Жизнь была ей по плечу Tашкентцы Искусство

Лейла Шахназарова:

Не стало одной из самых замечательных женщин, которых я знала…

Несколько лет назад ко мне обратились дети и внуки Н.М. Махмудовой, дочери выдающегося узбекского поэта Бату (Махмуда Ходиева), с просьбой отредактировать ее автобиографическую книгу, которую они решили издать к ее 80-летию. Несколько месяцев заняла эта работа – и столько же времени длилась радость от общения с Наимой Махмудовной – человеком, широко, проницательно и ясно смотрящим на мир, мудрым настолько, чтобы его, этот мир, принимать и прощать. А как она мгновенно схватывала любую мысль, когда я готовилась долго и осторожно обосновывать свои поправки и уговаривать что-то изменить в тексте! Ничего не надо было обосновывать – все тут же находило у нее понимающе-доверительный отклик, во всем мы сходились сразу. Вплоть до замены названия: изначально Наима Махмудовна хотела озаглавить свои воспоминания «Наперекор трудностям жизни», я же убеждала взять строчку из стихотворения ее отца («И труд – по руке, и жизнь – по плечу!»). Под названием «Жизнь – по плечу» и была представлена вышедшая книга Н.М. Махмудовой на презентации в Ташкентском педиатрическом медицинском институте, где много лет она возглавляла кафедру социальной гигиены и на которой, насколько знаю, работала почти до последних дней. Книгу эту, с очень теплой дарственной надписью автора, я бережно храню. И по сей день благодарю судьбу за знакомство и общение с Наимой Махмудовной.

Вот отрывок из этой необыкновенной книги – одни из самых пронзительных ее страниц…

«Буквально через несколько дней после ареста Эркли (брат Наимы Махмудовны — Л.Ш.) явился управляющий хозяйственной частью САГУ и потребовал освободить комнату мамы, а все вещи передать университету, как имущество этого учебного учреждения. Нам пришлось обратиться в прокуратуру и доказывать, что все вещи – две кровати, стол с шестью стульями, письменный стол и полки для книг – являются собственностью нашей матери. Прокуратура разрешила нам вывезти вещи, но мамину комнату САГУ все-таки забрал.
Словно сейчас вижу, как мы с дядей Хамидом вывозим вещи на арбе, запряженной ишаком, трясясь через весь город на Бадамзар: мои родные тогда уже жили там, в доме, построенном дедом.
Я продолжала учиться в школе. Но вскоре на меня свалилось новое несчастье.
В конце 1941 года в дом пришла повестка, из которой следовало, что вся семья Махмуда Ходиева – жена Валентина Петровна Васильева и двое детей, – должна быть срочно выслана из Ташкента и отправлена в Сибирь…
Мой дед Максуд лежал тогда дома больной. И все же он поднялся, взял меня за руку и пошел со мной в горисполком, – в то время тот находился напротив бывшей библиотеки Навои, возле площади, ныне носящей название Мустакиллик, – в отдел, где регистрировали всех, отправляемых в ссылку.
В свои тринадцать лет я выглядела от силы на десять, была худой, слабенькой. Я подошла к окошку регистрации и сказала:
– Как же я одна поеду в Сибирь, ведь и маму, и брата арестовали?..
Дед, услышав эти слова, заплакал…
Но мир все же не без добрых людей. Женщина, которая регистрировала ссыльных, посмотрела на меня и на моего деда. У нее навернулись слезы на глаза, и она сказала:
– Иди девочка, я отмечу, что мы тебя отправили.
Никогда не забуду лица этой женщины. И никогда не иссякнет моя благодарность ей».

…Прощайте, дорогая Наима Махмудовна. И для меня, как, наверно, для всех, кто вас знал, это знакомство, это общение останется одной из очень значимых вех жизни.

Смотрите также статью Владимира Фетисова «Дети Бату. Судьба ташкентцев». ЕС

Комментариев пока нет, вы можете стать первым комментатором.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.