10 жизней Василия Яна. Белогвардеец, которого наградил Сталин. Tашкентцы Искусство История

Пишет Олег Николаевич

Сталин  положил  перед  собой  список  кандидатов.  Читал  медленно,  внимательно,  против  некоторых  фамилий  красным  карандашом  ставил  «галочки». И вдруг чуть нахмурился.

– Кто такой этот Ян-Янчевецкий?
– Литератор, бывший финансовый служащий, – без заминки пояснил Фадеев. – «Чингиз-хан» – его первый роман. До того сочинял рассказы и повести.
– Роман хороший?
– Говорят, в библиотеках даже записывались в очередь,  чтобы  почитать.  Ян  пишет  трилогию  о  монгольском  нашествии  и  борьбе  народов  за  свободу и независимость. Мне кажется, это одно из наиболее выдающихся явлений советской литературы последних лет.
– Он состоит в Союзе писателей?
– Да, приняли в июле 1941-го.
– Что так поздно?
– Он  и  писать-то  начал  поздно  –  когда  уволился со службы по состоянию здоровья.
– А сколько ему сейчас?
– Шестьдесят семь, если не ошибаюсь.

Сталин задумался на считанные секунды.

– Хорошо. Дайте ему. Другие еще успеют…

Этот эпизод – не выдумка, я лишь вообразил детали. О резолюции Сталина рассказывал в своем интервью Михаил Янчевецкий, сын Василия Яна (вероятно, он слышал о ней от отца, а тот – от Фадеева, с которым был в добрых отношениях)…

Что сказал бы великий вождь, если бы узнал, что премию  первой  степени  по  литературе  он  присудил бывшему дворянину, доверенному лицу царского МВД, МИД и военной разведки, редактору белогвардейской газеты «Вперед», начальнику Осведомительного отделения Особой канцелярии штаба Колчака?

Но подлинную биографию Василия Григорьевича Янчевецкого знали очень немногие люди. Никто не выдал, не проговорился…

Ян узнал о награждении прежде, чем открылись газетные киоски. Вот как это описано в беллетризованной биографии первого секретаря ЦК КП (б) Узбекистана.

Лауреат Сталинской премии. Ташкент, 1943 год (из архива семьи Янчевецких).

«Он не упускал случая обрадовать, если мог, и одного человека. Первый узнал, что писатель Василий Ян отмечен за роман «Чингиз-хан» Сталинской премией.

– Владимир Иванович, – попросил помощника Попова, – приведи-ка Яна сюда.

Во времени, как обычно, не ориентировался, и Попов возразил: – Поздно, Усман Юсупович. Одиннадцатый час. – Найди.

В темноте привезли счастливого Яна-Янчевецкого.

– С вас суюнчи, – сказал Юсупов, смеясь…».

Суюнчи – положенный по узбекскому обычаю подарок тому, кто принес добрую весть. На самом деле Ян ехал в ЦК, приготовившись к самому худшему. Сохранилось свидетельство – письмо его ташкентской знакомой, жившей по соседству: «Однажды в 12 ночи приезжает за ним машина: „Едем“. „Куда?“ Старик испугался и взял с собой на всякий случай чашку, кусок хлеба и полотенце. Его привезли в ЦК, вручили грамоту, сто тысяч рублей. На другой день он получил квартиру из двух комнат с телефоном, литерный паек и все, о чем мы мечтаем в тылу». Как видно, Янчевецкого не оставляла мысль, что и его когда-нибудь могут «забрать» – как «бывшего», скрывающего свое прошлое, или же брата политического преступника, или по совокупности. Но вряд ли он боялся. Он столько повидал и перетерпел в жизни, что был готов ко всякому испытанию.

Премию ему, конечно, вручили не в ту же ночь, а ордер на жилье – не на следующий день. Яну предоставили две комнаты в одноэтажном доме на улице Ленина в июне 1942 года. «Моя комната маленькая, где в высоко расположенные окна я вижу верхушки тополей и плывущие облака, – рассказывал он в письме сыну о своем рабочем месте. – У меня письменный стол, полки с любимыми книгами, кровать и над нею мой руководитель в умственных скитаниях и фантазиях „Демон“ Врубеля… Она [комната] напоминает каюту капитана Немо, в которой он путешествовал по океанам на „Наутилусе“. Я же путешествую в минувших столетиях и народах».

