя директора ср[едних] уч[ебных] заведений числились в Табеле о рангах в одном классе с Керенским, а некоторые были в равном с ним чине.

Печатных трудов у Керенского, кроме его студенческой работы об апокрифах в древней русской литературе, не встречал, и он в частных беседах со мной не ссылался на известных ему русских и европейских педагогов. По-видимому, в этой области он был не очень осведомлен. Специальным[и] предметами его университетских занятий были русская литература и русский язык, как учебные предметы университетской программы. В этих двух предметах он был сведущ. Кроме этих предметов, он имел право на преподавание в гимназии и лат[инского] языка, а в седьмом классе гимназии он преподавал логику по одобренному министерством учебнику.

На основании личных сношений с Керенским я не могу утверждать, что он обладал широкой научной эрудицией по названным учебным предметам гимназического курса. Он был педагог-практик с определенными методическими приемами преподавания, отличавшимися больше внешним характером (чтобы все ученики класса следили за уроком), нежели психологическим соображением. На уроках русской литературы он, вероятно, был интересен, так как умел углубляться в разбираемые в классе сочинения.

[…] Не считаясь с развитием педагогических идей в западноевропейской и русской литературе, Керенский сводил свои начальнические наблюдения за учебным делом в Туркестанском крае к формальной, канцелярской правильности^II, как и писал в своих отзывах о представляемых ему начальниками учебн[ых] заведений годичных отчетах, причем в своих замечаниях указывал на те или другие отступления, на недосмотры в цифровых таблицах или на неправильные арифметические выводы из отметок успехов учащихся⁸. Я не слышал от него ссылок на авторитет современных европейских педагогов, кроме упоминания о великом дидактике Яне Амосе Коменском⁹.

Со школьными задачами французского правительства в Алжире и английского в Индии Керенский не был знаком, и потому к русской государственной задаче образования туркестанских туземцев относился пассивно, доверяясь ближайшим руководителям этого своеобразного дела, но позволял себе повертывать пресловутое дышло существующего закона в ту сторону, чтобы в итоге хорошо вышло, что, однако, не всегда достигалось.

[…] К преподаванию русского и церковнославянского языков Керенский относился односторонне — с точки зрения грамматических форм упуская из виду, что «язык есть исповедь народа, его душа, его природа».

[…] По особым, непредвиденным для него поводам он ездил в Петербург для оправдания перед министерством своей административной деятельности. Исполнение должности гл[авного] инспектора обыкновенно возлагалось на меня, и Керенский мог убеждаться в моей корректности и непритязательности на его личный авторитет в глазах ген[ерал]-губернаторов. Я даже на обращенный ко мне вопрос ген[ерала] Духовского о том, как относится ко мне Керенский, ответил: «Холодно», не пускаясь в подробности. И в министерстве я никогда не жаловался на его отношение ко мне. Но Керенский продолжал относиться ко мне не только неискренне, но и недоброжелательно до самого конца своей службы в Ташкенте.

[…] О Ташкентской гимназии могу уверенно говорить, что из нее за время моего директорства (1883-1900 гг.) вышло много даровитых учеников, с успехом обучавшихся в различных высших учебных заведениях и занимавших потом видные должности доктора медицины, судьи, профессора и педагоги, инженеры, адвокаты и земские деятели. Сын Керенского был, как известно, президентом Российской Союзной республики^III.
[…] Учитель подготовительного класса Любомирский, записавший в дневнике ученика Александра Керенского, обучавшегося в этом подготовительном классе в 1889-1890 учеб[ном] году, его мальчишеский проступок, был постепенно вытеснен отцом этого ученика из гимназии и переведен на учебную службу в Россию.

[…] Считаю справедливым прибавить к изложенному, что однажды Керенский, уже после смерти своей жены, говорил со мной по-человечески откровенно, когда заехал к нему в послеобеденное время по одному служебному вопросу. Я застал его в кабинете и переговорил с ним по делу. При моем уходе он, увидев в окне двух моих маленьких внуков, оставленных в экипаже, спросил, куда я еду с внуками. Я ответил, что еду на кладбище, на могилу покойной жены моей. Тогда Керенский с грустью в голосе сказал: «Вот у вас растут внуки, которые вместе с вами едут к бабушке на могилу, а я не уверен, что и на нашу могилу зайдут наши внуки, дети старшего сына Александра. Я недавно, — продолжал он, — был у сына в Петрограде, видел его семейную обстановку и не был удовлетворен». Я спросил, какими делами интересуется его сын (А[лександр] Федорович) — гражданскими или уголовными? Отец опять с грустью в голосе ответил, что Саша почему-то больше увлекается защитой (делами) рабочих. Недавно он выступал по делу рабочих на сибирских приисках, на Лене. Видно было, что Керенскому-отцу не нравилось увлечение его сына делами такого рода.

[…] Когда Керенский скончался в столичной больнице, то гроб с его бездыханным телом, по прибытии в Ташкент, был с церковной почестью принят в семинарскую церковь, где ген[ерал] Самсонов и я, вместе с другими бывшими его знакомыми и педагогами, поклонились его гробу до земли и сказали почившему «вечную память». Странно, что и дети Керенского, присутствовавшие при церковном прощании с их почившим отцом, не обращали внимания на меня, бывшего сослуживца его, ни в семинарской церкви, ни на кладбище, хотя и они (дети покойного) при жизни своих родителей бывали радушно принимаемы в нашей семье, в гимназической квартире.
ЦГА РУз., ф. 1009, оп. 1, д. 69, л. 1-29. Рукопись.

Федор Михайлович Керенский, отец будущего главы Временного правительства Александра Керенского, родился в 1842 г. в семье приходского священника Керенского уезда Пензенской губернии. По окончании школы он продолжил образование в Пензенской духовной семинарии. Выйдя из ее стен, стал учителем приходской школы. По воспоминаниям А. Ф. Керенского, когда в результате изнурительного труда он сумел накопить достаточно денег, то поступил в Казанский университет, считавшийся одним из лучших в России¹. В Казани он познакомился со своей будущей женой — Надеждой Александровной Адлер, дочерью начальника топографического отделения при штабе Казанского военного округа.

Не чувствуя призвания к церковному служению, он посвятил себя педагогике и классической филологии. В 39 лет Федор Михайлович возглавил мужскую гимназию (ту самую, в которой учился В. И. Ульянов (Ленин)) и среднюю школу для девочек в Симбирске.
В начале 1889 г. Керенский получил назначение в Туркестан на должность главного инспектора училищ края^I «Собираясь в дальнюю дорогу из Симбирска, — впоследствии писал его сын Александр, — мы ни на мгновение не допускали мысли, что будем жить в “оккупированной” стране. Ташкент был просто-напросто далеким уголком России»².

К 1903 г., за четырнадцать лет пребывания Керенского на посту главного инспектора, в Туркестанском крае насчитывалось 12 средних учебных заведений, 19 городских училищ, одно ремесленное училище, 80 русско-туземных школ и 800 медресе³.
В 1910 г. Федор Михайлович вышел в отставку в чине действительного статского советника. Он не принадлежал к так называемой плеяде «старых туркестанцев», не был востоковедом, свою карьеру после окончания университета начинал в Европейской России. Возможно, потому его отношения с подчиненными складывались не всегда гладко. Наиболее отчетливо это проявилось в случае с востоковедом и краеведом действительным статским советником Николаем Петровичем Остроумовым.

Керенского и Остроумова многое связывало. Впервые их судьбы пересеклись в студенческую пору в Казани. Как и Ф. М. Керенский, Н. П. Остроумов был из духовного сословия, но учился не в университете, а в Казанской духовной академии. По окончании академии преподавал татарский язык и исламоведение. В 1877 г. он переехал в Ташкент, где сделал достаточно успешную карьеру в качестве директора народных училищ, затем учительской семинарии и наконец директора мужской классической гимназии, где учился Александр Керенский.
С 1883 по 1917 г. Николай Петрович был бессменным редактором «Туркестанской туземной газеты», единственного официального печатного органа Туркестанской администрации, издававшегося на тюркском языке.

Глубоко преданный интересам монархии и православия, Н. П. Остроумов тем не менее довольно критически высказывался о различных отрицательных сторонах деятельности русской администрации и некоторых ее представителей в крае⁴. Во время отсутствия Ф. М. Керенского в крае его обязанности, как правило, поручались именно Николаю Петровичу, но найти общий язык двум ярким и неординарным личностям, по-видимому, так и не удалось.

Мы предлагаем вниманию читателей фрагменты двух работ Н. П. Остроумова, написанных им в 1927-1928 гг. по материалам его дневниковых записей 1889-1910 гг., — «Общие замечания об учебно-административной деятельности Ф. М. Керенского как главного инспектора учебных заведений в Туркестанском крае»⁵ и «Федор Михайлович Керенский. Третий главный инспектор училищ в Туркестанском крае»⁶, которые дают представление об их взаимоотношениях.

ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Керенский А. Ф. Россия на историческом повороте // Вопросы истории. – 1990. – № 6. – С. 117.
2. Там же. – С. 123.
3. Центральный государственный архив Республики Узбекистан (ЦГА РУз.), ф. И-47, оп.1, д. 2551, л. 213-222.
4. Алексеев И. Л. Н. П. Остроумов о проблемах управления мусульманским населением Туркестанского края // Сборник Русского исторического общества. – М., 2002. – Т. 5. – С. 89-96.
5. ЦГА РУз., ф. 1009, оп. 1, д. 69, л. 1-29.
6. Там же, д. 85, л. 1-77.

5 февраля 2012 года исполнилось 38 лет со дня смерти композитора Вениамина Арнольдовича Хаэта. Теперь, после ремонта Большого Академического театра оперы и балета имени Алишера Навои в Ташкенте возможно восстановление оперы «Кот в сапогах» с его музыкой и с его же либретто.

К сожалению с 1957 по 1997 год в городе Ташкенте администрация использовала грубо отредактированный вариант либретто, сделанный одним из последних дирижёров «Кота в сапогах». Именно поэтому, Вениамин Арнольдович Хаэт отказался ставить свою собственную фамилию под нарочно испорченным, «отредактированным» вариантом http://www.khaetvenia.narod.ru/VKhaet2.htm либретто этой оперы.

Данные фотографии http://www.notykhaeta.narod.ru/Les-photos.htm — http://photos.privet.ru/user/veniaminkhaet?page=2 сделаны мужем его дочери, Нины Вениаминовны Хаэт, Вадимом Петровичем Кирияцким в Ташкенте в 1960 году, увы после грубого редактирования поэтического текста изначального либретто. http://www.khaetvenia.narod.ru/Gato.htm — http://blogs.privet.ru/user/veniaminkhaet/68455098.

Оно написано Вениамином Арнольдовичем Хаэтом в сталинской ссылке, в Сибири с 1950 по 1954 год. После смерти композитора в Вильнюсе, именно с этого самого варианта сделан поэтический перевод на литовский язык http://www.khaetvenia.narod.ru/VKhaet5.htm.

Veniamïn Khaèt. Les photos
de son opéra «Le Chat botté»

К сожалению, после распада Советского Союза на сцене Вильнюсского оперного театра «Кот в сапогах» Вениамина Хаэта перестал идти на 6 лет раньше, чем в Ташкенте. В Литве изъятия этой прекрасной детской оперы мотивировано политическими и националистическими соображениями во имя гонения всего русскоязычного. В Ташкенте же изъятие из плана этой оперы обосновано отсутствием средств на восстановление костюмов персонажей и ссорой между вокалистами, исполнителями ролей этого произведения и последним дирижёром, уехавшим в Германию.

Надеюсь, что теперь, 15 лет спустя, эта опера Вениамина Арнольдовича Хаэта, чьё имя слева, на данной странице величайший персоналий мира http://www.olofmp3.ru/index.php/Details/Veniamin-Arnolydovich-Haiet.html между Жоржем Бизè и Иогранесом Брàмсом, снова порадует собой ташкентских зрителей Большого Академического Оперного театра вне всякой политики, как когда-то, более, чем пол века назад http://www.notykhaeta.narod.ru/Les-articles.htm — http://www.khaetvenia.narod.ru/VKhaet3.htm.

Еще при первом посещении думал рассказать о супруге Айбека, теперь делюсь тем что узнал. Есть заезженная поговорка, что женщина может или поднять мужчину до небес или обрушить его в преисподнюю. Естественно, речь идет о первой части поговорки.

Со своей будущей супругой Зарифой Саиднасыровой Айбек учился в школе. На фото 1929 года им по 24 года.

Отцом Зарифы был Саиднасырбой, богатый просвещенный человек. Он носил европейскую одежду и дочерей воспитал в светских традициях. Вот фото его и дочерей.

Жили они в городе Туркестан, потом переехали в Ташкент. У Саиднасырбая была роскошная библиотека, многих юношей от отправлял на учебу в Европу. Та фотография, что слева  использовалась еа афише недавней выставки «Новые женщины Узбекистана, ХХ век».

В года репрессий Саиднасырбай был обвинен в шпионаже, в 1936 посажен, потом его отпустили, в 1937 году снова арестовали и расстреляли. В 1991 году реабилитировали.

Клеймо дочери врага народа перекрыло дочери пути к творческой реализации, хотя она хорошо рисовала, и она посвятила жизнь супругу. В 1951 году Айбек переживал из-за грязных клеветнических пасквилей в прессе, его разбил инсульт, правая рука оказалась парализованной. В течение последующих 18 лет он диктовал свои произведения супруге, она записывала, потом читала, обсуждали, правили…

Притом, что Зарифа Саиднасырова преподавала химию а институте, написала учебники и словарь химических терминов — первые на узбекском языке. Еще и рисовала… Недавно вышла книжка об этой замечательной женщине, но только на узбекском языке.

В музее есть две картины, написанные Зарифой, на обеих мавзолей Ходжи Ахмеда Ясави в Туркестане.

Не могу не поделиться панелью дверной, они все украшены резьбой, специально узнал, что это делали мастера из Самарканда именно для музея Айбека. Обожаю шестиугольники.

Эпизод экскурсии в зале Навои.

Такое хорошее благостное состояние после музея…

Из проблем (с нашей стороны, есть и другие проблемы наверное): 1) музей не подключен к Интернету, 2) у музея нет сайта 3) нет средств издать книгу о Зарифе на русском языке. Кто бы перевел, опубликовали бы в Интернете, ничуть не хуже для поддержания памяти о замечательных людях чем книга.

Кто не был в музее — сходите.