«Демон» – эскизный набросок Врубеля, не весть как попавший в Ташкент – был единственным капризом,  который  Ян  позволил  себе  на  премию.  Деньги  он  получил  в  июле:  100  000  рублей  –  огромную для  того  времени  сумму  (к  примеру,  средняя  зарплата рабочего на производстве составляла 480 рублей  в  месяц).  К  тому  же  пошли  гонорары.  Журнал «Новый мир» спешно напечатал «Батыя», предложив 1200 рублей за издательский лист – вдвое выше былого гонорара Гослитиздата, наконец-то подписавшего «Батыя» к печати. Ян расплатился с долгами, пожертвовал часть премии на танковую колонку Союза писателей и в Фонд обороны, помог семье сына и  нуждавшимся  друзьям  (Давид  Самойлов  вспоминал, как его отец, заболевший тифом, неожиданно получил перевод из Ташкента – на лечение и питание). И опять остался почти с пустым кошельком. Гослитиздат и Воениздат взялись печатать «Чингиз-хана», Воениздат подписал договор на «Батыя». Но деньги приходили неравномерно, а жизнь в эвакуации была дорога, и к Янчевецкому постоянно обращались за помощью, зная, что «старый Ян не откажет».

А что было на сердце у старого Яна, как он находил в себе силы и не опускал руки – никто не знал. Весной, в  начале  марта  тяжело  заболел  младший  внук.  Ян разыскал редкое лекарство и немедля выехал в Алмалык. Путь преграждала вздувшаяся от дождей река, пришлось переправляться вброд. И потом он еще раз проделал тот же путь, чтобы донести до поселка коробочку с сульфидином. Лекарство не помогло. Малыш Миша умер…

«Если сразу не записать нахлынувшие образы - река времени в своем течении все смоет...». Василий Ян за рабочим столом. 1950 год.

18 комментариев

  • Усман:

    Фадеев: «Он и писать-то начал поздно – когда уволился со службы по состоянию здоровья.» — первая книга Яна «Записки пешехода» (1901), Или Фадеев врет, или некий Просветов. Но так как Фадеев никогда врал, то, скорее всего врет Просветов.

      [Цитировать]

    • Иван Просветов:

      Усман, а вы книгу-то прочитали? Или по верхам (по первым фразам) проскакали? Я потратил на изучение биографии Яна два года и поднял такой объем неизвестных архивных материалов, какой никто раньше не изучал.
      Когда Ян стал советским писателем, о «Записках пешехода» никто уже и не помнил. Эта книга и в старой России была мало кому известна.

        [Цитировать]

      • Усман:

        Иван Просветов:

        Усман, а вы книгу-то прочитали? Или по верхам (по первым фразам) проскакали? Я потратил на изучение биографии Яна два года и поднял такой объем неизвестных архивных материалов, какой никто раньше не изучал.
        Когда Ян стал советским писателем, о «Записках пешехода» никто уже и не помнил. Эта книга и в старой России была мало кому известна.

        http://litbook.net/book/59246/zapiski-peshehoda/page-1/ Читай — не хочу. С 1901 г. постоянно публиковался, издавал журнал.

        Он не был-то белогвардейцем фактически. В газете работал. «доверенному лицу царского МВД, МИД и военной разведки, начальнику Осведомительного отделения Особой канцелярии штаба Колчака?» — на эту информацию ссылки надо, пожалуйста. Здесь ко многому можно придираться. У.Юсупов был исключительно вежливым человеком. Особенно с писателями. Никогда не говорил: «поди-ка, приведи-ка».

          [Цитировать]

      • Усман:

        Начал читать было, но перестал. «Что сказал бы великий вождь, если бы узнал, что премию первой степени по литературе он присудил бывшему дворянину,» И в Вашей книге ответ: «что за пара – разночинец-учитель и дворянская дочь из родовитой казацкой семьи!), » Он не был дворянином-то. Зачем на этом вообще акцентировать внимание? Да ничего бы вождь не сказал. Граф А.Н.Толстой три Сталинские премии первой степеин получил.