Знаменитая теорема была сформулирована Пьером Ферма в 1637 году на полях книги «Арифметика» Диофанта, где он приписал, что найденное им остроумное доказательство слишком длинно, чтобы его можно было поместить на полях этой книги.
Многие математики пытались найти правильное решение. В 1770 году Эйлер доказал ее для случая n=3, Дирихле и Лежандр в 1825 году – для n=5, Ламе – для n=7. Куммер показал, что теорема верна для всех простых n, меньших 100, и так далее. Но все это были частные случаи, а не универсальное доказательство для всех чисел.
Над полным доказательством Великой теоремы работало немало выдающихся ученых, что привело к получению многих результатов современной теории чисел.

«В течение трех столетий прилагались напряженные усилия, чтобы доказать теорему Ферма, а в начале XX века интерес к ней увеличился еще больше, когда немецкий математик Пауль Вольфскель завещал награду в 100000 марок (эквивалент 1 млн. фунтов стерлингов сегодня) тому, кто сможет заново ее доказать», — пишет автор книги «Последняя теорема Ферма» Саймон Сингх.

И почти через сто лет, 28 июня 1997 года, премию, наконец, присудили нашедшему решение английскому математику Эндрю Уайлсу, работа которого заняла целых 130 (!) полос в математическом журнале «Annals of Mathematics».

Споры вокруг теоремы Ферма не утихают до сих пор. Главное возражение «ферматистов» — что теорема была решена с использованием достижений сверхсовременной математики — теории эллиптических кривых, которой не было в 17-м веке.

Не устраивает их и «громоздкое решение» Уайлса, а посему поиск «простого и лаконичного» доказательства теоремы Ферма продолжается энтузиастами во всем мире, и в их числе — ташкентец Борис Пономарев, сообщает информационное агентство «Фергана».

« Я ознакомил с результатами своей работы коллег, получил их положительные отзывы, — говорит математик. – Жду ответа из академических институтов России, Европы и США».

Пономарев – автор уже не первого математического открытия. В 2007 году он обнародовал выведенную им Универсальную формулу общего решения алгебраических уравнений высших степеней вплоть до бесконечности.

На его счету — две математические работы по «золотым пропорциям», по одной из которых в 2006 году был получен положительный отзыв вице-президента АН Узбекистана академика Саидахрора Гулямова, с рекомендацией к публикации.

Источник

Оказывается в Сети есть хорошая книга о нем, написанная его дочерью. Копировать сложно из-за объёма, предлагаю прочесть в источнике: биография ученого практически и есть история биологии как науки в Узбекистане.

Производство пива Первый пивоваренный завод был открыт товариществом в 1874 году, который вскоре перешел в собственность Н. И. Иванова.

В 1877 году заводов было 2 (Н. И. Иванова и Е. Х. Жемчужниковой).

В 1886 году пивоваренных заводов в Ташкенте было уже 5, из них действовало 3 – Н. И. Иванова, Е. И. Ильина (был открыт в 1880 году) и А. Е. Громова (был открыт в 1883 году), и два не действовали – Жемчужниковой (был открыт в 1875 году и впоследствии перешел к генерал-лейтенанту Александру Михайловичу Яфимовичу) и Майорова. Завод А. Е. Громова впоследствии был продан туземному еврею Юсуфу Давыдову. (Считаем не лишним сообщить сведения о стоимости в то время некоторых заводов. Так, например, винокуренный завод Н. И. Иванова стоил 120000 рублей, фруктово-водочный его же – 50000 рублей, пивоваренный завод его же – 200000 рублей, винокуренный завод А. Е. Громова – 120000 рублей и пивоваренный завод его же 80000 рублей).

В 1909 году пивоваренных заводов было 4 – товарищества н-ков Н. И. Иванова, А. М. Яфимовича, н-ци Е. И. Ильина и туземного еврея Юсуфа давыдова (начал действовать с 1904 года).

На четырех пивоваренных заводах в том же году было выварено пива 338620 ведер, в том числе товариществом наследников Н. И. Иванова 113000 ведер, Яфимовичем – 65000 ведер, наследницей Ильина – 32620 ведер и Юсуфом давыдовым 128000 ведер. На всех пивоваренных заводах в 1909 году употреблено солода 48625 пудов.

Текст отсюда http://www.oldtashkent.ru/?action=pages&podrazdelid=40&podrid=8 Фотографии мои.

Недавно я обнаружил в русской Википедии в статье «Тезиковка» правку, которая была похожа на вандализм, но, по-видимому, таковым вандализмом не была, а явилась просто следствием незнания автора приписки того, как правильно писать примечания или тексты обсуждений к статьям в Википедии. Этот довольно обширный текст я просто перенес из основной статьи (отменив «вандальные» изменения) на вкладку «Обсуждение», но потом, внимательно прочитав текст автора, решил, что он прямо просится к вам на страницы вашего альманаха «Письма о Ташкенте». Ниже я привожу этот текст. Если вы сочтете возможным опубликовать его у себя на страницах альманаха, буду очень рад этому:

* * *

Прочла статью о Тезиковке и о купце Тезикове Иване. Меня очень волнует эта тема, так как Иван Тезиков — мой прадед. И мне очень неприятно было читать о том, что он не существовал в действительности. Вот эта самая фотография «Купец Тезиков.Ташкент» хранится в нашей семье, а также фотография его сына Михаила (моего деда) и фото семьи Ивана Тезикова.

Мой отец Тезиков Семён Михайлович рассказывал о днях своего детства, которые он проводил с семьёй как раз на этой даче площадью около 2 гектаров, как он бегал по поручению его матери Елизаветы на близлежащий рынок за филейкой.

Сад был большой с плодовыми деревьями, урожая из этого сада хватало не только самим Тезиковым, но и многим жителям по соседству. Вот как описывает отец историю переселения своих предков в это место:«Первое описание приезда в Ташкент моих родных я встретил в книжке писательницы Сырдарьинской, выпущенной Ташкентским издательством примерно в двадцатых годах 20-го века, после чего её уже я не встречал.

По рассказам моих родных мой дед получил денежную ссуду от царского правительства для освоения свободных земель вокруг города Ташкента. Так они поселились в низовьях небольшой речки Салар, впадающей в большую реку Сырдарью. Переселение происходило частично на верблюдах, так как в то время железной дороги ещё не было. На этом месте моим отцом был построен двухэтажный жилой дом, а рядом с ним небольшой кустарного типа кожевенный завод. Это место стало называться среди местных жителей Тезиковский кожзавод, который имел водяную мельницу. Кожевенное сырьё сдавали местные жители

Затем в городе Ташкенте был открыт рядом с Воскресенским базаром магазин по продаже кож. Отец мой Михаил Иванович помер в 1912 году. За ним ушли его брат Семён Иванович и остальные родственники. Все они похоронены на Ташкентском кладбище рядом с кладбищенской церковью. Был у них фамильный склеп, который во время войны был разрушен мародерами, мечтавшими найти в нем драгоценности или богатство.»

Фабричку бабушка Елизавета после смерти деда Михаила сдала добровольно, боясь принудительной конфискации. Работала она потом в Управлении водного хозяйства гор.Ташкента. Были рассказы и его брата Андрея Михайловича и его двоюродной сестры Ирины Николаевны Семилетковой (отец которой Николай Иванович Семилетков был директором Ташкентского отделения Всероссийского банка в начале 20 века), но в советское время небезопасно было оглашать все данные о своих предках, поэтому памятные записи никто из них не вёл, а я по молодости лет всего не запомнила.

В заключение хочется сказать, что описание о прадеде в основном соответствует действительности.

Хотелось бы вставить сюда сохранившиеся фото семьи и сына Тезикова Ивана, но не знаю, как…

Vodoleyiren

Ссылка на источник: http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9E%D0%B1%D1%81%D1%83%D0%B6%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5:%D0%A2%D0%B5%D0%B7%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%BA%D0%B0

* * *

28 января в в мангалочьем дворике состоялась встреча посвященная Наталье Николаевне Гончаровой.

  Натали, как звал её А .С. Пушкин, была  красавицей, покорившей сердце поэта. Она была не только красавицей, но и ещё умной, начитанной, изучала основы экономики и педагогики. Эти знания помогали ей в ведении хозяйства и воспитанию своих четверых детей, которых она подарила своему любимому мужу Александру Сергеевичу Пушкину, оставаясь преданной его творчеству до последних дней своей жизни. О жизни Н. Н. Гончаровой поведала нам А. В. Маркевич, филолог и директор музея.  Присутствовали почитатели поэзии А. С. Пушкина, которые читали стихи поэта.                           

Все в ней гармония,всё диво,
Все выше мира и страстей,
Она покоится стыдливо
В красе торжественной своей,
Ей не соперниц,нет подруг,
Красавиц наших бледный круг
В её сиянье исчезает.

    Начало девяностых помнится как трудное время. Наряду с трудностями, для меня это время было необычным, интересным. Если в советские годы любое стремление к национальному рассматривалось как проявление национализма, то в девяностых заметен стал рост национального самосознания. Многие начали стремиться к поиску родных национальных корней. Именно тогда в Ташкенте возникло несколько культурных центров, в том числе и татарский культурный центр, встречи которого проходили на базе музея Дружбы народов.

     При центре был кружок изучения татарского языка. Я не могу припомнить, кто и когда привел меня в этот кружок. Занятия вела очень милая изящная женщина. Спустя пару месяцев после начала занятий в нем, я даже рискнула начать читать по-татарски с романа «Ак чэчэклэр». Как многие ташкентские татарки, говорить по-татарски я не умела, хотя и понимала с пятого на десятое.

      Там же, при центре, можно было посещать занятия по основам мусульманского вероучения. Осваивали арабский алфавит, учили символ веры, правила совершения намаза.

       Как это часто бывает, большие дела иногда начинаются с пустяка. Для меня оно началось с простого уличного объявления.

     Объявление было написано на небольшом бумажном листке. Уже пожелтевшее, оно было прочно приклеено к водосточной трубе. Точного текста сейчас уже не помню, а смысл был такой, что родители, желающие, чтобы их дети посещали группу детского сада с татарским языком обучения, могут позвонить по такому-то телефону.

    По телефону откликнулся женский голос, так мы познакомились с Люцией.

    Люция проделала большую работу по привлечению родителей в группу. Объявления были только маленькой частью этой работы. Встречалась с татарскими семьями, в которых были дети дошкольного возраста, убеждала, объясняла, обзванивала, собирала на собрания у себя дома.

       Многие отказывались сразу, выдвигая разнообразные доводы: далеко водить в садик, зачем это надо, сейчас лучше английский язык учить, где вы возьмете воспитателей… Две подруги-татарки сказали: — Вот мы знаем только татарский язык, но не знаем русского, поэтому хорошей работы нам не найти, техничками работаем. Некоторые семьи уже готовились к отъезду из Узбекистана. Серьезным аргументом было и то, что в саду дети могут освоить язык, а что они потом будут делать в школе. Нужно будет создавать класс с татарским языком обучения?

     Можно сказать, что языковая ассимиляция это проблема татарских семей в Узбекистане – носители языка постепенно уходят, дети знают разговорный язык, а внуки языка уже не знают совсем. Одна моя знакомая говорила, если в Ташкенте встречаются две татарки, то они почти всегда говорят или по-русски или по-узбекски.

      Но еще до открытия группы было много куда более насущных проблем.

Надо было получить разрешение гороно, а потом районо на открытие группы. Эти переговоры Люция провела практически самостоятельно, иногда привлекая родителей. К чести органов образования, с их стороны никаких запретов и особенных препятствий не было, хотя дело было новое. Скорее потребовалось то, что называется хлопотами — ходить по кабинетам ответственных лиц, писать заявления в инстанции.

 У меня не осталось снимков здания детского сада. Эти две фотографии я нашла в Яндексе. Если это и не наш садик, то очень похож

Только однажды, когда я уже пошла выписывать путевку на своего ребенка, инспектор районо, заполняя бланк, сказала: — Зачем это надо? И кто это придумал детей по национальностям делить? А когда я ответила, что это инициатива родителей, желание учить детей родному языку, она спохватилась и сказала: — А, ну тогда совсем другое дело.

      Сложным  оказалось сразу найти подходящих воспитателей и нянь. Особенно, воспитателей. Ведь многие женщины, знавшие язык, знали именно разговорную речь, не были знакомы с методикой преподавания. Или вообще не имели педагогического образования и навыков работы с детьми.

      Но первый и важный шаг был сделан. Татарская группа была открыта в 1990 году на базе детского сада № 391, находившегося на 24 квартале Чиланзара.

 У меня не осталось снимков здания детского сада. Эти две фотографии я нашла в Яндексе. Если это и не наш садик, то очень похож

 Эти фотографии были сделаны в самый первый день работы группы.

Инна Федоровна с детьми

         Группа получилась разновозрастная. Администрация детского сада с пониманием отнеслась к открытию необычной группы. И, пока не была найдена подходящая воспитательница, закрепила за нашей группой опытного и толкового воспитателя обычной русской группы. Ее звали Инна Федоровна. Несмотря на то, что ее работа в группе была временной, она с большим вниманием и интересом отнеслась к детям, помогла им освоиться в саду, особенно тем, кто до этого в садик не ходил.

 Родители привели детей в первый день, и остались в группе на некоторое время

 Занятия языком, на первых порах, взяла на себя все та же неутомимая Люция, и надо сказать, занималась этим очень увлеченно. Она сама в это время активно осваивала язык. И даже родителям, не владевшим языком, давала дельные советы, какие приемы лучше использовать, изучая язык вместе с ребенком.

Девочку, стоящую справа, звали Дания. Ей сейчас должно быть примерно 25 лет

      Не всегда гладко складывались и отношения в группе родителей, на первых порах были трения. Татары любят говорить о себе, что они не очень сплоченные. Но сейчас, когда прошло столько лет, мне кажется, что дело было не в плохой сплоченности, а в том, что родителями хотелось сразу больших зримых результатов. Тогда как воспитание и обучение дело скорее неспешное.

 Папа играет с сыном. Супружеская чета — Владимир и Фарида, они водили в группу двоих детей. Ими и были сделаны эти фотографии

     Вскоре воспитательница была найдена, и еще какая! Носитель языка, человек, знавших и понимавший родную культуру. Она не была профессиональным педагогом, а работала прежде в театральной сфере. Поэтому в группе очень быстро наладилась подготовка к праздникам, включавшая как традиционное заучивание стихотворений, так и разучивание ролей, потому что предполагались элементы театрализации. Контакт с детьми у нее был очень хороший. Это были скорее отношения бабушки с внуками. Причем бабушки интеллигентной, обладавшей художественным вкусом.