          [Цитировать]

        • Иван Просветов:

          Уважаемый Усман! Проделайте хотя бы 1/10 часть той работы, что сделал я, и тогда мы с вами поговорим. Успехов!

            [Цитировать]

          • Иван Просветов:

            И, кстати, насчет дворянства: при тех орденах и титуле, что имелись у Василия Григорьевича, личное дворянство давалось «автоматически». Остальные ваши «придирки» даже не буду комментировать.

              [Цитировать]

  • Иван Просветов:

    Олег Николаевич! Печально, что вы считаете возможным нарушать авторские права и ПОЛНОСТЬЮ выкладывать в открытый доступ книгу, пользуясь тем, что она выпущена в электронном виде. Я никогда не был против распространения знаний, но исследовательский и писательский труд надо уважать.

      [Цитировать]

  • Zelina Iskanderova:

    Уважаемый Иван Просветов!
    Много лет назад в Ташкенте литературоведом и литературным критиком Татьяной Лобановой была защищена диссертация о творчестве писателя Яна — Янчевецкого (упоминается вот здесь: ЦА №4 (2013) Татьяна Верещагина. Это – судьба
    http://www.centerasia.ru › 2013 › ЦА №4
    Feb 2, 2013 — В последний приезд показывал папку с моими статьями о Яне и нашей перепиской, …. Мы – Михаил Васильевич Янчевецкий, московский писатель … критик из Ташкента Татьяна Константиновна Лобанова, доцент Киевского … а затем и докторскую диссертации по творчеству Василия Яна) — потом в Ташкенте вышла небольшая книжка на основе её работы.
    Вполне возможно. что она у меня есть — поищу на досуге…

    Таня Лобанова очень дружила с моей старшей сестрой и всей нашей семьей, а когда сестра переехала в Москву. часто бывала у неё в годы своей работы с АРХИВНЫМИ МАТЕРИАЛАМИ ЯНА У ЕГО ВДОВЫ на Сивцевом Вражке — в просторечии это называлось в их кругу
    «у Танькиной вдовы (!)» .
    Знаете ли вы, кто была та вдова Яна и что за материалы Яна там хранились, довелось ли вам с ними работать?,

      [Цитировать]

    • Иван Просветов:

      Да, знаю — это Лидия Макарова (умерла в 1975 г). Книгу Лобановой, написанную на основе диссертации, я читал и в некоторых местах своей книги ссылаюсь на нее. Бо’льшая часть архива Яна была передана его сыном в РГАЛИ, с этим фондом я и работал. Что осталось недоступным — дневник Яна, который видела Т.Лобанова и цитирует его сын в биографии отца и комментариях к собранию его сочинений. Однако в рабочих тетрадях Яна осталось много записей дневникового характера, что спасло положение.

        [Цитировать]

  • Zelina Iskanderova:

    Спасибо, уважаемый Иван Просветов!
    Хорошо, что сын Яна передал в конце концов материлы в РГАЛИ и вы имели возможность с ними работать.
    Очень интересно было узнать обо всем этом. Я знаю из первых рук, что Таня Лобанова, работая у вдовы Яна, очень поработала над упорядочением его архива, помню даже тот момент, когда она об этом рассказывала нам.
    И в очередной раз убеждаюсь, как верно сказал позт:
    «Нам не доно предугадать,
    Как слово наше отзовется…»

      [Цитировать]

  • Zelina Iskanderova:

    И ещё один памятный мне момент — Таня рассказывала, что вдова Яна очень настороженно и даже нетерпимо относилась ко всем, кто хотел поработать в его архиве. — Она то ли опасалась потенциального плагиата из неопубликованного, то ли разграбления архива недобросовестными посетителями…
    Танечке Лобановой, со всеми её аспирантскими документами и по природе своей милой, красивенькой, очень воспитанной и обходительной, удалось расположить к себе Лидию Макарову, как я теперь знаю. и это очень помогло в её большой работе

      [Цитировать]

    • Иван Просветов:

      Лидия Владимировна была, скажем так, весьма специфичной женщиной. Но Яну больше не на кого было опереться, когда он одинокий, стареющий и больной жил в Ташкенте. Так они и прожили вместе до конца его дней.

        [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.