      В течение года она вела нашу группу, и даже потом, когда подобрали сменных воспитателей, она осталась вести в группе музыкальные и речевые занятия, готовила с детьми праздники.

     Начались подготовки к утренникам, заучивание стихотворений на родном языке, а вскоре и сами выступления детей.

 Первый завтрак в новой группе

      Родители сами шили для детей национальные костюмы к праздникам. Мастерили калфаки, расшивали фартучки и тюбетейки национальными узорами.

     Тогда же в Ташкенте появилась возможность покупать детский журнал на татарском языке. Журнал был замечательный, отпечатан в Финляндии, иллюстрированный, красочный. Покупали для детей книжки на  татарском языке, которые добывала, по-моему, все та же неугомонная Люция.

 Утренник ко Дню 8 Марта. 1991 год

      Уже весной 1991 года наша группа приняла участие в городском сабантуе. Участвовали в конкурсах, танцевали, веселились вместе с взрослыми.   

         Спустя два года, моя дочь пошла в школу, а вскоре, мы покинули Ташкент. Это было время, когда очень многие уезжали. И не обязательно в Казань (шутка!..) Сама Люция резко отрицательно относилась к идее отъезда, даже на «историческую родину», и о себе говорила «драпать никуда не собираюсь!»

      Никаких знакомств, заведенных тогда в садике, у меня не сохранилось. Остались только воспоминания и несколько снимков в детском альбоме дочери.

      Представленные здесь черно-белые фотографии были сделаны в самый первый день работы татарской группы. Взрослые на снимках – родители. Сейчас этим детям приблизительно по 23-25 лет. Какими они выросли? Кем они стали? Вспоминает ли кто-то из них свою группу? Может кто-нибудь узнает себя на снимках.

     Как дальше развивалась наша татарская группа? Сколько лет просуществовала? Есть ли она сейчас?

     Может, я когда-нибудь узнаю ответы на эти вопросы!

… вчера была в Араде на кладбище к 30 дню был установлен памятник, который выглядит также достойно, как и жизнь этого человека-легенды. Приехало много друзей, родственников-из Ташкента — Нина— вдова Валерия младшего погибшего сына Юлия Земыча, внуки, правнуки, поминали, вспоминали…дай бог каждому,чтобы говорили такие слова после ухода в мир иной. Что касается *иного мира* Ю. З после одной из своих операций сказал: *Я почти там был. Торопиться не надо*

Вот в этом весь дорогой наш Юлий Земыч, Светлая память!

19 января впервые в знаменитом Карнеги Холле дебютировала в сольном концерте блистательная узбекская пианистка Лола Астанова. Это было первое выступление Астановой в Карнеги Холле, и она признается, что с 9-летнего возраста, когда впервые оказалась в США, мечтала о выступлении в этом зале. Свой первый концерт она посвятила одному из величайших пианистов двадцатого века Владимиру Горовицу, дебютный концерт которого состоялся в Карнеги Холле 12 января 1928 года. Владимир Горовиц является представителем романтического стиля исполнения (сочинения Ф. Листа, в том числе в собственных транскрипциях, Ф. Шопена, русских композиторов и др.). Его называли «Королем Королей пианистов», «последним великим романтиком». В фундаментальном труде Д.Рабиновича «Исполнитель и стиль» В.Горовиц причислен к «исполинам романтического пианизма», к которым автор относит Ф.Листа, С.Рахманинова, В.Горовица.

Благотворительный концерт в Карнеги Холле был организован American Cancer Society. Сборы от концерта, на котором присутствовали около 3.000 зрителей, пошли в пользу общества по борьбе с раковыми заболеваниями в AMERICAN CANCER SOCIETY. Прежде чем сделать свой окончательный выбор организаторы данного концерта просмотрели очень много кандидатур для участия в этом сольном концерте. Отрадно, что выбор пал на Лолу Астанову… Это большой успех для представителя узбекской музыкальной школы. Но больше всех радовалась сама Лола. Ведь не каждому пианисту предоставляется возможность выступать в таком широкомасштабном сольном концерте в самом Карнеги Холле! Тем более, если речь идет о дебюте молодой пианистки из Узбекистана. В программе Лолы Астановой были многие произведения, которыми прославился в свое время сам Горовиц, включая «Ноктюрн» Op. 62 №1-В Шопена, написанный великим музыкантом за несколько дней до смерти…

Лоле, как талантливой пианистке, была оказана большая честь — играть на личном рояле маэстро Горовица Steinway&Sons — том самом, который он привез с собой для выступления в Белом Доме в 1978 году. Судя по отзывам, которые сегодня публикует New York Daily News, зрители были в восторге от выступления Астановой.  Одним из самых эмоциональных была оценка Мореме Шашу Харви, принцессы Тринидада и Тобаго, которая сказала, что Астанова «танцевала» и «занималась любовью» с пианино. Ее муж Луи назвал Лолу «Lady GaGa классической музыки». По мнению ведущих американских музыкантов и приглашенных на концерт, Лола Астанова Лола Астанова блестяще справилась с задачей, виртуозно исполнив на рояле великого американского маэстро произведения Шопена, Рахманинова, Скрябина и самого Владимира Горовица. Как и Владимир Горовиц, она, считают специалисты, привносит в своих выступления силу, интеллект и легкий романтический оттенок страсти.

Мировые звезды на вечере классической музыки!

Сольный концерт Астановой открыл известный миллиардер Дональд Трамп. Дональд Джон Трамп (Donald John Trump) — американский бизнесмен, известная личность на телевидении и радио, писатель. Он также является президентом компании Trump Organization — крупной строительной компании в США и основателем компании Trump Entertainment Resorts, которая управляет многочисленными казино и отелями по всему миру. Трамп стал знаменитостью благодаря экстравагантному стилю жизни и откровенному стилю общения, а также своему успешному реалити-шоу «Кандидат», где он выступает и как исполнительный продюсер, и как ведущий.Сам Дональд Трамп был председателем этого великолепного вечера в Карнеги Холле, и он же открыл вечер.

Легендарная Джули Эндрюс представила молодую узбекскую пианистку американской публике в Карнеги-Холле. Обладательница премий «Оскар»,«Эмми», «Грэмми» и «Золотой глобус» легендарная Джули Эндрюс специально прилетела из Лос-Анжелеса, чтобы принять участие в дебютном концерте Лолы Астановой. В прошлом пианистка и певица,одна из самых легендарных актрис нашего времени Джули Эндрюс великолепно вела сольный концерт молодой пианистки из Ташкента. И, конечно же, по признанию самой Лолы Астановой разделить с этими легендарными людьми сцену концертного зала Карнеги Холла было очень приятно и почетно…

В числе приглашенных на концерт были мать (Нази Астанова) и брат (Эркинжон Астанов) Лолы Астанов, её близкие друзья, представители «FORUM.UZ», а так же огромное количество звезд из мира музыки, кино и телевидения, таких, как Пирс Броснан, Энн Керри, Энн Хэтэуэй, Рошумба Уильямс, Роберт Херьявик, Даймонд Джон (ABC’s «SharkTank»), Мореме Шашу Харви, принцесса Тринидада и Тобаго  и др.

***

Начало всех начал. Лола Астанова родилась в Ташкенте в 1985 году в семье служащего. Отец — Рустам Аблокулович Астанов, 72 года. Инженер-механик, известный изобретатель страны, кандидат технических наук, доцент. Имеет 27 патентованных изобретений, опубликовал боле 50 научных статей. Мать – Нази Халимовна Астанова, 65 лет. Преподаватель музыки. Родители Лолы родом из Самарканда. Талантливая Лола уже в 5 летнем возрасте умела красиво рисовать. В 1990 году её рисунок был представлен на конкурсе в ГДР. Тогда она получила свой первый приз. Первые уроки музыки ей преподнесла ее мать. Так как мама была музыкантом, педагогом фортепиано и зная, что это достаточно сложная профессия и судьба, она была против того, чтобы Лола была музыкантом и пианистом, но отец настоял…  Рустам Аблокуловичь, по своей профессии был достаточно далек от музыки, и жене говорил следующие слова: «Я хочу, чтобы, когда я возвращаюсь с работы, дочка мне играла «К Элизе». Но, он тогда не мог предвидеть, что это зайдет немножечко дальше, чем «К Элизе»… Кстати, «К Элизе» — является единственным произведением, которое  Лола не играла никогда…, но, наверное, на слух она смогла бы.

Слово о первом наставнике…

Из воспоминаний Лолы Астановой: Мама решила отвести меня к самой такой титулованной, строгой учительнице – Тамаре Афанасьевне Попович. Мы совершенно случайно оказались рядом, поблизости со школой, зашли к ней. У нее был урок, она очень была недовольна тем, что мы ее отвлекаем. Но все же проверила с помощью тестов ритм, слух. И сказала маме, очень выразительно на нее посмотрев: «Не пропадайте, придете в августе». Вот пришли в августе, с этого все и началось. В 1989 году меня принимают в Республиканскую среднюю специальную музыкальную школу им. В.А.Успенского, куда принимают исключительно одаренных детей. В возрасте шести лет я начала учиться игре на пианино у выдающегося педагога, основателя узбекской фортепьянной школы Тамары Афанасьевны Попович. В музыкальной школе кроме профессора Т.А. Попович я училась еще у известного педагога Марка Русака. Через год я начала исполнять композиции за рубежом. Участвовала в различных фестивалях и концертах в США, Германии, Франции, Австрии, России, Италии и т.д. В школьные годы мне часто приходилось посещать занятия и повышать свой классическо-романтический репертуар у профессора Льва Наумова в Московской Государственной Консерватории имени Чайковского, который считается крестным отцом Российской школы, чьи корни восходят к самому Францу Листу.

Моя первая наставница Тамара Афанасьевна обладала редким даром. Она могла с первого взгляда, с первой ноты предсказать будущее своего ученика… Для меня Тамара Афанасьевна была второй мамой и образцом для подражания. Еще при жизни Тамара Афанасьевна была легендой. Заслуженный учитель Узбекистана, почетный профессор консерватории, она всю жизнь работала по 16 часов в день. До начала занятий она успевала позаниматься с «отстающими», а вечером после занятий уже дома шлифовала таланты. Попович является автором уникальной, непревзойденной, по мнению большинства, методики обучения игры на фортепьяно. Её светлая память навсегда останется в моём сердце…

Беззаботное детство…

Из воспоминаний Рустама Астанова (отца Лолы): Многие сверстники и школьные друзья часто твердили, что у Лолы не было детства, такого беззаботного времени, когда можно всем, чем хочешь заниматься.. Но, Лола уже с детстваочень много ездила, много что увидела: и Европу, и Америку, играла на концертах, участвовала на конкурсах…Вдетские годы в музыкальный мир Лола входила очень легкои с удовольствием. Ей все легко давалось. И, конечно, я не могу сказать, что она не хотела играть с детьми во дворе, или как-то более беззаботно проводить время, но, мне кажется, что все это из-за музыки…, у Лолы очень необычно прошло детство. Многим нужно было пожертвовать, от много отказаться, чтобы заниматься  этой профессией… и было заметно, чтоЛола всегда хотела заниматься именно этим делом. Она не любила попросту тратить время, у неё все было расписано поминутам. Лола с раннего возраста понимала, что такое чувство ответственности, чувство дисциплины. Ещё одна существенная деталь — она никогда не играла больше трех-четырех часов в день, и так продолжается до сих пор. Я знаю, что многие пианисты занимаются по шесть, по восемь часов… Самое главное -Лола с умом организует свое время и, не затрачивая большое количество часов, добивается нужных для неё результатов.

Первые творческие успехи. В 1996 году Лола становится Лауреатом 2-го Международного Конкурса Шопена для молодых пианистов в Москве. Ее исполнения записываются и получают официальный рилиз на дисках. Лолу включают в документальный фильм под эгидой ЮНЕСКО «Таланты 20 века» («Prodigiesof the 20^th Century»).В 1997 году она становится дипломанткой Молодежной ассамблеи искусств в Москве, стипендиаткой международного благотворительного проекта «Новые имена».В 2000 году Лола выступает в Европе и Америке. Ее показывают по таким крупнейшим телеканалам как CNN и BBC. Ее фотографии также появляются в отечественных и иностранных изданиях. С каждым днем она становиться широко известной яркой звездой — как в родном Узбекистане так и во всем мире. Профессор Л.Наумов считал юную пианистку из Ташкента одной из лучших современных исполнителей Шопена. Кроме того, в Москве юная Лола приобретает известность благодаря своим исполнениям Шопена.

American Dream

Из воспоминаний Нази Астановой (мамы Лолы):В 2001 году после окончания ташкентской музыкальной школы, наш семейный совет принимает решение о продолжении учебы Лолы за рубежом. В 2003 году ее готовы были принять в магистратуру ведущие музыкальные школы мира, включая и Московскую Государственную Консерваторию. Но выбор ее падает на Университет им.Уильяма Марша Райса (Rice University,USA) в Техасе. В начале были проблемы с получением американской визы… Позже получив туристические визы Лола с отцом отправились в Америку. В Университете их встретил профессор Кимура, прослушав виртуозные способности Лолы, он тут же доложил президенту этого Университета и её зачисляют в Университет. В первый же год обучения она становится обладателем Президентской стипендии. Было очень трудно, Лола в то время еще не знала хорошо говорить на английском языке… Но потом она быстро освоилась и стала одной из лучших студентов Университета. Выучив английский язык, она начала понимать культуру, ментальность, какие-то американские тонкости жизни… Проучившись под руководством известного пианиста Роберта Ру в 2005 году, Лола получила степень магистра с отличием.

Всемирная известность. В 2000 году Лола получает первую премию Международного конкурса в Италии. В том же году её лазерные диски разошлись по всему миру. Кроме этого Лола Астанова стала сенсацией Youtube благодаря своей собственной композиции, навеянной песней Рианны«Don’t Stop The Music», набравшей более миллиона просмотров. Её первая импровизация родилась случайно: однажды Лола услышала песню “Don’t Stop the Music” в клубе и подумала, как бы можно было “поймать” такой мотив и ритмический рисунок на рояле?  И в тот же вечер родилась её фантазия на тему “Don’t Stop the Music”.  А дальше, она стала получать огромное количество писем с просьбами записать что-то подобное ещё, и так родились композиции “Music” и “Jingle…All the Way”.  Это, конечно, скорее виртуозные шаржи, чем серьезные произведения, но если благодаря им кто-то открыл для себя и полюбил фортепианную музыку  — то это уже её успех.

Лола Астанова-1991 год. Первая победа. Ей было 6-лет (в середине в школьной форме)

В целом, Лолу всегда интересовали разные жанры музыки и она считает, что композитор и музыкант не должен быть догматиком или специально запирать себя в какие-то рамки. Так что возможно, что в скором времени у Лолы выйдет неклассический альбом…, но это пока её секрет.

Ее другие ролики на Youtube также были очень успешны, отчасти благодаря ее нетрадиционным костюмам, уже меняющим моду мира концертных пианистов. Вообще Лола Астанова считает, что виртуозные композиции, экспромты и фантазии на популярные мелодии — это довольно старая традиция и многие легендарные музыканты этим “грешили”. Это такое профессиональное озорство, если хотите, для удовольствия и развлечения. Просто в былые времена это редко выходило за пределы дружеских кампаний, а сегодня обязательно попадает в YouTube. 

Большой успех. Большой успех пришел к Астановой в октябре 2007 года, когда ее пригласили принять участие в концерте Classical Super star Fantasy Concert вместе с Валерием Гергиевым и оркестром Мариинского театра. Этот концерт был представлен в каталоге Neiman Marcus the Christmas catalog,  с ценой билета в $1,6 миллиона. После этого концерта многие люди впервые услышали и столкнулись с талантом молодой пианистки из Ташкента. Но это был такой достаточно эксклюзивный круг людей. Её стали чаще приглашать на эксклюзивные концерты и вечера. Но и из-за этого широкая публика не имела возможности прийти на её концерты… До недавнего времени так и было. Этот концерт, который состоялся в Карнеги Холле, станет первой ступенькой к тому, чтобы Лола Астанова  могла познакомиться с более широкой публикой.

Концерты, концерты…

С программой «Рахманинов и Шопен» Лола Астанова выступила в непривычном для исполнительницы классики зале — кабаре Le Poisson Rouge. Хотя люди сидели за столиками или за стойкой бара, пили коктейли, ужинали, Лола Астанова сумела, как говорится, «взять зал». Ее экспрессивная манера исполнения поначалу казалась слишком артистичной, местами даже нарочитой, рассчитанной на чисто внешний эффект. С другой стороны, ее было интересно не только слушать, на нее было интересно смотреть. Это как раз то, чего требовала специфика зала. Постепенно пианистка стала успокаиваться, а публика стала привыкать к ее манере. Когда период привыкания друг к другу прошел, на первый план вышло мастерство пианистки, ее техника и эмоциональность. Опять же, разрушая стереотипы поведения классического музыканта, Лола Астанова сама объявляла следующие произведения, коротко комментировала их, легко общалась на английском с публикой. И все же было некое несоответствие ее игры с ее манерой словесного общения. Потом, в интервью, Лола объяснила, что хотела сломать некую стену, всегда отделяющую классического музыканта от публики в концертных залах. Ей хотелось живого общения, диалога, хотелось соответствовать духу популярного нью-йоркского кабаре. Это ей полностью удалось, когда она завершила концерт исполнением собственной импровизации на тему американской рождественской песенки в классической манере с джазовыми вкраплениями.

Игра по правилам…

Из воспоминаний Нази Астановой (мамы Лолы):У Лолы и у меня часто спрашивают, почему она практически не участвует в музыкальных конкурсах…Да, я как профессиональный музыкант понимаю, что конкурс – это путь к карьерному росту для любого музыканта. Именно, благодаря успешному выступлению на том или ином конкурсе, у музыканта появляется возможность построить свою дальнейшую профессиональную карьеру. Действительно, до сегодняшнего дня Лола практически не участвовала в международных конкурсах для взрослых. Хочу отметить, что это было её осознанное решение. Раньше она участвовала во многих юношеских конкурсах, фестивалях, ассамблеях. Но что касается конкурсов для взрослых, она приняла твёрдое решение не участвовать в них. Лола считает, что, эти конкурсы серьезно ограничивают музыкальный и артистический рост.

Потому что конкурсы – это игра по правилам, нужно играть по правилам, как хотят, чтобы Вы играли, члены жюри, то есть конкурсанты должны играть для них, для очень маленькой группы людей и соответствовать всем академическим правилам. Если конкретно, – разные конкурсы, разные члены жюри, то есть, у вас разная подготовка, и вы должны подстраиваться под ситуацию. Да, конкурсанты должны подстраиваться под ситуацию, не под публику, а под членов жюри, под их правила, под их какие-то критерии. А Лола убеждена и считает, что если ты артист, музыкант, то ты должен расти и развиваться, во многом даже не играть по правилам, а быть индивидуальностью, быть яркой личностью, а на конкурсах очень часто это как раз-таки и не любят…Классическая музыка, как любое искусство, выражает самые простые человеческие чувства и эмоции, а это тот язык, который понятен всем, в любом возрасте и в любой точке мира.  Если же говорить конкретно о Лоле, то она всегда играет только ту музыку, в которую она влюблена, играет так, как её чувствует, и она никогда не смотрит на своих зрителей “сверху вниз”.  Мне кажется, что люди тоже это чувствуют…

Дальше – только вперед!

Из воспоминаний Рустама Астанова (отца Лолы):Недавно меня пригласили в музыкальную школу имени Успенского, где когда-то училась моя дочь Лола. Как-то директор школы Дилором Джамалова спросила у меня: «А вы чувствуете, что ваша дочь для своего возраста и своего профессионального уровня уже полностью реализовалась?» Я ответил: «Лола такой человек, который всегда смотрит вперед и всегда ставит перед собой новые задачи. Она должна думать о своем артистическом росте и музыкальной карьере. Ей еще многое предстоит сделать. Моя дочь всегда твердит, что быть музыкантом -значит на 99% вы всегда должны быть готовы к слову «Нет». Не поддаваться соблазну, а идти по тяжелой и извилистой тропинке в верх… А для этого, нужно иметь очень сильный характер и стержень внутри себя. А это есть у Лолы. И я, как отец Лолы, на всё это смотрю как на начало большой эпохи. И вообще, для начала, неплохо начинать с Карнеги Холла, с его Большого концертного зала… Лоле нужно было пройти через многие испытания, чтобы оказаться именно в этом месте. Дальше –только вперед!»

Таланты из «Успенки»

Успенка сегодня

Дилдора Джамалова, Заслуженный работник культуры Узбекистана, директор академического музыкального лицея им. Успенского: Произнесите только: «Успенка» — и, наверно, каждый ташкентец поймёт, что речь идёт об уникальном учебном заведении, заслуженно пользующимся большим авторитетом во всем мире. Годы существования прославленной школы имени В.А. Успенского составляют богатую историю музыкальной культуры Узбекистана. Более сотни лауреатов только международных конкурсов вышло из стен этого храма искусств и составило славу узбекской музыкальной школы.  Это учебное заведение уникально и не имеет аналогов в нашей стране,  стремительно вырвавшейся на мировую музыкальную арену. На протяжении семидесяти лет своего существования школа играла огромную роль в музыкальном искусстве Узбекистана. Она стала прочным фундаментом профессионального детского музыкального образования, обеспечивая непрерывный рост уровня музыкального исполнительства и создавая реальные условия для появления новых традиций музыкальной культуры республики. С каждым годом число учеников «Успенки», привозящих дипломы победителей с престижнейших мировых музыкальных состязаний, только растет. Это свидетельствует о ярком духовном потенциале узбекских ребят, сильной педагогической базе и крепких музыкальных традициях лицея.

Мы гордимся нашими выпускниками, которые сегодня являются известными солистами и представляют узбекское музыкальное искусство за рубежом. Среди них Михаил Истомин – играет в Питсбургском оркестре в США, Инобат Ахмедова – в Берлинском симфоническом оркестре, Улугбек Палванов, восьмикратный лауреат международных конкурсов, признан лучшим исполнителем прошлого года в Берлине. Особо хочется отметить и Алешу Султанова, который был первой «ласточкой», прославившей Узбекистан на весь мир… К юбилейным торжествам которые прошли в 2010 году, мы выпустили каталог «Наша гордость» – обо всех лауреатах и выпускниках «Успенки». Среди них достойное место занимает талантливая пианистка, уже всемирно известная Лола Астанова. Она уже в 6 летнем возрасте стала призером Регионального конкурса учащихся музыкальных школ. В детском возрасте она выступала в концертах в США, Германии, России, Австрии, Франции и Италии. Лола уже в то время стала одной из ведущих юных пианисток Узбекистана, исполнявших произведения Шопена, Рахманинова и др.

У нее был замечательный педагог — заслуженный учитель Республики Узбекистан, профессор Тамара Афанасьевна Попович, и я думаю, что она могла бы сегодня гордиться такой пианисткой… Ребенок не рождается звездой, он ею становится. Для того чтобы вложенный творцом дар не зачах, его нужно развивать. Это, прежде всего труд педагогов и родителей, творческая атмосфера в учебном заведении, здоровая конкуренция и амбициозность самих детей. Быть признанном в мировом масштабе очень сложно, это огромная работа над собой, часы занятий, непрестанное самосовершенствование. Лола своим упорным трудом достигла самосовершенствования. Мы очень рады, что вчера в Вашингтоне, в знаменитом Карнеги Холле в присутствии многих музыкальных грандов мира состоялся дебют блистательной узбекской пианистки Лолы Астановой. Это еще раз подчеркивает, что мы обладаем уникальным потенциалом талантливых детей, которые на сегодня дают прекрасные результаты… Есть еще один секрет, который, по мнению зарубежных представителей, выделяет узбекистанцев за рубежом. Это чистое, светлое восприятие музыки, свойственное только людям с открытой, доброй душой. Такие исконно узбекские качества, как милосердие, умение сопереживать и тонко чувствовать красоту окружающей природы, накладывают незримый отпечаток на детей, выросших под жарким, щедрым солнцем Узбекистана. И в совокупности с остальными факторами это дает ожидаемый результат…

Наша справка: Карнеги-Холл расположен в Манхэттене, Нью-Йорк, на 7-ой Авеню 881 между Западными 56-й и 57-й улицами, в двух кварталах южнее Центрального парка. Комплекс является одним из самых известных концертных залов в США классической и популярной музыки и славится своей красотой, историей и акустикой. Карнеги-Холл проектировал архитектор Уильям Барнетт Тутпилл, а построен он на средства филантропа Эндрю Карнеги в 1890 году. В 1891-ом году на вечере открытия Карнеги холла Нью-йоркским симфоническим оркестром дирижировал русский музыкант Пётр Ильич Чайковский…

Мавлон Шукурзода.

Нью-Йорк-Ташкент.

С удовольствием прочитала статьи на mytashkent.uz про В.Ф. Войно-Ясенецкого. Вспомнила, что в конце 80-х читала о нём в журнале «Наука и Жизнь», который выписывали на дом. Нашла скан этого журнала в формате DJV (№5 1989г). Высылаю его Вам. Там очень интересная, большая статья c фотографиями (страницы 76-89). Вы, возможно, тоже её читали, журнал-то был мега-популярен. Может пригодится для будущих публикаций об этом профессоре.

С уважением, Natalia.

Отличная статья! Спасибо. Я перевел в картинки (gif). Если кто-то сможет распознать тест, то будет просто замечательно. ЕС.

Родился в г. Ташкенте, однако вся его жизнь была связана с Петербургом.

      Окончил кораблестроительное отделение Морского инженерного училища в Кронштадте и кораблестроительное отделение Морской академии в Петербурге.

      Работая в 1910-1912 годах на Балтийском судостроительном заводе, он участвовал в строительстве линкоров «Петропавловск» и «Севастополь», проектировал легкие крейсера и эскадренные миноносцы типа «Новик».

      В 1912—16 читал лекции в Морском училище (Кронштадт), в 1920—34 — в Военно-морской академии (с 1938 профессор). С 1945 заведующий кафедрой строительной механики в Ленинградском кораблестроительном институте. С 1925 работал в Научно-исследовательском институте судостроительной промышленности.

      Ю. А. Шиманский – основоположник теории расчета ледовой прочности корпусов судов ледового плавания. Он создал оригинальные теории расчета прерывистых связей судового корпуса и динамического расчета корпусных конструкций, предложил новые методы расчета ряда конструкций кораблей, был инициатором внедрения в транспортное судостроение сталей повышенной прочности. Основные труды по теории и практике кораблестроения, созданию подводных аппаратов.

      Его перу принадлежат работы:

- Строительная механика подводных лодок, Л., 1948;

- Проектирование прерывистых связей судового корпуса, Л., 1949;

- Динамический расчёт судовых конструкций, 3 изд., Л., 1963.

     Лауреат Государственной премии СССР (1941). Награжден орденом Ленина, 3 другими орденами, а также медалями.

     Ю. А. Шиманский жил недалеко от Московского переулка, в доме № 1 по Школьной улице. На этом доме установлена мемориальная доска. 16 января 1962 года переулок был переименован в улицу Академика Шиманского. Улица проходит от Приморского проспекта до набережной Черной речки.

     О нем можно прочесть:

- Ю. А. Шиманский, М., 1958 (АН СССР. Материалы к биобиблиографии ученых СССР. Серия технических наук. Механика, в. 8);

- Жизнь, отданная судостроению, Л., 1973.

Мастер масок для массовок,
Где любой статист – герой,
Он лепил, играл и снова
Сам себя сжигал игрой.
Каждый раз сгорал до пепла,
Потому что был открыт.
Не охрипла, но окрепла
Глотка, певшая навзрыд.
Голос был его, как рупор –
Убедительно силён.
Только сам певец был хрупок,
Был недолговечен он.
Больше четверти столетья
Пролетело с той поры,
Но статисты, уж поверьте,
Не выходят из игры.

Все, кого придумал мастер,
С нами за него живут.
Маски самой разной масти,
Все мы рядом, все мы тут!

В комментариях к публикации «Полтинник. Выпуск 1940 года» Aida спрашивала, нет ли у меня фотографий Ирины Шиманской того времени.

Удалось в мамином архиве найти несколько фотографий, сделанных в июле 1941 года. Пожалуйста, если найдёте возможным, разместите их. На той фотографии, где три девушки, слева направо : Ирина Шиманская, Капитолина Шиманская (младшая сестра Ирины) и Мира Фалькович (моя мама). На обороте фотографии, где отдельно снята Ирина Шиманская,сверху надпись её рукой «На память Мирче от той, с кем провела много счастливых и тяжких дней. 26/IX — 41 г.». Внизу надпись, сделанная рукой моей мамы : «погибла 8/IV — 44 г. на аэродроме Гостомель (Киевская обл)».

Всего самого наилучшего, Нелли Хлынова.